Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» icon

Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы»


НазваниеДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
страница9/28
Дата публикации19.12.2013
Размер5.7 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28

ГЛАВА 13


Бол склонился над запыленной книгой. Слабый полуденный свет с трудом проникал сквозь грязное окно. Свеча на столе превратилась в огарок, и ее желтое пламя дрожало. Он читал всю ночь, пытаясь по крупицам собрать столь необходимую ему информацию. Стопки заплесневелых книг и ряды потускневших древних свитков были его единственными спутниками.

– Огонь отметит ее приход, – пробормотал он, убирая волосы, падавшие на усталые глаза.

Бол, прищурившись, медленно переводил древние пророчества, записанные на странице. Его губы, прятавшиеся под густыми усами, шевелились. Предзнаменования, оставленные Союзом Сестер, рассказывали об этом дне. Он выглянул наружу. В окнах его домика, построенного на высоком холме в пустынном месте, носящем название Зимний Айри, всю ночь полыхали багряные отсветы горящих деревьев.

Бедное дитя. Элену нужно было как то предупредить, подготовить.

Потирая белую бороду, Бол вернулся к толстой книге, но немного помедлил, прежде чем перевернуть изъеденную временем и крысами следующую страницу… У него вдруг больно сжалось сердце, а в грудь хлынуло ощущение огромной утраты. Он положил обе ладони на стол, чтобы не упасть на деревянный пол. Бол почувствовал, что его сестра близнец только что умерла… Боль внезапной потери грозила поглотить и унести его прочь.

– Фила! – простонал он в своей пустой комнате.

Слезы покатились из под век и закапали на пожелтевшую страницу. Обычно он очень бережно относился к хрупким текстам, но сейчас равнодушно смотрел, как соленые слезы расплываются на странице.

Он до боли в руке сжал амулет сквозь грубую ткань рубашки, снова воззвал:

– Фила!

И она пришла к нему, как всегда.

В углу комнаты, возле очага, появилось сияние. Затем оно начало разгораться, одновременно уменьшаясь в размерах, пока не приняло очертания фигуры сестры. Одетая лишь в маленькие вихри белого света, она нахмурилась, скорее сердитая, чем печальная.

– Время пришло, Бол.

Его слезы потекли с новой силой, и сияющий образ начал расплываться.

– Значит, это правда! – сказал он.

– Никаких слез, – строго сказала Фила. – Ты готов?

– Я… я рассчитывал, что у нас еще будет время, что впереди годы.

– Да, мы так думали. Но все началось именно сейчас. Пришло время отложить книги в сторону, старина.

– Ты оставляешь это на меня? – умоляюще спросил он. – Я должен все сделать в одиночку?

Ее суровый взгляд смягчился.

– Брат, ты же знаешь, у меня своя роль.

– Я знаю: отыскать проклятый мост. Неужели ты думаешь, что сумеешь это сделать?

– Если он существует, я его найду, – решительно заявила она.

Он вздохнул и посмотрел на сестру.

– Твоя воля была всегда подобна холодному железу, – со вздохом сказал Бол. – Даже в смерти.

– А ты всегда был мечтателем, – ответила Фила, – даже оставаясь живым.

На их губах появились одинаковые улыбки: они вспомнили старые споры – брат и сестра, такие разные и такие похожие. Теперь в их глазах боль потери стала еще заметней.

Образ Филы начал бледнеть по краям.

– Я не могу долго здесь оставаться. Присмотри за девочкой. – Теперь на месте фигурки Филы осталось лишь смутное сияние. Ее последние слова еще звучали, когда оно погасло в сумраке библиотеки. – Я люблю тебя, Бол.

– Прощай, сестра, – прошептал он, и в его пустой и одинокой комнате воцарилась тишина.


Элена бросилась к отчаянно сопротивлявшемуся брату. Казалось, время сгустилось и замедлилось, словно соки в дереве зимой. Она видела, как лицо Джоака приобретает багровый цвет, по мере того как когти скал'тума все сильнее сжимали его горло. Элена прыгнула вперед и с яростным криком схватила жуткое существо за запястье. Ослепленная страхом, она изо всех сил сжала пальцами влажную липкую кожу, отказываясь отдать любимого брата чудовищу.

– Отпусти! – отчаянно прокричала она.

И из ее ладони вырвалось пламя. Жар, подобный прикосновению расплавленного железа, потек от ее пальцев в запястье чудовища – сквозь кожу, мускулы и кости.

Существо взвыло и отдернуло лапу, от нее остался лишь обугленный обрубок. С пронзительным воплем чудовище отпрянуло от Элены и ее брата.

Джоак сделал пару шагов вперед и, сорвав с шеи обрубок страшной руки, швырнул его на землю.

– Добрая Мать! – выдохнул он и бросился к Элене.

Элена смотрела на свою руку, ожидая увидеть почерневшие кости и сгоревшую плоть, но рука была обычной, даже красное пятно пропало. Освободилась ли она от проклятия?

– Беги, Эл! – закричал Джоак и подтолкнул Элену к обгоревшим развалинам пекарни.

Однако воющее чудовище было не единственной угрозой. Джоак притянул Элену к себе.

Между ними и спасением стоял старик в капюшоне, опирающийся на посох. На его губах появилась зловещая улыбка, словно все шло в полном соответствии с его планом.

– Иди ко мне, дитя. Я так долго ждал. – И вдруг он молниеносно направил конец посоха в голову Элены.

Девушка еще не успела прийти в себя – поток силы, исходящий из ладони, ошеломил ее, – и она не почувствовала новой опасности. Она замерла на месте, и Джоак был вынужден оттолкнуть ее в сторону. Элена со стоном упала на мостовую, ударившись коленом о камень. Краем глаза она заметила, что посох скользнул по плечу Джоака.

Она вскочила на ноги и бросилась бежать. Однако брата рядом не было. Элена остановилась и обернулась. Джоак пытался бежать за ней, но ноги, словно деревья, пустившие корни, приросли к земле, отказывались ему повиноваться.

Его наполненные ужасом глаза обратились к Элене, и он увидел, что сестра остановилась.

– Беги! – закричал он.

Она сделала шаг к нему, увидев, как магия распространяется по телу брата. Теперь он уже не мог пошевелить руками, а через мгновение и его голова застыла в неподвижности. Лишь одинокая слеза скатилась по щеке.

– Ты ведь не бросишь своего братца, дитя? – поманил ее старик узловатым пальцем. – Иди же ко мне!


Горожане разбегались в разные стороны мимо Эр'рила, пока он пробивался туда, откуда доносились крики. Словно камень в реке с быстрым течением, его задевали локтями и коленями, не давая двигаться вперед. Наконец Крал за несколько решительных шагов проложил им дорогу в толпе.

Один из горожан, судя по окровавленному фартуку, мясник, попытался отпихнуть Крала. Но горец лишь тряхнул плечом, и грузный мясник отлетел далеко в сторону. Он ударился головой о кирпичную стену дома и сполз на землю. Горец продолжил движение, даже не моргнув.

– Бегите! – крикнул им другой горожанин. – Демон прилетел!

Крал сурово посмотрел на Эр'рила и ускорил шаг. Воин и Ни'лан поспешили за ним. Очень скоро на улице никого не осталось, толпа разбежалась.

– Будь осторожен, Крал, – тихо сказал Эр'рил. – Мы уже рядом.

Они медленно приблизились к углу здания и спрятались за брошенным фургоном. Эр'рил осторожно выглянул на соседнюю улицу.

И внутри у него все похолодело. В броске камня от них, неподалеку от сгоревшего здания, стояло чудовище – Эр'рил надеялся, что ему не доведется еще раз с ним встретиться. Скал'тум сложил крылья за спиной и с воем прижимал к груди обрубок руки.

Он ранен? Воин спрятался за фургоном. Кто то смог ранить повелителя ужаса?

Эр'рил увидел, как Крал вытаскивает из за пояса топор. Слишком маленькое оружие против чудовища. Эр'рил поднял ладонь, призывая горца к осторожности и терпению. Крал нахмурился.

Ни'лан опустилась на колени рядом с ними, чтобы посмотреть на соседнюю улицу из под фургона.

– Там дети, – прошептала она, показывая между спиц колеса. – Кто тот человек в плаще с капюшоном?

Эр'рил посмотрел в указанном направлении и увидел юношу и девочку, стоявших перед человеком в плаще возле сожженного здания. Эр'рил узнал черный плащ, и его губы угрожающе изогнулись.

– Темный маг!

«Иди ко мне, дитя, – говорил маг, теперь, когда вой скал'тума стал тише, они услышали его голос, – или твой брат умрет».

Скал'тум двинулся к юноше и девушке. Его голос рассек воздух, точно брошенный кинжал.

– Отдай мне мальчиш шку. Я оторву ему конечности, одну за другой, и пусть она с смотрит.

Стоявший у бочки с дождевой водой солдат, одетый в красное, крикнул:

– Делай то, что говорит господин, Дисмарум! Нам мальчишка не нужен.

– Придержи язык, Рокингем, – просипел тот, кого звали Дисмарум.

Его взгляд заставил человека в красном сделать шаг назад и спрятаться за бочкой.

– Отдай мне мальчиш шку, – повторил скал'тум. – Я попробую на вкус с его юное с с сердце.

– Демон! – яростно прорычал Крал и, прежде чем Эр'рил успел поднять руку, чтобы остановить его, выскочил из за фургона, подняв над головой топор.

Скал'тум повернулся, чтобы встретить нового врага.

Темный маг отступил в тень сгоревшего здания, все еще протягивая руку к застывшей от страха девушке.

О, глупый горец! Прежде чем Эр'рил успел осознать свои действия, он бросился вслед за Кралом, обнажив меч, готовый присоединиться к схватке. Его предали собственное отважное сердце и быстрые ноги.

Элена не сводила глаз с Джоака. И хотя она не была зачарована, как брат, бежать тоже не могла. Другие цепи не давали ей сдвинуться с места: она не могла бросить его, даже когда рука человека в черном плаще потянулась к ней. Но прежде чем костлявые пальцы коснулись ее, в грудь старика ударил локоть и отшвырнул его прочь. Однорукий воин встал между ними. Высокий, широкоплечий – типичный человек с равнин. Он поднял меч:

– Ты ее не получишь, темный маг!

Прежде чем Дисмарум успел отреагировать, крылатое чудовище испустило пронзительный вопль, заставив всех посмотреть в его сторону. Воин толкнул Элену, и она упала на мостовую – в этот момент над ними просвистели широко раскрытые крылья.

– Беги, девочка! – закричал Эр'рил, наклонившись к ней.

Однако ноги ее не слушались. Сердце по прежнему связывало ее невидимыми путами с застывшим на месте братом. Она так и осталась лежать на мостовой.

Элена с ужасом смотрела, как великан атаковал крылатое чудовище, нанося своим топором молниеносные удары, и монстр даже был вынужден отступить.

Неожиданно на плечо Элены легла рука. Она подняла голову и увидела встревоженное лицо маленькой женщины.

– Пойдем со мной. Эр'рил освободит твоего спутника.

Элена отчаянно затрясла головой.

– Мой брат! – только и смогла произнести она, показывая в сторону Джоака.

Однако маленькая женщина оказалась достаточно сильной и сумела поднять Элену на ноги.

– Ни'лан! – крикнул воин, который опустился на одно колено, направив меч в сторону темной фигуры. – Уведи ее в безопасное место!

Женщина по имени Ни'лан положила руку на плечо Элены и что то зашептала ей на ухо. Эти слова, больше похожие на тихую песню, были едва слышны, но сумели пробиться сквозь туман, застилавший сознание Элены. Они напомнили ей слова, которые шептало дерево Старик в саду. Элена обнаружила, что песня маленькой женщины освободила скованные ноги, и позволила увести себя подальше от схватки.


Ни'лан увела девушку за фургон. «Быть может, это она и есть?» – подумала нифай. Она пела в ухо девушки слова, которые должны были очаровывать разумы людей. Ни'лан отвела прядь рыжих волос от лица девушки и посмотрела в зеленые глаза. «Так это правда?»

Когда девушка оказалась в безопасности, Ни'лан выглянула из за фургона. Эр'рил поднялся на ноги, а темный маг сжался от прикосновения меча. Воин не давал магу ускользнуть, но они оба наблюдали за схваткой между скал'тумом и горцем.

Крал яростно атаковал, его мощные удары шли один за другим. Однако всякий раз чудовище защищала толстая кожа. Кралу так и не удалось пробить ее.

Несмотря на то что топор отскакивал от тела чудовища, Ни'лан заметила, что скал'тум еще не оправился от первого ранения. Он берег раненую лапу, защищая крыльями бока.

– Заставь его выйти на свет! – крикнул горцу Эр'рил. – В тени он неуязвим!

Крал сделал ложный выпад, изменил направление движения, и вскоре скал'туму пришлось отступить в сторону залитого солнцем квадрата. Однако монстр понял, какая ему грозит опасность, и стал наносить ответные удары. Черные когти его здоровой лапы попытались достать Крала, и горец отскочил назад. Благодаря быстроте и ловкости Крал сумел избежать ранения, но чудовище отвоевало немного пространства, теперь оно снова находилось в тени.

Скал'тум обрел уверенность и, испустив удовлетворенный крик, продолжал атаковать Крала. Казалось, он играет с горцем. Вскоре они поменялись местами. Горец заметно вспотел, шаг за шагом отступая к свету, ему уже не хватало воздуха, он задыхался.

Монстр победно расправил свои шершавые крылья и бросился вперед, готовясь нанести решающий удар.

Ни'лан испуганно поднесла ладонь ко рту.

А Крал с неожиданной быстротой выскочил на солнце!

Чудовище подошло к квадрату солнечного света и зашипело. Однако оно не переступило границы и принялось кружить возле горца.

– Сейчас с тебе некуда бежать, маленький человечек, – со смехом прошипел скал'тум.

Ни'лан сообразила, что скал'тум прав. Квадратный островок света со всех сторон окружала тень, в которой его поджидало чудовище.

Крал отчаянно озирался в поисках решения.

Ни'лан лихорадочно думала, чем ему помочь. Если горец погибнет, Эр'рил окажется между повелителем ужаса и темным магом. Этого нельзя допустить! Она повернулась на одном каблуке и схватила жестяную крышку от бочки с огурцами. Перебравшись туда, куда били солнечные лучи, она поймала блестящей крышкой отражение и направила солнечный зайчик в морду скал'тума.

Чудовище завыло и попыталось избежать воздействия солнца. Однако Ни'лан все время поворачивала крышку так, что отраженный луч падал на скал'тума.

Крал тут же сообразил, что происходит, и с яростным криком бросился в атаку. Он нанес мощный удар, который пришелся в шею. Оказавшаяся на солнце кожа потеряла защиту черной магии, и топор вошел в тело.

Чудовище отшатнулось, и топор вышел из раны. Скал'тум прикрыл шею рукой, но река черной крови потекла между когтей. Раскачиваясь на слабеющих ногах, чудовище попыталось расправить крылья, но рухнуло вперед, прямо под солнце, и его отвратительная кровь зашипела на камнях.

Крал шагнул к упавшему скал'туму и поднял над головой топор.


Эр'рил не смотрел, как великан заканчивает схватку с монстром. Он обратил все свое внимание на темного мага. Черные одеяния старика вызывали омерзение. Как мог этот человек отдать себя во власть темной магии, отравившей землю его родины? Эр'рил чувствовал, как кровь закипает от гнева, какого он не ощущал уже долгие столетия. И обнаружил, что это не такое уж неприятное чувство.

– Твой любимец мертв, маг! – бросил он согбенному старику. – Отпусти мальчика, иначе тебя ждет та же участь.

Не поднимая капюшона, маг обошел юношу и оперся на свой посох, словно смертельно устал.

– Ты вмешиваешься в вещи, которых не понимаешь, – ответил старик.

Затем поднял правую руку, так что стал виден ее обрубок. Тени со всех сторон метнулись к нему и потекли по плащу к руке. Мрак запульсировал на месте исчезнувшей кисти, казалось, там расцветает черная роза. Прямо из культи, рожденный тенями, вырос эбеновый кулак.

– И ты угрожаешь мне тем, чего не в силах исполнить, – добавил он.

Эр'рил прищурился:

– Так испытай меня.

Темный маг разжал черный кулак. Появились пальцы, втягивающие в себя свет.

– В последний раз говорю: отдай мне девчонку. Ты не знаешь, кто она и что она такое.

– Я отказываюсь выполнять твои приказы, подлый старик. – Эр'рил поднял меч, но не стал пускать его в ход, опасаясь задеть застывшего юношу.

Дисмарум переложил посох в кулак. Мрак перетек на серое дерево, и посох стал чернее ночи.

Когда Эр'рил приготовился к схватке, маг положил свою здоровую руку на плечо юноше.

– Не трогай мальчика! – закричал Эр'рил и бросился вперед, полный решимости помешать магу причинить юноше вред.

Вдруг старик откинул голову назад, капюшон упал на плечи, и воин увидел лицо своего противника. Их глаза встретились, и сердце Эр'рила упало. Нет! Он остановился. Этого не может быть! Меч опустился, клинок звонко ударил по камням мостовой.

Старик в плаще поднял посох и ударил им по камням, оттуда вздыбился черный смерч и поглотил мага и юношу. Из тени послышался голос темного мага:

– Эр'рил, неужели столетия так ничему тебя и не научили?

В то же мгновение вихрь теней исчез, словно погасло темное пламя. На том месте, где только что находились темный маг и юноша, осталась лишь пустота.

Эр'рил опустился на колени, у него за спиной отчаянно закричала девушка.

Однако Эр'рил едва ее слышал. Перед глазами у него все еще стояло лицо старика. Оно было хорошо ему знакомо: тот же сломанный нос, неровные скулы, тонкие губы. И наконец, обрубок правой руки.

Он вспомнил мужчину, стоявшего много столетий назад рядом с его братом в восковом круге – в ту ночь, когда был создан Кровавый Дневник.

Настоящее имя темного мага слетело с губ Эр'рила:

– Грэшим!


Книга вторая

СЕРДЦЕ КАМЕНЬ


ГЛАВА 14


Огр Тол'чак медленно шел по каменному дну оврага, высохшему во время летней жары. Он посмотрел на грозовые облака, собирающиеся, точно армия, над вершинами Зубов. Самый высокий пик, Великий Клык Севера, заволокло черными тучами. Очень скоро овраг наполнят мутные потоки с гор.

Он посмотрел на каменистую осыпь. Над замерзшими вершинами прокатился гром. Нужно спешить, пока не начались дожди. Однако скалы перекрывали солнечный свет, мешая ему разглядеть желтоватый блеск аромат камня. И этот овраг, сухой все лето, он тщательно обыскивал в течение многих лун.

Огр раздвинул булыжники своими серыми когтями, царапая каждый камень, чтобы найти нужный цвет. Его ноздри широко раздувались, он искал обжигающий запах сырого аромат камня.

Существовали места, где такие камни встречались чаще, но Тол'чак предпочитал именно этот маршрут. Из за того, что здесь аромат камень попадался редко, сюда не часто приходили его соплеменники огры. Тол'чак любил одиночество, ему надоели насмешки. В особенности сейчас, когда ритуал магра – церемония становления взрослого огра – начнется завтра. Ему требовался аромат камень для вечерних приготовлений, и найти он его должен был сам – в канун магры. Тол'чак наклонился над каменной плитой и провел когтем по ее поверхности, оставив глубокую борозду, понюхал коготь: нет, обычный песчаник.

Когда он снова наклонился, чтобы перебраться через гору камней, ему в плечо ударил булыжник размером с дыню, и Тол'чак упал на усыпанную камнями землю. Удар получился болезненным, и он с трудом перекатился на бок.

Из за скалы выглядывал Фен'шва.

Губы Тол'чака искривила злобная ухмылка, обнажившая гладкие желтоватые клыки. Он поднялся на ноги. С опущенной головой он чуть не доставал до середины скалы. Одной рукой ему пришлось опираться о землю, чтобы не упасть. Он повернул голову и хмуро посмотрел на своего врага.

Фен'шва сидел на корточках у края скалы и смотрел на Тол'чака широко раскрытыми желтыми глазами. Он наклонился, как Тол'чак, опираясь на покрытые мозолями костяшки пальцев одной руки, как это принято у огров, его густые волосы цвета соломы волновались на согнутой спине и исчезали под кожаной накидкой. Фен'шва улыбнулся, обнажив щербатые клыки. Он был на одну зиму старше Тол'чака и постоянно скалил зубы, демонстрируя сколы на клыках, доказывающие, что он уже спаривался.

Все женщины обожали Фен'шву и терлись о него своими полными боками, когда он проходил мимо. И ни одна не терлась о бока Тол'чака, приглашая его, как бы сильно он ни сгибал спину и ни опирался при ходьбе костяшками пальцев о землю. Тол'чак знал, что уродлив. Он был меньше, чем другие взрослые огры, его глаза были миндалевидной формы, а не дерзко круглыми, как у Фен'швы. Нос Тол'чака выдавался слишком далеко, клыки были слишком короткими, чтобы привлечь партнершу. Даже волосы у него не торчали как положено. Тол'чаку приходилось использовать пчелиный воск, чтобы добиться нужного эффекта. Но как бы он ни пытался скрыть свой позор, все о нем знали.

Фен'шва потянулся за камнем свободной рукой и подбросил его на ладони.

– Я выбью тебе зубы, полукровка! – со злобной радостью сообщил он.

Тол'чак закипел от оскорбления.

– Фен'шва, тебе известен закон. Я магра, мне нельзя мешать.

– До захода солнца!

Соперник швырнул второй камень, но Тол'чак легко увернулся.

Здесь происхождение ему помогало – он был гораздо подвижнее любого огра. Фен'шва выбрал еще один камень, побольше предыдущего. В его глазах загорелась угроза.

– Оставь меня, Фен'шва.

– Ты трус! Ты не огр в своем сердце!

И хотя Тол'чак привык к насмешкам, такое оскорбление он не мог оставить без ответа. Назвать огра трусом! Он забыл о том, как надо себя держать, и выпрямил спину, теперь он стоял на двух ногах – ни один огр не мог сделать такого. Именно эта способность и дала ему имя – Тол'чак. На древнем языке оно указывало на происхождение и позор: «Тот кто ходит как человек».

Теперь, когда он выпрямился, его голова доставала до самого верха скалы. Фен'шва поморщился от отвращения, увидев его позу, и поднял камень, готовясь к нападению.

В ярости, забыв обо всем, Тол'чак схватил Фен'шву за руку, которой тот опирался о землю. Стащив его вниз, он швырнул обидчика на каменное дно оврага и тут же пожалел об этом: Фен'шву не стоило провоцировать.

Соперник упал мордой вниз и растянулся на каменистом дне, но, будучи толстокожим и кряжистым, тут же вскочил. Тол'чак отступил назад. Фен'шва злобно усмехнулся и поднес палец к разбитой губе, засунул палец в рот, и его желтые глаза почернели от злобы, когда он увидел палец в крови.

Тол'чак никогда не видел подобной ярости!

Фен'шва издал боевой клич, и его рев громом прокатился по оврагу. Тол'чак понял, что послужило причиной такого бешенства. В результате падения соперник сломал клык, а такое уродство может привести к тому, что его авторитет в племени заметно понизится.

Фен'шва вновь зарычал и прыгнул вперед, стараясь вцепиться в горло.

Тол'чак наклонился и врезался навстречу костлявой макушкой в живот атакующего. Удар получился таким сильным, что Фен'шва задохнулся и рухнул на спину.

Однако он был опытным бойцом: проходил обучение в клане воинов. Он перекатился, вскочил на ноги и схватил Тол'чака за щиколотку, сильно дернул, и тот упал.

Тол'чак попытался упасть на плечо и смягчить удар, но ударился головой о камень. Перед глазами у него вспыхнул свет, и в этот момент Фен'шва прыгнул на него. Тол'чак попытался откатиться в сторону, но не успел. Фен'шва придавил его и тут же принялся наносить удары по незащищенному животу врага. Тол'чак отчаянно вертелся, стараясь ему помешать. Когтями ног Фен'шва сдирал клочья кожи с живота Тол'чака, а пальцами норовил попасть в глаза.

Тол'чак изо всех сил пытался высвободиться, но Фен'шва был значительно тяжелее. Он понимал, что, если не вырвется, ему конец. Тол'чак схватил врага за запястье и краем глаза заметил, что Фен'шва другой рукой тянется к висящему на поясе кинжалу из рога хорна.

Когда огры сражаются из за женщин, коготь против когтя, использовать оружие считается позорным. Толстая шкура и прочные кости хорошо их защищают, поэтому подобные схватки редко заканчивались смертью. Внутри одного племени огр не убивал огра. Только во время войн между кланами за территорию применялось оружие. Без оружия огра не убить.

Фен'шва поднял кинжал, его глаза все еще горели ненавистью.

– Полукровка! – прошипел он сквозь стиснутые зубы, по его губам текла кровь. – Теперь ты не будешь нас позорить!

Он сделал паузу, торжествуя победу. Тол'чак понял, что Фен'шва хочет его убить, а не просто отдубасить. Тогда он схватил по камню в каждую руку и ударил ими по ушам врага… Два удара одновременно по двум самым слабым местам черепа огра привели к поразительному эффекту – из носа Фен'швы брызнул фонтан горячей крови, обжигая Тол'чака.

Он хотел лишь оглушить противника. Но глаза огра закатились, он стал захлебываться кровью. Кинжал выпал из руки Фен'швы, и через мгновение тело рухнуло на землю. Тол'чак спихнул его с себя и поднялся на ноги. Кровь стекала на землю из носа и открытого рта поверженного врага. Грудь огра перестала подниматься.

Тол'чак ошеломленно смотрел на тело соплеменника. Что он натворил? Огр не должен убивать огра из своего племени!

Он поднес к глазам камень, все еще зажатый в руке. Кусок откололся, и внутренность отливала желтым.

Это был аромат камень.

Камень выскользнул из разжавшихся пальцев.


Могвид стоял на опушке зеленого леса Западных Пределов, прислонившись к стволу дерева. Ему совсем не хотелось покидать лесной дом. Ветер шуршал сухими листьями у него над головой. На востоке лежали равнины, покрытые лишь пожелтевшей луговой травой. А еще дальше начинались подножия Зубов, гор, которые ему предстояло преодолеть, чтобы добраться до земель, где жили люди. Могвид ощущал грубую кору дерева щекой. Как он мог оставить эти места?

Он поднял руку и посмотрел на тонкие пальцы, гладкую кожу, затем перевел взгляд на одежду, свисавшую с тела, и содрогнулся. Охотник показал ему, как носить эти странные вещи. Серые штаны поверх полотняного нижнего белья и красный плащ на серой шерстяной рубашке. Он носил их правильно, тем не менее каждый стежок и складка раздражали кожу. Но хуже всего были черные сапоги! Он отказывался их надевать и носил в кожаном мешке за спиной. До тех пор пока он в лесу, Могвид будет чувствовать землю пальцами ног!

Он знал, что после того, как покинет покров деревьев, ему придется надеть сапоги. Могвид должен выглядеть как человек. Когда он оденется, только глаза могут выдать его происхождение. Зрачки с вертикальным разрезом сразу покажут его истинную природу.

Он стоял, положив руку на ствол дерева, пока не почувствовал, как в него ткнулся нос.

– Подожди, Фардейл. Мне нужно еще немного времени, чтобы подготовиться. – Могвид сердито посмотрел на древесного волка.

Крупный, размером с человека, зверь сидел на задних лапах, вывалив язык. Густой черный мех с коричневыми и серыми пятнами казался пестрыми лесными тенями, вдруг обретшими жизнь. Фардейл навострил уши – слушал лес, потом поднял морду и понюхал воздух, проверяя, нет ли опасности.

Могвид с горькой завистью наморщил нос. Густой мех позволял волку обходиться без одежды. Ему не требовались украшения для маскировки. Для большинства Фардейл будет оставаться обычным древесным волком – за исключением глаз. Как и у брата, его зрачки имели кошачий разрез. Глаза Могвида и Фардейла выдавали их истинное происхождение: они были си'лурами.

Их янтарные глаза встретились. У Могвида в голове возникли странные образы, он уловил шепот мыслей, исходящих от брата волка:

«Солнце садится. Голодный живот. Ноги хотят бежать».

Могвид знал, что означают эти образы: Фардейл предупреждал, что скоро стемнеет, а им нужно еще много пройти до заката.

– Я знаю, – ответил Могвид вслух.

Он также умел говорить шепотом своей души, как это сделал Фардейл, как умели все си'луры, но ему требовалась практика в обычной речи. Очень скоро он окажется среди людей, и ему необходимо отточить до совершенства свою маскировку, если они хотят благополучно завершить свое путешествие. Он вновь вздрогнул.

– Но я совсем не хочу уходить, – добавил Могвид.

В ответ заговорили образы:

«Материнский сосок, полный молока. Запахи леса, разные и густые. Пестрые тени прогоняет яркий солнечный свет».

Фардейл тоже не хотел покидать свой лесной дом.

Но они должны. Старейшины клана отдали приказ, и им следует подчиниться.

И все же… Действительно ли они должны исполнять приказы древних?

Могвид глубоко вздохнул и сбросил сумку с плеч на землю. Наклонившись, он вытащил проклятые сапоги, сел и, морщась, принялся натягивать их на ноги.

– Мы могли бы остаться, – шепотом сказал он своему спутнику, – и жить как изгнанники.

Фардейл зарычал, и он увидел мысли волка:

«Ядовитая древесная лягушка. Пруд, затянутый ряской. Древний дуб, покрытый желтой плесенью».

Теперь лес стал для них ядом. После отказа исполнить волю старейшин лес больше не принесет им радости.

Могвид знал, что Фардейл прав, но в нем все еще горел огонь обиды.

– Я знаю, Фардейл! Но они нас изгнали! Мы теперь ничего им не должны!

Его слова были полны жара, но большую часть ярости он хранил в своей груди. Именно по этой причине Могвид предпочитал говорить вслух. Он не хотел, чтобы Фардейл ощутил глубину его гнева.

Волк встал и угрожающе поднял голову, его глаза покраснели:

«Предатель паук. Волк нападет на брата. Ворон ворует пестрое яйцо из гнезда».

Фардейл продолжал его упрекать.

– Я пытался освободить нас от проклятия, – ответил Могвид. – Откуда мне было знать, что все так обернется?

Волк отвернулся, показывая, что разговор закончен, и разорвал контакт.

Могвид покраснел, но не от стыда, а от гнева. «Чтоб ты провалился!» – подумал он. Фардейл уже давно был ярмом у него на шее. Ему вдруг захотелось оставить волка и уйти одному, чтобы отыскать свою удачу среди людей.

Да и зачем ему его народ? Они всегда его избегали! Быть может, он найдет счастье среди людей. Он встал, и ноги сами понесли его вперед, под полуденное солнце, прочь из леса.

Он огляделся по сторонам. Теперь, когда вокруг не было деревьев, небо вдруг стало таким огромным! Могвид споткнулся и остановился под бескрайним небосводом. Казалось, он давит ему на плечи, хочет прижать к самой земле. Он повернулся к Фардейлу:

– Ты идешь? – Могвиду хотелось, чтобы голос прозвучал небрежно, но он и сам почувствовал в нем страх.

Оказаться одному в чужом и огромном мире? От этой мысли он приходил в ужас. Он все еще нуждался в брате. Пока, во всяком случае.

Волк выскользнул из лесной чащи. Глаза хищника спокойно изучали горизонт, ландшафт не произвел на него особого впечатления. Он спокойно шел по каменистой земле, и солнечный свет переливался в густом меху.

Глаза Могвида сузились. Фардейл всегда был спокойным, храбрым и благородным. Могвид надеялся, что наступит день, когда брат сломается, и очень рассчитывал, что именно он станет тому причиной.

Он смотрел, как волк прошел мимо него, а потом зашагал за ним в сторону голых горных склонов. Могвид следовал за своим братом близнецом, слегка наклонив голову, словно под тяжестью огромного неба, и проклинал его стойкое сердце.

«Однажды, дорогой братец, я научу тебя бояться!»

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28



Похожие:

Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
Моим родителям, Рональду и Мэри Энн, которые подарили мне дом и целый мир, чтобы я мог реализовать свои мечты
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
Моим самым верным и ярым сторонникам, братьям и сестрам (да, я назову их поименно)
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжеймс Клеменс Звезда ведьмы
Таинственная Книга, созданная последними магами Света в грозный час, когда королевство Аласия рушилось под натиском сил Тьмы, нашла...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconКак вы планируете зарабатывать?
В их действиях нет ни порядка, ни плана, но они надеются заработать много денег. В то время как я ярый сторонник подхода: «Готовься...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconОчищающий огонь
Земле. Огонь не только сам чист, но и очищает все другие Благие творения, в том числе и человека. Поэтому в храмах всегда горит огонь....
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconПятьдесят оттенков серого (Fifty Shades of Grey)
Э. Л. Джеймс, которая сделала автора знаменитой и побила все рекорды продаж: 15 миллионов экземпляров за три месяца. По мнению Лисс...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconЖозеф Анри Рони-старший Борьба за огонь Борьба за огонь – 1
В непроглядную ночь бежали уламры, обезумев от страданий и усталости; все их усилия были тщетны перед постигшим их несчастьем: огонь...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы
Иствикские ведьмы». Произведение, которое легло в основу оскароносного фильма с Джеком Николсоном в главной роли, великолепного мюзикла,...
Джеймс Клеменс «Огонь ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы Джон апдайк иствикские ведьмы
И вот, покончив с наставлениями, дьявол сошел с кафедры и заставил всех присутствующих подойти и поцеловать его в задницу. Она была...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы