Карлос кастанеда icon

Карлос кастанеда


НазваниеКарлос кастанеда
страница5/21
Размер0.95 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
^

Глава 4. Смерть-советчик




Среда, 25 января 1961


– Ты когда-нибудь расскажешь мне о пейоте? – спросил я.

Вместо ответа он снова взглянул на меня как на ненормального.

Я уже не раз заговаривал с ним на эту тему, но он только хмурился и качал головой. Это не было утвердительным или отрицательным жестом. Скорее в нем было отчаяние и неверие.

Дон Хуан резко встал. Мы сидели на земле у порога дома. Едва заметно кивнув, он предложил мне идти за ним.

Мы направились на юг и углубились в пустынный чапараль. По пути он повторял, что я должен осознавать бесполезность самозначительности и личной истории.

– Твои друзья, – сказал он, резко повернувшись ко мне. – Те, которые давно тебя знают – от них нужно уйти, причем как можно скорее.

Я подумал, что он сумасшедший и что его настойчивость была идиотской, но промолчал. Он пристально посмотрел на меня и начал смеяться.

Наконец мы остановились. Только я собрался присесть, как дон Хуан велел мне пройти еще ярдов двадцать и громко и четко поговорить с растениями на полянке. Я почувствовал неловкость и опасение. Его странные требования были большим, чем я мог вынести, и я снова сказал, что не могу разговаривать с растениями, так как чувствую себя при этом нелепо. На это он сказал только одно: моя самозначительность поистине не имеет границ. Он, казалось, принял внезапное решение. Он сказал, что мне не следует пытаться разговаривать с растениями до тех пор, пока я не буду чувствовать себя при этом легко и естественно.

– Ты хочешь изучать их, и в то же время не желаешь ничего для этого сделать, – произнес он с укором. – Так что же тебе на самом деле нужно?

Я объяснил, что меня интересует любая информация об использовании растений, поэтому я и попросил его быть моим информатором, предложив даже плату за труды и за потраченное на меня время.

– Ты должен согласиться брать с меня деньги, – сказал я. – Так будет лучше для нас обоих – я смогу расспрашивать тебя о том, что мне нужно, а ты будешь на меня работать и за это получать деньги. Что ты об этом думаешь?

Дон Хуан взглянул на меня презрительно и издал непристойный звук, заставив верхнюю губу и язык вибрировать при сильном выдохе.

– Вот что я об этом думаю, – сказал он и истерически захохотал при виде крайнего изумления, написанного, должно быть, на моем лице.

Мне было совершенно ясно, что это – не тот человек, с которым я мог бы легко совладать. Несмотря на возраст, он был полон энергии и невероятно силен. Раньше я полагал, что он станет для меня идеальным «информатором», поскольку он очень стар. Я всегда считал, что старики являются наилучшими информаторами, поскольку не способны ни на что, кроме разговоров. Но дон Хуан не был жалким типом. Я чувствовал, что он неуправляем и опасен. Мой друг, который нас познакомил, был прав. Дон Хуан – эксцентричный старый индеец, и, хотя он не был почти всегда пьян, как говорил мой приятель, дело с ним обстояло еще хуже – он был сумасшедшим. На меня снова нахлынула волна прежних сомнений и опасений, от которых я, как мне казалось, уже избавился. В самом деле, мне не составило никакого труда убедить себя, что я хочу съездить к дону Хуану. Я подумал, что сам был слегка не в себе, когда чувствовал, что мне нравится с ним общаться. Тогда на меня сильно подействовала его идея относительно того, что мне очень мешает самозначительность. Но, видимо, все это было не более чем интеллектуальными упражнениями с моей стороны, и едва лишь мне вновь довелось столкнуться с его странным поведением, как опасения охватили меня с новой силой, и мне захотелось уехать.

Я сказал, что, по моему мнению, мы с ним – совершенно разные люди, и это делает наше общение невозможным.

– Один из нас должен измениться, – произнес он, глядя в землю. – И ты знаешь, кто.

Он начал напевать мексиканскую песню, а потом резко вскинул голову и взглянул мне прямо в лицо. В глазах его были ярость и огонь. Я хотел было отвести глаза или закрыть их, но, к своему великому изумлению, оторваться от его взгляда не смог.

Он спросил, что я увидел в его глазах. Я ответил, что ничего, но он настаивал на том, чтобы я рассказал, осознание чего вызвали во мне его глаза. Я постарался дать ему понять, что его глаза заставили меня осознать только собственное смущение, и что я чувствовал себя под его взглядом весьма и весьма неуютно.

Он не отступал. Он продолжал смотреть. В его взгляде отсутствовала прямая угроза или злость, он был скорее таинственным и неприятным.

Дон Хуан спросил, не напоминает ли он мне птицу.

– Птицу?! – воскликнул я.

Он по-детски хихикнул, отвел глаза и мягко сказал:

– Да. Очень необычную птицу!

Он снова зафиксировал на мне взгляд и приказал вспоминать. С чрезвычайной убежденностью он утверждал, что «знает» – я уже когда-то видел этот взгляд.

У меня возникло ощущение, что каждый раз, когда старик раскрывает рот, он меня просто провоцирует. Я уставился на него с откровенным пренебрежением. Вместо того, чтобы разозлиться, он захохотал. Хлопнув себя по ляжкам, он закричал так, словно объезжал дикую лошадь. Потом дон Хуан снова стал серьезным и сказал, что сейчас для меня очень важно перестать с ним бороться и вспомнить ту необычную птицу, о которой он говорит.

– Смотри мне в глаза, – велел он.

Его глаза были необычайно яростными. Я почувствовал, что они и впрямь что-то мне напомнили, но я не мог с уверенностью сказать, что именно. Некоторое время я об этом размышлял, а потом вдруг осознал: не форма глаз или головы, но холодная ярость этого взгляда напомнила мне о том, как выглядят глаза сокола. В этот самый миг он искоса смотрел на меня, и в течение короткого мгновения в моем уме царил полный хаос. Мне казалось, что вместо дона Хуана я вижу сокола. Однако образ был слишком мимолетным, а я находился в чересчур подавленном состоянии, и это помешало мне в достаточной степени на нем сосредоточиться.

Очень возбужденно я сказал дону Хуану, что готов поклясться – я видел черты сокола в его лице. Дон Хуан снова расхохотался.

Мне доводилось видеть глаза соколов. Когда-то в детстве я охотился на них, и, по мнению моего деда, это у меня хорошо получалось. У него была ферма по разведению леггорнских кур, и соколы представляли угрозу для этого бизнеса. Их отстрел считался делом не только целесообразным, но и «правильным». До этого самого момента я не вспоминал, что ярость соколиных глаз годами преследовала меня. Все это было где-то далеко в прошлом, и я думал, что в памяти моей не осталось и следа тех воспоминаний.

– Я охотился на соколов, – сказал я.

– Я знаю, – сказал дон Хуан таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся.

В его голосе звучала такая уверенность, что я рассмеялся. Он казался мне нелепым. У него хватило наглости сделать вид, будто бы он знал, что я охотился на соколов! Я почувствовал к нему безграничное презрение.

– А почему ты так злишься? – спросил он с видом крайней озабоченности.

Я не знал, почему. Дон Хуан принялся «прощупывать» меня очень необычным способом. Он попросил меня снова посмотреть на него и рассказать об «очень необычной птице», которую он мне напомнил. Я воспротивился и презрительно заявил, что рассказывать здесь нечего. А потом почувствовал: следует спросить, откуда ему известно о том, что я охотился на соколов. Но вместо того, чтобы ответить, он в очередной раз прокомментировал мое поведение. Он сказал, что я – горячий парень и начинаю «брызгать слюной» из-за каждого пустяка. Я возразил, заявив, что это неправда. Мне всегда казалось, что я весьма терпим и добродушен. Я сказал, что он сам виноват, поскольку своими неожиданными словами и действиями вывел меня из себя.

– Почему гнев? – спросил он.

Я проанализировал свои чувства и реакции. Причины для того, чтобы злиться, действительно не было.

Он вновь настоятельно потребовал, чтобы я посмотрел ему в глаза и рассказал о «необычном соколе». Теперь он выразился иначе: раньше он говорил «очень необычная птица», а в этот раз сказал «необычный сокол». Это соответствовало изменению, происшедшему в моем собственном настроении. Меня внезапно охватила печаль.

Он прищурился, так что его глаза превратились в узенькие щелки, и сказал, что «видит» очень необычного сокола. Слова его звучали с каким-то особенным драматизмом. Он трижды повторил их, словно в самом деле видел перед собой эту птицу и спросил;

– Ты его помнишь?

Ничего подобного я не помнил.

– А что в этом соколе необыкновенного? – спросил я.

– Это ты должен мне сказать, – ответил дон Хуан.

Я настаивал на том, что понятия не имею, о чем идет речь, и, соответственно, рассказывать мне нечего.

– Не нужно со мной бороться! – сказал дон Хуан. – Борись с собственной вялостью и вспоминай.

Какое-то время я совершенно серьезно старался его раскусить. Мне не приходило в голову, что точно так же можно было бы попытаться вспомнить.

– Когда-то ты видел множество птиц, – намекнул дон Хуан, как бы давая мне ключ.

Я сказал, что в детстве жил на ферме и подстрелил не одну сотню птиц.

Дон Хуан заявил, что в этом случае мне будет несложно вспомнить всех необычных птиц, на которых я охотился.

Он вопросительно смотрел на меня, словно это была решающая подсказка.

– Птиц было столько, и я охотился так много, – сказал я, – что ничего не могу о них вспомнить.

– Это – особенная птица, – произнес он почти шепотом. – Эта птица – сокол.

Я снова начал вычислять, к чему он ведет. Дразнит? Или говорит серьезно? После длинной паузы он снова велел мне вспоминать. Я почувствовал, что бесполезно пытаться остановить его игру. Единственным, что оставалось – это присоединиться к нему.

– Ты говоришь о соколе, на которого я охотился? – спросил я.

– Да, – прошептал он, закрыв глаза.

– То есть это произошло, когда я был мальчишкой?

– Да.

– Но ты говоришь, что видишь сокола перед собой сейчас.

– Вижу.

– Что ты пытаешься со мной сделать?

– Пытаюсь заставить тебя вспомнить.

– Что вспомнить? Ради Бога!

– Сокола, быстрого как свет, – сказал он, глядя мне в глаза.

Я почувствовал, что сердце мое остановилось.

– Теперь смотри на меня, – велел он.

Но я не смотрел. Его голос едва до меня доносился. Я был ошеломлен воспоминанием, которое полностью овладело моим существом. Белый сокол!

Началось все с того, что, подсчитывая своих леггорнских цыплят, дед приходил в бешенство. Цыплята регулярно исчезали самым досадным образом. Дед лично организовал и осуществлял тщательнейшее дежурство, и после нескольких дней наблюдения мы, наконец, заметили, как большая белая птица уносит в когтях молоденькую курочку. Птица действовала очень быстро и четко знала, что делает. Она спикировала из-за деревьев, схватила курочку и скрылась сквозь просвет между фермами. Все произошло настолько быстро, что дед едва успел заметить, но я рассмотрел, что это был сокол. Дед сказал, что если это действительно так, то сокол должен быть альбиносом.

Началась кампания по охоте на сокола-альбиноса, и дважды я думал, что он у меня в руках. Он даже выпускал из когтей добычу, но каждый раз уходил. Он был слишком быстр для меня. И очень умен, потому что на ферму моего деда охотиться больше не прилетал.

Я бы забыл о нем, если бы дед постоянно не подзуживал меня. Два месяца я преследовал белого сокола по всей долине, в которой мы жили. Я изучил все его повадки и был способен чуть ли не интуитивно предвидеть траекторию его полета. Но скорость и внезапность его появления неизменно сбивали меня с толку. Я мог похвастаться, что практически каждый раз, когда мы с ним встречались, я не давал ему ухватить жертву, но добыть его мне все-таки никак не удавалось.

Только однажды за два месяца войны с белым соколом мне удалось подобраться к нему близко. Целый день я его выслеживал и очень устал. Присев отдохнуть под эвкалиптом, я заснул. Разбудил меня внезапно раздавшийся над головой соколиный крик. Не двигаясь, я открыл глаза и увидел высоко в ветвях эвкалипта белую птицу. Это был сокол-альбинос. Преследование закончилось. Выстрел предстоял трудный: я лежал на спине, а сокол сидел, повернувшись ко мне хвостом. Я воспользовался внезапным порывом ветра, чтобы поднять свое длинное ружье двадцать второго калибра и прицелиться.

Я хотел дождаться, пока птица повернется или взлетит, тогда бы я не промахнулся. Но сокол не шевелился. Чтобы подстрелить сокола в том положении, в котором он сидел, нужно было прицелиться получше, а для этого я должен был подвинуться, но в этом случае сокол наверняка бы ушел, потому что был слишком быстрым. Я решил, что правильнее будет ждать. И я ждал бесконечно долго. Может быть, на меня подействовала длительность ожидания, а может – уединенность места, где, кроме меня и сокола, не было никого, но вдруг вверх по моему позвоночнику пробежал холодок, я встал и совершил совершенно неожиданный поступок – я ушел. Ушел, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть – улетела птица или по-прежнему сидит на ветке.

Я никогда не придавал особого значения своему заключительному поступку в этой истории с белым соколом. Однако то, что я не выстрелил, было очень странным. Ведь я убил десятки соколов. На ферме, где я рос, охота на птиц и самых различных животных была делом совершенно естественным.

Дон Хуан внимательно выслушал мой рассказ о белом соколе.

– Откуда ты о нем узнал? – спросил я.

– Я увидел его, – ответил он.

– Где?

– Прямо здесь, перед тобой.

Я не был настроен спорить и спросил:

– Что все это значит?

Он ответил, что белая птица вроде этой – знак, и отказ от того, чтобы в нее выстрелить, был единственным правильным решением.

– Твоя смерть дала тебе небольшое предупреждение, – с таинственным видом произнес дон Хуан. – Она всегда приходит как холод.

– О чем ты говоришь? – нервно спросил я.

Он в самом деле действовал мне на нервы своей мистической болтовней.

– Ты много знаешь о птицах, – сказал он. – Ты убил их слишком много. Ты знаешь, как нужно ждать. Ты часами неподвижно ждал. Я знаю. Я вижу это.

От его слов все мои мысли и чувства пришли в полнейший беспорядок. Я подумал, что больше всего меня раздражает его уверенность. Я не мог выдержать его догматической убежденности по поводу вещей в моей собственной жизни, в которых я сам не был уверен. Я погрузился в чувство подавленности и не заметил, как дон Хуан склонился надо мной, пока он что-то не прошептал мне в самое ухо. Сперва я не понял, и ему пришлось повторить. Он велел мне как бы невзначай обернуться и взглянуть на камень слева от себя. Он сказал, что моя смерть сидит там и смотрит на меня, и, если я по его сигналу поверну голову, то, возможно, смогу ее заметить.

Он сделал знак глазами. Я оглянулся, и мне показалось, что я заметил, как над камнем что-то мелькнуло. Через мое тело прошел озноб, мышцы живота непроизвольно напряглись, и я ощутил спазм. Мгновение спустя я совладал с собой и тут же уверил себя в том, что движение, которое я заметил над камнем, – это оптическая иллюзия, вызванная резким поворотом головы.

– Смерть – наш вечный попутчик, – сказал дон Хуан предельно серьезным тоном. – Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты ждал, глядя на белого сокола, она наблюдала за тобой и что-то шепнула тебе на ухо, и ты ощутил ее холод, так же как ощутил его сегодня. Она всегда за тобой наблюдала. И будет наблюдать, пока не настанет день, когда она похлопает тебя по плечу.

Дон Хуан вытянул руку и слегка коснулся моего плеча, громко щелкнув языком. Эффект был поистине сокрушительный: меня почти вывернуло наизнанку.

– Ты – тот мальчик, который выслеживал дичь и терпеливо ждал, как ждет смерть; ты очень хорошо знаешь, что смерть слева от нас, так же как ты был слева от белого сокола.

Странная сила его слов ввергла меня в состояние неоправданного ужаса, и я принялся лихорадочно записывать все, что он сказал, потому что другого способа защиты у меня не было.

– Как кто-либо может чувствовать себя настолько значительным, когда мы знаем, что смерть выслеживает нас? – спросил дон Хуан.

Я чувствовал, что ответа не требуется. Впрочем, в любом случае я был не в состоянии что-либо произнести. Совершенно новое настроение овладело мной.

А дон Хуан продолжал:

– Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Огромное количество мелочности отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик за тобой наблюдает.

Он снова наклонился ко мне и прошептал в самое ухо, что, резко оглянувшись налево по его знаку, я опять увижу на камне свою смерть.

Он едва заметно мигнул, но оглянуться я не отважился. Я сказал, что верю, и что в этом плане ему больше нет нужды на меня давить, потому что я и так в ужасе. Дон Хуан разразился своим раскатистым утробным смехом.

Он ответил, что в вопросе, касающемся нашей смерти, никогда нельзя надавить на человека так сильно, как следовало бы. Но я возразил, сказав, что в моем случае бессмысленно столь углубленно это рассматривать, потому что ничего, кроме ощущения страха и дискомфорта, мысль о смерти мне не дает.

– Ты просто доверху набит всяким вздором! – воскликнул он. – Единственный мудрый советчик, который у нас есть, – это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что все складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: «Я еще не коснулась тебя!»

Дон Хуан покачал головой, как бы ожидая моей реакции. Но мне нечего было сказать. Мысли в бешеном темпе сменяли одна другую. По моему самомнению был нанесен сокрушительный удар. В свете моей смерти мелочность раздражения по адресу дона Хуана была абсурдной.

Я чувствовал, что дон Хуан в полной мере осознает все те изменения, которые произошли в моем настроении. Он повернул ход событий в свою пользу. Он начал напевать мексиканскую песенку.

– Да, – мягко произнес он после длинной паузы. – Один из нас должен измениться и быстро. Один из нас должен снова осознать, что смерть – это охотник и что она всегда слева от нас. Один из нас должен обратиться к смерти за советом, чтобы избавиться от этой проклятой мелочности, свойственной людям, которые живут так, словно смерть никогда их не коснется.

Больше часа мы молчали, а потом пошли обратно. Несколько часов мы петляли по пустынному чапаралю. Я не спрашивал, для чего это нужно, – это не имело значения. Каким-то образом дону Хуану удалось вернуть мне давно забытое чувство чистой радости оттого, что я просто иду, без придания этому какой-либо разумной цели. Я захотел еще раз взглянуть на то, что видел там, на камне.

– Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть ту тень, – попросил я.

– Ты говоришь о своей смерти, да? – уточнил дон Хуан с оттенком иронии в голосе.

Мгновение я сопротивлялся тому, чтобы произнести это, но в конце концов сказал:

– Да. Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть свою смерть.

– Не сейчас, – сказал он. – Сейчас ты слишком тверд.

– Извини, не понял?

Дон Хуан засмеялся, и смех его почему-то не был обидным и предательским, как раньше. Я бы не сказал, что теперь он смеялся не так, как прежде, – тон, громкость и настроение этого смеха остались неизменными. Но новый элемент все же присутствовал, и элементом этим было мое настроение. С точки зрения неотступности смерти мое раздражение и все мои страхи становились совершенно бессмысленной ерундой.

– Тогда позволь мне поговорить с растениями, – попросил я.

Дон Хуан разразился хохотом.

– Сейчас ты слишком хорош, – сказал он, не переставая смеяться. – Тебя бросает из крайности в крайность. Будь спокойным. Ни к чему разговаривать с растениями, если тебе не нужно узнать их секреты, а для этого главное, что тебе потребуется – это несгибаемое намерение. Так что прибереги свои наилучшие побуждения для другого случая. Точно так же нет необходимости в том, чтобы встречаться со смертью. Достаточно чувствовать ее присутствие рядом с собой.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Учение дона Хуана: Путь знаний индейцев Яки Сочинения – 1 карлос кастанеда
Не имеет значения, что кто-либо говорит или делает Ты сам должен быть безупречным человеком
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Огонь изнутри Сочинения – 7 карлос кастанеда
«Я хотел бы выразить свое восхищение и благодарность великолепному учителю за помощь в восстановлении моей энергии и обучении иному...
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Второе кольцо силы Сочинения – 5 карлос кастанеда
Хуана и дона Хенаро в последний раз. В самом конце мы все попрощались друг с другом, а затем я и Паблито прыгнули вместе с вершины...
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Отдельная реальность Сочинения – 2 карлос кастанеда
Десять лет назад мне посчастливилось встретиться в западной Мексике с одним индейцем из племени яки. Я назвал его «дон Хуан». В испанском...
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Путешествие в Икстлан Сочинения – 3 карлос кастанеда
События, которые имели место в тот день и в последующие дни были для меня поворотными. На этот раз мое ученичество пришло к концу....
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Дар Орла Сочинения – 6 карлос кастанеда
Однако, она уходит своими корнями в антропологию культуры, потому что много лет назад она была начата как полевые исследования именно...
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Сказки о силе Сочинения – 4 карлос кастанеда
Мексике, поэтому я сделал все необходимые приготовления для шести-семидневной поездки к нему. Однако, на второй день моего путешествия...
Карлос кастанеда iconКнига 8 Карлос Кастанеда
Антрополог, мистик, ученый, изумительно одаренный писатель, Кастанеда открывает каждому из нас богатство религиозного и философского...
Карлос кастанеда iconКарлос кастанеда дар орла
Пролог
Карлос кастанеда iconКарлос Кастанеда Сила безмолвия (перевод 2001 И. Старых) Кастанеда в 5 томах – Пролог
Те же критерии применимы к миру магов; обучение магии, основанное на устных инструкциях и манипуляции осознанием, хотя и очень отличаются...
Карлос кастанеда iconКарлос кастанеда отдельная реальность дальнейшие беседы с доном Хуаном

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы