Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» icon

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы»


НазваниеДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
страница12/28
Дата публикации19.12.2013
Размер6.77 Mb.
ТипДокументы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28

Книга третья

^ ТЕНИСТЫЙ ПОТОК


ГЛАВА 14


Элена едва не вздрогнула, когда к ней устремились кинжалы. Сверкнув в лучах полуденного солнца, два наточенных клинка просвистели над головами зрителей. Эр'рил стоял на дальнем конце рыночной площади с завязанными глазами. Девушка знала, что искусно разрезанная ткань воину не помеха, но всякий раз, глядя на летящую сталь, задерживала дыхание.

Она услышала слова одного из горожан:

– Ну и глупый мальчишка! Стоит, точно корова, а в него ножи метают.

Его сосед согласился.

– Вопрос только в том, кто глупее: мальчишка или его отец? Ты бы бросил нож в родного сына?

Вскоре все закончилось.

Занк занк – клинки глубоко вошли в дубовую дверь по обе стороны от головы Элены, рядом с ушами. Она облегченно вздохнула и шагнула вперед. Девушка согнулась в поклоне, и, скатившись с носа, на сцену упала капелька пота, и полуденная жара была тут ни при чем. Элена выпрямилась и помахала Эр'рилу.

Последние три луны отряд продвигался по небольшим поселениям, устраивая цирковые представления. На этот раз они впервые заехали в крупный город, значительно превосходивший ее родной Уинтерфелл. Он назывался Тенистым Потоком в честь реки, протекавшей через центр, и входил в число трех портовых городов, стоявших на главных водных артериях равнины. Из Тенистого Потока баржи, груженные тюками листового табака, мешками ржи, склянками ароматических масел, добытых из уникальных местных растений, отправлялись на побережье, где добро обменивали на другие товары. Богатства со всех концов равнины стекались сюда, и Эр'рил рассчитывал заработать достаточно, чтобы нанять корабль до побережья. Чутье его не подвело: вот уже четвертый день представление пользовалось успехом.

Бурные аплодисменты ознаменовали окончание номера. У края сцены в черно красном костюме охотника стоял Могвид, рядом сидел Фардейл. Детишки показывали на огромного зверя, в их широко раскрытых глазах мешались восторг и страх. Могвид со своим «дрессированным волком» снискал огромную популярность – братья зарабатывали даже больше, чем «отец и сын» с ножами.

Соскочив со сцены, Элена провела рукой по коротко остриженным черным волосам. Несколько молоденьких горожанок, с интересом наблюдавших за Фардейлом, посматривали и в ее сторону. Их смущенные взгляды и шепот свидетельствовали об интересе к «мальчишке» из цирка. Элена вздохнула, ей изрядно надоела роль юноши. Впрочем, так она не привлекала к себе лишнего внимания.

Тысячи трюкачей бродили по широким равнинам Станди, зарабатывая на жизнь, пока созревал урожай. К зиме, одновременно с солнечным теплом, поток медяков иссякнет, но пока по окрестностям в разноцветных фургонах колесили самые разные артисты, и среди них не составляло труда затеряться.

Порой встречались небольшие вооруженные патрули Гал'готы, и каждый спутник Элены знал, кого они ищут. Однажды вечером пришлось даже устроить представление для отряда солдат, но те ничего не заподозрили. Более того, капитан заплатил серебряной монетой. До сих пор их никто не раскрыл.

Со временем ужасы, пережитые в горах, поглотила память, но слезы по Ни'лан не иссякали. Ее лютня путешествовала с ними, как напоминание о погибшем друге, как укор: они не сумели ее защитить. На удивление, именно Мерик настоял на том, чтобы взять с собой хрупкий инструмент.

– Прежде мы были врагами, – объяснил он. – Но еще раньше наши народы жили дружно. Я бы хотел показать элв'инам лютню, символ красоты и благородства нифай. Быть может, Ни'лан возродится в музыке.

Однажды Мерик заиграл, и на мгновение Элене показалось, что элв'ин прав: в звучании слышалась песня Ни'лан. Слезы и печальные улыбки появились на лицах тех, кто собрался в тот вечер возле костра, и всем впервые за долгое время стало немного легче.

Сначала путники вздохнули с облегчением – никто не пытался атаковать маленький отряд, никто не шел по следу. Но по мере того как уходили дни, а под колесами фургона исчезали лиги, странники все чаще поглядывали через плечо и вздрагивали от резких звуков. Теперь вечерами они подбрасывали в костер побольше хвороста, чтобы разогнать окружающий мрак. Казалось, все затаили дыхание, дожидаясь нового нападения. Мир и покой становились тревожными.

Элена вздохнула, приходя в себя после представления. Она откинула легкую занавеску и едва не столкнулась с Мериком, дожидавшимся своей очереди. Смущенно посмотрев на девушку, он сунул воробья в просторный рукав своего одеяния. Его номер редко принимали хорошо, к тому же нескрываемое высокомерие раздражало зрителей. Только в самом конце, когда с помощью магии стихии он поднимался над сценой, толпа отдавала ему должное.

Элв'ин отступил в сторону и грациозно поклонился.

– Миледи.

Элена нахмурилась.

– Перестань. – Она неожиданно почувствовала раздражение. – Не забывай, я сын Эр'рила, а не твоя королева.

Он небрежно взмахнул тонкой ладонью, и из рукава вылетело несколько птичьих перьев. Его бледное лицо слегка покраснело.

– Мне пора, – пробормотал он. – Могвид скоро закончит.

Она кивнула и направилась к фургону. Занавес закрывал заднюю часть сцены и доходил до повозки, так что Элене не грозила встреча с докучливыми зрителями. Справа располагался пустой амбар под будущий урожай. Идеальное место для цирковых выступлений, защищенное от взглядов зевак.

Мерик исчез за занавесом, и Элена осталась одна; все ее друзья были чем то заняты. Она слышала, как завывает на сцене Фардейл, а зрители нервно посмеиваются. В дальнем конце площадки стояла занавешенная клетка. Желающие могли, заплатив медяк, взглянуть на плененного огра, которого сторожил Крал. Большинство посетителей аттракциона хохотали, увидев «чудовище»: Тол'чак носил фальшивые козлиные рога и накладные усы. Никому и в голову не приходило, что они видят настоящего огра, – но именно к этому и стремился Эр'рил. Если пойдут слухи, что огр настоящий, труппа будет привлекать слишком много внимания, поэтому он и придумал ради смеха дополнительные детали. Рядом стоял огромный Крал с топором, а на клетке висела табличка: «РАДИ БЕЗОПАСНОСТИ ЗРИТЕЛЕЙ», и люди уходили вполне удовлетворенные зрелищем.

Итак, у Элены, обычно окруженной бдительными стражами, появилась редкая возможность побыть одной. После гибели Ни'лан она осталась единственной женщиной в отряде и теперь особенно ценила минуты уединения. Улыбнувшись, она направилась к фургону, осторожно потирая туго стягивавшую грудь повязку.

И тут ее атаковали – хотя потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это действительно нападение. Краем глаза она заметила быстрое движение и отскочила от темного входа в амбар.

Из укрытия вышел маленький обнаженный мальчишка. Ему было никак не больше трех зим, и он стоял, засунув в рот палец, не спуская глаз с Элены. Карапуз был не чище складской кирпичной стены: щеки измазаны сажей, светлые волосы потемнели от грязи. Личико, круглое и румяное, как у всех детей его возраста, светилось искренностью. Он без тени смущения улыбнулся, не вынимая изо рта пальца, и показал на Элену, девушка опустилась рядом на колени.

– Ты потерялся? – спросила она, словно у щенка.

Ребенок громко фыркнул.

– Тебе не место здесь, леди.

Элена улыбнулась. Как малыш узнал, что она девушка? Может, ее выдал голос?

– Все в порядке, – ответила она. – Я с цирком.

– Сырком? – пролепетал он.

Элена сняла левую перчатку и протянула ладонь; не стоит пугать мальчишку рубиновым пятном.

– А где твои мама и папа? Смотрят представление?

Он со смущенной улыбкой взял ее за руку, и Элене показалось, будто ее коснулась склизкая холодная рыбина. Однако под обезоруживающим взглядом детских глаз она не решилась отстраниться.

– У меня нет мамы и папы, – сказал он и хихикнул, словно эта мысль показалась ему забавной.

Элене стало жаль сиротку, наверное, он даже не помнит родителей. В груди зашевелился гнев: сирота или нет, почему люди так плохо обращаются с ним?

– И где же ты живешь?

– Живу? – Он почесал грязные волосы липкими пальцами.

– Откуда ты взялся?

Малыш обрадовался.

– О, я издалека.

Она вздохнула. Конечно, ребенок живет в Тенистом Потоке – не может же голый малыш в полном одиночестве разгуливать по большому городу?

– С кем ты сюда пришел?

– Я хочу есть, – заявил мальчишка, ему надоело отвечать на вопросы.

Печально улыбнувшись, она отвела его к фургону.

– Кажется, у нас осталось кое что сладенькое.

Он наморщил нос, и Элена удивилась: какой ребенок не любит сладкого?

– А ты чего хочешь? Есть немного вяленой говядины и хлеб.

Он остановился и с неожиданной силой потянул Элену за руку. Его голос изменился, стал совсем не детским.

– Мне нужна твоя магия, – жадно проговорил он.

Девушка удивленно ахнула, но не сумела высвободить ладонь. Она по прежнему видела детское лицо, его глаза смотрели очень по взрослому.

За спиной послышался другой, более низкий голос, и Элена испуганно обернулась, готовая встретить новую опасность.

– Сегодня мы неплохо поработали.

Это был Эр'рил. Воин откинул занавес и направился к ней, играя фальшивой повязкой.

– Эр'рил! – воскликнула Элена.

Уловив ужас в ее голосе, он тут же подскочил к девушке.

– Что случилось?

Серые глаза засверкали от гнева, в руке тут же оказался метательный нож.

Элена обернулась: ребенок бесследно исчез, однако она все еще чувствовала недетскую хватку холодных пальцев на левой руке – толстые лианы вились вокруг ладони.

– Что это? – Эр'рил, опустив нож, смотрел на Элену.

Она подняла кисть, опутанную какой то странной, будто заплесневевшей, зеленью.

– Я не знаю.


Тол'чак сидел на корточках, ноги давно гудели. Сквозь ткань, закрывавшую клетку, не было видно, что происходит вокруг, но со сцены доносился голос Мерика. Элв'ин заканчивал выступление, и скоро они все смогут отдохнуть.

Поправляя козлиные рога, Тол'чак ждал, когда следующий горожанин, ведомый любопытством, заплатит медяк за возможность поглазеть на «чудовище». Вот уже три луны он играл эту роль, развлекал зрителей рыком и шипением, и даже самые свирепые ужимки вызывали лишь смех, особенно громкий, если он ронял рога. Никто не верил, что перед ними настоящий огр. Впрочем, он действительно си'лура наполовину. Вздохнув, Тол'чак принялся разминать правую икру.

Крал, его тюремщик и страж, зашептал через занавес:

– Кто то идет. Приготовься. – Его голос окреп, когда появился потенциальный зритель: – Взгляните на зверя с гор! Он прикончил сорок человек и сожрал всех до последней косточки!

Тол'чак только покачал головой – зазывания Крала казались ему глупыми. Крал говорил неправду, если не считать того, что сородичи Тол'чака действительно убили более сорока человек, потом сожрали их до последней косточки. Просто сам он не совершал столь чудовищных деяний. Поначалу Крал, как истинный горец, отказывался произносить неправду, но со временем привык и теперь даже получал удовольствие от роли надзирателя. Вдобавок он обладал весьма подходящим зычным голосом и теперь зачитывал длинный список преступлений «чудовища». Тол'чак громко застонал.

– Вы слышали? – Крал заговорил тише, обращаясь к кому то за занавесом. – Он зашевелился! Бойтесь его ярости и жажды крови!

– Мамочка, я не хочу смотреть на страшилище, – послышался детский голосок.

– Милый, это просто фокус, – устало ответила женщина. – Кто то надел специальный костюм. Ты не хочешь посмотреть?

– Я не буду у у! – Ребенок приготовился закатить истерику.

– Хорошо, тогда пойдем домой.

– Хочу у у погладить большую собачку у у!

– Это был волк, милый, и хозяин уже уложил его спать.

Голоса матери и малыша начали стихать, мальчик снова закапризничал.

Крал заглянул за занавес, лицо сияло широкой улыбкой. Казалось, он наслаждается работой.

– Ну вот, ушли.

– Я слышал, – проворчал Тол'чак.

Неожиданно послышался женский голос, и горец вздрогнул. Немногим удавалось застать его врасплох.

– Покажите мне вашего монстра.

Незнакомка говорила быстро и уверенно – так шумит горный ручей весной. Крал быстро пришел в себя, тут же прикрыл занавес и затараторил:

– Ну если вы хотите увидеть зверя, прикончившего сорок человек и… – голос дрогнул. – И… Он… Я хотел сказать…

– Сожрал всех до последней косточки, – закончила за него женщина. – Да, я помню.

Монетка звякнула о тарелку.

– А теперь, будь добр, отойди в сторонку и дай мне взглянуть на твоего огра.

Крал, запинаясь, проговорил заученные слова:

– Бо бойтесь его жажды крови…

– Да, конечно, всенепременно.

Женщина отвела полог и шагнула к клетке, а густо покрасневший Крал остался стоять у нее за спиной, придерживая занавес.

Едва взглянув на посетительницу, Тол'чак понял, почему так смутился товарищ: ростом с горца и лишь немногим уже в плечах, она, облаченная в кожу с железными заклепками, даже больше него походила на воина. Светлые волосы заплетены в косу до пояса, из за спины торчат рукояти парных клинков. Однако лицо ее было красиво: пухлые губы, тонкие черты, огромные глаза цвета сумеречного неба. Крал неотрывно смотрел на нее, разинув рот.

– К чему эти нелепые побрякушки? И рога?

Горец опешил и залился краской. Женщина, очевидно, разгадала их уловки, и любые возражения только усугубят нелепость происходящего.

– Ну?

Она явно привыкла, чтобы на ее вопросы отвечали без промедления.

– Это маскировка, – заговорил Тол'чак. – Настоящих чудовищ в деревнях часто убивают.

Женщина даже бровью не повела, услышав огра.

– Где же твое достоинство? – спросила она. – Весь день корчиться в грязи на потеху зевакам!

Теперь уже Тол'чак потерял дар речи – так точно незнакомка обрисовала его положение.

Словно раздраженная кошка, одним неуловимым грациозным движением она повернулась к Кралу:

– Освободи его. Я не потерплю этого.

– Но?..

Ее глаза сверкали.

– Мне нужно кое что сказать вам обоим, но я не стану говорить, пока… – Неожиданно она вновь повернулась к клетке. – Как тебя зовут, огр?

– Тол'чак.

– Хм… «Тот кто ходит как человек». Жестокое имя.

Она вновь обратила свой пылающий взор к Кралу, не обращая внимания на пораженное лицо Тол'чака.

– Повторяю, я не стану говорить, пока Тол'чак, словно бешеный пес, сидит в клетке. Освободи его. Немедленно.

Крал, все еще не в силах вымолвить ни слова, ошеломленно кивнул. Повозившись с ключами, он отпер замок и снял цепи. Уперев кулаки в бедра, незнакомка дожидалась исполнения своего приказа и, когда Тол'чак с трудом выбрался наружу, изучающе оглядела его. Казалось, она хотела что то сказать, но потом передумала.

Размяв скрюченные ноги и спину, огр обратил к женщине искаженное болью лицо:

– Как тебя зовут?

Она едва заметно склонила голову.

– Мисилл Ярнош.

– Откуда ты знаешь язык огров?

Она отмахнулась.

– Есть вопросы поважнее. Например, зачем огр забрался так далеко от дома?

К Кралу наконец вернулся дар речи:

– Непонятно только, какое отношение это имеет к тебе.

Повернувшись, она приблизила к лицу горца свое.

– Мне стоило немалых сил выследить вас.

Рука Крала метнулась к рукояти топора, но женщина будто не заметила его предостерегающего жеста.

– Вы тут развлекаетесь, а ваши жизни в опасности. Зачем так долго торчать в Тенистом Потоке? Следовало бы соображать лучше, горец. Когда за тобой охотятся, любая остановка смерти подобна.

– О чем ты, женщина?

К Кралу вернулась обычная агрессивность.

– Если вас сумела найти я, – горячо сказала Мисилл, – значит, справится и повелитель Гал'готы. Я выслеживала вас с предгорий, и проводник вел себя крайне разумно, раз удавалось ускользать даже от меня. Но сидеть здесь ужасно глупо! Вам просто повезло, что псы Темного Властелина до сих пор вас не обнаружили.

Тол'чак приблизился к женщине, знавшей о нем слишком много. Принюхавшись, огр уловил ее силу, к которой тонкой горьковатой струйкой примешивался страх. А к тому, что могло вызвать у нее такую реакцию, следовало относиться серьезно. Он негромко спросил:

– Зачем ты нас искала?

– Из за награды? – предположил Крал.

Она вздохнула и сердито мотнула головой.

– Вы выслушаете меня? Будь я здесь ради горсти серебра, ищейки Гал'готы уже варили бы праздничное рагу из ваших потрохов. Ладно, хватит болтать, лучше познакомьте меня с ведьмой.

В следующий миг топор оказался в руке у Крала – столь быстро, что Тол'чак даже не заметил движения. Однако женщина на долю секунды опередила горца. Ее клинки сверкнули и замерли – один у горла Крала, другой над сердцем Тол'чака. Огр посмотрел на острие, коснувшееся груди. Она знала не только его язык, но и самое уязвимое место – один укол, и ему конец. Спокойствие и уверенность, с какими незнакомка держала мечи, не оставляли шансов.

Первым заговорил Тол'чак:

– Крал, убери оружие. Если бы она желала нам вреда, мы бы оба уже были мертвы.

Повторять дважды не пришлось – тот аккуратно заткнул топор за пояс.

– Раз уж тебе, Мисилл, известно о ведьме, знай и то, что мы готовы защитить ее до последней капли крови. Так что зачехли клинки, и поговорим спокойно.

Она одним движением вернула мечи в перекрещенные на спине ножны и тыльной стороной ладони откинула завиток, выбившийся из косы.

– Я не желаю вашей ведьме зла. Напротив, я шла по следу, чтобы предложить свое оружие. – Она кивнула на занавес, за которым шумел город. – Но, боюсь, опоздала: поблизости снуют двое темных стражей, способных унюхать магию.

– Это еще кто такие?

– Порождения Черного Сердца, мерзкие магические звери. Окружив город, они примутся рыскать по улицам, пока не найдут вашу подопечную.

Крал глянул на Тол'чака: можно ли верить незнакомке?

– Если думаете спастись, – продолжала Мисилл, – бежать нужно сегодня. Я помогу вам всем, чем смогу.

– Что же ты захочешь в награду? – с прежним подозрением спросил Крал.

– А это касается только нас с ведьмой, – холодно ответила Мисилл.

Горец снова взглянул на огра – тот пожал плечами. Пожалуй, стоит познакомить женщину с остальными, тогда все и решится.

– Если предашь нас, – в голосе Тол'чака послышалась угроза, – тебя и десяток мечей не спасет, я доберусь до твоего горла.

Ее губы растянулись в полной печали улыбке, ладонь потянулась к грубой щеке.

– Разве так говорят с матерью, Тол'чак?


Крал видел, как, услышав слова Мисилл и ощутив прикосновение ее пальцев, меняется в лице товарищ.

Огр отступил на шаг.

– Но как?.. Где?.. – Тут он взял себя в руки, тряхнул головой и твердо сказал: – Ты не можешь быть моей матерью.

Воительница понизила голос, в интонации впервые послышались нотки нежности.

– Я узнаю в тебе отца. – Она рассеянным жестом обрисовала его черты. – Глаза посажены слишком близко. И нос! У тебя отцовский нос.

Тол'чак коснулся своего лица, словно пытаясь найти подтверждение ее словам. Крал чувствовал, что речь ей диктует само сердце.

– Она не лжет, – сказал он.

– Но как… Почему? – Среди множества вопросов Тол'чак не мог выбрать, с которого начать.

Мисилл положила руку на его плечо.

– Все очень просто: я полюбила твоего отца.

Ее слова успокоили Тол'чака.

– Если это правда, то почему ты оставила нас? Мне сказали, ты умерла в родильных пещерах.

Она кивнула, и ее лицо опечалилось.

– В некотором смысле так и было. Ты ведь знаешь, что в тебе течет кровь си'луры?

– Ты тутура, – пробормотал Тол'чак.

– Да, – горячо подтвердила Мисилл. – Так племена огров называют нас – тутура, «похитители детей» – и презирают, все до единого. Твой отец знал мою тайну и все же любил меня. Но кровь есть кровь, и после твоего рождения я больше не могла скрывать, что я не огр. Достаточно было взглянуть на тебя, чтобы понять: ты полукровка. Я подверглась гонениям и едва выжила, спасенная твоим отцом. Он отнес мое истерзанное тело в глубокую пещеру к древним ограм.

– К Триаде.

– Да. А они переправили меня к волшебным вратам и выпустили, но прежде предупредили, что нельзя возвращаться, иначе я умру. И еще сказали, что духи укажут мне путь.

Тол'чак кивнул, словно понимая, о чем говорит Мисилл.

– Врата Духов, – пробормотал он.

Женщина, не расслышав его шепот, продолжала:

– Я оказалась к востоку от Зубов, в далеких людских землях. Истерзанная душой и телом, я едва могла трансформироваться, но все же превратилась в человека. Меня, умирающую от слабости и ран, подобрала и выходила добрая женщина. Именно она…

Рассказ прервало неожиданное появление Могвида. Си'лура был в концертном костюме, его волосы растрепались.

– Что то случилось с Эленой, – торопливо сказал он. – Она в порядке, но Эр'рил собирает всех в фургоне.

Только теперь Могвид заметил рядом с Кралом женщину и покраснел, сообразив, что нарушил кодекс молчания.

Горец похлопал его по плечу.

– Не беспокойся, она знает об Элене.

– Кто она? – прошептал Могвид.

– Представилась матерью Тол'чака, – пожал плечами Крал.

Могвид нахмурился и посмотрел на незнакомку.

– Но она не си'лура, – пробормотал он. – Ее глаза…

Он ткнул в свои вертикальные зрачки. Всякий, кто встречался с существами Западных Пределов, отличал оборотней по янтарным кошачьим глазам, остававшимся неизменными в любой форме. А у этой женщины они совершенно обычные.

Должно быть, Мисилл услышала его слова.

– Нет, я си'лура. Точнее, была. С тех пор я изменилась, осталась человеком.

Теперь во взгляде Могвида мешались удивление и отвращение.

– Ты утратила способность к перевоплощению? Добровольно?

– Нет времени на пустые разговоры, – пренебрежительно отмахнулась женщина. – Это длинная история, а Элене, как ты сам только что заметил, грозит опасность. Во всяком случае, здесь, в Тенистом Потоке. Отведи меня к девочке.

Слова Мисилл заставили всех остальных опомниться.

– Она права, – сказал Крал, увлекая всех за собой в небольшой альков за сценой, – Идемте.

Он шел, размышляя о навалившихся неожиданностях. Сначала появилась женщина воин и назвалась матерью Тол'чака, а теперь что то случилось с Эленой. Связаны ли эти события?

Как только они вошли, Крал заметил Мерика и Фардейла, стоявших рядом с Эр'рилом возле фургона. Элена сидела на ступеньках и показывала им что то зажатое в левой руке.

Крал кашлянул, и все трое обернулись. Эр'рил увидел незнакомку и помрачнел, готовясь разразиться гневной тирадой.

Но Элена заговорила первой. Ее глаза широко раскрылись от удивления и радости.

– Тетя Мисилл?

Девушка вскочила на ноги, подбежала к женщине и обняла ее; по щекам покатились слезы, и она спрятала лицо на груди Мисилл.

– Не могу поверить, что ты здесь. – Элена разрыдалась и прижалась к Мисилл еще сильнее. – Ты отыскала меня!

Та нежно обняла Элену.

– Девочка, как ты выросла.

– Кто эта женщина? – мрачно спросил Эр'рил.

Мисилл ответила, продолжая улыбаться Элене:

– На самом деле я ей не тетя, но Фила и я в некотором смысле сестры.

Наступило долгое молчание, которое прервал Крал:

– Так ты знакома с тетей Элены?

– Да, именно она нашла и выходила меня после того, как я прошла через Врата Духов.

– Ах, вот оно как… – ахнул горец, осознав вдруг, сколь удивительным образом переплетены судьбы путников.

– Кто нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – разозлился Эр'рил.

Ответа не последовало.

– Это еще что? – встревожилась Мисилл, взяв Элену за левое запястье.

Крал наклонился поближе: ладонь девушки опутывали невиданные зеленые растения. Казалось, крошечные, в налете плесени, листики растут прямо из кожи.

– И никак не отодрать, – пожаловалась Элена, тщетно дергая за побег.

Мисилл опустилась на одно колено, чтобы со всех сторон изучить обезображенную руку.

– А тебе больно? – нахмурившись, спросила она.

– Нет, но как то жмет.

– Хм… – Мисилл растерла листик и принюхалась.

К ним вплотную подошел Эр'рил. Он все еще не доверял незнакомке.

– Можешь что нибудь сказать? – спросил он.

– Болотный мох, – ответила женщина, ощупав другой стебель. – И он врастает в кожу.

– Что за чертовщина?

Эр'рил дернул девушку к себе, но та высвободилась. Мисилл встала и тщательно вытерла испачканные пальцы.

– Элена зачарована.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28



Похожие:

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
Моим самым верным и ярым сторонникам, братьям и сестрам (да, я назову их поименно)
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
Моим родителям, Рональду и Мэри Энн, которые подарили мне дом и целый мир, чтобы я мог реализовать свои мечты
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс Звезда ведьмы
Таинственная Книга, созданная последними магами Света в грозный час, когда королевство Аласия рушилось под натиском сил Тьмы, нашла...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы
Иствикские ведьмы». Произведение, которое легло в основу оскароносного фильма с Джеком Николсоном в главной роли, великолепного мюзикла,...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы Джон апдайк иствикские ведьмы
И вот, покончив с наставлениями, дьявол сошел с кафедры и заставил всех присутствующих подойти и поцеловать его в задницу. Она была...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconФлоринда Доннер Сон ведьмы Флоринда Доннер Сон ведьмы
Хуана Матуса. Отличие происходит из-за того, что она женщина. В мире дона Хуана мужчины и женщины идут в одном направлении, одним...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconСекс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс
Лео Макариос остановился в тени наверху лестницы и оттуда стал с интересом наблюдать за четырьмя отобранными Джастином девушками,...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДокументы
1. /Пратчетт/Ведьмы/Ведьмы за границей.txt
2. /Пратчетт/Ведьмы/Вещие...

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Паттерсон Майкл Ледвидж Гонка на выживание Джеймс Паттерсон, Майкл Ледвидж
Долгое пребывание в нью йоркском автобусе, даже в нормальных обстоятельствах, заканчивается разочарованием
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы