Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 icon

Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2


НазваниеКарлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2
страница1/12
Дата публикации19.12.2013
Размер2.91 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Карлос Руис Сафон

Дворец полуночи


Трилогия Тумана – 2





Карлос Руис Сафон

«Дворец полуночи»


Посвящается Мари Кармен.


Предисловие автора


Любезный читатель, я из тех людей, кто обычно пропускает все преамбулы и прологи, предпочитая сразу переходить к делу.

Если и вы привыкли так поступать, то смело перелистывайте предисловие и принимайтесь за чтение романа, точнее, сказки. Но если вы относитесь к категории читателей, кому не чуждо любопытство (признаюсь, как порой и мне), позвольте сказать несколько слов о романе. Надеюсь, мои пояснения помогут вам в дальнейшем дать ему справедливую оценку.

«Дворец полуночи» стал моей второй опубликованной работой. Она была издана в далеком 1994 году. «Дворец полуночи» является частью серии «романов для юношества», которую я написал раньше «Тени ветра». В серию также вошли романы «Владыка Тумана», «Огни сентября» и «Марина». Признаюсь честно, я всегда имел довольно смутное представление о том, что такое «романы для юношества». Наверняка могу сказать лишь одно: я писал эти книги, когда был намного моложе, чем теперь, и после их публикации не сомневался, что они заинтересуют читателей в возрасте от девяти до девяноста лет, если я сделал работу хорошо. В тех историях много тайн и приключений. Хулиан Каракс вполне мог сочинять похожие романы, глядя на латинский квартал Парижа из окна мансарды и вспоминая своего друга Даниэля Семпере.

В течение многих лет «Дворец полуночи» выходил в убогих изданиях, и вот наконец роман увидел свет в том виде, в каком, по мнению автора, он должен был появиться сразу. С тех пор прошло много лет. Писатель обычно испытывает соблазн переделать неудачные отрывки, а также исправить недостатки, которых бывает достаточно много в ранних произведениях. И таким образом создается впечатление, будто дарование его на заре творчества отличалось большей зрелостью, чем было на самом деле. Я посчитал, что честнее оставить текст без изменений. И роман таков, каким я его сделал, располагая скромными навыками и доступным мне в тот момент арсеналом выразительных средств.

Одним из главных источников удовлетворения, которое мне всегда доставлял писательский труд, было большое число юных читателей, которых заинтересовали четыре упомянутых «юношеских романа». Многие мне потом любезно написали, признаваясь, что пристрастились к чтению (а некоторые даже начали писать сами), пережив вместе с героями все превратности судьбы.

Сочинитель выражает искреннюю признательность своим преданным читателям, а также всем молодым (и не очень молодым) людям, кто впервые решил взять в руки эти книги и приобщиться к тайнам, которые они открывают. Приятного чтения.


Карлос Руис Сафон

Июнь 2006 г.


Я никогда не забуду ту ночь, когда в Калькутте выпал снег. Календарь сиротского приюта Св. Патрика отсчитывал последние дни мая 1932 года. Один из самых жарких месяцев, отмеченных в анналах истории «города дворцов», уходил в прошлое.

День за днем со страхом и грустью мы ожидали наступления лета. Дело в том, что всем нам весной исполнялось шестнадцать лет. Для нашей компании это означало разлуку и роспуск общества «Чоубар», тайного закрытого клуба, членами которого являлись семеро избранных. Клуб служил для нас главным оплотом на протяжении многих лет, прожитых в сиротском приюте. Мы черпали силы в нашем сообществе, ибо не имели другой семьи, помимо нас самих. Нам не о чем было вспоминать, кроме историй, которые мы рассказывали друг другу по ночам, собравшись вокруг костра, разложенного во внутреннем дворике старого заброшенного дома. Полуразрушенный особняк стоял на углу Коттон стрит и Брейборн роуд. Мы окрестили руины Дворцом полуночи. Той весной я не знал, что в последний раз смотрю на город, на улицах которого прошло мое детство и который имеет надо мной власть до сих пор.

Тогда в конце мая я уехал из Калькутты и больше не возвращался в родной город. Но я всегда оставался верен обету, который мы безмолвно принесли под снегопадом на берегу реки Хугли: помнить до конца дней события, очевидцами которых мы стали. Прошедшие годы научили меня особенно ценить воспоминания обо всем, что случилось с нами в те дни, и хранить письма, приходившие из проклятого города, поскольку они не давали угаснуть огню в очаге памяти. Из писем я узнал, что наш старый Дворец снесли, чтобы построить на месте развалин деловой центр, и что мистер Томас Картер, директор приюта Св. Патрика, скончался. Последние годы жизни мистер Картер провел в темноте, ибо после памятного пожара он ослеп.

Время от времени до меня доходили вести о том, как менялось лицо города. Со сцены постепенно исчезали декорации, в окружении которых мы жили на заре юности. Ненасытный город, пожиравший себя, и призрачное время в конце концов безвозвратно стерли следы членов общества «Чоубар».

Учитывая обстоятельства, я поневоле начал привыкать к печальной мысли, что та давняя история канет в небытие из за того, что ее некому было рассказать. Подобная перспектива меня пугала.

По иронии судьбы именно мне, человеку, лишенному литературного дарования и несведущему в писательском ремесле, пришлось взять на себя труд облечь в слова историю трагических событий, открыв тайну, сыгравшую роковую роль в нашей жизни. Она крепко связала нас много лет назад и в то же время навеки разлучила на старой железнодорожной станции Джитерс Гейт. Я предпочел бы, чтобы кто нибудь другой выполнил эту миссию и вернул из забвения страницы нашей юности. Но жизнь снова доказала, что мне судьбой была отведена роль свидетеля, а не главного героя.

Многие годы я берег немногочисленные письма Бена и Рошана, и трепетно собирал документы, проливавшие свет на судьбу каждого из членов тайного общества «Чоубар». В одиночестве у себя в кабинете я перечитывал их вслух снова и снова. Наверное, я интуитивно понимал, что мне суждено было стать хранителем истории нашего братства. А может, на самом деле я чувствовал, что из семерых ребят был наиболее осторожным и наименее талантливым и дерзким, а потому имел больше шансов выжить.

В таком настроении, осознавая свой долг, я попытаюсь реконструировать загадочные и ужасные события, отметившие четыре знойных майских дня в 1932 году. Надеюсь, память меня не подведет.

Задача передо мной стоит нелегкая. И поэтому я умоляю читателей отнестись снисходительно к неумелому перу рассказчика. Ибо настала пора вызволить из глубин прошлого подернутое мглой лето в городе Калькутта. Я постараюсь правдиво воссоздать картину происшедшего и опишу по мере сил те драматические события, которые необратимо изменили нашу дальнейшую судьбу. Мне остается теперь скромно удалиться со сцены, предоставив фактам говорить за себя.

Я никогда не забуду потрясенные лица ребят в ночь, когда в Калькутте выпал снег. Но, памятуя о том, чему учил меня Бен, я поведу рассказ с самого начала…


Возвращение тьмы


Калькутта, май 1916 года


Вскоре после полуночи из туманной дымки, которая стелилась над поверхностью реки Хугли словно дыхание проклятия, вынырнул баркас. На носу, в тусклом свете едва теплившегося фонаря, закрепленного на мачте, угадывалась фигура человека, закутанного в плащ. Он с ожесточением греб в сторону берега. Дальше на западе восставал над Майданом силуэт Форт Уильяма,1 окруженный клубами дыма и ореолом света, исходившим от множества факелов и костров, раскинувшихся докуда хватало глаз. Калькутта.

Человек в лодке бросил на миг весла, чтобы передохнуть, и поглядел на станцию Джитерс Гейт, едва различимую в темноте, застилавшей противоположный берег реки. Чем сильнее сгущался туман, тем больше вокзал из стекла и стали сливался с другими строениями вокруг, сохранившими лишь тень былого великолепия. Взор путешественника блуждал среди каменных дебрей мавзолеев из мрамора, потемневшего за многие десятилетия забвения, и голых стен, с которых неистовые муссоны сорвали нарядные желто оранжевые, синие и золотые покровы и обесцветили, так что все краски теперь напоминали расплывшееся пятно акварели.

Человек не сомневался, что жить ему осталось всего несколько часов, а может, минут. И мрачная уверенность вынуждала его стремиться вперед, оставив в недрах преисподней женщину, которую он поклялся защищать до последнего вздоха. В ту ночь, когда лейтенант Пик плыл на борту утлого баркаса, совершая свое последнее путешествие в Калькутту, драгоценные секунды его жизни смывало дождем, зарядившим под покровом темноты.

Лейтенант спешил высадиться на сушу. Отчаянно налегая на весла, он слышал жалобный плач двоих детей, спрятанных в жалкой каюте. Оглянувшись через плечо, Пик убедился, что огни второго баркаса мерцали в какой то сотне метров за кормой, и расстояние быстро сокращалось. Он представил, как улыбается неумолимый преследователь, предвкушая конец охоты.

Не обращая внимания на крики детей, мучающихся от голода и холода, Пик из последних сил погнал судно к берегу. Река сходила на нет на окраине бесконечного феерического лабиринта, который представляли собой улицы Калькутты. Двух сотен лет хватило, чтобы превратить густые джунгли, окружавшие храм Калигхат,2 в город, куда не осмеливался ступить Бог.

Гроза налетела на город стремительно, с яростью гения разрушения. С середины апреля и до конца июня Калькутта обычно изнемогала в жестоких объятиях пресловутого индийского лета. В этот период город выживал в условиях сорокоградусной температуры и почти стопроцентной влажности. Однако в считанные минуты после неистовой грозы, озарявшей небо парчой фейерверков, столбик термометра мог упасть на тридцать градусов.

Стена проливного дождя скрывала от глаз шаткие причалы из прогнившего дерева, колыхавшиеся на поверхности реки. Пик продолжал энергично грести, пока не почувствовал, как корпус лодки стукнулся о пристань. И лишь тогда, воткнув шест в илистое дно, он бросился к детям, которые лежали рядышком, завернутые в одеяло. Как только он взял их на руки, детский плач наполнил темноту – так кровавый след указывает хищнику путь к добыче. Пик прижал детей к груди и спрыгнул на берег.

Сквозь плотную завесу воды, низвергавшейся с неба, Пик разглядел второй баркас. Он приближался к берегу, степенно рассекая волны словно погребальная ладья. Лейтенанта захлестнула паника. Пик побежал к улицам, примыкавшим к Майдану с юга, и скрылся под покровом тени в «белом городе», как называли эту часть Калькутты ее привилегированные жители – главным образом европейцы и британцы.3

У лейтенанта теплилась слабая надежда, что удастся спасти жизнь детей, но он все еще находился слишком далеко от сердца северной части Калькутты, где стоял дом Ариами Бозе. Только эта старуха могла ему сейчас помочь. Пик остановился и скользнул взглядом по окутанным мраком просторам Майдана, высматривая в дали мерцающие созвездия фонариков на севере города. Он подумал, что темные улицы, затянутые пеленой дождя, послужат ему наилучшим укрытием. Лейтенант крепче прижал к себе детей и продолжил путь, двинувшись на восток. Он старался держаться в тени больших зданий дворцовой архитектуры, возвышавшихся в историческом центре города.

Прошло не много времени, и черный баркас, гнавшийся за лейтенантом, причалил к пристани. Трое мужчин спрыгнули на берег и пришвартовали судно. Дверь каюты медленно открылась, и темная фигура в широком черном плаще прошествовала по трапу, перекинутому с пристани на борт командой. Человек как будто не замечал дождя. Ступив на твердую землю, он вытянул вперед руку в черной перчатке, указывая направление, в котором исчез Пик. Губы человека тронула недобрая улыбка, но его спутники не заметили ее в мороке дождя.


Темная извилистая дорога, пересекавшая Майдан и огибавшая крепость, под проливным дождем превратилась в топкое болото. Пик смутно припоминал, что давным давно, когда кавалерия под командованием полковника Ллевелина наводила порядок на улицах, он бывал в этой части города – днем и верхом на лошади, в составе эскадрона, жаждущего крови. Судьбе было угодно посмеяться, поскольку теперь ему пришлось пересекать обширное открытое пространство, расчищенное по приказу лорда Клайва4 в 1758 году, чтобы пушки Форт Уильяма могли беспрепятственно стрелять во всех направлениях. Но на сей раз лейтенант сам стал мишенью.

Пик бежал со всех ног к аллее, под сень деревьев, чувствуя, как за ним, растворившись в тени, тайком следят молчаливые наблюдатели – ночные обитатели Майдана.

Он догадывался, что никто не рискнет преградить ему путь и напасть, чтобы отнять плащ или детей, плакавших у него на руках. Невидимые обитатели квартала наверняка почуяли запах смерти, наступавшей ему на пятки, и ни одна живая душа не осмелится перейти дорогу его преследователю.

Пик перепрыгнул через изгородь, отделявшую Майдан от Чоуринги роуд, и очутился на главной магистрали Калькутты. Роскошная улица была проложена поверх древней дороги, которая всего каких то триста лет назад прорезала бенгальские джунгли в южном направлении и вела к Калигхату, храму богини Кали, давшему имя городу.

Ливень обратил в бегство праздную ночную толпу, обычно слонявшуюся с наступлением темноты по Калькутте, и город напоминал гигантский базар, заброшенный и грязный. Пик знал, что водяная завеса, которая значительно сокращала видимость и одновременно давала ему укрытие глубокой ночью, может в любую минуту развеяться так же стремительно, как и появилась. Грозы, приходившие с океана в дельту Ганга, быстро смещались к северу или на запад. Сбросив очищающий поток над Бенгальским полуостровом, они оставляли после себя туманную дымку и огромные лужи, испускавшие вредные испарения. Дети играли, сидя по пояс в воде, и колымаги дрейфовали, точно корабли на рейде.

Лейтенант бежал во весь дух к крайней северной точке Чоуринги роуд, пока не почувствовал, что мышцы ног отказывают, и ему стало тяжело держать на руках детей. Огни северного сектора мерцали совсем близко за бархатистым занавесом дождя. Пик понял, что больше не в состоянии бежать так быстро, а до дома Ариами Бозе оставалось еще довольно далеко. Ему требовался отдых.

Он сделал привал, чтобы перевести дух, спрятавшись под лестницей древней текстильной лавки. Ее стены пестрели объявлениями, сообщавшими о скором сносе здания по распоряжению властей. Пику показалось, что несколько лет назад он обыскивал этот магазинчик, торговавший тканями, по доносу богатого купца, утверждавшего, будто в лавке притаилась курильня опиума.

Теперь дом выглядел разоренным и нежилым. Сквозь рассохшиеся ступени крыльца сочилась грязная вода, напоминая темную кровь, вытекающую из глубокой раны. Лейтенант поднял детей повыше и заглянул в ошеломленные глаза младенцев: они уже не плакали, только дрожали от холода. Одеяло, в которое малыши были завернуты, промокло насквозь. Пик взял в свои руки крошечные ладошки в надежде хоть немного согреть детей. Одновременно сквозь щели лестницы он внимательно наблюдал за улицами, тянувшимися от Майдана. Пик не помнил, скольких убийц нанял преследователь, однако знал точно, что в револьвере у него осталось всего две пули – последние, и он должен использовать их с величайшим благоразумием. Остальные патроны лейтенант расстрелял в туннелях на станции. Он снова закутал детей в одеяло, подвернув под малышей тот его конец, где ткань намокла меньше всего. Потом Пик опустил младенцев на пол, устроив на сухом пятачке, который обнаружил в небольшой нише в стене магазина.

Пик вытащил револьвер и осторожно высунулся из под лестницы. На юге пустынная Чоуринги роуд напоминала фантастическую сцену перед началом спектакля. Лейтенант напряг зрение и разглядел шлейф далеких огней на противоположном берегу реки Хугли. По булыжной мостовой, затопленной дождем, зазвучали шаги. Лейтенант вздрогнул и снова спрятался в тень.

Из темноты Майдана, мрачного подобия Гайд парка, разбитого посреди тропических джунглей, появились трое. Языками каленого серебра блестели в сумраке лезвия длинных ножей. Пик поспешил взять детей на руки и тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что если он обратится в бегство теперь, преследователи тотчас набросятся на него, как свора голодных собак.

Прижавшись к стене лавки, лейтенант неподвижно застыл, наблюдая за бандитами. Те на мгновение остановились, выискивая следы жертвы, затем обменялись парой фраз. Их смысл разобрать на расстоянии было невозможно, но один из мужчин жестом велел двум другим отделиться. Пик затрепетал, увидев, что старший – тот, кто отдал приказ рассеяться, – направляется прямиком к лестнице, под ступенями которой он прятался. У лейтенанта мелькнула шальная мысль, что запах страха непременно приведет охотника к убежищу жертвы.

Пик с отчаянием принялся ощупывать взглядом стену под лестницей в поисках отверстия, через которое можно было бы ускользнуть. Опустившись на колени около ниши, где несколько минут назад лежали дети, он попробовал выломать доски, разболтанные, покоробленные и разбухшие от сырости. Подгнившая деревянная панель поддалась без труда. Из подвала полуразрушенного здания на Пика пахнуло тошнотворной затхлостью. Он оглянулся и посмотрел на убийцу. Тот шел, поигрывая ножом, и находился уже метрах в двадцати от подножия лестницы.

Лейтенант накинул на детей свой плащ, стремясь уберечь их, и заполз в лавку через брешь. Пронзительная боль чуть выше колена внезапно парализовала правую ногу. Пик дрожащими руками ощупал себя, и пальцы наткнулись на ржавый гвоздь, глубоко впившийся в его тело. Сдерживая мучительный крик, Пик ухватился за кончик холодного металлического штыря и с силой дернул. Он почувствовал, как гвоздь, подавшись, разрывает плоть, и по пальцам заструилась теплая кровь. Его замутило, и от боли в глазах на миг потемнело. Задыхаясь, Пик опять взял детей на руки и с трудом встал. Перед ним открывалась призрачная галерея с сотнями пустых многоярусных стеллажей, превращавших помещение в своеобразный улей, границы которого стирала темнота. Без колебаний лейтенант устремился в дальний конец лавки. Старый дом, обреченный на смерть, стонал под натиском штормового ветра.

Пик пересек подвал, преодолев при этом несколько сотен метров. Снова выбравшись на улицу, он обнаружил, что находится в двух шагах от Тиретты базара, одного из многочисленных торговых центров северного района. Благословив судьбу, лейтенант направился в глубь квартала, представлявшего собой сложное сплетение узких извилистых улиц и являвшегося сердцем этого колоритного района Калькутты. Лейтенант торопился успеть к Ариами Бозе.

Пик потратил минут десять на дорогу к дому последней представительницы рода Бозе. Ариами жила одна в старинном особняке в бенгальском стиле. Большой дом возвышался над густыми зарослями. Дикие травы и кустарники привыкли чувствовать себя вольготно за те многие годы, что к ним не прикасалась рука человека, и заполонили внутренний двор, отчего жилище имело вид необитаемый и заброшенный. Однако жители северной Калькутты – района, известного также как «черный город», – не смели ступить во двор особняка, нарушив границы владений Ариами Бозе. Те, кто знал эту даму, ценили и уважали ее настолько, насколько и боялись. Не существовало человека, кто хотя бы раз в жизни не слышал рассказа об Ариами и ее семье. Для жителей квартала ее присутствие было сродни божественному: могущественное и невидимое.

Пик подбежал к черным решетчатым воротам, от которых тянулась тропинка, обрамленная кустами, и поспешил к мраморной лестнице, ведущей к парадному входу в дом. Обхватив детей одной рукой, он забарабанил кулаком в дверь, надеясь, что шум грозы не заглушит стук.

Лейтенант колотил в дверь несколько минут, не спуская глаз с пустынных улиц за своей спиной: со страхом он каждую секунду ожидал появления преследователей. Наконец дверь перед ним отворилась. Пик повернул голову. Свет единственной лампады ослепил лейтенанта. Голос, который он последний раз слышал пять лет назад, негромко произнес его имя. Пик прикрыл глаза рукой и узнал строгие черты Ариами Бозе.

Женщина все поняла по его глазам и посмотрела на детей. Судорога боли исказила ее лицо. Пик потупился.

– Она умерла, Ариами, – пробормотал Пик. – Она уже была мертва, когда я подоспел…

Ариами зажмурилась и тяжело вздохнула. Пик понял, что сбылись ее худшие опасения, и подтверждение этого факта обожгло душу, словно брызги кислоты.

– Входи, – наконец сказала она, посторонившись и закрыв дверь у него за спиной.

Пик поспешно положил детей на первый попавшийся стол и снял с них промокшее одеяло. Ариами молча достала сухую ткань и запеленала детей, пока Пик раздувал огонь в камине, чтобы согреть малышей.

– За мной гонятся, Ариами, – сказал Пик. – Мне нельзя здесь оставаться.

– Ты нездоров, – возразила женщина, указывая на рану, которую лейтенант получил, напоровшись на гвоздь в подвале.

– Всего лишь неглубокая царапина, – солгал Пик. – Совсем не больно.

Ариами приблизилась к молодому человеку и, протянув руку, погладила его по лицу, покрытому испариной.

– Ты всегда ее любил…

Пик перевел взгляд на младенцев, но промолчал.

– Они могли бы быть твоими детьми, – промолвила Ариами. – Может, тогда им повезло бы больше.

– Мне пора, Ариами, – ответил лейтенант. – Если я задержусь, меня разыщут в два счета.

Они горестно переглянулись, прекрасно осознавая, что ждет Пика, как только он выйдет на улицу. Ариами обхватила ладонями обе руки лейтенанта и горячо сжала их.

– Я всегда тебя недолюбливала, – призналась она. – Я переживала за дочь. Боялась, что с британским офицером ее ждет нелегкая судьба. Я ошибалась. Наверное, ты никогда меня за это не простишь.

– Это уже не имеет никакого значения, – ответил Пик. – Мне нужно уходить. Немедленно.

Напоследок Пик подошел взглянуть на детей, нежившихся в тепле у камина. Малыши улыбались, с любопытством уставившись на него своими сияющими глазами. Они были в безопасности. Лейтенант с тяжелым вздохом шагнул к двери. После нескольких минут передышки груз усталости и жгучая боль в ноге показались особенно тягостными и мучительными. Он исчерпал до дна запас сил, пытаясь доставить близнецов в этот дом, и теперь сомневался, что способен оказать достойный отпор противнику, когда они неизбежно встретятся. Дождь на улице по прежнему неистово хлестал по зарослям кустарника. Но Пик не заметил никаких признаков присутствия своего преследователя, равно как и его наемников.

– Майкл, – произнесла Ариами за его спиной.

Молодой человек остановился, не поворачивая головы.

– Она все знала, – солгала Ариами. – Всегда знала. И я уверена, что по своему она платила тебе взаимностью. Виновата я одна. Не держи на нее зла.

Пик молча кивнул и закрыл за собой дверь. Постояв несколько мгновений под дождем, он с умиротворением в душе двинулся навстречу своим врагам. Лейтенант повторил свой путь в обратном направлении до того места, где он выбрался из подвала заброшенного магазина. Пик рассчитывал снова найти убежище в недрах старого дома, отсидеться в темноте и выждать.

Он прятался во мраке, и терзавшие его боль и бесконечная усталость затуманивали голову и постепенно трансформировались в блаженное чувство отрешенности и покоя. Его губы тронула тень улыбки. У него не осталось ни причин, чтобы жить дальше, ни надежды сохранить жизнь.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2
Любезный читатель, я из тех людей, кто обычно пропускает все преамбулы и прологи, предпочитая сразу переходить к делу
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Сентябрьские огни Трилогия Тумана – 3
«Дворец полуночи» и «Сентябрьские огни» – книга, которую вы держите в руках. Мне всегда казалось, что три названных романа представляют...
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Дворец полуночи
Шестнадцатый год XX века. Калькутта. Лейтенант Пик, точно знающий, что жить ему осталось лишь несколько часов, приносит себя в жертву,...
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Владыка Тумана
Городок, где на уютных улочках и в старинных домах происходят очень странные вещи
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Владыка Тумана
Городок, где на уютных улочках и в старинных домах происходят очень странные вещи
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Тень ветра
...
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Игра ангела
Аст, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2010; isbn 978-5-17-064664-7, 978-5-271-28718-3, 978-5-4215-1015-4
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Руис Сафон Тень ветра «Тень ветра»
...
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Кастанеда Учение дона Хуана: Путь знаний индейцев Яки Сочинения – 1 карлос кастанеда
Не имеет значения, что кто-либо говорит или делает Ты сам должен быть безупречным человеком
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Кастанеда Огонь изнутри Сочинения – 7 карлос кастанеда
«Я хотел бы выразить свое восхищение и благодарность великолепному учителю за помощь в восстановлении моей энергии и обучении иному...
Карлос Руис Сафон Дворец полуночи Трилогия Тумана – 2 iconКарлос Кастанеда Второе кольцо силы Сочинения – 5 карлос кастанеда
Хуана и дона Хенаро в последний раз. В самом конце мы все попрощались друг с другом, а затем я и Паблито прыгнули вместе с вершины...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы