Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога icon

Джеймс Клеменс Дар сгоревшего бога


НазваниеДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
страница8/56
Дата публикации01.06.2013
Размер6.61 Mb.
ТипСочинение
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   56


Зато знает он.

Брант начал обходить поляну по кругу и нашел следы маленьких лапок. Таких крохотных, что под ними и наст не промялся. Несколько отпечатков были кровавыми, ярко выделялись на снегу.

Малыши выходили из укрытия. Приближались к матери, обнюхивали ее холодные останки, чуяли ее кровь. Брант понимал эту боль. Однако облегчить ее он тоже не мог — только прекратить поскорее.

Он вынул стрелу из колчана. Согрел дыханием замерзшее оперение. Их конец будет быстрым. Более милосердным, чем смерть от голода и холода в какой-нибудь норе. Он завершит то, что должны были сделать Стен и его люди.

Брант сошел наконец с протоптанной другими тропы, начал пролагать свою, следуя за крохотными вмятинками на снегу. Волчата, конечно, будут держаться вместе.

Что им еще остается?

На сломанной колючей ветке ежевичника висел клочок черной шерсти. Брант потрогал его, поднялся с колен.

И хмуро сдвинул брови. Охота затянулась дольше, чем он рассчитывал. Пришлось изрядно углубиться в лес. А волчат все не видать. Неужели они его слышат и чуют? Пещерные волки славятся, конечно, своей хитростью. Но эти-то совсем еще крохи. К тому же находятся в чужом, незнакомом лесу, далеко от родных горных логовищ Туманного Дола, северного царства.

Время выходило. Неба в затянутом туманом лесу Брант различить не мог. Но ощущал запах снега в воздухе и знал, что приближается ураган. В Ольденбрук до начала снегопада не успеть.

Тем не менее он двинулся дальше. Возвращаться нельзя. Если Путь ведет в пасть бури, быть посему.

Пробираясь сквозь ежевичные заросли, он краем глаза заметил мелькнувшую впереди тень. Застыл на месте, не поворачивая головы. Напряг все чувства. И разглядел наконец у самой земли горящие глаза.

Волчонок. Один.

А где второй?

И тут с небес внезапно полетели крупные хлопья. Густо, со всех сторон. Только что ни одной снежинки, и вот уже сплошная завеса кругом. Как будто кристаллизовался сам туман и начал осыпаться снегом.

Невероятно холодным.

Снежинки, касаясь лица, ресниц, не таяли, а примерзали.

Брант шелохнуться не успел, как чуть ли не из-под ног у него выскочил заяц и поскакал налево.

Из тумана впереди вырвался олень, помчался туда же, низко пригнув голову к земле.

За спиной какой-то крупный зверь отчаянно ломился сквозь кустарники. Пробиваясь в ту же сторону.

На юг.

Потом мимо Бранта пронеслись еще зайцы. Просеменили, толкая друг друга, два жирных барсука, выгнанные неведомой силой из логова. Скрип снега вдали и треск ветвей говорили, что там бегут и другие звери.

Брант, повинуясь общему зову, тоже наконец пошевелился.

Что он упустил?

Снег повалил гуще, обжигая холодными прикосновениями. Неестественно холодными. Брант, может, и не заметил бы этого, если бы не были напряжены все чувства. Он натянул капюшон, чтобы защитить лицо. И двинулся вперед ровным, но быстрым шагом. Куда устремились в таком отчаянном испуге лесные жители, мальчик не знал. Но понимал, что пренебрегать указанием леса не следует.

Сердце вдруг заколотилось, и он прибавил скорости.

С обеих сторон его обогнали олени. Слева кто-то грозно зарычал. Медведь-травоед. Зарычал не на мальчика — предупреждая всех, чтобы не вставали на пути.

Теперь побежал и Брант. Сапоги пробивали наст, вязли в опавшей листве под снегом. Но холод подгонял, просачиваясь внутрь с каждым вздохом.

Заяц, который скакал зигзагами впереди, вдруг повалился на бок. Подергался в снегу и замер.

Брант, вопреки приказу собственного сердца продолжать бег, остановился возле него. Потрогал рукой в перчатке посиневшее твердое ухо. Ткнул пальцем в тело. Оно тоже оказалось твердым. Насквозь промерзшим.

Немыслимо.

Он снова ринулся вперед.

Снег уже слепил глаза. И все же мальчик видел, как падают на бегу и застывают неподвижно другие звери.

Холод и впрямь был необычным. Их догоняло, таясь под снежным плащом метели, нечто извращенное темной Милостью. Его прикосновение убивало. Бранту казалось даже, что он чует запах порчи. Но возможно, это был всего лишь страх. Одно и то же на самом деле.

И тут он увидел их — по правую руку. Две пары глаз под облетевшим кустом дроздовника. Растерянные, испуганные волчата тесно жались друг к другу.

Нужно было спешить. Грудь уже кололо льдом, дышать становилось больно.

Но он явился сюда, чтобы почтить Путь. И его не могло остановить даже то, что таилось в урагане.

Брант выхватил стрелу из колчана, наложил на тетиву, прицелился в одного из волчат. Вторую стрелу зажал в зубах. Малыши смотрели на него и тряслись. От холода и страха. Цель перед ним. Осталось лишь собраться и выстрелить.

Но пальцы не слушались.

Рукав задрался, и запястье ожгло снегом.

Брант, выругавшись про себя, опустил лук. Выплюнул древко, тяжело вздохнул. Кажется, сейчас он совершит большую глупость. Но лес сегодня видел достаточно смертей.

Он расстегнул верхние крючки куртки, стянул зубами перчатку с руки.

Вокруг вновь стало тихо. Похоже было, что все звери уже убежали.

Брант нащупал в кармане соски волчицы, успевшие слегка оттаять. Сдавил их, выжал немного молока на пальцы. Приблизился к волчатам. Тихонько зарычал и протянул к ним пахнущую молоком матери руку.

Малыши попятились глубже в кусты. Шкурки у них были еще черными, с белыми отметинами на ушах. Полностью белым мех становился лишь у взрослых волков. Детенышам же так легче было прятаться и в логове, и в лесу.

Брант замер, затаил дыхание. Долго ждать на этом холоде невозможно. Если они бросятся бежать, догонять придется стрелами. Путь не требует большего милосердия.

Один волчонок наконец принюхался, зашевелил носом.

— Молодец, — шепнул Брант. — Узнаешь мамочку…

Второй заскулил, испуганно, недоверчиво.

Тот, что принюхивался, пополз вперед, рыча и фыркая. Второй, прижимаясь к нему, двинулся следом. Черная пуговка коснулась пальцев Бранта.

Затем храбрец отпрянул, облизал нос.

— Да, это молоко мамы, — тихонько, с подвыванием прорычал Брант. — Ей можно довериться.

Волчат, разрывавшихся между страхом и надеждой, била дрожь.

Он подался к ним, вытянул руку, чтобы лучше чуяли родной запах. Первый щенок снова отозвался рычанием.

Дольше ждать Брант не мог.

Схватил их за загривки, подтащил к себе. Теперь зарычали оба. Первый извернулся, хватил его зубами за руку, но спасла куртка. С волчатами в руках Брант выпрямился. Те вырывались, но были слишком слабы для настоящего сопротивления. Полумертвые от голода, тощие, весом не больше половины стоуна каждый.

Брант по очереди затолкал их под куртку. Придерживая одной рукой, другой застегнул крючки.

В темноте и тепле, утешенные присутствием родного существа рядом, волчата быстро успокоились. Поворочались и притихли.

Брант огляделся. И не увидел леса. В мире остался только снег, и воздух казался льдом. Однако, отвлекшись на волчат, он успокоился и сам. Сердце перестало колотиться, мысли потекли ровнее. До этого он бежал, как зверь, в слепой панике. Теперь же понял, что есть и другой способ спастись. То, что пришло с севера, гнало зверей на юг. Но ведь от урагана и затаившейся в нем смерти не обязательно убегать. Можно просто отойти с дороги…

И вместо юга Брант устремился на запад, к Ольденбруку, бросив колчан и лук. Снег был повсюду: под ногами, над головой, пар от дыхания замерзал в воздухе. Но, ведомый безошибочным чутьем, мальчик двигался прямо, как стрела, перебираясь через замерзшие ручьи и продираясь сквозь буреломы.

Время остановилось. Казалось, он идет вечно. Один шаг, другой, в непроглядной снежной круговерти. Лицо онемело, украденное ураганом, — Брант его больше не чувствовал. Он превратился в одно ходячее, из последних сил дышавшее легкое. Холод при каждом вдохе резал грудь ножом, оставляя на языке вкус крови.

Метели не было конца. Он вскинул голову к небесам, проклиная их.

На лицо упали хлопья снега. И… растаяли.

По щекам, как слезы, потекли холодные струйки воды. Что это значит, он понял не сразу.

Снег валил по-прежнему, но это был уже не проклятый ураган. А обычная метель.

Он почувствовал неимоверное облегчение.

Брант выбрался-таки из реки смерти, что текла через лес, достиг ее западного берега. И поймал себя на том, что смеется, безумно, неистово. Еще несколько шагов — и деревья расступились. Перед ним открылось озеро.

Здесь бесновался ветер, которому ничто не преграждало путь. Брант вышел, пригнувшись, на ледяные просторы. Гдето там, за снежной завесой, скрывался Ольденбрук. И, попрежнему полагаясь лишь на чутье, мальчик поплелся к невидимому городу.

Сил после противоборства с зараженным темной Милостью ураганом почти не осталось. Кашлянув в перчатку, он увидел на ней кровь. Глаза слезились. Ресницы смерзлись.

Ветер толкал и пинал его, стараясь загнать обратно в лес. Ноги тряслись. Брант стучал зубами.

Только не сдаваться…

Время снова исчезло. Он вдруг обнаружил, что стоит на месте. Давно ли? Огляделся по сторонам. Метель как будто затихала. Огни города впереди? Или заходящее солнце?

Он зашагал дальше.

Поднять ногу, поставить. Поднять другую…

Почему-то он оказался на коленях. Когда упал — не помнил.

Мир исчез в белом вихре. А может, его никогда не существовало. Брант раскашлялся, тяжело, мучительно, опершись на руку, окрасив снег кровью.

Весь дрожа, заставил себя подняться.

В снежной гуще перед ним мелькнул огонек.

Послышался голос, который не был голосом ветра.

Мерещится?.. Мальчик скинул капюшон.

— …Сюда!

Он захлопал смерзшимися ресницами.

— Эге-ей, мастер Брант! Вы где?

Спасение. Он попытался ответить, но снова закашлялся и, не удержавшись на ногах, рухнул на колени.

И все же его услышали.

— Сюда, Драл! — прокричали слева.

Брант без сил опустился на лед.

Из снежной круговерти вынырнули две темные фигуры с копьями в руках. На концах копий болтались фонари.

Великаны-близнецы.

Малфумалбайн и Дралмарфиллнир.

С огромным облегчением Брант закрыл глаза.

У его груди бились два сердца. Путь никогда не был легким.

Но был единственно верным.

— Вздор какой-то, — сказала Лианнора себе под нос. — Демоны в метели…

Утром следующего дня Брант сидел в общем зале Высокого крыла, потягивая напиток из горьких трав с согревающим алхимическим составом. Вкус его был так едок, что не спасал и мед. Из-за добавленных Милостей перед глазами все плыло. Лекарь, однако, отпустил Бранта с условием пить целебный настой каждый дневной колокол.

Дышать ему было еще больно, в груди резало, словно там застряли нерастаявшие кристаллики льда, но кашлял он уже без крови. И почти не хрипел. Пил настой второй раз, и тот потихоньку помогал. Как помогли меховые одеяла и горячие грелки, которыми лекарь обкладывал его ночь напролет. Брант почти пришел в себя.

Горячая кружка приятно согревала ладони.

В зале к этому времени собрались и остальные Длани — по приказу лорда Джессапа. Вот-вот должен был явиться сам бог Ольденбрука. Брант поведал всем о загадочной ужасной силе, которая таилась в сердце вчерашнего урагана. Но в глазах их и перешептываниях виделось и слышалось сомнение. Тем более что к утру метель кончилась, ураган ушел к югу, оставив после себя мир, заваленный снегом, да лютый мороз. Небо хмурилось. Солнце попыталось выглянуть на рассвете и тут же сдалось.

Но в остальном все было как всегда.

Обыкновенный зимний денек.

И при свете его, сколь бы скудным он ни был, плохо верилось в байки о темной Милости, которая будто бы промчалась через лес, прикрываясь снежным плащом.

— Сколько зим вы здесь провели? — скептически вопросила Лианнора, красуясь в великолепном утреннем серебристом наряде с узором из переливчатых голубых раковин.

— Эта — первая, — хрипло ответил Брант. — Нодонеетри я прожил в Чризмферри. Там холоднее, чем в Ольденбруке.

Лианнора усмехнулась.

— То городские зимы. Под защитой башен, в доме, возле теплого очага. Здесь же зимы настоящие. Необузданные.

Брант смерил ее взглядом, гадая, когда госпожа слез отходила в последний раз от пылающего камина. Или от зеркала, коли на то пошло. Он с трудом мог представить ее средь лесных сугробов. Но вслух ничего не сказал. Спорить с ней не было ни сил, ни желания.

— К суровости наших зим надо еще привыкнуть, — пустилась в объяснения Лианнора. — Особенно после юга, жарких стран, где вы росли. Вот вам и мерещатся демоны за каждой снежинкой. Советую в следующий раз просто потеплее одеться. И зачем вас вообще понесло в лес во время бури?

Широкобедрая госпожа Риндия и тощий, как скелет, мастер Кхар, Длани семени и пота, хихикнули. Эта парочка всегда подпевала Лианноре.

Бранта бросило в жар, вызванный вовсе не целебным питьем.

Тут прочистил горло, скрипнув при этом стулом и костями, старик, сидевший по другую сторону стола. Его мнение Брант услышал бы с радостью. Тот ведал всего лишь низшим гумором, черной желчью, но все равно вызывал к себе уважение. Время службы мастера Лофбрина близилось к концу. Ибо, будучи высокой честью, она имела и высокую цену. Милость бога возжигала ярким пламенем свечу жизни Длани, отчего, увы, та прогорала быстрее. Лофбрин был стар и сед не по годам.

Но на Бранта взглянул по-молодому зорко.

— Я слышал, вы спасли двух волчат, — сказал он.

Брант кивнул. Щенков он передал великанам-близнецам — чтобы отнесли на псарню, накормили и устроили в теплом местечке. Отдал им и свою куртку — пусть волчата, уже привыкшие к его запаху, чувствуют себя в большей безопасности. Чуть позже он собирался заглянуть к ним, проверить, все ли в порядке.

— Волчата! — Лианнора закатила глаза. — Он рисковал жизнью из-за пары каких-то никчемных шавок! Осмелюсь заметить, это смахивает на неуважение к лорду Джессапу. Разве можно, служа богу, подвергать себя опасности по столь ничтожному поводу? — Она покачала головой, возмущенно, словно не веря своим ушам.

Брант не выдержал.

— Эти шавки, — процедил он сквозь зубы, — детеныши той самой волчицы, которую убил ваш прекрасный Стен, упившись эля. Убил трусливым ударом копья, загнанную в силок. Он знал, что она кормит щенков. Но бросил их умирать с голоду.

На лице Лианноры выразилось такое потрясение, что на миг он почувствовал себя отомщенным. Слишком долго он сносил ее выпады молча. Довольно… Но тут же понял, что дело на том не кончится — удивление в ее глазах сменилось злобой.

Заговорила она, впрочем, спокойно, словно вовсе не была задета.

— Я думала, истинные охотники вроде вас прекрасно знают, что такое жестокость жизни. Одним приходится умирать, чтобы другие могли жить.

— И носить красивые плащи…

Лианнора пожала плечами.

— Странные речи для человека, который вечно бродит по лесу с луком и стрелами. Кажется, вы здесь не умираете с голоду. И стол наш не нуждается в украшении костлявыми кроликами. Пожалуй, охота для вас скорее удовольствие, чем необходимость. Меня-то плащ хотя бы согреет.

Мастер Лофбрин поднял руку, призывая к спокойствию.

— Что вы думаете делать с волчатами дальше, мастер Брант?

Тот кое-как взял себя в руки.

— Когда они отвыкнут от молока и перейдут на мясо, надеюсь, лорд Джессап позволит мне вернуть их в Туманный Дол.

— И снова забросить свои обязанности, в ущерб нашему господину!..

— Благодарю вас, Лианнора, но, полагаю, я это как-нибудь переживу.

Все взгляды обратились к двери. Лорд Джессап, одетый, по своему обыкновению, в широкие парусиновые штаны и такую же куртку, переступил порог, улыбнулся им, как добрый отец, который застал вдруг своих детей ссорящимися. Прошел к столу и занял место во главе.

Он перекинулся словечком с каждым, сделал несколько шутливых замечаний. Потом повернулся к Бранту. Глаза бога тепло светились Милостью.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, господин. Гораздо лучше.

— Выглядишь неплохо, — заметил Джессап. — Когда великаны тебя принесли, ты был бледный, как Лианнора. Но уже слегка разрумянился.

— Лекари знают свое дело.

— Поблагодарю их за тебя лично. — Бог Ольденбрука откинулся на спинку стула. — А сейчас, если ты, конечно, в силах, расскажи мне подробнее о том, что видел во время урагана.

Брант кивнул.

— Не столько видел, сколько чувствовал.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   56



Похожие:

Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconДжеймс Клеменс Дар сгоревшего бога
...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconПовчання Оптинських старців
Духа, йому відкривається воля Божа. Він отримує особливий дар направляти душі до спасіння і лікувати їх від пристрастей. Такий дар...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconДжеймс Клеменс «Буря ведьмы»
Моим самым верным и ярым сторонникам, братьям и сестрам (да, я назову их поименно)
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconДжеймс Клеменс «Огонь ведьмы»
Моим родителям, Рональду и Мэри Энн, которые подарили мне дом и целый мир, чтобы я мог реализовать свои мечты
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconДжеймс Клеменс «Война ведьмы»
Никто не пишет в безвоздушном пространстве. И я не исключение. Мой роман никогда бы не вышел в свет без огромной помощи друзей, коллег...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconДжеймс Клеменс Звезда ведьмы
Таинственная Книга, созданная последними магами Света в грозный час, когда королевство Аласия рушилось под натиском сил Тьмы, нашла...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconТема: Сознание как философская категория
Платон все идеи, душу считал источником мира. В средние века сознание и разум рассматривались как важнейшие атрибуты Бога, а поскольку...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconНовички, штурмом взявшие Голливуд
То есть человек из трущоб написал случайно идею к фильму, как в друг это идея оказалась на миллионы долларов! Опишите тех, у кого...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconСамые ценные слова на Весах деяний
Бога, и что Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) Посланник Бога. Это выражается словами "Ашхаду алля иляха илляллах...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconСекс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс
Лео Макариос остановился в тени наверху лестницы и оттуда стал с интересом наблюдать за четырьмя отобранными Джастином девушками,...
Джеймс\nКлеменс\nДар\nсгоревшего\nбога iconБрак и душа человека истинный брак от бога – это Душа мужчина и Душа женщина. Женщина и мужчина в браке составляют одно целое. Половая любовь
Половая любовь это дар Господний для их полного воссоединения в благе и разуме
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы