Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» icon

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы»


НазваниеДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
страница4/28
Дата публикации19.12.2013
Размер6.77 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

ГЛАВА 5


Магия текла реками холодного пламени с открытой ладони Элены, танцевала блуждающими огоньками вокруг запястья. От напряжения в бровях поблескивали бусинки пота – девушка всеми силами удерживала энергию на привязи. Эр'рил обучал только основам, которые уяснил сам за время служения Ордену, и со сложными манипуляциями она пока не справлялась.

Впрочем, неподготовленность с лихвой окупалась природной одаренностью: мало что выживало под ударами дикой магии. Поток ледяного пламени омывал опутанную паутиной впадину, и все, чего он касался, мгновенно превращалось в лед, покрывалось инеем. С громким треском лопались стволы, замерзшие корни вырывались из под земли, с грохотом падали могучие дубы и клены. Заиндевевшее кружево тончайших нитей рассыпалось на тысячи осколков даже от легкого ветерка.

Облако холодного тумана, поднявшееся над лесом, гнали в дымное небо все новые всплески метавшейся в овраге магии. Стужа, не более милосердная, чем огонь, жадно поглощала деревья и их обитателей. Два пожара, равные по разрушительной силе в своих крайних проявлениях, пожирали все на своем пути. Размышляя о собственных невероятных возможностях, Элена смотрела, как в небе сливаются белая мгла и черный дым. Эр'рил рассказал, что характер магии определяется восстанавливающим светом: солнце дает ей власть над огнем и зноем, лунный свет – надо льдом и морозом. Получается, магия отражает ее сущность, делимую двумя крайностями – женщиной и ведьмой.

Над головой ледяная пелена схватилась в неистовом вихре с черным дымом – и там борьба за главенство. Остекленевшие листья дребезжали, точно кости мертвецов; ветви, трескаясь, взлетали в воздух. Само небо стонало, явившись полем невероятной битвы.

Неистовство охватило Элену, магия пела в ее крови, звала в бой. Сердце отчаянно ухало в груди в такт симфонии разрушения. Девушка боролась с ее заманчивыми призывами так же яростно, как дым пытался победить туман, однако другая часть существа – ведьма – ликовала, присоединившись третьим голосом к треску голубого пламени и вою ветров.

Элена зажмурилась и сосредоточила все внимание на себе, стараясь выровнять дыхание. Она прислушивалась к собственному телу: к мышцам и сухожилиям, к связкам и костям, к крови и жизненно важным органам. Девушка почувствовала боль на внутренней поверхности бедер от длительных верховых переходов, пульсирующий синяк на плече, заработанный ударом о низко нависшую ветку, даже с некоторой нежностью ощутила, как у нее набухает грудь. Она больше чем потоки дикой магии. Она – женщина, и одно это уже волшебство.

– Элена, ты справилась с оврагом, – вторгся голос Эр'рила. – Достаточно.

Она едва заметно наклонила голову, не открывая глаз. Действительно, не время любоваться ужасающей красотой текущей по венам силы – медленно опуская ладонь, она почувствовала, что пальцы промерзли до самых костей. А если при попытке сжать кулак, они отвалятся? Девушка осторожно, один за другим, точно цветок, смыкающий лепестки на ночь, заставила их подчиниться, заглушив поток холодного огня. Отголоски магии возмущенно запротестовали, и рука задрожала от едва сдерживаемой силы. «Еще! – пела кровь. – Испытай свое истинное могущество!» Один палец потихоньку распрямился, и тут ее снова остановил голос, но на сей раз в нем не слышалось акцента станди:

– Нет!

Сама Элена взывала к энергии, бушевавшей внутри и снаружи. Она напрягла кулак, чувствуя, как в сжатой ладони пульсирует сердце. Девушка усилием воли успокоила его бег. Веки были по прежнему сомкнуты, но она знала: ослепительно алмазное сияние на ладони превратилось в привычное уже красное пятно. Рука упала на колени.

– Добрая Матушка, девочка! – выдохнул Крал, подъехав ближе. – Ты только посмотри!

Элена открыла глаза и увидела наконец, что творится вокруг. Овраг серебрился, скованный стужей; толстый слой инея покрывал сучки и листья; тысячи ледяных копий, достигавших в длину мужского роста, усеивали стволы и ветви. Они не клонились к земле, а торчали вертикально, как если бы их метал сильнейший ветер. Девушка поняла вдруг, что сама напустила ураган на сверкающие шипы.

Пока Элена изучала плоды своих трудов, дымное небо на мгновение прояснилось и замерзшую впадину залило закатное солнце. Лучи коснулись льда, и в воздухе расцвели тысячи радуг – будто из сна путникам на мгновение явился сказочный хрустальный лес.

– Как красиво, – хрипло прошептала Ни'лан. – Словно застывшая песнь деревьев.

Элена отвела взгляд: эта неправдоподобная красота таила гибель и разрушение. Слезы обожгли ее замерзшие щеки – смерть не должна быть столь прекрасной.

– Что такое? – спросил Эр'рил. – Ты ранена?

Элена покачала головой и взглянула на руку: даже на пронзенном кинжалом пальце не осталось и следа – ранка заросла. Перемены произошли только с правой кистью: магия вытекла из пореза, и краснота практически сошла. Вместо рубиновых вихрей на ладони осталось розовое пятно, словно от сильного солнечного ожога. Чтобы уничтожить лес, потребовался почти весь запас колдовской энергии, от которой остался лишь бледный след. Элена показала руку Эр'рилу.

– Я в порядке. Но вот магии почти не осталось.

Посмотрев на ее руку, воин кивнул.

– Ничего, теперь мы выберемся из леса, а ты всегда сможешь пополнить запас магии, когда она полностью иссякнет.

– Зачем ждать? Можно ведь восстанавливаться постепенно. – Она опустила руку. – Разве не безопаснее для всех нас, если я буду постоянно наготове?

– Вот теперь ты рассуждаешь как настоящая ведьма, – фыркнул Эр'рил, и обеспокоенность на миг исчезла с его лица. – Мой брат Шоркан постоянно на это жаловался. Многие маги его времени пытались пополнить запас магии прежде, чем он весь выйдет, и неизменно терпели неудачу.

– А если сначала израсходовать остатки?

Эта идея казалась Элене очень разумной, но от мысли, что ей снова придется открыться неистовой силе, у нее сжалось сердце. Лицо наставника потемнело от беспокойства, голос прозвучал напряженно:

– Нет, даже не думай. Магия – это дар, и он не терпит легкомысленного обращения. Используй его только ради истинной цели. А пока оставь все как есть. – Станди сжал пятками бока коня и махнул рукой остальным. – А теперь – в путь.

Элена догнала его.

– Почему же? Какая разница? Разве нельзя пользоваться собственной силой, когда хочешь?

– Это опасный путь, Элена, – не глядя на нее, ответил Эр'рил. – Небрежное и безрассудное колдовство в мои времена развратило многих магов.

Он молча ехал по тропе, не замечая, казалось, ледяного леса вокруг. Решив, что разговор закончен, девушка было отвернулась, но воин вдруг резко оборвал молчание:

– Опьяненные своим могуществом, вскоре эти маги морально погибли. Так появилось Братство Темных Магов. – Он перевел на нее взгляд. – Уясни: не только смерть грозит тому, кто бездумно растрачивает дар. Подобное поведение чернит, разлагает душу.

Элена понимала, что наставник прав: она сама испытала соблазнительный зов, и часть ее существа откликнулась на дикую песнь силы – девушку передернуло. Как скоро ведьма пересилит ее? Дрожащими пальцами она натянула перчатку и твердо решила использовать магию только в безвыходных ситуациях, но даже и тогда думать дважды, прежде чем принять ее помощь.

Эр'рил что то пробормотал.

– Ты мне? – спросила Элена, усердно пряча правую руку.

После долгой паузы воин поднял на нее полные боли глаза.

– Тебе нужен лучший наставник. Я слишком мало знаю, чтобы обучить тебя всем тонкостям управления магией, и я не подскажу, как уберечь душу. Неопытность в обращении с подобной силой таит огромный риск.

Впервые Элена увидела, насколько глубокие страдания скрываются за жесткими, словно вырезанными в камне, чертами его лица, и поняла, что эта неистовая энергия принесла горе не только ей.

– Я справлюсь. Ты хороший учитель. – Она криво улыбнулась. – Да и выбирать не приходится: ты – мой единственный наставник.

Его лицо потеплело.

– Как бы там ни было… Соблюдай осторожность.

– Обязательно, – пообещала она.

Подъехали Мерик и Ни'лан. Элв'ин сильно клонился вперед, но, вцепившись в луку седла, старался держаться прямо.

– Пожар подбирается к границе леса, – прохрипел он. – Мы потеряли слишком много времени. Нужно выйти прежде, чем Орда снова захватит выжженный проход.

– Тогда поезжай вперед. Ни'лан, держись рядом и помоги Мерику.

Повернувшись к фургону, ползущему позади, Эр'рил крикнул:

– Могвид, не жалей лошадей! Нужно обогнать пауков!

Оборотень кивнул, и Элена увидела его бледное, искаженное страхом лицо. Свистнул бич, и фургон помчался вперед – Тол'чак и Фардейл вывалились из повозки и побежали рядом. Элену поразило, как быстро и ловко двигается громадный огр.

Однако Эр'рил был далек от восхищения.

– Нет! Забирайтесь внутрь! – рявкнул он. – Мы не сможем ждать, пока вы догоните фургон!

– Лошади пойдут быстрее, если облегчить ношу, – спокойно ответил Тол'чак, огромными прыжками нагоняя повозку. – Огры быстро бегают – по крайней мере, на короткие расстояния. Я продержусь до границы леса. Мы с Фардейлом не задержим вас.

Эр'рил явно сомневался.

– Пауки…

Тол'чак показал на обочину – плененные льдом, насекомые походили на красные крапинки внутри алмаза.

– Вряд ли они нас догонят.

Мгновение поколебавшись, воин принял решение и крикнул Кралу:

– Держись сзади! Прикрой тылы!

Крал отсалютовал и занял место за развевающимся тентом.

Эр'рил натянул поводья, пуская коня быстрее.

– Твоя кобыла продержится до конца тропы? – спросил он Элену, скакавшую рядом.

– Дымка справится. Устанет, но, думаю, вынесет меня из этого проклятого леса.

– Тогда вперед. – Воин сильнее ударил в бока скакуна. – Осточертели мне эти деревья. Скорей бы уж выбраться.

Элена ласково уговаривала лошадку не отставать – Дымка фыркнула и вскинула голову, радуясь, что можно прибавить шагу. Девушка держалась наставника, глядя в его широкую спину.

Всадники преодолели уже полпути по мертвому оврагу. Ветви сплетались над головами ледяной крышей, Мерик и Ни'лан, скакавшие впереди, превратились в крошечные фигурки. Элена видела, как они мчатся сквозь замерзшую паутину и нити, рассыпаясь на тысячи блистающих осколков, мечутся невесомой снежной пылью. Она натянула на лицо маску, упавшую во время колдовского ритуала, ей не хотелось, чтобы даже эти крошечные частички зла касались кожи. Ее передергивало всякий раз, когда они садились на плащ и капюшон. Дымка испуганно ржала, и Элене не приходилось подгонять кобылку.

Вскоре путники, благополучно выбравшись из впадины, вернулись в выжженный лес. Но радость была недолгой. Жар за несколько мгновений согрел Элену, и вскоре, поглощенная ядовитым дыханием огня, она закашлялась. Расстояние между ней и Эр'рилом быстро росло, за спиной слышались колокольчики настигавшего фургона. Наклонившись вперед, девушка погладила взмокшую лошадиную шею.

– Давай, девочка, ты сможешь, – уговаривала она, чувствуя, как горячий воздух обжигает горло. – Еще чуть чуть.

Дым и пепел скрывали тропу, но она надеялась, что не обманывает своего питомца. Некоторое время назад Элена потеряла из виду Мерика и Ни'лан, а теперь и Эр'рил превратился в призрачный силуэт. Она хотела окликнуть его, но сообразила, что в том нет нужды: он не заставит Дымку бежать быстрее.

Она похлопала лошадку по боку и ласково шепнула ей на ухо, что необходимо поспешить. Та в ответ громко фыркнула – копыта застучали по земле. Бока тяжело вздымались, кобыла сражалась с дымным воздухом. Фигура Эр'рила постепенно обретала более четкие очертания, и Элена пропела Дымке на ухо:

– Умничка. Я знала, что ты справишься.

Вдруг, зацепившись за корень, кобыла нырнула вперед. Элена отчаянно взмахнула руками, изо всех сил стараясь удержаться, но почувствовала, что падает. Она приготовилась к сильному удару о землю, но ее подхватили сильные руки.

Девушка подняла голову и увидела жуткое клыкастое лицо – Тол'чак. Он бежал, одной рукой прижимая ее к груди, и щека терлась о жесткую, словно кора, кожу. Потное тело огра пахло мокрой козлиной шкурой. Краем глаза Элена заметила, как черной тенью мимо пронесся волк, а следом – Дымка.

– Спасибо, Тол'чак, – выдохнула она. – Я бы точно ноги переломала. Дальше могу сама.

– Времени нет, – проскрежетал, точно жернова, огр. – Пауки настигают со всех сторон.

Элена посмотрела на обочину. Она была настолько поглощена тропой, что не заметила смертельной угрозы. Тысячи блестящих глаз следили за ней из окутанного дымом леса. Красные потоки текли к путникам единым разумным существом. Пышущая жаром земля поглотила сотни их собратьев, но иные сотни теперь перебирались по телам, как по мосту. Казалось, армию толкает вперед одна – общая – цель, одно сознание. Элена поняла, почему их зовут Ордой.

Продвигаясь огромными скачками, огр не сбавлял хода, однако теперь горбился от усталости. Чтобы поддерживать равновесие, он на бегу опирался о землю свободной рукой. Полуживотное получеловек, Тол'чак невероятно быстро мчался по лесной тропе.

Послышался грохот копыт, и вскоре с ними поравнялся Крал.

– А ты ловкач, огр, вовремя подхватил девочку! Но теперь я ее заберу.

Роршаф, огромный боевой конь горца, казалось, совсем не устал и теперь пританцовывал на стальных подковах, вороная грива развевалась на ветру.

Тол'чак не спорил: никакого ненужного героизма, только здравый смысл. Элена почувствовала, как ее перекинули в седло. Крал усадил девушку перед собой и что то скомандовал Роршафу на гортанном языке горных лошадей – конь молнией ринулся вперед. Деревья стали зеленой стеной, и всего через мгновение всадники, пролетев мимо Дымки, догнали Эр'рила.

– Эй! – завопил Крал. – Орда наступает со всех сторон. Чтобы выбраться из леса, нужно прибавить ходу.

Стянув с лица маску, воин удивленно посмотрел на Элену. Оглянувшись, он увидел быстро нагонявшую Дымку.

– Что случилось? – пробормотал он и тут же покачал головой. – Ладно, не важно. Крал, вывези ее из леса. Я помогу Тол'чаку с фургоном.

Крал молча кивнул и помчался дальше. Элена намертво вцепилась в вороную гриву Роршафа, стрелой летевшего сквозь дым. Она вдруг поймала себя на том, что едва дышит от страха – не за себя, за тех, кто остался позади, с пауками.

Крал наклонился к ней и прошептал:

– Похоже, уже совсем недалеко.

Хотелось верить, но кто знает наверняка, где обрывается тропа? Она напряженно вглядывалась в завесу вихрящихся дыма и пепла. Неужели этому конца не будет?

Словно в ответ, черная стена на мгновение расступилась, и показалось зеленое поле – всего лишь на расстоянии выстрела из лука. Порыв ветра нагнал гарь, и тропу снова затянуло. Мираж? Обман зрения, рожденный надеждой?

– Хвала Доброй Матушке, – пробормотал Крал себе под нос и пришпорил Роршафа. – Ты же все видел, старый мешок с костями! Давай, выбирайся из дрянного леса!

Роршаф сердито фыркнул. И, словно чтобы устыдить хозяина, явил истинный дух породы – он будто обернулся ветром. Сильные тугие мышцы рождали столь легкий и стремительный галоп, что, казалось, конь летит, не касаясь копытами земли.

Еще мгновение, и жеребец вынес всадников из темного душного леса в свежую зелень холмов и лугов. С воплем ликования Крал натянул поводья, давая понять Роршафу, что тот может замедлить бег. Огонь опалил высокую траву на четверть лиги, но разлившиеся ручьи и буйная растительность остановили его, остались лишь угольки. Горец повел коня широким кругом – копыта зашлепали по сырой земле.

Элена восторженно провожала последние лучи закатного солнца, проникавшие сквозь просветы в затянутом дымом небе; полевые цветы яркими островками раскинулись на пологих склонах – все таки они выбрались из проклятого леса!

Неожиданно из знойного марева за спиной выскочила кобыла и промчалась мимо.

– Дымка! – позвала Элена, но маленькая серая лошадка, перепуганная до смерти, неслась к холмам. – Крал, нужно догнать ее…

Горец поднял руку, заставляя ее замолчать. Вытянувшись в седле, он оглядывал поле, медленно ведя коня по кругу.

– Где же Ни'лан и Мерик? – пробормотал он. – Они должны были…

Вдруг над ухом просвистело, и Крал свалился с седла, чудом не утащив за собой Элену. Девушка ошарашенно оглянулась: всадник лежал на спине, из плеча торчала оперенная стрела. Хватая ртом воздух, он попытался сесть. Сумев приподняться на локте, горец что то быстро скомандовал на языке горных лошадей.

Роршаф колебался.

– Скачи, чертова навозная куча! – прорычал Крал. – Рор'ами дестро, Роршаф, ном!

Боевой конь громко заржал и, резко развернувшись, помчался в луга – Элена отчаянно вцепилась в гриву. Над головой просвистело сразу несколько стрел.

Не в силах сдержать слезы, девушка припала к вороной холке. Жеребец черным вихрем мчался по пустынному полю. Где остановятся они? Элена бросила через плечо быстрый взгляд – лес стремительно исчезал из виду. Роршаф миновал вершину холма, и деревья полностью скрылись. И вместе с ними – все, чем она в этом мире дорожила.


ГЛАВА 6


Оставшись в палатке одна, Вира'ни обнажилась и встала коленями на подушку, поудобнее пристроив огромный живот. Эбеновая чаша лежала перед ней на маленьком дубовом подносе – темный огонь, пожрав слабый свет свечи, плясал по поверхности. Камень сосуда начал поглощать тепло, и она дрожала, прислушиваясь к каждому шороху.

В лагере остались немногие. Среди этого народа кочевников охотника ценили по умениям, и не важно, кто натягивал тетиву – мужчина или женщина. Вот почему почти все взрослые отправились готовить засаду среди высокой луговой травы. Теперь только дети под присмотром двух пожилых женщин да горбатый старик бродили среди тлеющих костров.

Дождавшись, когда лагерь опустеет, Вира'ни приступила к подготовке ритуала. Она произнесла заклинание и пожертвовала кровь, а потом принялась ждать. Снаружи царила тишина, время пришло.

Склонившись, она повторила последние слова и почувствовала, что дух Черного Сердца возник в темном пламени. Тени в палатке сгустились, стало трудно дышать. Вира'ни не поднимала головы. На улице залаяла собака, но ее быстро успокоили. В животе, ощутив присутствие повелителя, заволновались дети. Согнувшись, она подобострастно прижалась лбом к краю чаши.

Из глубины черного огня смертоносным ядом потек голос Черного Сердца:

– Зачем ты зовешь меня?

– Чтобы сообщить вам, мой господин, что та, кого вы ищете, пришла. Я видела ведьму и познала жар ее магии.

– И она все еще жива?

– Я соткала паутину. Она от меня не уйдет.

– Не должна уйти! – Его гнев змеей сдавил Вира'ни горло. – Проклятая девчонка может затеряться на просторах равнин и пробраться ко мне. Не допусти этого!

– Орда… – от страха во рту пересохло, – и я, мы вас не подведем, господин. Доверьтесь вашим слугам.

Резкий ледяной смех заглушил потрескивание темного пламени. Посреди эбеновой чаши сгустились чернильные тени. То был не мрак безлунной ночи, но полное отсутствие света и какого либо вещества – словно сама смерть смотрела на нее. Внутри все сжалось от ужаса. В палатке стало холоднее, чем в самой глубокой могиле. Прикусив нижнюю губу, Вира'ни почувствовала привкус железа.

Из угольной пустоты приблизился голос господина:

– Довериться? Ты молишь меня о доверии?

– Д д да, повелитель.

Непроглядный мрак переполз через край чаши и направился к ней.

– Я покажу тебе все свое доверие.

Вира'ни в ужасе зажмурилась. В уголках губ скопилась кровавая слюна.

– Господин, прошу вас…

Даже с закрытыми глазами она видела, как тьма медленно подбирается, и знала: все, чего он коснется, будет навечно изуродовано шрамами. Вира'ни скорчилась, точно свинья под ножом мясника.

Почувствовав прикосновение Черного Сердца к колену, она вскрикнула. Нет, нет, нельзя шевелиться: повелитель не любит, когда слуги сторонятся его, – этот урок она выучила еще в подземелье Блэкхолла. Вира'ни замерла, загнав сознание в тайный уголок своего существа – туда, где она надеялась укрыться. За три зимы, что провела в подземельях крепости гал'готалов, она нашла способ сохранить рассудок. Затаившись в убежище, она почти не ощущала теперь ледяного пальца, поднимавшегося по внутренней поверхности бедра.

Вира'ни напевала песни, которым среди лодок и рыболовных сетей, на обдуваемом ветрами северном побережье родной деревушки, научила ее мать. Она поплотнее закуталась в мелодии о потерянной любви и чудесах жизни. Здесь никто не мог причинить ей вреда, не мог прикоснуться – здесь она была в безопасности.

Неожиданно что то ворвалось в ее теплый кокон – ослепительная мука хуже той, что довелось испытать в темнице. Ресницы взметнулись, но, ослепленная болью, Вира'ни видела только мрак, пронизанный алыми молниями. Когда боль немного отступила, частично вернулось зрение, и с ее губ сорвался стон. Черная пуповина щупальцем жуткого морского чудовища тянулась из ее утробы к эбеновой чаше. Она пульсировала, наполняя тело темной силой, – плоть жгло, точно каленым железом. Задыхаясь, Вира'ни не могла закричать и теперь лишь извивалась на конце огненного поводка. Только давняя привычка к магии Темного Властелина не позволяла сердцу разорваться. Впрочем, сейчас смерть стала бы самым желанным гостем.

Боль постепенно погасла, оставив за собой тлеющие угольки. Голос проник в ее сознание мерзкими пиявками, высасывающими волю, и он был хуже гибели.

– Ощутила всю глубину моего доверия, Вира'ни? Я жалую тебе новый дар. Я превратил Орду в нечто иное.

– Мои малыши! Нет!

Моральные терзания, значительно сильнее страданий плоти, захлестнули ее.

– Успокойся, женщина, ты полюбишь и это дитя. – Мерзкая пуповина, еще раз сжавшись, скользнула в чашу. – Возрадуйся моему последнему дару.

В утробе закопошились ледяные черви. Они облепили ожоги и унесли страдания. С губ слетел вздох удовольствия, когда боль полностью отступила и внутри стало прохладно и тихо. Обессилев, она повалилась на подушки, сжалась в комок и обхватила огромный живот.

Вира'ни ощущала шевеление чего то могучего, до краев полного черной энергией господина. Обнимая брюхо, она радовалась силе движений своего будущего ребенка. Она закрыла глаза и улыбнулась: повелитель, как всегда, прав. Теплое сияние наполнило все ее существо, на глазах выступили слезы. О да, она уже полюбила дитя.

Вира'ни раскачивалась взад и вперед на подушках, зная, что осталось совсем недолго. Ее плод, истинное семя Темного Властелина, появится на свет сегодня ночью.


Эр'рил ехал на своем тяжеловозе следом за фургоном.

– Еще немного, Могвид! – крикнул он, осознавая фальшивость собственных слов. – Мы справимся!

Воин старался не обращать внимания на наступавших со всех сторон пауков, но их неумолчный шелест острыми коготками терзал мозг.

– Тол'чак, они догоняют.

– У меня чуткие уши, житель равнин. Я слышу.

Огр толкал повозку, помогая коню.

Эр'рилу казалось, что товарищ бежит слишком медленно – он рискнул оглянуться: тропа вздымалась красным морем, до Орды оставалось не больше трех лошадей.

– Нужно еще быстрее, – пробормотал он себе под нос.

Вдруг впереди громко залаял волк – конь метнулся назад, к паукам, и воин с трудом удержал его. Фургон дернулся, и Тол'чак чуть не упал в грязь. Он, спотыкаясь, промчался несколько шагов и, восстановив равновесие, поспешил следом. Лай, время от времени перемежаемый глухим рычанием, не стихал.

Пришпорив лошадь, Эр'рил поскакал вперед.

– Продержишься до конца тропы? – спросил он, поравнявшись с огром.

Тяжело дыша, Тол'чак кивнул своей массивной головой:

– Убери с дороги эту неуклюжую телегу и увидишь, сколь быстры мои ноги.

Эр'рил щелкнул поводьями и вскоре увидел, в чем дело.

Кусая лошадей, Фардейл ловко уворачивался от копыт – он гнал перепуганных животных, и его глаза в дымном сумраке сверкали янтарем.

Возможно, есть шанс…

Ветер разметал пепел и сажу, и путники увидели просвет. Но недолгое облегчение сменилось ужасом: между ними и свободой волновалась паучья армия. Орда обошла их с флангов. Но как?

И тут примерно в четверти лиги впереди, там, где обрывалась тропа, Эр'рил заметил лесную речушку. По ее сырым берегам полчища и пробрались через сожженный лес, отрезав им путь к спасению. Отряд был окружен.

Могвид, похоже, тоже заметил новое препятствие и натянул поводья.

– Фардейл, хватит! Оставь лошадей! – завопил оборотень. – Останови их! Немедленно!

Услышав призыв брата, волк преградил путь коням.

Мгновенно сообразив, что за глупость задумал Могвид, Эр'рил помчался вперед. Если они остановятся, не останется ни единого шанса на спасение – твари тут же набросятся и закусают их. Ветер снова разогнал дымную завесу – избавление совсем близко, не дальше броска камня! Он сжал узду, отказываясь признать поражение: нет, если уж суждено умереть, он погибнет в сражении.

Эр'рил помчался к фургону. Есть только одно спасение – скорость! Но Могвид собственными руками обрекал их на погибель.

– Не останавливайся! Гони!

Глаза оборотня обезумели от страха. Будто не слыша приказов, он натягивал поводья.

Времени на споры да уговоры не осталось – если они хотят выжить, придется взять управление повозкой на себя. С ловкостью, рожденной веками верховой езды, он встал на спину мчащейся лошади и перепрыгнул в фургон. Ударившись плечом, Эр'рил приземлился на сиденье возницы. Не обратив внимания на ушиб, станди устроился рядом с Могвидом – тот, потрясенный его внезапным появлением, сидел, вцепившись в бич.

– Отдай вожжи, – велел воин. – Полезай внутрь и скажи Тол'чаку, чтобы тоже забирался.

Едва оправившись, оборотень с облегчением принялся выполнять приказ.

– Ты что?..

– Я собираюсь по ним проехать. А теперь назад!

Могвид содрогнулся и, перебравшись через ящики и коробки с припасами, скользнул в фургон.

Щелкнув поводьями, Эр'рил сунул их под колено и схватился за бич – не время жалеть лошадей.

– Фардейл, давай внутрь!

Волк, почувствовав, что план изменился, развернулся и мохнатой черной молнией метнулся под навес.

Оставался только Тол'чак.

– Скажите огру, чтобы… – начал Эр'рил, но тут задняя часть фургона резко осела, и от него отлетела какая то планка.

– Он внутри!

Лошади побежали заметно медленнее – никуда не годится.

– Выбрасывайте припасы! – приказал воин. – Все до последней коробки!

По земле застучали тяжелые ящики, но думать о продовольствии было некогда. Он безжалостно хлестал лошадей, мысленно извиняясь за вынужденную жестокость. Его конь, оставшийся без седока, первым влетел в море пауков и ураганом помчался сквозь Орду.

Если он прорвется, возможно…

Неистово завопив, тяжеловоз упал на одно колено, и в следующий миг его накрыла волна пауков. Он попытался встать, дернулся несколько раз и рухнул под натиском хищников. Ему не удалось преодолеть и четверти страшного пути. Однако смерть несчастного животного не была напрасной: отвлекшись, большая часть тварей сгрудилась на обочине.

Эр'рил погнал коней по противоположной кромке тропы. Он неистово хлестал взмокшие спины, выжимая последние капли скорости.

– Давайте, – прошептал он сквозь стиснутые зубы, когда фургон въехал в паучьи владения.

Теперь обезумевших лошадей не приходилось стегать – они дробили подковами землю, с губ летела пена. Они топтали тварей, и из под копыт поднимался ядовито зеленый обжигающий дым – боль толкала вперед. Эр'рил опустил бесполезный бич. Больше он ничего не может сделать.

Воин видел, как пауки поползли по защитным кожаным ногавкам. Впереди, в переплетении солнечных лучей и дыма, виднелся конец тропы. Половина Орды осталась позади, Эр'рил сильнее сжал поводья: почти выбрались! Нужно выстоять!

Лошади пошли медленнее, их ослабленные тяжким трудом и страхом сердца не выдерживали. Просвет заволокло, словно в подтверждение, что надежды нет. Весь мир, казалось, состоит из дыма и пауков.

Из за плеча Эр'рила появилась голова Тол'чака. Он молчал – тут словами не поможешь.

– По крайней мере, девочка в безопасности, – сказал Эр'рил.

– Еще не все потеряно, – ответил огр. – Пока мы движемся, есть шанс.

Едва он замолчал, правая лошадь, вырвав сбрую, замертво упала в грязь; в следующий миг споткнулась и рухнула вторая. Она даже не пыталась встать, только приподняла голову поглянулась на фургон, словно извиняясь. Ее глаза остекленели.

Лес охватила могильная тишина.

Спасение было совсем рядом, но до него будто простирались тысячи лиг.

Вдруг что то сильно пихнуло Эр'рила в бок, и, чтобы удержаться на сиденье, пришлось схватиться за стенку фургона. Краем глаза он увидел, что Тол'чак спрыгнул на землю.

– Ты что задумал? – вскричал воин, усаживаясь на место.

Огр торопливо обрезал ножом постромки и ремни, схватил лошадей за облепленные пауками спины и оттащил в сторону – так ребенок отбрасывает грязную тряпичную куклу. Не замечая насекомых, карабкавшихся по ногам и спине, он натянул ремни на плечи.

– Тол'чак… – простонал Эр'рил, не в силах найти слов.

Да и что тут скажешь: неминуемая гибель ждала их и внутри, и снаружи.

– Пока мы движемся, есть шанс, – повторил Тол'чак.

Он напрягся, ноги ушли в землю. Огр сделал шаг, потом еще один – фургон сдвинулся с места, и он уперся всем телом.

Они ползли очень медленно, но все же не стояли на месте. В ушах Эр'рила шумела кровь, а время, казалось, подчинялось теперь их темпу передвижения.

Пауки бросались на Тол'чака, но, к счастью, большая часть Орды отвлеклась на более легкую добычу – на лошадей. У огров толстая кожа, однако даже древесная кора не могла противостоять тварям. Дым зелеными змейками поднимался над бедрами Тол'чака там, где яд прожигал плоть, только так можно было прокусить толстую шкуру. Спина и шея содрогались от боли.

Тол'чак не продержится долго.

Вдруг яростный порыв ветра пронесся над тропой и разогнал дым. О, Добрая Матушка! Луг лежал всего лишь в лошадином корпусе – Эр'рил вскочил на ноги. Окутанный сумраком и пеплом, он даже не подозревал, что конец пути столь близок.

– Ты почти добрался! – крикнул он, пытаясь поддержать товарища.

Подняв голову, тот увидел просвет. Он покачнулся и неуверенно шагнул к цели. Восстановив равновесие, огр из последних сил напряг плечи – близость спасения вселяла надежду. Мощные ноги быстро преодолели оставшееся расстояние, и вскоре фургон уже катил по зеленому лугу.

Как только они ступили в траву, пауки посыпались с тела Тол'чака, торопясь скрыться среди опутанных паутиной зарослей. Судя по всему, Орда боялась покидать свой сумрачный дом. Тол'чак оттащил повозку подальше от деревьев и остановился посреди поля. Почувствовав, что они в безопасности, огр сбросил упряжь, ноги дрожали. Он попытался повернуться к спутникам, но, не устояв, упал на колени в сырую траву.

Спрыгнув на землю, Эр'рил подскочил к товарищу. Лоснившуюся кожу Тол'чака покрывали белые потеки и следы от укусов, лицо все еще было искажено болью, он сипел и кашлял. Воин склонился над огром, и тот поднял на него воспаленные глаза.

– Мы справились, да? – задыхаясь, проговорил он.

Станди положил руку ему на плечо, и след от ядовитого укуса опалил пальцы. Он мог только представить, как мучается Тол'чак.

– Ты справился, друг мой. Твоя воля, твое огромное сердце спасли нас.

– Хорошо, – кивнул Тол'чак. – Я же говорил, у огров толстая шкура.

Глаза закатились, и он повалился на траву.

Эр'рил дернулся проверить, дышит ли товарищ.

– Отойди от демона, пока мы не нашпиговали вас стрелами!

Воин выпрямился: из высокой травы поднялись около двадцати человек в зеленых плащах, их луки были наготове. Эр'рил инстинктивно потянулся к мечу, но тут же сообразил, что это сражение ему не выиграть. Он вглядывался в суровые лица. Нет, драться не время.

Воин поднял руку и раскрыл ладонь, показывая, что сдается.


Вира'ни лежала под толстым одеялом, удобно устроившись на подушках, когда услышала, что в лагерь вернулись охотники. Они перекрикивались громко и радостно. Кто то подошел к палатке, и она, прижимая ладонь к животу, постаралась выпрямиться.

Полог откинулся, напугав ее, но оказалось, пришла Бетта. Крупная коротко остриженная женщина в грязном плаще с откинутым капюшоном просунула внутрь светловолосую голову. Ее глаза сияли, а на лице расплывалась широкая улыбка. Задыхаясь от восторга, она прошла и опустилась перед Вира'ни на одно колено.

– Мы поймали всех! – Голос взволнованно дрожал.

О лучшей новости Вира'ни и мечтать не могла.

– Всех?

– Ты была права, – кивнула Бетта. – Они явились с громадным демоном, тащившим фургон. Когтистым, клыкастым – жуткое зрелище. К счастью, он тут же рухнул.

Вира'ни не помнила, чтобы в видении был демон, но, может, это очередная уловка мерзкой ведьмы?

– А девочку всадницу вы видели?

– Да, бедняжка, похоже, стала пленницей бородатого головореза. Мы освободили ее удачным выстрелом, и она умчалась прочь, унеслась в поля, точно ветер.

У Вира'ни кровь застыла в жилах. Нет! Не может быть! Ведьме удалось обойти ловушку. На ее лице читался такой ужас, что Бетта перестала улыбаться.

– Что такое?

– Девочка… – заикаясь, проговорила Вира'ни. – Она и есть демон, она вела их за собой. Прикидывается невинной, но именно она убила моих детей. Ты должна мне верить!

Бетта, широко раскрыв от ужаса глаза, приложила большой палец ко лбу в суеверном жесте защиты от зла.

– Я тебе верю. В подтверждение твоим словам то клыкастое чудовище. – Охотница вскочила на ноги. – Сиди здесь. Я предупрежу остальных! К счастью, мы прогнали дьяволицу с наших земель, но кто знает, что взбредет ей в голову. Вдруг она попытается освободить своих спутников. Нужно быть начеку.

Вира'ни потянулась к ней дрожащей рукой.

– Ее необходимо найти. Сейчас же!

Бетта покачала головой.

– Близится ночь. Каждому охотнику известно, что лучше не искать раненого зверя в высокой траве, тем более – в темноте. Нет, выследим демона утром. Если она останется в наших краях, мы ее прогоним или убьем. Можешь не сомневаться!

Как же их убедить отправиться за ведьмой немедля? Она пыталась что нибудь придумать, когда ее вдруг пронзило обжигающей болью. Она вскрикнула, и Бетта тут же обернулась. Не успел уняться первый приступ, как накатил следующий, и Вира'ни с громким стоном упала на подушки.

Бетта подскочила и, сунув руку под скрывавшее обнаженное тело одеяло, положила жесткую ладонь на ее горячий живот. В этот момент Вира'ни опалила еще одна схватка, и она почувствовала, как по ногам потекла горячая жидкость. Палатку мгновенно наполнила невыносимая вонь.

– Толкается, и воды отошли. – Женщина невольно поморщилась. – Значит, скоро ребенок появится на свет, но что то здесь не так. Пойду приведу повитуху и расскажу Джосе про девочку демона.

Вскочив на ноги, она выбежала наружу.

Улучив мгновение между приступами, Вира'ни сбросила одеяло и приподнялась на локтях: подушки между ног заливала черно зеленая жидкость с отвратным гнилым запахом. Тело исторгало не те воды, что ознаменовывают рождение нормального ребенка, а мерзкую жижу – свидетельство извращенного зачатия.

Вира'ни снова откинулась на подушки. Она уже переживала подобное. В подземелье Блэкхолла стражники насиловали ее самым жестоким образом; а однажды в нее, распростертую на алтаре, свое семя всадило крылатое чудовище. Через много лун на полу темницы, устланном грязной соломой, она разрешилась мертвым ребенком. Тогда черная жидкость из чрева тоже воняла смертью. Она взяла на руки малыша и принялась его качать, жалобно поскуливая. Неужели снова? Потеряв однажды нежно любимое дитя, она знала, что не переживет гибели второго. Несчастная стонала так громко, что господин сжалился и забрал мертворожденного. Он превратил его в Орду – один стал многими. Закончив, Черное Сердце вернул детей в утробу, чтобы они плодились внутри и больше никогда ее не покидали. И теперь, когда вернулись эти сладостные воспоминания, ее глаза увлажнились.

Пронзительная боль в низу живота вернула Вира'ни в настоящее. Она чувствовала, как ребенок бьется внутри. Лицо заливал пот, но она, превозмогая страдания, улыбалась: малыш родится живым.

На пороге появилась пожилая женщина с двумя горшками воды и стопкой старых тряпок. Казалось, мерзкий запах едва не сшиб ее с ног, и она, нахмурившись, подошла к Вира'ни.

– Не бойся, милая, – проскрипела она, – я вот уже сорок зим в повитухах и знаю, как детки появляются на свет. Все будет хорошо.

Молча кивнув, Вира'ни прочитала на морщинистом лице беспокойство – бабка узнала запах смерти. Женщина поставила горшки возле подушек, вынула из кармана несколько сухих мятных листьев и раскрошила их в воду.

– Мое имя Гредди, но все зовут меня тетушкой Ди, – сказала она, не отрываясь от дела. – Расслабься и предоставь все заботы тетушке Ди.

Неожиданно новый приступ скрутил Вира'ни – словно могучие шишковатые корни рвали ее на части. Она закричала, и повитуха тут же к ней подскочила. Барахтаясь в алой агонии, Вира'ни едва заметила, как та положила на лоб мокрую тряпицу, а затем присела на корточки около раздвинутых ног. К счастью, боль отступила так же внезапно, как налетела, – хоть на время. Задыхаясь, обессиленная Вира'ни лежала среди подушек.

Что то тихонько напевая себе под нос, тетушка Ди схватила ее под коленями, задрала и широко раздвинула роженице ноги.

– А теперь слушай внимательно, девочка, я хочу, чтобы ты тужилась по моей команде. – Пожилая женщина подняла на нее глаза. – И ни в коем случае до, ты меня слышишь?

Волосы Вира'ни липли к лицу, кожа горела и в то же время была ледяной.

– Я попытаюсь.

Тетушка Ди нахмурилась.

– Нет. Ты не станешь пытаться. Ты сделаешь так, как я тебе говорю. Поняла?

Вира'ни проглотила комок в горле.

– Да.

– Вот и умница. – Лицо повитухи исчезло. – А это что за отметины?

Вира'ни знала, о чем она спрашивает. Это был символ могущества, и Темный Властелин собственноручно украсил им вход во чрево.

– Я не знаю…

В этот момент на нее внезапно, словно гром среди ясного неба, снова набросилась боль. Вира'ни выгнула спину, когда утроба начала раскрываться.

– Тужься! – Тетушка Ди, казалось, кричала откуда то издалека. – Работай! Я уже вижу головку. Тужься, иначе потеряешь ребенка!

Эти слова сумели сквозь боль пробиться в ее сознание. Она больше не потеряет дитя! Крик застыл на губах, и Вира'ни, сражаясь с внутренним пожаром, оторвала плечи от подушки, сжала зубы и подчинила все мышцы своего тела единственной цели – вытолкнуть дитя.

– Почти, почти… – повторяла тетушка Ди. – Я не сомневалась, что ребенок мертв, но ты только глянь на этого чертенка! Как карабкается наружу!

Вира'ни не слушала бормотание старухи. Она глубоко вдохнула и, вцепившись в подушки, разрывая их ногтями, обдирая кожу на ладонях, с пронзившим ночь диким криком выдавила ребенка из своего тела.

Роженица обмякла, точно марионетка, у которой обрезали веревочки. Пару мгновений она только дрожала в изнеможении, но вдруг, охваченная беспокойством за малыша – тетушка Ди до сих пор не произнесла ни единого слова, – приподнялась на локте.

Вира'ни попыталась сесть и с облегчением увидела повитуху с ребенком: дитя, обхватив лицо старой женщины восемью суставчатыми лапками, прижалось к ее голове. Тетушка Ди растянулась на полу, ноги и руки дергались в мучительной агонии. Вира'ни облегченно вздохнула, когда малыш расправил четыре крыла, чтобы просушить их перед полетом. Жалобно захныкав, он жадно всосался в морщинистую кожу, челюсти двумя рядами все глубже вгрызались в плоть. Вытекавшая из ран кровь собиралась на полу в большие густые лужи. Дети всегда так неаккуратны с пищей!

И все же Вира'ни не могла сдержать ласковую улыбку, глядя на свое дитя. Какое счастье наблюдать, как твой ребенок впервые ест.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28



Похожие:

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
Моим самым верным и ярым сторонникам, братьям и сестрам (да, я назову их поименно)
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
Моим родителям, Рональду и Мэри Энн, которые подарили мне дом и целый мир, чтобы я мог реализовать свои мечты
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс Звезда ведьмы
Таинственная Книга, созданная последними магами Света в грозный час, когда королевство Аласия рушилось под натиском сил Тьмы, нашла...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы
Иствикские ведьмы». Произведение, которое легло в основу оскароносного фильма с Джеком Николсоном в главной роли, великолепного мюзикла,...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы Джон апдайк иствикские ведьмы
И вот, покончив с наставлениями, дьявол сошел с кафедры и заставил всех присутствующих подойти и поцеловать его в задницу. Она была...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconФлоринда Доннер Сон ведьмы Флоринда Доннер Сон ведьмы
Хуана Матуса. Отличие происходит из-за того, что она женщина. В мире дона Хуана мужчины и женщины идут в одном направлении, одним...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconСекс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс
Лео Макариос остановился в тени наверху лестницы и оттуда стал с интересом наблюдать за четырьмя отобранными Джастином девушками,...
Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДокументы
1. /Пратчетт/Ведьмы/Ведьмы за границей.txt
2. /Пратчетт/Ведьмы/Вещие...

Джеймс Клеменс «Буря ведьмы» iconДжеймс Паттерсон Майкл Ледвидж Гонка на выживание Джеймс Паттерсон, Майкл Ледвидж
Долгое пребывание в нью йоркском автобусе, даже в нормальных обстоятельствах, заканчивается разочарованием
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы