Джеймс Клеменс «Война ведьмы» icon

Джеймс Клеменс «Война ведьмы»


НазваниеДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
страница1/28
Дата публикации19.12.2013
Размер8.91 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Джеймс Клеменс

Война ведьмы


Проклятые и изгнанные – 3





Джеймс Клеменс

«Война ведьмы»


МОЯ БЛАГОДАРНОСТЬ


Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег и полных энтузиазма читателей.

В создании этой книги приняла участие одна из лучших издательских команд: Вероника Чепмэн, Дженни Смит и Стив Саффель. Моя благодарность им – их умению и мастерству, не знающим предела. Я благодарен также моему пылкому и не ведающему усталости агенту Пеше Рубинштейн.

Также я хочу выразить глубочайшую признательность группе друзей и экспертов, чье острое зрение помогло отточить сюжет этого романа: Ингер Аасен, Криса Кроу, Майкла Гэллоугласса, Ли Гарретта, Денниса Грейсона, Дебби Нельсон, Джейн О'Рива, Криса Смита, Кэролайн Уильямс. И особая благодарность Джуди и Стиву Прей за то, что они вели нас вперед, а также Дейву Мику за долгие разговоры у стола для пула.

Никто ничего не сможет написать без надежного фундамента: поэтому спасибо тебе, Джон, за то, что ты всегда рядом.

И последнее. Мои поклонники, которые прислали мне письма, хвалебные и критические, – я вас слышу… и ценю!


^ ПРЕДИСЛОВИЕ К «ВОЙНЕ ВЕДЬМЫ»


Примечание: Перед вами открытое письмо профессора Дж. П. Клеменса, переводчика данной серии.

Дорогие студенты!

Я, историк, занимающийся переводом и изучением этих текстов, приглашаю вас прочитать следующую часть свитков. Прошу также уделить мне время, чтобы ознакомиться с моими комментариями и некоторыми слухами, связанными с вышеназванным переводом.

Хорошо известно, что оригинальные свитки давно утеряны, и лишь рассыпающиеся в прах рукописные копии, обнаруженные пять веков назад в пещерах одного из островов Келл, рассказывают нам эту древнюю историю. Поскольку язык ее повествования перестал существовать более тысячи лет назад, сотни историков и лингвистов пытались реконструировать и перевести «келвишские свитки». И наконец возглавляемая мною группа выдающихся ученых университета Да'Борау сумела совершить невозможное: представить миру полное и точное изложение истории Элены Моринстал.

Вы держите в руках труд всей моей жизни. И мне хочется верить, что он будет оценен по заслугам. Однако, несмотря на мои возражения, коллеге Джир'робу Сордану поручили написать предисловия к первым двум книгам, в которых он должен был раскрыть читателям коварную сущность автора свитков. Но так ли уж необходимы столь суровые предупреждения? Несмотря на то что я беспредельно уважаю профессора Сордана, по моему мнению, древние истории о «темном веке» Аласеи не нуждаются ни в приукрашивании, ни в экстравагантных вступлениях. И хотя далекие события, происходившие в нашей стране, окутаны покровом тайны и искажены противоречивыми описаниями, любой здравомыслящий человек поймет, что приведенный здесь рассказ – всего лишь извращенная выдумка безумца из далекого прошлого. Нужно ли, чтобы Сордан указывал нам на это? Давайте взглянем в лицо фактам.

Что мы, собственно, знаем о «темном веке»? Да, Элена была реальной исторической фигурой – существует слишком много свидетельств современников, подтверждающих это, – но ее роль во время восстания против Га'лготы совершенно очевидно представляет собой фантастическую сказку. Она не была ведьмой. И на ее руке не было алого пятна, говорящего о магии крови. Бьюсь об заклад, что какие то шарлатаны выкрасили ее ладонь в красный цвет и выставили девушку в качестве святой спасительницы, чтобы вытянуть из простых крестьян медяки, заработанные тяжелым трудом. Среди окружавших Элену обманщиков наверняка имелся писака, наделенный весьма скромным даром, который придумал эти дикие истории, чтобы придать вес своей фальшивой предводительнице. Я полагаю, что именно он угощал крестьян своими выдумками, выдавая их за истину, – так и родился миф о ведьме.

Можно представить себе беззубых фермеров, которые с раскрытыми ртами слушают россказни про высокогорных огров, лесных нимф, горных кочевников и элв'инов с серебряными волосами. Вот они вскрикивают, когда рассказчик повествует о том, как Элена пускает в ход свою магию льда и огня. Вне всякого сомнения, в нынешнем образованном обществе Аласеи нет нужды столь настойчиво предупреждать читателей, что все это выдумки.

Впрочем, сделаю одно признание. Когда я переводил эту часть свитков, то начал сомневаться в их лживости – совсем чуть чуть. Да и кто бы не захотел поверить в красивую легенду, что юная девушка из богом забытого яблоневого сада стала спасительницей мира? А то, что она совершила в конце (как утверждает автор)… кто же не спросит себя: «Вдруг это правда?»

Разумеется, будучи ученым, я знаю, что это не так. Природа есть природа, и то, о чем автор рассказывает в конце свитков, является очевидной ложью, которая способна лишь подорвать основы нашего общества. Вот почему я согласен с тем, что мой перевод следует запретить и допускать к нему только немногих посвященных, тех, кто не подпадет под влияние его финального послания.

Однако, несмотря на жесткие ограничения, до меня начали доходить абсурдные слухи, связанные с требованием к читателю оставлять на каждом томе перевода отпечаток своего пальца. В определенных кругах шепчутся, что кое кто из пометивших каждый из пяти текстов отпечатками пальцев и перевязавших свитки шелковой лентой, оказался под воздействием древней магии, пробравшейся в мой перевод.

Я полагаю, что вина за эти глупые россказни лежит на университетском издательстве, выпустившем серию данных текстов. Необходимость помечать каждый из пяти томов отпечатком разных пальцев правой руки только множит нелепые разговоры и слухи. Подобное требование со стороны издателя, в особенности когда в книгах идет речь о могущественной магии, которая могла быть сотворена рукой ведьмы, говорит о его недобросовестном отношении к работе.

И хотя мне льстит, что моему труду приписывают такую силу, я не могу не испытывать потрясения и изумления перед предположением, столь лишенным здравого смысла.

Так что, возможно, я слишком сурово сужу своего прославленного коллегу. Может быть, он прав, и стоит предостеречь потенциального читателя свитков о том, что они собой представляют.

Поэтому позвольте мне повторить финальные слова Джир'роба Сордана из предисловия к первому тексту:


И постоянно помните – и во сне, и когда вы бодрствуете…

Что автор – лжец.

Профессор древней истории





Объявленная ревом дракона и рожденная в вихре льда и пламени, так началась война


В открытое окно моей комнаты с улицы врывается треньканье лиры и звонкий голос менестреля. Здесь, в городе Гелфе, самый разгар Карнавала летнего солнцестояния. Когда невыносимая дневная жара уступает место душному вечеру, горожане собираются на площади на Пир Дракона, чтобы предаться веселью и отметить праздник.

Однако их радостные голоса лишь заставляют меня хмуриться. Неужели эти глупцы все забыли! Даже сейчас, когда я сижу перед листом бумаги с пером в руке и готовлюсь продолжить историю ведьмы, я слышу крики умирающих и кровожадный рев драконов, которые заглушают музыку и веселье за моим окном.

За прошедшие века истинный смысл и причина этого праздника давно утеряны. Первый карнавал был не слишком радостным, ведь его устроили, дабы подбодрить тех немногих, кому посчастливилось остаться в живых после Войны островов, чтобы они могли залечить телесные и душевные раны, нанесенные оружием и предательством. Люди, веселящиеся на улицах, уже забыли, что означают ритуал обмена фальшивыми драконьими зубами и воздушные шарики, выкрашенные в цвет драгоценных черных жемчужин. Когда то они указывали на связь между…

Ах… но я забегаю вперед. Прошло столько веков, в голове у меня роятся бесчисленные воспоминания, нередко заставляющие забыть о течении времени. Я сижу в съемной комнате, в окружении свитков и чернильниц, и мне кажется, будто только вчера Элена стояла на утесе Блистберри и смотрела на окутанное сумерками море и свою армию драконов. Почему так получается, что чем старше становится человек, тем больше начинает ценить свое прошлое? То, от чего я прежде бежал; теперь преследует меня во сне. Неужели именно в этом и заключается проклятие, наложенное ведьмой на мою душу? Жить вечно и вечно мечтать о прошлом?

Я беру перо, макаю его в чернила и молюсь о том, чтобы ее последнее обещание, данное мне, оказалось правдой. И что, рассказав ее историю, я смогу умереть.

Несмотря на то что в городе царит вечерняя прохлада, в моей комнате жарко, ведь я закрыл окно, чтобы не слышать песен и оживленных голосов, доносящихся снизу. Невозможно рассказывать о кровопролитии и предательстве под праздничное пение менестрелей и громкое карнавальное веселье. Эту часть истории Элены Моринстал следует писать с холодным сердцем.

Итак, в то время как на улицах Гелфа начинается Пир Дракона, я прошу вас прислушаться. Вы слышите другую музыку? Как и в большинстве великих симфоний, нежные звуки вступления заглушаются ревом рожков и грохотом барабанов; а ведь это оскорбительно для композитора, потому что именно первые тихие ноты создают основу будущего урагана.

А потому слушайте – но не пение лир и барабанную дробь за моим окном, а нежную музыку утреннего прибоя, в час, когда с первыми лучами солнца начинается отлив. Именно так звучат вступительные ноты величественной песни, которую я собираюсь вам спеть.





Книга первая

^ ВОЛНЫ И СЛЕЗЫ


ГЛАВА 1


Элена стояла на краю утеса, смотрела на синее море, и лишь громкий рокот волн делил с ней одиночество. На горизонте вставало солнце, окружая далекие острова Архипелага розовой дымкой. Недалеко от берега небольшая рыбачья лодка сражалась с приливом, лавируя между многочисленными рифами и островками в надежде вернуться домой с уловом. Над ее парусами парили чайки и крачки, охотившиеся в тех же щедрых водах. А еще ближе, у самого подножия отвесного утеса, на скалистом берегу устраивались на отдых морские львы, и Элена время от времени слышала резкие окрики самок, призывавших детенышей к порядку, да сердитый рев самцов, которые заявляли свои права на территорию.

Вздохнув, Элена отвернулась. С тех пор как пятнадцать дней назад уплыли морские драконы ме'рай, жизнь на побережье начала возвращаться в привычное русло. Такова природа.

Словно затем, чтобы еще раз напомнить Элене о силе природы, холодный утренний бриз разметал ее волосы и швырнул ей в глаза вьющиеся локоны. Она сердито отбросила их руками в перчатках и попыталась заправить выбившиеся пряди за уши, но ветер не желал сдаваться. Прошло две луны с тех пор, как Эр'рил ее подстриг, и волосы раздражали девушку – слишком короткие, чтобы закалывать или завязывать лентами, но, с другой стороны, достаточно длинные. Они уже начали виться, и Элена с ними не справлялась. Впрочем, она не жаловалась, опасаясь, что Эр'рил снова возьмется за ножницы.

Элена нахмурилась, ей надоело выдавать себя за мальчика.

И, хотя девушка без возражений приняла необходимость изменить внешность, пока они пробирались по Аласее, здесь, среди одиноких диких утесов Блистберри, ее никто не мог увидеть, а значит, необходимость изображать сына Эр'рила отпала. По крайней мере, так она говорила себе. Однако не была уверена, что ее страж с ней согласится.

Элена старалась надевать капюшон или шапку в присутствии Эр'рила, рассчитывая, что он не заметит отросших локонов и не увидит, что черная краска, которой были выкрашены ее волосы, отступает под натиском натурального огненного цвета.

Прежде чем начать подниматься по прибрежной тропинке, ведущей к дому, Элена вытащила из за пояса шапку и убрала под нее волосы. Почему это было так важно для нее, она и сама не могла бы объяснить. Обычное тщеславие было тут ни при чем, хотя она признавалась себе, что определенная доля гордости присутствовала в том, что она пыталась обмануть Эр'рила. В конце концов, она – девушка, и с какой стати ей должно нравиться выдавать себя за мальчика?

Впрочем, дело было не в этом. Истинная причина в данный момент с хмурым выражением на лице направлялась к ней по тропинке. Ее брат, одетый в толстый шерстяной свитер, защищавший от утренней прохлады, убрал рыжие волосы с лица, их удерживала черная кожаная лента. Джоак напомнил девушке о ее семье, и Элене стало стыдно, что она прячет свою принадлежность к ней под слоем краски. Получалось, будто она отказалась от собственных родителей.

Когда Джоак подошел ближе, Элена узнала боль в зеленых глазах брата и сердитое выражение – она нередко видела такое же на лице их отца.

– Тетя Ми всюду тебя ищет, – сказал он вместо приветствия.

– Мои занятия! – Элена сорвалась с места, быстро сократив расстояние, разделявшее их с братом. – Я чуть не забыла.

– Чуть не забыла? – насмешливо переспросил Джоак, когда она остановилась рядом с ним.

Элена наградила брата хмурым взглядом, но возразить ей было нечем. По правде говоря, она забыла про утреннее занятие с тетей Мисилл, которая собиралась дать ей последний урок искусства владения мечом. Сегодня Мисилл отправлялась в Порт Роул на встречу с другой половиной их отряда. Через два дня она должна была отыскать там Крала, Тол'чака, Могвида и Мерика. Уже в сотый раз Элена задавала себе вопрос, что произошло с ее друзьями в Тенистом Потоке, и молила всех святых о том, чтобы с ними все было в порядке.

Когда они с братом шагали по тропинке в сторону домика Флинта, Джоак пробормотал:

– Эл, ты постоянно витаешь в облаках.

Элена сердито повернулась к нему и увидела кривую ухмылку. Теми же словами отец часто выговаривал ей, когда она теряла счет времени. Девушка взяла брата за руку. Он был всем, что осталось у нее от семьи.

Джоак молча сжал ее руку в перчатке, и они зашагали по опушке потрепанного ветром леса из кипарисов и сосен. Когда впереди на обрыве появился домик, Джоак откашлялся и проговорил:

– Эл, я хотел тебя кое о чем попросить.

– О чем?

– Когда ты отправишься на остров… – начал он.

Элена мысленно застонала. Ей совсем не хотелось думать о последней части путешествия на остров А'лоа Глен, где им предстояло отыскать Кровавый Дневник, особенно после того, как Джоак рассказал про ужасы, которые их там ожидают.

– …я бы хотел поплыть туда вместе с тобой.

Элена сбилась с шага.

– Ты же знаешь, что это невозможно, Джоак! Ты слышал план Эр'рила.

– Да, но твоего слова…

– Нет, – отрезала она. – Тебе там нечего делать.

Джоак прикоснулся к ее руке, заставив остановиться.

– Эл, я знаю, ты хочешь оградить меня от опасности, но я должен туда попасть.

Она стряхнула руку брата и заглянула ему в глаза.

– Зачем? Почему ты решил, что должен отправиться туда вместе с нами? Чтобы меня защищать?

– Нет, я не настолько глуп. – Джоак упрямо смотрел под ноги, отказываясь встретиться с сестрой взглядом. – Но мне приснился сон, – прошептал он. – И этот сон дважды повторялся за те пол луны, что прошли после твоего возвращения с болот.

Элена не сводила с него глаз.

– Ты думаешь, это одно из твоих пророческих сновидений?

– Мне так кажется.

Джоак покраснел от смущения и наконец посмотрел в лицо сестры. Недавно он обнаружил, что унаследовал магию стихий, которой владели члены его семьи. Он оказался ткачом сновидений – это был редкий, почти утраченный дар, присущий лишь немногим избранным членам Братства: способность видеть во сне обрывки будущего. Флинт и Морис потратили немало времени, чтобы убедиться, что это действительно так. Джоак кивком показал на домик впереди.

– Я никому ничего не сказал.

– Может быть, это самый обычный сон, – предположила Элена.

Но ведьма внутри ее зашевелилась, когда Джоак рассказал о своем сне. Магия. Даже обычное упоминание о ней заставляло кровь в жилах Элены бежать быстрее. Обе ее руки были полны силой Розы, и магия пела в сердце. С трудом сглотнув, она закрылась от зова ведьмы.

– А с чего ты взял, что сон пророческий?

Джоак потер лоб.

– Я всегда… ощущаю это, когда путешествую по сновидениям. Меня охватывает возбуждение, будто внутри бушует ураган. Я это чувствовал во время того сна.

«Внутренний ураган», – подумала Элена.

Она испытывала такое же ощущение, когда прикасалась к своей собственной дикой магии, – яростная буря, запертая в ловушке ее сердца, наполненная силой, рвущейся на свободу.

Девушка обнаружила, что ее руки сомкнулись от одной лишь мысли о потоках первозданной энергии, и заставила себя разжать их.

– Расскажи про свой сон.

Джоак прикусил нижнюю губу, ему вдруг расхотелось об этом говорить.

– Давай, – настаивала Элена.

– Я видел тебя на самом верху высокой башни со шпилем в А'лоа Глен, – тихо сказал Джоак. – А неподалеку кружило чудовище с черными крыльями…

– С черными крыльями? Дракон Рагнар'к? – спросила Элена, вспомнив морского дракона с черной чешуей, делившего тело с кровавым наездником Кастом и связанного узами крови с мер'ай Сай вен.

Джоак коснулся пальцами белого драконьего зуба, висевшего на шнурке у него на шее, – подарка Сай вен.

– Нет, это был не дракон. – Он попытался жестами описать чудовище, но сдался, сердито пожав плечами. – Скорее тень, чем существо из плоти. Но не это главное в моем сне. Понимаешь…

Он замолчал и принялся вглядываться в океан. Брат что то скрывал от Элены, и это «что то» его очень сильно пугало.

Девушка облизнула пересохшие губы. Она уже не была так уверена, что хочет услышать продолжение.

– В чем дело, Джоак?

– В той башне… Ты была не одна…

– А кто еще там был?

Он снова повернулся к ней.

– Я стоял рядом с тобой и держал в руках посох из дерева пой, который раньше принадлежал темному магу. Когда чудовище начало спускаться к нам, я поднял посох и сбил его на землю вспышкой молнии, вызванной заклинанием.

– И это доказывает, что тебе приснился кошмар. Ты ведь не используешь черную магию. Тебе просто привиделось, что я нуждаюсь в защите. Видимо, причиной твоего «возбуждения» стали беспокойство и страх, а вовсе не путешествие по сновидениям.

Джоак нахмурился и покачал головой.

– По правде говоря, после первого сна я тоже так решил. Ведь, умирая, папа наказал мне защищать тебя, и его последние слова тяжелым грузом лежат у меня на сердце. Но когда мне снова приснилось то же самое, я засомневался. Вчера после второго сна я в полночь осторожно выбрался из дома – совсем один, и… держа в руке посох, произнес заклинание.

Элена почувствовала, что ее затошнило.

– Джоак…

Он указал на что то за ее спиной, и Элена обернулась. В нескольких шагах от них стояла сосна, в которую ударила молния, ее кора была обожжена, ветки сломаны.

– Заклинание из моего сна сработало.

Широко раскрыв глаза, Элена смотрела на дерево и чувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Не от мысли, что сон Джоака был реальным, а оттого, что он вызвал к жизни черную магию. Ее передернуло.

– Мы должны рассказать про твой сон остальным, – едва слышно проговорила она. – Эр'рила нужно предупредить.

– Нет, – ответил ее брат. – Это еще не все. Я не просто так скрыл от всех свой сон.

– Что?

– После того как я сбил то странное существо и оно упало на землю, из недр башни появился Эр'рил, держа в руке меч. Он бросился к нам, я направил на него посох… и убил его вспышкой темного огня, как и то чудовище.

– Джоак!

Но ее брат уже не мог остановиться, и слова, обгоняя друг друга, рвались наружу.

– Во сне я знал, что он желает тебе зла. В его глазах горела жажда убийства. У меня не было выбора. – Джоак посмотрел на нее. – Если я останусь здесь, Эр'рил тебя убьет. Я в этом уверен.

Элена отвернулась от Джоака. Это было невозможно – она знала, что Эр'рил никогда не причинит ей зла. Ведь он защищал ее, когда они путешествовали по землям Аласеи. Наверняка Джоак ошибся. Однако она не могла отвести глаз от обожженной сосны, стоявшей неподалеку. Заклинание черной магии, которое ее брат узнал во сне, подействовало наяву.

– Никому не говори о том, что я тебе рассказал, Элена. И не доверяй Эр'рилу, – попросил из за ее спины Джоак.


Недалеко от них Эр'рил очнулся от беспокойного сна. Его мучили кошмары про ядовитых пауков и мертвых детей. Воину так и не удалось отдохнуть, у него болели все мышцы, как будто он, скорчившись, просидел целую ночь на одном месте. Отшвырнув в сторону одеяло, он осторожно выбрался из под перины из гусиного пуха.

На нем была одна только нижняя рубаха из льна, и он тут же задрожал от холода, пронизывавшего раннее утро на побережье. Лето постепенно катилось к осени, и, хотя днем еще царила влажная жара, по утрам природа шепотом предупреждала о грядущих студеных лунах. Эр'рил прошел по дощатому полу к раковине с маленьким зеркалом, висевшим над ней, и плеснул в лицо ледяной водой, словно надеясь смыть с себя паутину дурных снов.

Он прожил так много зим, что его сны, наполненные воспоминаниями, всегда требовали к себе внимания.

Выпрямившись, он глянул в зеркало на заросшие черной щетиной щеки – наследие станди. С лица, которое он уже не узнавал, на него смотрели серые глаза. Как могли такие мальчишеские черты скрывать старика, прячущегося внутри?

Он провел своей единственной рукой по обманчиво молодому лицу. И хотя внешне он совсем не изменился, Эр'рил нередко спрашивал себя, а узнал бы мужчину, отражавшегося сейчас в зеркале, его давно умерший отец. Пять прожитых веков оставили на воине другие следы – не морщины и не седые волосы. Он коснулся пальцами гладкого шрама на плече, в том месте, где должна была быть рука. Нет… время метит людей по разному.

– Если ты уже вволю налюбовался собой, Эр'рил, может, займемся делом, – неожиданно услышал он голос из угла комнаты.

Воин станди узнал говорящего и даже не вздрогнул. Просто повернулся и подошел к ведру, заменявшему ночной горшок, не посмотрев на мужчину с всклокоченными седыми волосами, который сидел в кресле среди кучи мягких подушек в углу комнаты. Занимаясь своим делом возле ведра, Эр'рил сказал:

– Флинт, если ты хотел, чтобы я встал раньше, мог бы меня разбудить.

– Глядя на то, как ты стонешь и мечешься, я решил, что лучше не вмешиваться и предоставить тебе самому разбираться с тем, что тебя мучает.

– В таком случае стоило бы дать мне поспать пару десятков лет, – мрачно ответил воин.

– Да да, бедняжка Эр'рил, наш странствующий рыцарь. Вечный страж А'лоа Глен. – Флинт кивком показал на свои ноги. – Когда твои конечности станут такими же древними, как мои, посмотрим, кто будет жаловаться на жизнь громче.

Эр'рил фыркнул. Несмотря на то что Флинт не владел магией, время почти не сказалось на силе его рук и ног. Как раз наоборот, зимы, проведенные в море, закалили его, и он стал могучим, словно дуб, выдержавший не один ураган.

– В тот день, когда твоя сила пойдет на убыль, друг мой, я повешу на стену свой меч.

– Нам всем приходится нести груз ответственности, – вздохнул Флинт. – Так что, если ты закончил себя жалеть, пора заняться снаряжением «Морского стрижа», учитывая, что пол утра уже прошло.

– Я прекрасно помню, что мы собирались сделать сегодня, – сердито заявил Эр'рил, одеваясь.

После беспокойной ночи у воина было отвратительное настроение, и язвительные замечания Флинта особенно раздражали его.

Флинт почувствовал это и слегка смягчил тон.

– Я знаю, на твои плечи легла тяжелая ноша, Эр'рил. Тебе было совсем непросто защищать девочку от охотников Га'лготы во время путешествия по Аласее. Но если нам вообще суждено сбросить ярмо этого ублюдка, нельзя поддаваться отчаянию. На той дороге, которая нам предстоит, Темный Властелин приготовит достаточно поводов для переживаний. Так что не стоит возвращаться к тем, что остались в прошлом.

Эр'рил согласно кивнул, хлопнул старика по плечу и подошел к дубовому шкафу, стоявшему в углу.

– Как тебе удалось стать таким мудрым среди пиратов и головорезов Архипелага, старина?

Флинт ухмыльнулся, поглаживая серебряную звездочку в ухе.

– Среди пиратов и головорезов только мудрым удается дожить до зрелого возраста.

Эр'рил натянул штаны и принялся надевать через голову рубаху. С одной рукой процесс одевания превращался почти в сражение. Несмотря на то что прошло много веков, некоторые действия так и не стали легче. Эр'рил раскраснелся, но наконец справился со своей задачей и заправил рубаху в штаны.

– От Сай вен что нибудь слышно? – спросил он, отправившись на поиски сапог.

– Пока нет.

Эр'рил посмотрел на Флинта, уловив в его голосе беспокойство. Старый моряк изо всех сил оберегал маленькую ме'рай, после того как собственноручно выловил ее из моря. Сай вен отправилась вместе с армией ме'рай в океан к югу от Проклятых Отмелей, чтобы отыскать там флот дри'ренди. Их еще называли «кровавыми наездниками», и они считались самыми жестокими из пиратов Отмелей. Но ме'рай и дри'ренди связывала древняя клятва, и Флинт надеялся заручиться помощью кровавых наездников в грядущей войне.

– Мои шпионы на море доносят до меня жуткие слухи про А'лоа Глен, – продолжал Флинт. – Остров постоянно закрыт черными тучами, яростные ураганы отгоняют лодки от берега, штормовые ветра наполнены криками душ, терпящих ужасные муки. И даже на приличном расстоянии от острова рыбаки вылавливают диковинных бледных существ, которых никто прежде не видел, чудовищ самого невероятного вида с отравленными телами. А еще рассказывают про стаи крылатых демонов в небе…

– Скал'тумы, – сплюнул Эр'рил, в голосе его послышалась ярость. Он взял в руки один сапог. – Мой брат собирает под свои знамена армию повелителей ужаса.

Он сел на кровать. Флинт наклонился вперед и похлопал воина по колену.

– Чудовище, выдающее себя за Претора А'лоа Глен, больше не твой брат, Эр'рил. Это всего лишь жестокая иллюзия. И кончай об этом думать!

Но Эр'рил не мог. Он вспоминал ночь пять веков назад, когда магия родила Кровавый Дневник. Той ночью все, что было благородного и справедливого в его брате Шоркане и маге Грэшиме, ушло на создание проклятой книги. От обоих остались лишь извращенные, мерзкие крохи духа, и Черное Сердце забрал их, превратил в пешки в своих темных планах. Эр'рил сжал зубы. Когда нибудь он уничтожит зло, которое прячется в обличье его любимого брата.

Флинт кашлянул, чтобы вернуть Эр'рила в настоящее.

– Но я слышал кое что еще. Сегодня утром голубь принес мне новости с побережья. Вот почему я тебя разбудил.

– Что? – Эр'рил, хмурясь, сражался с сапогами.

– Боюсь, очередные дурные вести. Вчера небольшой флот рыбацких кораблей пришвартовался в Порт Роуле, но оказалось, что все матросы были заколдованы. Они вели себя, как бешеные собаки, нападали на горожан, кусались, убивали и насиловали. Потребовался целый гарнизон, чтобы с ними справиться. И хотя большинство было убито, одному из проклятых кораблей удалось поднять якорь и сбежать. Они увезли с собой несколько женщин и детей.

Продолжая натягивать сапоги, Эр'рил проговорил напряженным голосом:

– Черная магия. Возможно, заклинание воздействия. Я уже сталкивался с таким… очень давно…

– Нет, я знаю заклинание, о котором ты говоришь. То, что было сделано с рыбаками, гораздо хуже. Их не удавалось убить обычными способами. Чтобы положить конец их жажде крови, требовалось отрубить им голову.

Эр'рил озабоченно посмотрел на Флинта. Старый моряк продолжал:

– Целитель осмотрел трупы и обнаружил, что в основании черепа у них высверлено отверстие. А заглянув внутрь, он увидел там свернувшиеся маленькие существа со щупальцами. Некоторые еще были живы, извивались и корчились. После этого жуткого открытия тела убитых без промедления сожгли в каменных доках.

– Добрая Матушка, сколько еще жутких существ может произвести на свет Черное Сердце? – мрачно пробормотал Эр'рил.

– Порт Роул пропитан запахом сгоревшей плоти, – пожал плечами Флинт. – Горожане напуганы и шарахаются от собственной тени. А там, где живут немало повидавшие на своем веку люди, это гремучая смесь. Путешествие Мисилл в поисках ваших друзей может оказаться очень опасным.

Эр'рил закончил натягивать сапоги, обдумал слова Флинта, а затем сказал:

– Мисилл в состоянии сама о себе позаботиться. Но твоя новость навела меня на мысль – не стоит ли отплыть на «Морском стриже» раньше, чем мы планировали. – Он выпрямился и посмотрел Флинту в глаза. – Если зло из А'лоа Глен прибралось до побережья, возможно, правильнее будет поднять паруса немедленно.

– Я тоже об этом подумал. Но если ты хочешь дождаться своих друзей, мы не сможем поднять якорь раньше следующей луны. Кроме того, потребуется примерно столько же времени, чтобы снарядить «Стрижа» и набрать команду. И кто знает, будем ли мы на море в большей безопасности, чем здесь?

Эр'рил встал.

– И все же мне не нравится сидеть и ничего не делать, дожидаясь, когда до нас доберется Темный Властелин.

Флинт поднял руку.

– Спешка может привести к тому, что мы сами отдадим ему Элену. Я считаю, что стоит придерживаться первоначального плана. Отплывем с новой луной и в назначенный день встретимся с армией ме'рай в Дол драме. Учитывая растущую опасность в А'лоа Глен, мы должны дать Сай вен и Касту время, чтобы они смогли добраться до флота дри'ренди и выяснить, действуют ли еще древние клятвы. Нам нужна их поддержка.

– Пираты не знают, что такое честь, – покачал головой Эр'рил.

– Каст – кровавый наездник, – нахмурившись, возразил Флинт. – И хотя сейчас он делит дух с драконом Рагнар'ком, он всегда был человеком чести, а его народ, закаленный морскими штормами и многими кровопролитиями, понимает значение долга и древних клятв.

Эр'рил все еще сомневался.

– Знаешь, это вроде как оставить у себя за спиной волка и идти на армию Темного Властелина.

– Вполне возможно. Но если мы хотим добиться успеха, нам подойдут любые зубы, которые смогут вонзиться в плоть нашего врага.

Эр'рил вздохнул и провел рукой по упрямым волосам пытаясь привести их в порядок.

– Хорошо. Дадим Сай вен и Касту время до новой луны. А потом, даже если от них не будет известий, отправимся в путь.

Флинт кивнул и встал. Покончив с разговорами, он выудил из кармана трубку.

– Хватит болтовни, – проворчал он. – Давай найдем где нибудь горящую свечу и поприветствуем утро хорошей затяжкой.

– И снова слова мудрого человека, – сказал Эр'рил.

Трубка представлялась ему прекрасным способом забыть на время о том, как отвратительно началось утро, и он поспешил за стариком.

Когда они добрались до кухни, Эр'рил услышал в открытое возле очага окно знакомый сердитый голос. Возмущенные крики время от времени сопровождались звоном стали. Судя по всему, женщина воин Мисилл считала, что ее ученица не демонстрирует надлежащего мастерства.

Похоже, у всех выдалось не слишком хорошее утро.


Мисилл выбила короткий меч из руки Элены и резким поворотом запястья заставила его взлететь в воздух. Элена стояла и удивленно наблюдала, как ее меч, вращаясь, отлетел в дальний конец двора. Движение получилось таким быстрым, что затянутая в перчатку рука Элены все еще оставалась поднятой, словно она продолжала держать в ней оружие. Девушка покраснела и медленно опустила руку.

Подбоченившись, Мисилл огорченно покачала головой, глядя на свою ученицу. Воительница была ростом с обычного мужчину и такой же широкоплечей. Жесткие светлые волосы, заплетенные в косу, доходили до талии. Одетая в кожу и железо, она мастерски владела оружием.

– Подними меч, детка.

– Извини, тетя Ми, – грустно проговорила Элена.

Мисилл не была кровной родственницей Элены, но стала неразрывной частью ее жизни, словно действительно являлась членом семьи. На самом деле она принадлежала к племени си'лура, оборотней из Западных Пределов. Однако Мисилл давным давно не вспоминала о своем происхождении, ведь судьба и обстоятельства вынудили ее «обосноваться» в обличье человека, навсегда отказавшись от способности его менять.

– И о чем только ты сегодня думаешь, детка?

Элена поспешила к сбежавшему мечу и подняла его с земли. Она знала ответ на сердитый вопрос тети. Девушке не давали покоя слова Джоака, и она не слишком внимательно следила за танцем мечей. Вернувшись на свое место, Элена заняла исходную позицию.

– Попробуем еще раз «Выпад пугала». Движение простое, но если освоить его как следует, оно становится одним из самых эффективных. Это хороший способ заставить противника потерять бдительность.

Элена кивнула и попыталась отбросить сомнения, мучившие ее после признания Джоака, – впрочем, у нее ничего не вышло. Она не могла себе представить, что Эр'рил когда нибудь предаст ее. Воин равнин Станди был непоколебимо верен ей и их делу. Они провели вместе много долгих вечеров, когда Эр'рил учил ее простейшим правилам управления магией. Но кроме слов и занятий их связывало нечто большее, о чем они не решались говорить. Иной раз, сосредоточившись на каком нибудь аспекте своей загадочной магии, девушка бросала на Эр'рила мимолетный взгляд и замечала след гордой улыбки, такой редкой на обычно мрачном лице воина. А порой Эр'рил сердито поджимал губы, если она совершала ошибку, но в его глазах плясали искорки веселья. И хотя он был очень непростым человеком, Элена подозревала, что понимает чувства воина. Он был настоящим рыцарем в душе и на словах. И он никогда ее не предаст.

Неожиданно Элена почувствовала, что ее пальцы обожгло огнем, и удивленно посмотрела на свою пустую руку в перчатке.

– Детка, если ты не начнешь думать о нашем уроке, я, пожалуй, сяду на коня и поскачу в Порт Роул, – сказала Мисилл тоном, в котором Элена уловила нотки настоящей ярости.

– Извини, тетя Ми.

И снова отправилась за отлетевшим в сторону мечом.

– Магия непредсказуема, Элена, но хорошо заточенный меч всегда останется острым и верно послужит в случае необходимости. Помни это. Ты должна научиться мастерски владеть и тем и другим. И тогда ты станешь обоюдоострым оружием, тебя будет труднее остановить и сложнее убить. Не забывай, дитя, если тебя подведет магия, меч придет на выручку.

– Да, тетя Ми, – послушно проговорила Элена, которая уже слышала все это раньше.

Она подняла меч и отбросила все мысли об Эр'риле.

Мисилл начала приближаться к ней по утоптанной земле двора – ноги напряжены, меч уверенно зажат в левой руке. Ее второй меч оставался в перекрещенных ножнах на спине. Когда она выхватывала оба клинка, то превращалась в демона из стали и мышц.

Впрочем, и один меч представлял достаточно серьезную угрозу. Элена едва успела отразить неожиданный удар, но последовавшая за ним атака заставила ее потерять равновесие. Девушка постаралась поскорее выпрямиться, чтобы показать Мисилл, что две недели занятий не были пустой тратой времени.

Тетя продолжала свое яростное наступление, и Элена подняла меч, чтобы остановить следующую атаку. Зазвенела сталь, клинок Мисилл, соприкоснувшись по всей длине с мечом Элены, с силой ударил в рукоять. Все кости в руке девушки почувствовали удар, и пальцы ее онемели.

Элена видела, как Мисилл пошевелила запястьем, собираясь снова ее разоружить. Отбросив все сомнения, она заставила свои ослабевшие пальцы ответить на движение тети и в последний момент успела отбить лезвие меча Мисилл большим пальцем. Девушка почувствовала, как клинок разрезал перчатку и кожу, ужалив ее, точно оса.

Не обращая внимания на небольшую рану, Элена подняла перед собой меч, и Мисилл отступила на шаг перед следующей атакой.

– Очень хорошо, дет… – начала воительница, когда ее ученица впервые за время урока пошла в наступление.

В жилах Элены неожиданно запела магия, напоенная силой крови, вытекающей из раны. И девушка с новой решимостью бросилась в бой. Если тетя хочет, чтобы она стала обоюдоострым мечом, что ж, так тому и быть! Магия и сталь действовали заодно.

Мисилл несколькими ударами испытала ее твердость, явно удивленная смелостью и мастерством ученицы. Затем отбила атаку противницы, заставив ту занять оборонительную позицию.

Элена отвечала ударом на каждый удар, и воздух наполнился звоном стали. Неожиданно девушка почувствовала ритм танца мечей, который они исполняли, и отдалась на волю прозрачного, точно хрусталь, мгновения, когда в мире больше ничего не существовало. Это был безупречный по своей чистоте поединок, поэма, сотканная из четких, идеальных движений, под музыку дикой магии.

Элена завершила двойной перевод и опустила меч. Она увидела, что Мисилл мгновение колебалась, а затем проглотила наживку. Тогда девушка развернула острие меча и ударила им в рукоять оружия своей наставницы. А потом сделала резкое движение запястьем – вспыхнула на солнце сталь, и все было кончено.

Рука без оружия замерла – но на сей раз не рука Элены.

Мисилл опустила вытянутую вперед руку и потрясла онемевшим запястьем. А затем едва заметно склонила голову.

– Элена, это был самый лучший «Выпад пугала», который я имела удовольствие видеть. Даже зная, что ты намерена его использовать, я не смогла удержаться.

Элена глупо ухмылялась, радуясь похвале тети. Неожиданно она услышала аплодисменты своих друзей, привлеченных во двор звоном стали. Эр'рил стоял рядом с братом Флинтом у задней двери дома. Глаза обоих были широко раскрыты от восторга. Даже Джоак, замерший около поленницы дров, потерял дар речи.

– Вот это представление, Эл! – выдохнул он наконец, когда аплодисменты стихли.

У ног ее брата сидел Фардейл, оборотень си'лура в волчьем обличье. В лучах яркого солнца в его черной шерсти вспыхивали медные и золотистые искорки. Видимо, он только что вернулся с утренней охоты на кроликов и полевых мышей. Оборотень залаял, показывая, что согласен с остальными, и его янтарные глаза загорелись, посылая Элене короткий образ: «Детеныш волка сражается с другим членом стаи, чтобы стать вожаком».

Элена приняла похвалу, продолжая крепко сжимать рукоять меча. Чарующая песня магии звенела у нее в ушах, почти заглушая все остальные звуки.

– Еще! – громко крикнула она Мисилл.

– Думаю, на этом можно остановиться, – коротко рассмеявшись, ответила та. – Когда я вернусь из Порт Роула, мы перейдем на следующую ступень в наших занятиях.

Элене пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться и не начать умолять тетю о новом поединке. Магия пылала в ее крови и требовала продолжения боя. Девушке казалось, что она готова встретиться с целой армией фехтовальщиков.

– Элена, у тебя кровь идет, – неожиданно проговорил Джоак. – Из руки.

Девушка опустила глаза. Густые красные капли крови стекали из порезанного пальца на лезвие опущенного меча. Она убрала руку, чтобы ее никто не видел.

– Всего лишь царапина. Я даже не заметила, когда ее получила.

К ней подошел Эр'рил.

– Самые опасные раны – это те, на которые не обращаешь внимания, считая их незначительными. Дай ка я посмотрю.

Элена неохотно передала меч тете и стащила запачканную перчатку, открыв миру свое истинное оружие. Под ее кожей медленно перемещались рубиновые водовороты, наполненные дикой магией.

Эр'рил взял ладонь девушки и принялся разглядывать порез.

– Задета только кожа. Давай зайдем в дом, промоем царапину и перевяжем.

Элена кивнула и последовала за ним на кухню. Усевшись на табурет, она терпеливо молчала, когда воин накладывал на ее руку мазь из сладкого корня. Но пока он занимался этим, Рана начала заживать, потоки магии сами исцелили ее, соединив края.

Несколько мгновений Эр'рил, прищурившись, разглядывал заживающий у него на глазах порез, а затем наложил на него легкую повязку. К тому времени все уже покончили с поздравлениями и отправились по своим делам, оставив их одних.

– Из за этого ты несколько дней не сможешь носить перчатку, – проворчал Эр'рил. Даже одной рукой ему удалось, ловко потянув, закрепить концы повязки. Он присел на корточки и посмотрел в глаза девушки. – Дай мне другую перчатку.

– Зачем? Левая рука не ранена.

– Перчатку!

Он протянул руку, и у него неожиданно потемнели глаза.

Элена медленно сняла перчатку из кожи ягненка и отдала ему, держа левую руку так, чтобы он ее не видел.

– Покажи.

– Я не понимаю, что…

– Твой порез от меча уже начал заживать. Так происходит только тогда, когда ты применяешь магию. – В его голосе появились металлические нотки. – Покажи обе руки.

Стараясь не встречаться с воином глазами, Элена неохотно положила обе ладони на колени и посмотрела на свои руки. Они больше не были зеркальным отражением друг друга. По правой – той, в которой она держала меч, – переливались уже не такие глубокие красные тона. Магия, использованная во время урока с Мисилл, лишила рубиновое пятно густого цвета. В солнечном свете, вливавшемся в окно, стало ясно, что случилось: Элена применила магию против Мисилл, чтобы усилить свое мастерство в поединке с наставницей.

– «Кровавый меч», – устало проговорил Эр'рил. – Мне бы не хотелось, чтобы ты когда нибудь освоила этот вид магии.

Элена спрятала руки.

– Почему? Я ведь истратила совсем мало сил.

Положив руку ей на колено, Эр'рил придвинулся к девушке поближе.

– Цена за это гораздо выше, чем ты думаешь. Я видел твои глаза. Ты не хотела прекращать поединок. В мои времена маги тоже слышали колдовской призыв дикой магии. Но только черные маги отвечали на ее зов, не заботясь о вреде, который она может причинить. – Эр'рил кивком показал на ее руки. – А у тебя два знака. И я представляю, как сильно звучит этот голос в твоей крови. Ты должна сопротивляться соблазну.

– Понимаю, – сказала Элена.

С тех пор как она впервые использовала свою магию, песня ведьмы превратилась в постоянную мелодию, которая никогда не стихала. Элена знала, что прислушиваться к ней слишком опасно, и сопротивлялась ведьме, живущей в ней, ни на мгновение не позволяя себе забыть о своей женской природе. Это была узкая тропа, и за прошедший год Элена научилась искусству хождения по ней и поняла важность равновесия.

– Вот почему кровавый меч так опасен, – продолжал Эр'рил. – Ты даешь магии инструмент, с помощью которого она может выйти из под твоего контроля. Если на меч пролить достаточно крови, он сам становится вместилищем магии – почти живым существом. Неуправляемым – потому что у него нет ни совести, ни морали, одна лишь неутолимая жажда крови. И в конце концов он порабощает того, кто держит его в руках. Только очень могущественный маг в состоянии приручить кровавый меч и подчинить его своей воле.

Элена с ужасом слушала, понимая, что она чуть было не натворила.

– Но это еще не самое страшное, – сказал Эр'рил. – Как только меч полностью напьется крови, он меняется. Магия навечно проникает в его сталь. Им может пользоваться любой человек, и магическая сила становится доступна всякому, кто возьмет его в руки. Я слышал истории о темных магах, которые передавали кровавые мечи обычным мужчинам и женщинам, людям, не умеющим противиться зову магии. И те быстро становились рабами мечей и их жажды крови.

– И что с ними было потом? – побледнев, спросила Элена.

– Рабов мечей, как их называли, разыскивали и убивали, а клинки переплавляли, изгоняя из них извращенную магию. Это стоило множества жизней. Так что будь осторожна, Элена. То, что ты создашь, может принести больше горя, чем ты в состоянии себе представить.

Элена надела перчатку на одну руку и прикоснулась к повязке на другой. После того как Эр'рил перевязал рану и она начала заживать, зов ведьмы стих.

– Я буду осторожнее. Обещаю.

Эр'рил мгновение разглядывал девушку, словно сомневаясь в ее искренности. Удовлетворенный тем, что увидел, воин заговорил мягче, и стальной блеск в его глазах погас.

– И еще одно, Элена. Твой последний поединок с Мисилл… Несмотря на то что ты держала кровавый меч, твоей рукой управляла не только магия. Ты многому научилась. – Его голос стал жестче. – Никогда не забывай, что в тебе есть сила, которая не имеет отношения к магии.

Его спокойная похвала глубоко тронула Элену, больше, чем радостные восклицания остальных друзей. Глаза девушки неожиданно наполнились слезами.

Видимо, почувствовав ее настроение, Эр'рил встал и неожиданно смущенно проговорил:

– Мне пора идти. Солнце уже высоко, а я обещал Флинту присмотреть за снаряжением «Морского стрижа». Если мы хотим отплыть с новой луной, нужно еще многое сделать.

Элена кивнула и встала с табурета.

– Эр'рил, спасибо тебе, – проговорила она, всхлипнув и заставив его посмотреть ей в глаза. – Не только за это… – Девушка подняла забинтованную руку. – За все. Мне кажется, я так и не сказала тебе, как много ты для меня значишь.

Эр'рил покраснел, неожиданно смутившись.

– Я… это… – Он откашлялся, и голос его прозвучал хрипло, когда он, споткнувшись, направился к выходу. – Тебе не нужно меня благодарить. Я выполняю свой долг.

Элена молча смотрела ему в спину, когда он перешагнул через порог.

Вне зависимости от того, провидческий сон приснился Джоаку или нет, Эр'рил – рыцарь, которому она всегда сможет доверять.

Всегда.


К тому времени, когда Мисилл была готова отправиться в путь на побережье, в город Порт Роул, солнце успело так сильно прогреть утесы, что в воздухе стояла влажная жара. Одежда прилипала к коже, а над океаном висел мерцающий полог. Мисилл торопилась и потому, проверив седло и сумки в последний раз, закрылась от солнца рукой и, щурясь, посмотрела на тех, кто пришел ее проводить. По большей части воительница вела одинокую жизнь и не слишком любила шумные проводы. Вздохнув, она твердо решила покончить с ними как можно быстрее, подошла к Элене и поспешно, но крепко обняла племянницу.

– Тренируйся, пока меня не будет, – сказала она. – Надеюсь, к моему возвращению ты как следует освоишь «Защиту плашмя».

– Обязательно, тетя Ми.

Элена хотела еще что то сказать, но Мисилл отошла к Эр'рилу.

– Присматривай за моей племянницей, воин равнин. Приближается ураган, и я рассчитываю, что ты сможешь ее защитить.

– Всегда, – коротко кивнув, ответил Эр'рил. – Будь поосторожнее в Порт Роуле. Ты слышала новости Флинта?

Мисилл кивнула.

– Я хорошо знаю Болотный город, – сказала она, вспомнив прозвище Порт Роула.

Окруженный опасными болотами и защищенный со стороны моря коварными течениями, извивающимися среди тысячи островов расположенного неподалеку Архипелага, город стал прибежищем тех, кто был не в ладах с законом. Здесь властвовала жестокая и продажная кастовая система, и слово «закон» считалось ругательным. Все жители Порт Роула придерживались только одного правила: «Присматривай за своей спиной».

Когда Мисилл уже собралась отвернуться, Эр'рил остановил ее.

– Ты уверена, что поймешь, если кто то из наших друзей стал приспешником Темного Властелина?

– В тысячный раз тебе говорю, что совершенно уверена, – сердито ответила она, собираясь отойти. – Доверься моим способностям. Дар стихии определит, коснулась ли кого то из них черная магия. Я этим занимаюсь уже очень давно. – Она наградила Эр'рила хмурым взглядом, и он ощетинился от ее неожиданной вспышки.

– Эр'рил просто старается быть осторожным, тетя Ми, – бросилась на его защиту Элена. – Если один из наших друзей стал темным стражем…

– Я прикончу его собственными руками, – заявила Мисилл, отворачиваясь, чтобы закончить пререкания.

Она знала, в чем состоит ее долг. На протяжении сотен лет Черное Сердце подчинял себе магию стихий, жившую в обычных людях, создавая армию темных стражей. В Порт Роуле Мисилл собиралась отыскать остальных членов их отряда – Крала, Могвида, Мерика и своего сына, Тол'чака. Она выяснит, не стал ли кто то из них жертвой черной магии, и, только если убедится, что все они избежали опасных чар, раскроет друзьям тайное убежище Элены. Если же нет… Мисилл поправила на спине перекрещенные мечи. Она разберется и с этой проблемой. Однако перед ее мысленным взором возникли грубые черты лица Тол'чака. Несмотря на то что ее сын был полукровкой, в жилах которого текла кровь си'лур, он все больше становился похож на своего отца – огра. Сможет ли она убить собственного сына, если окажется, что тот превратился в пешку в руках Темного Властелина?

Пока что Мисилл решила не думать об этом. Остался еще один член их отряда, который ждал своей очереди, чтобы с ней попрощаться.

Джоак стоял неподалеку, смущенно переступая с ноги на ногу и сжимая в руке магический посох. Мисилл хмуро посмотрела на кусок шишковатого дерева. В последнее время юноша не расставался с отвратительным талисманом. Она подошла к племяннику и быстро его обняла, стараясь не прикасаться к посоху. Мисилл всякий раз становилось не по себе, когда она к нему приближалась, и ей совсем не нравилось, что Джоак так привязан к талисману.

– Ты бы лучше держал этот… эту штуку подальше, – кивком показала она на посох. – Он принесет несчастье.

Джоак убрал посох за спину.

– Но это же трофей, доставшийся нам после победы над темным магом Грэшимом. Как он может принести несчастье?

– Уж поверь мне.

Мисилл хмуро повернулась к своему коню, пегому мерину с горящими глазами.

В стороне, стараясь держаться так, чтобы мерин не почувствовал его запах, на задних лапах сидел спутник Мисилл в предстоящем путешествии. Впрочем, конь все равно пританцовывал на месте, явно испуганный близостью огромного древесного волка. Мисилл натянула поводья.

– Хватит. Успокойся.

Фардейл будет их сопровождать, и коню придется привыкнуть к присутствию волка.

Фардейл потянулся и встал, показывая, что он готов. В узких янтарных глазах, говоривших о принадлежности к народу си'лура, светилось веселье. Мисилл добровольно осталась в обличье человека, навсегда отказавшись от своего права менять его, данного ей при рождении, но Фардейл был лишен такой возможности против воли. Заклинание стало причиной того, что он находился в теле волка, а его брат близнец Могвид – человека. Они покинули леса Западных Пределов в поисках способа снять проклятие и оказались в отряде ведьмы, направлявшемся в А'лоа Глен.

Казалось, все в их отряде, по разным причинам, хотели попасть в затонувший город.

Мисилл вскочила в седло и повернулась к своим друзьям.

– Если все будет хорошо, я вернусь до новой луны. Если же нет…

Она пожала плечами и повернулась к расстилавшейся перед ней дороге. Заканчивать предложение не было никакого смысла: если она не вернется через шесть дней, значит, ее либо захватили враги, либо она мертва.

– Будь осторожна, тетя Ми! – крикнула ей в спину Элена.

Мисилл подняла руку, отсалютовав им. Затем прищелкнула языком и поскакала по дороге, вьющейся вдоль берега. Волк бежал по траве, на расстоянии нескольких корпусов лошади, словно черная тень акулы в зеленом море. Мисилл не стала оглядываться назад.

Вскоре лошадь и волк завернули за высокий уступ, и маленький домик пропал из виду. Мисилл слегка расслабила плечи. Дорога была ее истинным домом. Волк бежал довольно далеко, и она могла вообразить, что осталась одна. Большую часть своей жизни Мисилл путешествовала по дорогам Аласеи в поисках редких людей, наделенных магией стихий. Это была тяжелая, одинокая жизнь, но она к ней привыкла. Меч и лошадь – вот и все ее спутники в странствиях.

Отбросив заботы, она не торопила коня, и его ровный бег начал постепенно успокаивать ее, возвращая к привычной жизни. Дорога с колеями, оставленными фургонами, то и дело ныряла в рощи кипарисов и сосен. Время от времени навстречу попадались стада крошечных красных оленей, разбегавшихся в разные стороны при их приближении. Но в остальном никто не нарушал одиночества воительницы.

Мисилл собиралась до наступления ночи добраться до маленькой прибрежной деревушки Греймарш, откуда до Порт Роула был всего один день пути.

Путники уверенно продвигались вперед, дорога оставалась пустынной, дневная жара спала, подул легкий ветерок, возвещавший о приближении сумерек. Немного раньше, чем рассчитывала Мисилл, солнце снизилось к горизонту, и, если ее карта была верна, до Греймарша оставалось не больше пары лиг. Все шло по плану.

Утесы вокруг них стали более лесистыми, а холмы круче. Неожиданно слева в траве послышалось глухое рычание. Фардейл быстро бежал к дороге, и Мисилл остановила мерина. Си'лура мог мысленно разговаривать с другими оборотнями, глядя им в глаза, но Мисилл навсегда осталась в человеческом обличье и лишилась способности общаться с ними таким способом. Единственным человеком, умевшим разговаривать на языке си'лура, была Элена – еще один дар ее кровавой магии. Волк снова зарычал и повернулся, глядя на дорогу впереди.

– Там кто то есть? – спросила Мисилл.

Волк кивнул.

– Опасность?

Фардейл тихо заскулил. Он не был уверен, но предупреждал ее, чтобы она соблюдала осторожность.

Мисилл прищелкнула языком и хлопнула коня по боку, чтобы он шел вперед. Она подвинулась в седле, освобождая перекрещенные ножны на спине, чтобы иметь возможность быстро дотянуться до рукоятей двух мечей. Волк снова скрылся в лесу. Фардейл будет прятаться и в случае опасности атакует врага, использовав элемент неожиданности. Краем глаза Мисилл пыталась разглядеть волка среди деревьев. Еще совсем недавно она видела пятнистую шкуру сбоку от дороги, но сейчас казалось, будто громадный зверь исчез. Не треснула ни одна ветка, не шевельнулась ни одна тень.

Вдруг Мисилл уловила тихое пение и направила своего коня за поворот изъезженной фургонами дороги. Деревья здесь росли еще гуще, а сама дорога стрелой убегала прямо вперед. Певец стоял справа, наполовину скрытый тенью густых веток старого, потрепанного ветрами кипариса. Он как будто не замечал Мисилл, продолжая тихонько напевать древнюю балладу на незнакомом ей языке.

Человек был закутан в старый плащ, похоже сшитый из лоскутков, и Мисилл не могла определить, мужчина перед ней или женщина. Она оглядела окружавший ее лес. Судя по всему, незнакомец был один. Когда она медленно приблизилась, ритм песни изменился, но совсем чуть чуть, и теперь она звучала в такт стуку копыт по утрамбованной земле.

Подъехав к незнакомцу, Мисилл приветственно подняла руку, раскрытой ладонью вверх, показывая, что у нее нет дурных намерений. Он по прежнему ее не замечал, продолжая выводить свою навязчивую мелодию. Мисилл уже должна была бы понять, кто перед ней: мужчина или женщина, молодой это человек или старый, представляет он опасность или нет, однако капюшон из кусочков ткани скрывал лицо певца, не видно было даже крошечной полоски кожи.

– Привет, путник, – сказала Мисилл. – Что меня ждет на дороге впереди?

Это было обычное приветствие, принятое путешественниками почти на всех дорогах Аласеи: предложение поделиться новостями, обменяться информацией и товарами.

Однако певец продолжал вести свою песню, лишь такт мелодии изменился. Она зазвучала медленнее и тише, словно голос доносился откуда то издалека. Но при этом ее действие на Мисилл стало сильнее. Казалось, ее зовет за собой каждая стихающая нота, и она попыталась разгадать смысл незнакомых слов. Когда песня наконец прервалась, Мисилл могла бы поклясться, что она уловила в самом конце три слова, произнесенных шепотом: «Найди моих детей…»

Не понимая, что происходит, Мисилл прищурилась и приблизилась к диковинному певцу. Слышала она эти слова или же воображение сыграло с ней шутку? Что он пытался ей сказать?

Но когда конь Мисилл остановился, незнакомец исчез вместе со своей оконченной песней. Плащ из лоскутков упал на землю, как будто человека здесь вовсе не было. А то, что воительница приняла за сшитое из кусочков ткани одеяние, оказалось созданным из пожухших осенних и зеленых весенних листьев.

Неожиданно по лесу промчался порыв океанского бриза и разбросал листья по дороге. Что это за магия такая?

Требовалось доказательство того, что она не попала в диковинный мир призраков, и Мисилл позвала волка:

– Фардейл?

Волк тут же оказался рядом – гора надежных мышц и темный мех. Мисилл спрыгнула на землю, и они с Фардейлом принялись перебирать разбросанные листья. Воительница даже подняла несколько штук: горный дуб, северная ольха, западный клен. Такие деревья не росли в этих краях. Она разжала пальцы, и листья, кружась, упали на землю.

Неподалеку от нее Фардейл разрыл носом кучу листьев, что то оттуда вытащил и выкатил свою находку на дорогу. Затем он склонил набок голову, разглядывая ее, и неожиданно жалобно заскулил.

– Что такое? – спросила Мисилл и наклонилась взглянуть на его добычу.

Она не понимала, что так огорчило волка. Перед ней лежал самый обычный желудь размером с большой палец, каких полно в лесу. Впрочем, из этого торчал крошечный зеленый росток.

Фардейл осторожно взял свое сокровище в зубы и положил его на ладонь Мисилл. Затем ткнулся носом в ее карман, показывая, что она должна сохранить находку.

Удивленная Мисилл сделала так, как он просил, и с задумчивым видом вскочила в седло. Ударив коня пятками, она поехала дальше по дороге, пытаясь понять, что же случилось. Она не почувствовала зла в призраке, ничего, что говорило бы о черной магии. Так что же все это значит? Мисилл покачала головой, решив подумать об этой загадке позже. Ей предстояло выполнить важную миссию, и воительница не могла тратить время на разгадку тайны.

Они постепенно приближались к деревушке Греймарш, Фардейл следовал за ней, но Мисилл заметила, что он постоянно оглядывается на то место, где стоял призрачный певец.

Не понимая, что означает поведение волка, она похлопала себя по карману и нащупала твердый округлый желудь. Что же такого особенного в нем?


Шестой драк'ил выскользнул из полосы прибоя и пополз по еще теплому песку, залитому полуночным светом. Солнце Давно село, и никто не видел, как он присоединился к пяти остальным драк'илам на узкой полоске между морем и скалами. Он встал на когтистые задние ноги и вытянулся в полный рост. Лишь немногим выше обычных гоблинов, живущие в море драк'илы были дальними родственниками гоблинов, селившихся под землей. Драк'илы обитали в морских пещерах дальних островов Архипелага. Но, хоть и обладавшие некоторым разумом, они редко имели дело с другими существами, предпочитая держаться от них подальше.

Только необходимость заставила их предпринять путешествие сюда, на побережье, – необходимость и старые клятвы гоблинов. До их клана дошел слух, что неподалеку отсюда прячется ведьма, которая убила сотни каменных гоблинов, горных братьев драк'илов. Она принесла с собой голодный свет, крадущий дух. Ее следовало захватить и ослепить, как того требовали древние обычаи, а магию отдать королеве. Долг драк'ила мстить за все кланы гоблинов.

Честь драк'ила будет удовлетворена, кровь гоблинов – отомщена.

Таков закон.

Шестой драк'ил обернул дрожащим хвостом щиколотки и присоединился к остальным; он нервничал, оказавшись на чужом берегу. Драк'ил поприветствовал верховную самку своей стаи, прикоснувшись раздвоенным языком к ядовитому зубцу на кончике ее хвоста и опустив перед ней голову. Только самки имели на хвостах ядовитый нарост – рист, который убивал акул и нес обжигающую смерть. Остальные самцы склонились перед предводительницей, дожидаясь ее приказа.

Самка, более крупная и с более могучими мышцами, чем самцы, заворчала и с шипением выплюнула приказы. На ее клыках играл лунный свет, в красных глазах горел огонь ненависти. Самцы задрожали, услышав ее слова. Никто не смел ослушаться одну из верховных самок.

Получив указания, они бросились к скалам и помчались по ним вверх, занимая позиции. Каждый самец вонзил когти в камень, стараясь закрепиться на нем понадежнее. Самка продолжала ждать внизу. Самцы драк'илы чувствовали, что она рассматривает их своими горящими глазами, но ни один не осмелился даже задрожать, чтобы не привлечь ее внимание. Снизу, точно клубы пара, поднялось глухое рычание.

В ответ знакомый огонь опалил шкуры пяти самцов, и вскоре каждый из них слился с поверхностью скалы настолько, что даже при свете дня невозможно было отличить их от красновато оранжевого песчаника.

Эти самцы должны были стать ушами и глазами военного отряда драк'илов. Другие стаи и верховные самки распределились на сотни лиг по всему побережью. Тысячи узких черных глаз будут наблюдать, и тысячи ушей услышат слова ведьмы. Как только они найдут демоницу, драк'илы пойдут в атаку и схватят врага. Ее голодный свет умрет, магия будет принадлежать им, и они смогут использовать ее по собственному усмотрению.

Даже слившись с поверхностью скалы, самец драк'ил чувствовал страстное желание стоявшей внизу самки завладеть магией. Его нос уловил запах ее возбуждения, характерный аромат мускуса. Ему захотелось пасть к ее ногам, умолять о прикосновении. Поэтому он изо всех сил старался не шевелиться; только полное повиновение позволяет самцу снискать расположение самки. Он покажет ей, каким неподвижным может стать. Он не сдвинется с места, даже когда горячее солнце начнет жечь его кожу и высушит плоть.

Он услышал, как самка вернулась к воде, осторожно открыл один глаз и повернул его назад, чтобы видеть, как мощная верховная самка перебралась через камень. Ее спина была соблазнительно выгнута, а полный зад двигался так завлекающе. Он представил, что она устроила эту великолепную демонстрацию исключительно для него, понимая, впрочем, что это не так. Самец драк'ил знал, кто сейчас появится. Тот, кто принес им известие о зверствах ведьмы в пещерах каменных гоблинов, тот, в ком жила страшная магия. Его могущество возбуждало верховных самок, заставляя их кружить около него, их жесткие ристы жадно колотили по стенам каменных пещер, а в глазах горела похоть. Даже королева драк'илов не смогла устоять перед зовом магии чужака. Его назначили командиром армии, и он должен был проверить готовность стай, постепенно двигаясь по берегу.

Самец драк'ил висел на стене из песчаника, а в его сердце пылала ослепительная ярость. Армию не должен вести за собой самец, не принадлежащий к их клану – он ведь даже не одной крови с ними. Однако драк'ил знал, что не может ослушаться приказа.

Самка внизу пришла в невероятное возбуждение, и ее запах пропитал воздух густым мускусом. Похоже, командир уже близко.

Самец не ошибся. В полосе прибоя появился серебристый пузырь, который поплыл к берегу, затем раскрылся, и драк'ил увидел внутри мужчину. Сухой, словно и не находился в воде, он шагнул на каменистый берег. Не обращая внимания на извивающуюся у его ног самку, не замечая возбужденного постукивания риста, он молча прошел мимо, чтобы посмотреть на стену из песчаника.

– Она близко, – сказал он на общем языке.

Даже эти звуки заставляли драк'ила страдать. Какой мерзкий, неестественный язык! Мужчина распахнул свободную, развевающуюся на ветру рубашку и открыл свое магическое сердце. Его бледная грудь была рассечена и похожа на лопнувший морской орех, кожа по краям раны сморщилась и кровоточила, наружу выглядывали сломанные ребра. Не сам этот человек вызывал восторг унижавшейся перед ним самки, а то, что находилось внутри его темной груди, – нечто, наделенное идеальной черной магией.

Из влажной пещеры разорванной груди в ночь смотрели кроваво красные глаза. Из раны вытекала магия, мощная и извращенная, словно спутанные щупальца живущего на самой глубине осьминога. Глаза изучали поверхность скалы. Могущественные, исполненные зла.

Голос, словно самое черное, самое ледяное море, эхом прогремел из раны на груди:

– Приготовься. Мой солдат темной стражи, тот, кого я назвал Легион, заманит ее в ловушку. Не упусти ее, или на тебя падет мой гнев.

Мужчина неожиданно задергался от вспыхнувшего внутри его огня и начал задыхаться, точно рыба, выброшенная на берег. Его язык с трудом выговорил слова новой клятвы.

– Я… не подведу тебя… больше.

А в следующий миг магия исчезла, и самец драк'ил посмотрел на берег.

Мужчина стонал и пытался запахнуть рубашку, а потом, спотыкаясь, двинулся к морю. Когда его ноги коснулись прибоя, над водой возник магический пузырь, и мужчина вошел в него.

Когда пузырь окружил незнакомца, самка предприняла последнюю отчаянную попытку привлечь его внимание. Она назвала пришельца по имени, воспользовавшись мерзким общим языком. Ее голос охрип от похоти, а раздвоенный язык мешал выговаривать звуки. Когда мужчина и пузырь скрылись из виду, она с трудом выдавила из себя:

– Р р рокингем.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28



Похожие:

Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
Моим самым верным и ярым сторонникам, братьям и сестрам (да, я назову их поименно)
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
Моим родителям, Рональду и Мэри Энн, которые подарили мне дом и целый мир, чтобы я мог реализовать свои мечты
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжеймс Клеменс Звезда ведьмы
Таинственная Книга, созданная последними магами Света в грозный час, когда королевство Аласия рушилось под натиском сил Тьмы, нашла...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы
Иствикские ведьмы». Произведение, которое легло в основу оскароносного фильма с Джеком Николсоном в главной роли, великолепного мюзикла,...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconСьюзен Коллинз Сойка-пересмешница
Но Пит похищен власть имущими, и судьба его не известна. И тогда легенда становится реальностью. Таинственный Тринадцатый дистрикт...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconДжон Апдайк Иствикские ведьмы Джон апдайк иствикские ведьмы
И вот, покончив с наставлениями, дьявол сошел с кафедры и заставил всех присутствующих подойти и поцеловать его в задницу. Она была...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconГорячие точки холодной войны: вьетнам вьетнамская война
Китаем, с одной стороны, и США с некоторыми их союзниками — с другой. В америке война во Вьетнаме считается самым темным пятном в...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconЗагадки” информационной войны
Холодная война” война информационная, и она продолжается непрерывно многие тысячелетия, по мере развития глобального исторического...
Джеймс Клеменс «Война ведьмы» iconРоберт Кормье Шоколадная война
Но с этого началась настоящая война. Война, в которую втянулись преподаватели, ученики и тайное школьное общество Стражей. Как обычные...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы