Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD icon

Бета: нужна только пидорасам, которые не знают родной язык Фэндом: это не фэндом, это фарс какой-то XD


Скачать 121.2 Kb.
НазваниеБета: нужна только пидорасам, которые не знают родной язык Фэндом: это не фэндом, это фарс какой-то XD
страница1/2
Размер121.2 Kb.
ТипДокументы
  1   2
(мамуля, bluestar, Ультра, как хотите, короче)

Бета: нужна только пидорасам, которые не знают родной язык

Фэндом: это не фэндом, это фарс какой-то XD

Дисклеймер: персонажи принадлежат их создателям, Тим принадлежит мамочке (и Омару, наверное).

Персонажи: все, кого вспомнила.

Жанр: войнушка, психология, слеш

Рейтинг: PG-13

Предупреждение: слеш

Размер: мини/миди

Состояние: в процессе

От автора:

Сложно писать фанфик, почти ничего не зная о характерах персонажей. Короче, писала со слов Тима, так что о наличии OOC ничего не знаю и знать не хочу. Что еще сказать хотела…ах да, дети, я люблю вас : 3


1


Сухие поленья вспыхнули мгновенно, даже не пришлось прикладывать усилия.


Миллионы трепещущих искр разлетелись в разные стороны, подобно стайке мотыльков. Тим всегда смотрел на них с опаской и восхищением. Огонь пугал и привлекал его одновременно, и он никак не мог решить, какое же из этих чувств взывало к нему сильнее.


Совсем рядом неугомонная Джейн напевала дурным голосом:


- Гори-гори ясно, чтобы не погасло!


Ее пение каким-то таинственным образом подняло Тиму настроение, и уже через мгновение на его лице расцвела улыбка.


Если подумать, то с пришествием войны он совсем перестал улыбаться. Время было не то, да и ничего радостного видеть не приходилось. Вокруг, куда ни глянь, всегда была пятна крови, обугленные тела и брошенные винтовки. Замечательная обстановка для юноши шестнадцати лет. Лучше не придумаешь.


Сейчас он должен был оканчивать школу, но война и здесь явилась страшным смерчем; перепутала все планы, смяла их, выбросила во тьму, и оставила его совершенно одного, без друзей и семьи. Тим и сейчас плохо помнил, как нашел в себе силы сражаться за собственную свободу…да и не хотел вспоминать.


- Раз огонечек! Два огонечка! – орала Джейн, раскачиваясь из стороны в сторону, прижав колени к груди.


Несмотря на то, что ее совсем недавно ранили (снова), она, кажется, замечательно себя чувствовала. Впрочем, как и всегда.


- Ну хватит, Джейн, - добродушно произнес Хикару, зачем-то подсаживаясь к Тиму и шепча ему на ухо, - Ну вот, опять она стащила медицинский спирт из аптечки. Она теперь всю ночь не заткнется. И куда смотрела медсестра?..


Рука Хикару легла ему на плечо. Странное ощущение, если честно. Приятное и полузабытое. Тим сделал вид, что не заметил.


По правде говоря, отряд, в котором Тим оказался, состоял из людей странных (или вовсе ненормальных), но, как говорится, товарищей не выбирают.


Он был просто доволен тем, что имел.


Джейн пропустила замечание Хикару мимо ушей и продолжила раскачиваться. С каждым выкриком ее голос становился все громче.

- Три огонечка! Четыре огонечка! Пяяяяяяять огонечков! Ура! Уже целых шесть огонечков!


Пламя только-только потянулось вверх своими тоненькими ручками и затанцевало, как на костер обрушилась чья-то нога, обутая в сапог.


Джейн вздрогнула, очки чуть не слетели с ее носа. Хикару потрясенно замолчал, а Тим вперил глаза в землю.


В такие моменты ему не просто страшно было смотреть на лейтенанта Сергея Омаровича, но и вообще невозможно.

Чтобы понять это чувство, можно представить себе человека, не спавшего трое суток.


А потом заставить его не спать еще трое суток.


И еще.


И еще.


И так до того момента, пока у него под глазами не проявятся темно-фиолетовые круги, а белки не нальются кровью.


Вот тогда, может быть, этот человек и будет на 1,5 % похож на лейтенанта Сергея Омаровича. Но только может быть.


- Что вы тут устраиваете? – прошипел он, испепеляя взглядом всех троих. – Я не спал уже…блять, да я не знаю, сколько я уже не спал, а вы песни поете. Спасибо, что хоть не пляшете.


Джейн с готовностью вскочила:


- Только прикажите, Сергей Омарович, и мы спляшем.


- Солдат Джейн, сиди молча. Вы все, видимо, хотите, чтобы нас зацапали ваши ненаглядные фашисты?


Вся троица, соорудив на лицах невинные выражения, отрицательно помотала головами.


- Не хотите?


Снова помотали головами, предвкушая крик ярости.


- ТОГДА СЪЕБИТЕСЬ ОТСЮДА НА ХРЕН!


На этот раз очки все-таки соскочили с носа Джейн, и она начала лихорадочно шарить по земле руками. Найдя очки и убедившись в их сохранности, она пулей метнулась в свою палатку, и больше не шумела.


Хикару лениво улыбнулся, пожелал Тиму спокойной ночи и тоже ушел.


Наш герой хотел было последовать примеру соратников, но путь к палатке ему преградил Сергей Омарович.


- Пошли в медпункт, там хоть никто подслушивать не будет. Ты говорил, что от советского руководства пришло письмо. Я немного отоспался и готов прочитать его.


Тим открыл рот и тут же закрыл его.


Лейтенант уже потащил его следом за собой, и Тиму оставалось лишь спотыкаться на ходу.


В медпункте у них хозяйничала Скай. Всякий раз, когда камикадзе типа Джейн получали ранения, Скай с самым хладнокровным видом возвращала солдатам их конечности. Ее ледяное спокойствие наталкивало на мысль, что она видала вещи и поужаснее, чем пробитая пулей плоть.


Тим уважал ее.


Ну, и боялся.


Поздоровавшись со Скай, они с лейтенантом сели за стол. Омар по привычке налил себе кофе, а Тим отказался. Рядом с лейтенантом он не то что пить, но и дышать мог с трудом.


- Показывай давай письмо, - произнес Сергей Омарович, с видимым наслаждением отпивая кофе.


Тим нервно сглотнул.


Потянулся к своей сумке, переполненной всякой всячиной (полезной и не очень). Стоило сумку распахнуть, как весь этот мусор силился вылезти на свет божий, и обратно его приходилось запихивать обеими руками.


Кое-как справившись и запустив ладонь на самое дно, юноша смущенно посмотрел на лейтенанта.


- Кажется, я его потерял.


Лейтенант замер с чашкой наперевес.


«Ох, - подумал тогда Тим, - Надо было подождать, пока он ее на стол поставит. А то ведь может запустить фарфором мне в лицо».


Рот лейтенанта превратился в прямую, плотно сжатую нить.


- Что-что? Я не ослышался? – начал он шепотом, но уже через секунду голос его взлетел до истеричного крика. – Ты потерял письмо от руководства? Да ты издеваешься! Там же могли быть учетные документы, там могло быть что угодно! Информация с южного фронта, все остальное!


Тим весь сжался и покраснел.


Он терпеть не мог, когда на него вот так кричали. Сразу чувствовал себя ребенком, которого отчитывают по какому-то дурацкому поводу.


- Ты совсем осел, что ли? – Омар хорошенько стукнул по столу, так что весь сервиз испуганно подпрыгнул. – Говори что-нибудь в свое оправдание, придурок!


Скай, наблюдавшая за этой сценой, сладко улыбнулась.


- Валерьяночки может, Сергей Омарович?


- Может, еще как может! – вскричал лейтенант. – Капель сорок.


- Скопытитесь сразу же.


- Да отвали уже, - пожал плечами лейтенант. – Сколько надо, столько и капай.


- Но я же не знаю, сколько вам лет…


Разговор их доносился до Тима издалека, почти из космоса. Он сидел сгорбившись и с какой-то необъяснимой ненавистью разглядывал собственные руки.


Люди всю жизнь называли его робким. Типа это здорово, просто такая забавная привычка, которую ты обязательно перерастешь, как боязнь сцены. Если бы они знали, каково это — в самом деле быть робким, то ничего бы не говорили.


Для Тима это было ужасное состояние, когда он совершенно не владел своим телом.


Вот и сейчас желудок скрутило в тугой узел, ладони вспотели, и он вообще перестал соображать.


- Короче, марш искать письмо, - бросил ему Сергей Омарович, прежде чем одним глотком осушить наперсток с валерьянкой. – Пока не найдешь его, можешь не возвращаться. Пусть это послужит тебе уроком.


- Он у нас неплохой разведчик, - вставила Скай. – Мигом отыщет пропажу.


Сергей посмотрел на нее как-то странно.


Точнее, как на полную дуру, живущую в своем собственном вакуумном мирке. Наверное, так оно и было.


- Да из него солдат никакой, что уж говорить о разведчике. Сплошная обуза. Иди уже отсюда, недоумок. Я тебе уже все сказал…


Тим кивнул. Он даже не мог ответить ничего осмысленного.


Убравшись с глаз долой, юноша присел на землю и вновь заглянул в сумку. Странно, еще утром конверт был там – пожелтевший и пухлый. Наверняка там было что-то важное.


Он чувствовал, что должен был занять себя чем-то. Лейтенант мог в любую минуту вернуться из медпункта и уличить его в бездействии.


Правильно было бы дождаться утра, но до спасительного рассвета оставалось еще столько времени… И он решительно не мог расстаться с мыслью о том, что важную для исхода войны информацию могли перехватить вражеские войска.


Вот ведь будет для них находка – письмецо прямо на земле валяется. Все секреты русских окажутся в загребущих немецких лапах, и тогда все, конец.


Паника с каждой минутой только усиливалась. Ну не мог, не мог он усидеть на месте, зная, что виноват во всем.


^ Да из него солдат никакой, что уж говорить о разведчике. Сплошная обуза.


Перед взором Тима вновь появилось лицо лейтенанта.


- Вот ведь зараза какая! – прошептал он, дернув плечом. – Нет, нет, это невозможно вытерпеть.


Он один за другим перебрал в голове все те моменты, когда Сергей Омарович срывался на него из-за очередного потерянного документа.


- Эта твоя адская сумка! Что в ней такого важного хранится? Нельзя ли уже выбросить половину? – кричал лейтенант.


- В ней все мои пожитки.


- Что, фантики от конфет считаются невосполнимым имуществом?


- Вы ничего не понимаете.


- Да? Зато ты у нас все понимаешь. Блин, с тобой невозможно, недоросль хренова.


- Не называйте меня так.


- Заслужи другое название, - и лейтенант удалился, напоследок так хлопнув дверью, что в сердце Тима оборвалась какая-то важная нить.


Выходит, другого названия он так и не заслужил. Тим несколько раз моргнул – в глазах неприятно защипало. Нет, конечно, он уже давно разучился плакать, ведь он уже не был ребенком…


- Нет, - пробормотал солдат. – Я не могу разочаровать его снова. Хочу, чтобы он поверил в меня и в мои силы. Точно, я найду это письмо и уже утром положу конверт ему на стол, чтобы знал, какой я молодец. Он похвалит меня, возможно даже перестанет обзывать, - глаза юноши так и загорелись. – Да, он меня похвалит.


- Кто тебя похвалит? – послышался чей-то голос.


Тим аж подпрыгнул от неожиданности.


- Ни-никто! – покраснел разведчик.


- Ну и что такое? – спросил Хикару, заглядывая ему в сумку через плечо. – Опять что-то важное посеял? Это так на тебя похоже.


Он рассмеялся приятным теплым смехом.


Тим нахмурился и покачал головой.


- Ничего смешного не вижу. Мне теперь придется всю ночь ползать по лагерю, искать это дурацкое письмо. А ведь я мог потерять его где угодно, даже во время патрулирования…


- Но ты же не собираешься, - глаза Хикару округлились. – Искать его ночью и в одиночку? А если наткнешься на фашистский отряд? Если попадешь в ловушку? – он хорошенько встряхнул Тима за плечи. – Даже думать не смей. Утром вместе поищем.


Тим взглянул на собеседника. Одет он был в советскую форму разведчика, как и он сам. И во внешности его не было ничего особенного. Светлые волосы, овальное лицо, всегда освещенное довольной улыбкой. В чуть усталых глазах было что-то настолько домашнее, из-за чего Хикару сразу хотелось довериться.


- Нет, - выдавил из себя Тим, - Если мы будем ждать до утра, то Омар убьет меня. С восходом солнца письмо должно быть у него.


- Ты действительно думаешь, что там может быть что-то важное?

Тим промолчал.


Хикару тогда легко пожал плечами, эдакий наплевательский жест.


- Послушай, расслабься, а? Ты напряжен, поэтому и относишься так ко всему окружающему. Подождет твой лейтенант до утра, ничего с письмом не случится. Хочешь, я поговорю с ним?


- Что?… - как ненормальный переспросил Тим, ошарашенный настолько, насколько это вообще было возможно.


Вот уж чего он точно не хотел. Никто не должен был вставать за него горой, он собирался сам отвечать за свои действия. Именно этому он хотел научиться здесь, на войне.


Хикару смотрел на него как-то странно, слишком пристально.


Поднявшись на ноги, Тим кое-как закрыл сумку и ответил:


- Я сам разберусь, хорошо?


Хикару тоже вскочил.


- Извини. – И блондин протянул ему ладонь для рукопожатия. – Я не хотел тебя обидеть. Если хочешь сам все сделать, я не буду мешаться. Нет, правда, извини.


Они остановились, вслушиваясь в тишину. Тим смотрел на верхушки зеленых сосен, вдыхал их свежий запах, всматривался в висящие на пушистых ветвях шишки. Хикару же сунул руки в карманы и смотрел в темное, без единой звезды, небо.


Каждый думал о своем.


- Послушай, Тим, а я тебе нравлюсь?


- Конечно, - брюнет пожал плечами. – Мы же товарищи. Я бы не ходил с тобой в разведку, если бы ты мне чем-то не нравился.


- Да нет, - Хикару почесал затылок. – Не в этом плане. Ну да ладно, уже поздно. Сейчас никуда не иди, утром письмо поищешь. Ночью ты его попросту не найдешь.


И снова они оба замолчали.


Спустя какое-то время, возможно всего секунду, а возможно минуту, Хикару сделал шаг навстречу к Тиму. Тот даже не успел среагировать, иначе отступил бы назад. Его всегда пугала чрезмерная близость между…не слишком знакомыми людьми.


Кажется, Хикару вознамерился поцеловать его.


Господи, да такого ведь быть не может.


Увидев, что Хикару склоняется к нему, Тим зажмурился и замер.


Но вместо поцелуя ему на голову легла теплая ладонь, и взъерошила упрямые темные волосы.


- Ты ведь даже с винтовкой не управляешься. Так что последуй совету, и ночью никуда не выходи. Ты меня понял? Из немецкого лагеря военнопленных пути назад нет. Помни об этом.


И он молча двинулся. По плечам его скользили полоски лунного света, падавшего сквозь верхушки деревьев.


Тим остался один, и ему стало невыносимо грустно.


Ему трудно было справиться с эмоциями.


Не только сейчас.


Всегда.


Дождаться утра, когда на душе скребут кошки, каждая размером с верблюда? Нет, это абсолютно невозможно.


Тим поправил сумку, чтобы она не спадала с плеча, и окинул внимательным взглядом лагерь. Все было спокойно. Даже слышно было, как из палаток раздавался мерный храп.


Вздохнув, юноша спокойно прошел мимо палаток, мимо тренировочного участка, где Омар каждое утро заставлял их ползать и кувыркаться, воображая себя крутыми тайными агентами, и вышел из лагеря.


* * *

- А вы не боитесь, - произнесла Скай, расставляя лекарства по полкам, - Что паренек понял вас несколько буквально?


Сергей Омарович поднял голову. За несколько месяцев работы с этим отрядом у него выработалась привычка засыпать здесь, в медпункте, прямо на столе.


В конце концов, это было единственное умиротворенное место во всем лагере. Сюда не забегали с криками: «Кому еще водяры налить?!», не лезли с тупым нытьем.


Здесь царили тишина и Скай – вещи, органично сливающиеся друг с другом.


- Что ты имеешь в виду? – спросил парень. – Говори нормально, у меня голова в последнее время совсем не работает.


- Окончательно отупели от недосыпа, - хмыкнула медсестра. – Я говорю, что ваш глупенький мальчик сейчас замаскируется под кустик и понесется возвращать письмо. Думаете, с ним ничего не случится?


Омар моргнул.


Моргнул еще раз.


Потом измученно застонал и отлепился от стола.


- Дай мне сказать тебе две вещи, Скай, - произнес он, потягиваясь всем телом.


- Я слушаю вас.


- Первое. Он не мой мальчик, он вообще, судя по дебильным повадкам, сам по себе.


Медсестра прикрыла глаза и улыбнулась.


- Вас это так оскорбляет? Ну хорошо, я учту. А второе?


- Не мешай ему.


Их взгляды встретились, и Скай чуть склонила голову к плечу, пристально вглядываясь в его глаза. Будто бы искала объяснение этой странной просьбе.


- Он никогда не станет мужиком, если всякие добрые души будут с ним сюсюкаться. Тим, давай помогу. Тим, давай лучше я, - лейтенант хмыкнул. – А с ним все так. Больно симпатичный. Ты же знаешь, все эти мальчики с ужасно потерянным видом. Как им не сочувствовать?..


- Вы и вправду заботитесь о нем, - сказала Скай, аккуратно подбирая слова.


Была у нее такая манера: говорить осторожно, медленно, точно пробуя слова на вкус.


- Заткнись. Я просто выполняю свою работу.


Медсестра сунула руки в карманы своего безупречно белого (не считая парочки пятен крови) халата и взглянула на лейтенанта. Улыбнулась: мол, я серьезно.


- Значит, если он попадет в плен, вы и глазом не моргнете? – спросила она, хихикая.


А он не ответил.


Кажется, он снова спал.


* * *


Над лесом занималось ярко-красное солнце.


Тим остановился и присел на корточки, разглядывая лежащий на земле конверт. По нему, видно, кто-то уже прошелся, поскольку на нем виднелись следы от ботинок.


- Нашел! – радостно воскликнул юноша, вытаскивая помятое письмо из еще более помятого конверта и запихивая в сумку.


Подумав, правда, он переложил ношу в нагрудный карман. От греха подальше.


Все, теперь он исполнил свой долг в полной мере и мог возвращаться в лагерь настоящим героем. Как ему хотелось отоспаться, как хотелось умыться и позавтракать…


Совсем рядом послышался шорох.


Тим неторопливо обернулся – он и забыл о том, какие опасности таил этот самый лес.


Спрятавшись за густой ежевичный кустарник, он начал прислушиваться, и вскоре услышал чьи-то голоса. Видимо, немцы тоже особенно не конспирировались.


- …А я ему - БА-БААААХ! И там такие кишки были, ты не представляешь себе, - разглагольствовала какая-то девка, активно жестикулируя и страшно улыбаясь.


Страшно, потому что улыбка ее больше походила на оскал.


Тим с ужасом узнал в ней маньячку, любившую швыряться гранатами во все, что движется. Как же ее звали…


- Уберкот, ты на одуванчик наступила.


Еще один голос, на этот раз мужской и…какой-то странный.


- Какой на хрен одуванчик, где?


- Вон! Вон! У тебя на подошве!


- Ой, ну, пусть будет тебе подошва пухом, цветочек. Надеюсь, тебе было очень больно, - зловещий смех этой маньячки по имени Уберкот.


- Моооо, - фыркнул второй фашист, толкая подругу в плечо. – Извинись немедленно, иначе он не успеет попасть в цветковый рай.


- Блять, что за траву ты куришь, Телек? – фыркнула Уберкот.


- Извиняйся! Извиняйся! Извиняйся!


Через мгновение фашист уже довольно уверенно тряс Уберкот туда-сюда за плечо, хныча что-то о цветах, зеленом канале и мире во всем этом долбанном мире.


Тим понял, что надо сматываться.


Тимур вскочил и…наткнулся на дерево.


Фашистки перестали ссориться.


- Тихо, - пробормотала Уберкот. – Ты слышала то же, что и я?


- Я слышала звук, будто кто-то об дерево ударился.


- Бинго, детка. - Уберкот схватилась за пояс, увешанный гранатами. – Выходи, кусок дерьма, мы тебя уже слышали. Если не выйдешь, то взорву на хрен со всеми твоими секретами.


- Ох, как грубо, - добавил Телек, заряжая ружье и как-то странно хихикая.


Тим побежал. Ноги несли его быстрее, чем когда-либо. Путаясь в кустарниках и оступаясь, он падал, но тут же подымался и продолжал бежать.


Внутренний голос приказывал не останавливаться, разве что пуля не пронзит колотящееся в груди сердце.


Что-то подвернулось юноше под ноги, и он ничком растянулся на земле. Несчастный попытался подняться, но левая нога отозвалась тупой болью. Тогда он заскреб ногтями по земле, дрожа всем телом, и отполз за ближайшее дерево.


Тим ощущал себя слабым, уязвимым и очень, очень смертным. Бороться за жизнь было слишком трудно. Его била дрожь. Задыхаясь от усталости, он хватал и хватал ртом воздух. Что же это такое? Они ведь услышат его, и тогда спасения не жди! Паника Тима перешла в дурноту, из глаз хлынули слезы.


Издалека доносились голоса. Лес медленно вплывал в утро.


- Господи, пожалуйста, пусть они меня не заметят. Пусть они меня не увидят, - тихо шептал солдатик себе под нос, - Не увидят никогда. Господи, ну пожалуйста…


Совсем рядом треснула ветка, и парень прервал свою молитву. Сердце его подпрыгнуло до самого горла: рядом с ним стояла девушка в форме фашистской Германии. Слава Господу, она не видела его и вообще смотрела в другую сторону…пока что.


Тим закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Хоть бы она не увидела, хоть бы она не заметила.


- Я думаю, - низко произнесла Уберкот, обращаясь к своей соратнице. – Что он побежал в эту сторону. Подойди-ка сюда, Телек, будешь вместо ищейки.


В ответ тишина.


- Телек? Блин, ну вот куда ты делся…


Еще шаги.


Тим понял, что его вот-вот заметят. Надо было отыскать в себе отвагу и отползти куда-нибудь подальше, за другое дерево. Но ведь эти люди были так близко и могли отреагировать на малейшее движение…


Юноша стал медленно отползать, отталкиваясь пятками от земли, превозмогая боль в левой лодыжке. Интересно, не сломал ли он себе ногу?


Собравшись с духом, Тим поднялся и, сгорбившись, шмыгнул за соседнее дерево. Каждый шаг давался ему с превеликим трудом, а колени подгибались от страха.


Еще одно дерево, и еще одно.


Обессилевший Тим хотел думать, что он все дальше и дальше уходил от преследователей. Обрадованный своей ловкостью, брюнет уже не ковылял, а бежал, несмотря на лютую боль.


И вдруг из-за дерева на него выскочило нечто с абсолютно солнечной ухмылкой на круглом лице.


- Бу! – воскликнул парень.


Боже, да это же был Телек.


Тим замер.


- Что зенки вылупил, маленькая дрянь? – прошипел чей-то хриплый голос у самого его уха.


Брюнет обернулся и зашелся криком, но тут его оглушили тяжелой винтовкой, едва не размозжив бедняге висок, и Тим камнем рухнул на землю.


^ Конец первой главы.


2

Утро выдалось чистым и ясным, даже прохладным, как напоминание о близящемся конце осени. Отряд, как обычно, встал с рассветом.


- Так, народ, перекличка! – провозгласил лейтенант, едва произнося слова. Не выспавшись, он едва мог нормально соображать, что уж там говорить о здоровом сне.


Солдаты, наученные горьким опытом, тут же повыползали из своих палаток и вытянулись по струнке смирно.


Ну, хоть это они делали идеально.


- Джейн! – окликнул лейтенант, сонно глядя прямо перед собой.


И как у него после всех этих бессонных ночей глаза не расползались по разным сторонам…


Джейн с готовностью помахала ему ручкой.


- Здесь! И всегда буду здесь, пока нужна вам!


Он закатил глаза, но все же улыбнулся. Нет, на самом деле ему было приятно, когда Джейн была с ним услужливой и милой, но порой это приедалось.


Хотя, если говорить серьезно, Джейн была самой лучшей из его солдат. Самой стойкой, отзывчивой и какой-то…совершенно особенной, наполняющей серые будни радостью.


- Так, ладно, с тобой все понятно. Хикару?


- Тут, - кивнул блондин, зевая в раскрытую ладонь.


Отметив имена присутствующих в списке, лейтенант вновь поднял голову.


- Тим?


Ответом была тишина.


Сергей Омарович окликнул снова, но и в этот раз ему никто не ответил.


Зная Тима и его любовь к здоровому детскому сну в обнимку с подушкой, он ничуть не удивился. По крайней мере, не сразу.


- Кто-нибудь, выгоните ребенка из палатки. Заспался уже, - с некоторой завистью пробормотал Омар.


Солдаты потупили взгляды. Некоторое время длилось напряженное молчание, а потом голос подал Хикару.


- Но лейтенант, вы же сами вчера отправили его искать письмо.


- И сказали, чтобы не возвращался без него, - поддакнула Джейн.


- Что, серьезно?


Лейтенант моргнул, затем окинул своих подчиненных быстрым недоверчивым взглядом. Почему он ничего не помнил об этом?


Хотя, с его-то дырявой памятью…


И единственным желанием поспать подольше…


- И что, - осторожно спросил Сергей Омарович, - Он еще не вернулся?


- Как видите, - пожала плечами Джейн.


Услышав это, лейтенант испытал даже не страх, а противоестественное любопытство – сбежал ли Тим от обязательств, или каким-то неведомым образом попал в беду?


Впрочем, Тим, несмотря на свою неуклюжесть, был довольно хорошим человеком. Никогда не спорил, не пытался дерзить, как некоторые.


Просто старался все выполнять так, как того требует он, лейтенант.


- Вот какого черта? – покачал головой Омар. – Я-то надеялся отправить вас в патруль и проспать весь день, но вы, как и всегда, не оставляете мне никакого выбора, доводите меня до потери пульса.


- Нам очень жаль, - вздохнула Джейн.


Уронив голову и отступив на шаг, она вмиг сделалась такой виноватой, что придраться было сложно.


Лейтенант перевел взгляд на Хикару. Судя по выражению его лица, в исчезновении Тима блондин винил исключительно Сергея Омаровича.


Вполне справедливо, по идее.


И все-таки Омару стало немного обидно.


- Старший лейтенант! – Хикару выпятил подбородок, в глазах его блеснула настоящая рыцарская доблесть. – Позвольте мне пойти за ним. Вот увидите, я мигом приведу его обратно, вызволю из любой передряги. Вы же знаете, я ловкий.


Что-то слишком самоуверенное можно было различить в его голосе.


Лейтенант нахмурился.


- Нет, - последовал сдержанный ответ. – Я собираюсь пойти один.


- Но это же мой напарник!


Лейтенант фыркнул.


- Это же не игра для детей, Хикару, - проговорил он со скукой.


Джейн, молча наблюдавшая за всей этой сценой, снова вздохнула и покосилась на свои армейские ботинки. Смотреть на лица товарищей в данный момент совершенно не хотелось.


- Кроме того, - продолжал Сергей, - Он еще и мой секретарь, так что именно я должен вернуть его, так скажем, на Родину.


Джейн подняла глаза.

- Можно…можно мне с вами? – тихо спросила она.


Лейтенант напрягся. Глаза его обратились к ее лицу; он постарался взглянуть на нее как можно мягче.


- Нет, не думаю. Ты нужна здесь, иначе в лагере останутся только Хикару и Скай, а вместе они вряд ли справятся. Дождитесь возвращения утреннего патруля во главе с Солнышком. Если я не притащу Тима обратно к тому времени, - он пожал плечами. – Можете забыть о нас обоих.


Джейн нервно сглотнула, но все же энергично кивнула.


Когда силуэт лейтенанта скрылся за деревьями, Хикару хмыкнул и первым рухнул за стол, накрытый для завтрака.


- Как будто самый умный, самый смелый и самый крутой, - заявил он с какой-то усталостью. – Ну да ладно. Все равно у меня еще будет звездный час. Что там сегодня за хавчик вообще, ну, кроме спиртяги?


Скай поставила перед его носом самовар и задумчиво улыбнулась.


- Никакой спиртяги, иначе мне нечем будет обрабатывать ранения. А мне почему-то кажется, что Солнышко, Тери и Блеки вернутся из разведки с новой порцией синяков. Чай пейте, дорогуши мои. Исконно русская традиция.


Хикару лениво налил себе чашку и принялся остервенело дуть на нее, таким образом используя оставшуюся негативную энергию на благое дело.


Скай молча присела вместе с ними. Уставившись в чистое, наполненное лазурью небо, она, видимо, думала о чем-то своем, и временами улыбалась.


- Ты о чем-то интересном сейчас подумала, да? – спросила ее Джейн, отпивая из чашки.


Медсестра сначала не ответила, отвела глаза. А потом вдруг рассмеялась и все-таки сказала:


- Лейтенант такой странный. А ведь еще говорит, что это не его мальчик.


Хикару выплюнул чай обратно в чашку и сильно закашлялся.


Джейн нахмурилась. Вряд ли до нее сразу дошло, о чем вообще шла речь. В конец запутавшись в собственных предположениях, она решила напрочь забыть о словах Скай и принялась колотить Хикару по спине, делая тем самым скорее хуже, чем лучше.


А Скай сидела и смеялась, как ни в чем не бывало.


* * *


Тим всегда думал, как это мерзко – оказаться в плену.


Ему почему-то представлялись темницы в самом их распространенном виде – с черепами, запахом гнили и так далее. Конечно, в реальности все оказалось совсем другим.


Во-первых, он очнулся в кромешной темноте. И не потому, что света не было, а потому, что ему завязали глаза. Он не должен был знать о географическом расположении лагеря и о его внутреннем устройстве, а потому находился в темноте.


Руки его, конечно, тоже были связаны. Вокруг него плыли разговоры, но он ничего не мог понять. По-русски здесь почти не говорили, а немецкий он в школе запорол чуть более, чем полностью. Как и английский.


Отдельные слова он все-таки понимал. Такие как «сборный пункт», «пересыльный лагерь». Видимо, после допроса его собирались отправить в это адское местечко, откуда редко кто возвращался…


Ему было интересно, что сталось с его сумкой, но, разумеется, не мог это выяснить.


Прошло, наверно, часов семь, прежде чем тьма расступилась перед ним.


Кто-то разговаривал с охранниками, прося разрешения увидеться с ним, пленным русским. Первый посетитель за очень долгое время. Сердце заколотилось.


Забрезжил яркий свет настольной лампы – единственное освещение в полумрачной комнате, и Тим увидел перед собой темное пятно. Когда фокус окончательно навелся, он понял, что это был человек.


Лицо, представшее перед ним, нельзя было назвать ни молодым, ни старым. Тем не менее, однажды взглянув на него, Тим запомнил это лицо навсегда.


Главным образом, благодаря глазам. В них, кажется,


Почему-то Тиму не стало страшно, хотя в лице у него было что-то зловещее.


Немец сказал что-то на своем лающем языке.


Тим поморщился. Он не понимал, абсолютно не понимал.


Тогда нацист внимательно посмотрел на него, и вдруг заговорил на очень даже хорошем русском:


- Когда тебя сюда притащили, с тобой была сумка. Думаю, ты знаешь, что именно из твоих личных вещей меня заинтересовало.


Тим покраснел и заерзал на месте.


- Господи, вы что, видели мои рисунки? Какой ужас, там же всякие старые наброски. Забудьте, я стал рисовать гораздо л-лучше…


У немца задергался его единственный глаз.


- Скорее, меня заинтересовало письмо.


- Какое? – искренне поинтересовался Тим.


С ним никогда не было ясно, действительно ли он дурак, или всего лишь прикидывается. Видимо, в этот момент немец тоже не мог понять этой простой истины.


- Письмо от советского руководства. Я надеялся, что найду в нем что-то интересное, но там все зашифровано. Думаю, ты знаешь шифр.


Тим покачал головой.


- Я ничего не знаю. В школе у меня была двойка по всем точным наукам.


Процедив что-то сквозь зубы, парень отшвырнул сумку на дальний конец комнаты и скрестил руки на груди.


- Значит, не хочешь говорить, сволочь эдакая.


- Как можно говорить то, о чем не знаешь?


Нацист посмотрел на него с раздражением. В его взгляде читалось одно: «Боже, какие же эти русские твердолобые! С ними абсолютно невозможно договориться! А уж этот…без слез не взглянешь!»


Сохраняя ледяное спокойствие, он вновь заговорил:


- У нас есть замечательные способы вытащить из тебя правду. Раскаленными щипцами, если пожелаешь. Двадцатисантиметровыми иглами. Старым добрым испанским сапогом. Электрическим током. Этот прием я нахожу самым действенным.


Тим испуганно съежился. В лагере медсестра частенько пугала их, рассказывая о том, как сложно заживить раны, оставшиеся от пыточных аппаратов. Шрамы оставались ужасные, но страшнее шрамов физических были шрамы духовные, остающиеся в голове человека навсегда.


- Давайте не будем, - пролепетал Тим.


- Да, мне тоже не всегда нравятся эти методы, - пожал плечами нацист. – Слишком грязно и проблематично. Да и слабые мальчики вроде тебя умирают еще до того, как выдают нужную информацию. Так что мы могли бы не использовать пытку, если бы ты, во-первых, раскрыл нам таинство письма, а во-вторых, показал на картах, где расположен ваш лагерь и сколько вас всего человек.


Он склонился к Тиму и заглянул ему прямо в глаза. Открыто, дерзко.


Неприятно, когда не тебя так смотрят. Тим сразу почувствовал себя маленьким и ничтожным по сравнению с этим «большим» человеком.


До этого момента мальчик не осознавал в полном объеме, что с ним произошло, но теперь понимал, что все было куда серьезней, чем ему представлялось, и вряд ли войну можно было назвать делом приятным.


- Но я правда не в курсе, - заныл он.


Одно мгновение – и ладонь нациста обрушилась ему на щеку.


Раздался шлепок, и лицо словно загорелось изнутри лютым пламенем. У немца была тяжелая рука, но Тим не издал и звука.


- Я пытался говорить с тобой учтиво, - заметил нацист, отходя от лампы, так что силуэт его почти утонул во мраке. – Значит, будут пытки.


- Это несправедливо! Это несправедливо, и вы понимаете это!


- Что я понимаю, а что - нет, никакого значения не имеет, – спокойно ответил он. – Я просто сообщаю тебе факты.


- Это немыслимо, – ломким голосом сказал Тим. – Я никогда не собирался умирать… так.


- Неужели? – Он дугой выгнул бровь. – Ты уже предполагал, как умрешь? И как же?


- В бою. – Одна слеза сумела скатиться, и юноша пожалел, что не мог вытереть ее. Он всегда представлял себя настоящим героем, представлял, что умирает, слыша выстрелы и крики вокруг себя. – В сражении. Защищая тех, кого люблю. А пытки…это не для меня!


Нацист обернулся и посмотрел на него по-другому. Нет, конечно, он не мог смотреть на русского с уважением. Он, как и все, считал русских глупыми собаками, недостойными жизни, но всего на мгновение Тиму почудилось обратное.


- Да, - сухо ответил немец. – Это не для тебя. И вообще, война не для тебя.


Тим вскинул голову. В глазах его вспыхнула злость.


- Тогда что же для меня?


- Мальчишеские игры на заднем дворе. Первая любовь, - он хмыкнул. – Все эти детские выкрутасы. А войнушка для взрослых, уже сложившихся личностей.


Тим покачал головой. Нет, нет, этого он не хотел. Не хотел, чтобы его считали ребенком, ведь мальчики двенадцати-тринадцати лет тоже шли на фронт. Почему же именно его всегда считали исключением?..


- С чего вы взяли, что я – не сложившаяся личность? – прошипел Тим.


- С того, что ты и сам не знаешь, зачем ты здесь, - пожал плечами нацист. – Таскаешь бумажки, как почтальон. Ты хоть раз убил человека, скажи прямо? Ты вообще держал в руках гранату?


Злоба накатила на Тима черными волнами. Он ощущал всю свою беспомощность и не знал, что ему делать.


- Я никого никогда не убивал, - серьезно заявил он. – Скажите мне свое имя, и я отвечу на ваши вопросы.


Нацист хмыкнул. Снова подумал про себя, что паренек ведет себя по-детски.


Почему его, Тима, никто не воспринимал всерьез в те моменты, когда он действительно был серьезным, как взрослый?


- Вообще-то, по правилам я не должен, - произнес нацист. – Но завтра ты все равно уже будешь мертв, так что в этот раз сделаем исключение.


Тим напряженно слушал.


Он боялся пропустить это слово, это имя.


- Меня зовут Рэд, - просто сказал парень. – Тебе это чем-то поможет?


- Я еще не знаю, - признался Тим, - Но думаю, что да.


Открылась дверь, впуская лучи света. Тим понял, что на улице уже ясный день, и ему стало страшно. Его ведь, наверно искали.


Или не искали. Решили, что дезертировал.


Вошли уже знакомые ему Уберкот и Телек.


Уберкот тащила на плече винтовку, как раз ту, которой Тима ударили по голове, и вид у нее был такой, что сразу стало ясно: веселья в лесу не было достаточно для утоления ее кровожадности.


- Слушайте, слушайте, что вы тут с ним возитесь? – спросил Телек, прожевывая печеньку. – Отдайте его уже нам на расчленение. Уберкот у нас мастерица, получше вас его изуродует.


Тим испуганно пискнул.


Вот эту парочку он боялся сильнее всех. Всюду появляясь вместе, они создавали ощущение чего-то взрывоопасного. Впрочем, неудивительно, учитывая то, с какой легкостью Уберкот швырялась во всех своими любименькими гранатами.


Но сейчас она была относительно спокойна.


- Не, ну а чего с ним лялякать-то? Русская свинья же, - фыркнула нацистка, посматривая на Тима. – С письмом разберемся в два счета, только на пять минуток нам его дайте…


- Что они говорят? – пропищал Тим, не понимавший немецкого. – Это обо мне, да? Сейчас будут пытки?


- Да ничего сейчас не будет, - буркнул Рэд. – А вы уходите. Сюда с печеньем нельзя.


- Ты сам это только что придумал, - насупился Телек. – Ладно, Уберкошечка, нас с тобой выгоняют. Идем.


Уберкот явно так легко сдаваться не собиралась. Она замерла, гипнотизируя Рэда взглядом. Но и в этом сражении, лишенном слов, мужчина победил ее без особого труда.


Вздохнув и махнув на них рукой, она схватила Телек под руку и удалилась торопливым шагом, приговаривая:


- Да насрать на них, на русских собак. Пошли, поедим нормально.


Тим теперь смотрел на Рэда так, словно он был спасителем, мессией и прекрасным принцем в одном лице.


- Вы не такой плохой, как они, - сказал Тим, - Но я вам все равно ничего не скажу.


- Меня назвали добрым. Какая прелесть.


- Я не говорил, что вы добрый. До этого вам далеко.


- Ты обещал ответить на вопросы. Так что насчет шифра?


- Я уже сказал, что об этом я ничего не знаю, - прикрыл глаза Тим.


Поняв, что его обманули, Рэд молча склонился к юноше и схватил его за подбородок.


- Мне не нравится, - медленно произнес он. – Когда меня обманывают. Разве ты не слышал поговорку? Тот, кто играет во власть, либо погибает, либо побеждает. Середины не бывает!


Тим отдернул лицо и зло сверкнул глазами.


- И какое отношение эта поговорка имеет ко мне?


- А такое, - немец поднял с пола повязку и вернул ее на прежнее место, завязав в этот раз еще туже, - В немецких лагерях таким как ты приходится плохо – вроде не щенок, а вроде и не взрослая собака. Ты, конечно, слышал о пристрастии фюрера к симпатичным мальчикам.


Тим ахнул.


Да, он слышал. Сидя перед костром, Сергей Омарович нередко стращал их сказками о том, какие же эти нацисты садисты и извращенцы.


А Тим потом заснуть нормально не мог, вечно кошмарами мучился.


- Я еще зайду сюда, - предупредил Рэд, - И в следующий раз, к сожалению, придется принять меры, если ты не скажешь всей правды. Мне нужна информация, мальчик, и ты мне ее предоставишь.


Голос нациста прозвучал так близко, что Тим испуганно завертел головой.


Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем воцарившаяся тишина доказала, что его гость ушел.


Тим вновь остался совершенно один в своем заточении.


Вдруг он ощутил, что плачет.


В этот раз по-настоящему.


* * *


- И что, мы так и будем пить чай? – спросил Хикару, отставляя от себя чашку, наверно, пятую.


- Я уже сказала, спирта не дам, - отрезала Скай.


- Да я не об этом! Мы что же, будем сидеть в лагере и притворяться деревьями?


Джейн поправила очки.


- Вообще-то, это приказ. Мы должны выполнять приказы.


- Она права, - кивнула Скай. – Тем более, что мы сейчас одни охраняем лагерь. Вот вернется Солнышко с новобранцами, и делайте что хотите. А то никакого спокойствия нет…патруль никак не возвращается, Тим пропал, а Сережа вместе с ним. От летчиц наших, к слову, тоже давненько не было вестей.


Джейн кивнула.


На какое-то время обе девушки замолчали, осознавая всю тягость их нынешнего положения. Единственное письмо, правительственное, и то не попало к ним в руки. А ведь никогда не знаешь, что творится: кто выигрывает, а кто проигрывает.


Они здесь, конечно, проигрывали.


- А еще у нас скоро запасы кончатся, - заявил Хикару.


- Вот только не надо про еду, умоляю тебя, - схватилась за голову Джейн. – И так тошно.


- Хоть бы радио настроили, что ли, - сказала Скай. – Хикару, ты вот мужик. Работай давай иди.


- Почему сразу я? – Хикару ударился головой о стол и замолк.


Пока они препирались, Джейн вдруг почувствовало что-то едва уловимое, и оглянулась.


Естественно, она никого и ничего не увидела, но ей почему-то подумалось, что ее кто-то звал.


Всего на секунду.


Видимо, показалось.


* * *


- Хэй, двое из ларца! – позвала нацистов невысокая девушка с русыми волосами и изображением свастики на щеках. – Что там с письмом этих русских козлов? Главный шифровщик негодует, мол, долго копаетесь.


Уберкот и Телек оглянулись. У обоих изо рта торчали бисквитные печеньки, понатыренные из буфета.


Уберкот заглотила остаток вкусняшки и покачала головой.


- Да я сама не знаю, чего они там медлят, - голос ее сорвался на крик. – ТАК БЫ И УБИЛА ЭТУ МЕЛОЧЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!


Телек похлопал ее по плечу.


- Ну-ну, не нервничай так. Все равно мальчишку расстреляют, так зачем тратить нервы понапрасну?


Телек был прав, Уберкот это знала. Но боль и злоба от этого не становилась меньше. Ну не могли они позволить своим войскам отставать от русских, просто ни на шаг.


- А письмо, значит, нерасшифрованным останется? Ну нет, так дело не пойдет, - отрезала Уберкот.


Нацистка со свастикой на щеках зависла в дверном проеме и пожала плечами. Видно было, что все эти разбирательства приходились ей только в тягость…


- Да ладно, если шифровщиков растолкать, они, наверно, справятся. Просто кто их подгонять будет, не знаю…точно не я. Там начальница отдела дикая.

Уберкот ответила ей раненым взглядом.


- Я этим заниматься не собираюсь, Мей. Меня только русские бесят, своих не трогаем.


Мейднес перевела взгляд на парня. Телек тут же открестился.


- И на меня не смотрите! Да вы что, шифровщики – народ нервный. Я туда даже и не сунусь.


- Ну хорошо, я тогда попозже Рэда попрошу, - девушка выудила из вазочки печенье и принялась вертеть его в руках, угадывая, чья фигурка в нем сокрыта. – Кстати, что это за русский мальчик? Из какого он вообще отряда?


Уберкот подняла глаза. Худое лицо, острые глаза и изящные губы, словно созданные для того, чтобы укорять. Все это выражало высшую степень раздражения.


- Блин, почем я знаю? Вроде как из компании того…высокого…ну, сонного такого, задиристого мужика.


Мей, любопытствуя, повернулась, но тут же скрыла свой интерес. Возможно ли, что Уберкот говорила о человеке, которого она когда-то знала?..


Но это было так давно. Считай, почти в прошлой жизни.


- Ясно, - сказала Мей, прикрывая глаза.


За окном в это время забарабанил дождь.


На мгновение перед глазами Мей встала странная картинка.


Лес, место совсем недалеко от их лагеря, и высокий темноволосый мужчина, подставивший лицо ливню.


^ Можешь ли это быть ты, Сергей?..


Раскрыв глаза, она улыбнулась сидящей за столом парочке и, сказав, что ей нужно кое-что проверить, вышла.


- Куда? Там же льет как из ведра! – проскрипела ей вслед Уберкот.


- Да ну, не трогай ее. Явно преследует какие-то свои мысли, - пожал плечами Телек, приобнимая девушку за плечи. – Романтические.


- Да ну, - скривилась Уберкот. – Лучше бы пошла русских постреляла.


Телек хихикнул. Затем, спустя мгновение, разразился настоящим хохотом.


Уберкот изящно покраснела. На ее мрачном лице румянец смотрелся очень забавно, так что краснела она всегда удивительно мило.


«Да она все делает мило!» - с тупой радостью подумал Телек, прижимая подружку к себе, несмотря на ее немые протесты и колкие взгляды.


- Ты знаешь, - сказал он, улыбнувшись чуть шире.


Шум дождя за окном усилился. Все-таки зря Мей в такую погоду куда-то отправилась. Оставалось надеяться, что она решила побеседовать с шифровщиками и своими глазами взглянуть на письмо.


Уберкот посмотрела на парня с укором.


- О чем ты?


Телек наклонился и шепнул ей что-то на ухо голосом мягким, как поцелуй.


Уберкот дернулась, краски на ее лице стало еще больше. Как она была прекрасна в эту минуту…


- А ты? – спросил Телек. – Ты меня любишь, правда?


- Не знаю ничего, - покачала головой. Снова делает вид, что ей все равно, хотя на самом деле это не так. – Сам догадывайся.


И они оба молча вслушались в дождь.


* * *


Поворачивая за угол, Мей врезалась в Рэда, и оказалась сбита с ног. Ничком растянувшись на земле, она тихонечко постанывала от боли.


- Не ушиблась? – спросил одноглазый мужчина, помогая ей подняться.


- Ай-ай, - пролепетала девушка, поднимая глаза. – О, вас я и искала. Вы не могли бы объяснить отделу шифровщиков, что допрос требует более длительного времени? А то на меня сегодня посыпался ворох ругани, мол, мы здесь все тормознутые.


Одноглазый мужчина чуть склонил голову к плечу. Сегодня, видимо, всем хотелось скинуть на него какие-то обязательства. Впрочем, он не был против.


- Ладно. Что нужно сделать?


- Объяснить ситуацию, - Мей отряхнула грязь с формы. – А мне сейчас надо бежать.


Рэд схватил ее за руку чуть выше запястья.


- Стой, куда ты?


- Прогуляться. Мне это очень нужно, - с улыбкой заметила Мей, после чего осторожно высвободила руку и умчалась.


Фигурка ее быстро исчезла за пеленой дождя, а Рэд успел только нахмуриться. Воистину, сегодня абсолютно все вели себя странно и создавали весьма и весьма неприятное настроение таким уравновешенным людям, как он.


Пожав плечами, Рэд вспомнил о том, что пообещал переговорить с главным шифровщиком, и направился к нужному месту, думая обо всем сразу: о войне, о людях вокруг, о том странном мальчике и о письме, столь важном для всей Германии.

^ Конец второй главы.


P.S. Определились все-таки, что главы будет четыре.

  1   2

Похожие:

Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: нужна только пидорасам, которые не знают родной язык Фэндом: это не фэндом, это фарс какой-то XD
Дисклеймер: персонажи принадлежат их создателям, Тим принадлежит мамочке (и Омару, наверное)
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: Как всегда, нет Фэндом: Petshop Of Horrors Персонажи
О, мой дорогой детектив, я так рад! Предлагаю пройти в спальню, как только доедим торт
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: Oro-tyan Фэндом: dbsk, jyj персонажи
Заявка: Наверно это было самое необычное знакомство в его жизни : не успел он набросить круг по ледовой арене, как неожиданно к его...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconЮноша из восточного гарема Автор: f-fiona Бета: tasrka Фэндом: Ориджиналы Персонажи
Леша и не понимает насколько красив, пока не попадает в руки человека, который занимается торговлей людьми. Наш юный герой, пытаясь...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: Фэндом: Ориджиналы Персонажи: м/м Рейтинг
Предупреждения: Нецензурная лексика, Групповой секс, Секс с использованием посторонних предметов, Изнасилование, Секс с несовершеннолетними,...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: я сама Фэндом: Durarara!!
Шизуо стоял, в задумчивости облокотившись на перила моста, разглядывая ночное небо. На душе скребли кошки, и Хэйвадзима понимал,...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconSashaLexis Бета: авторская вычитка Фэндом
Чизуру мелко трясет, бьет током от этого мимолетного, казалось бы, ничего не значащего прикосновения… Но когда чужие пальцы осторожно...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconБета: нет Фэндом: Mark Gatiss, Ian Hallard (кроссовер) Персонажи
Время здесь замедляет свой ход, а иногда, и вовсе, величаво поворачивается спиной к своему бесконечному пути, и начинает движение...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconSashaLexis Бета: авторская вычитка Фэндом
А чизу чувствует, как сердце в груди заходится в бешеном ритме, как покрываются липким потом ладони, как горят алым щеки. И ощущает...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconА. Драгункин Бог говорил по-русски!
Александр Драгункин пришел к выводу, что древнерусский язык был праязыком всей Земли! Мы привыкли к тому, что главный мировой язык...
Бета:\nнужна только\nпидорасам,\nкоторые не\nзнают родной\nязык\nФэндом:\nэто не фэндом,\nэто фарс какой-то\nXD iconПроект программы родной партии ценности и принципы деятельности Родной партии. Цели Родной партии. Задачи Родной партии. Методы реализации целей и решения задач
Родная партия – Родной – это Человек озвучивший стремление сотворить Пространство Любви в своём Родовом поместье
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы