Красная глава icon

Красная глава


НазваниеКрасная глава
страница1/3
Дата публикации02.09.2014
Размер0.6 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3





КРАСНАЯ ГЛАВА





МОЙ ВЕСЕННИЙ ГЕРОЙ


Я нищий творец прекрасных слов, пропавших истин ласковый убийца времени без конца моих забав, испуганные птицы, кружат над горячей землей, не в силах приземлиться, броситься в объятия отца, превозмогая боль и забывая лица. Прощальный день укутает в меха незавершенных дел зеленый полуостров, уже так поздно спасать мой мир, тяжелый легкий мир, униженный цепями, мертвый купол, поцелуи трещин, челюстей затвор, кричащий, капли стали с черных мертвых губ, предельно искренних, до боли настоящих. Ласковый простор сухой травой взорвется под ногами сухого ветра силуэт дрожащий. Мой весенний герой, что с тобой? Почему твои пальцы в моей крови, стекающей мечтой кричащих красных тканей младенческий задор, не уходи, постой, весенний мой герой на голубом экране, разошлись по швам разбросанные по углам плоскости и спирали, хрусталь в ладони, хрупкий и такой смешной, мой весенний герой, я заново придумаю твои истории, пока ты жив, пока готов стоять со мной, пока не отравил я белизну бумаги своей чернильной болью, и печальных строчек, пустотой.


^ ФИАЛКОВЫЕ ДНИ


Дождь, дождь, фиалковые дни. Кто еще ждал от меня столь нелепых поступков, таких удивленных глаз, мне кажется, я доказал, что все случается в первый раз, мокрые крыши, твоя волнистая юбка и дождь, дождь... Мы гуляли по узким переулкам северной Венеции, вечной прострацией двух влюбленных пугая людей, белая скатерть, я помню тебя на ней, я видел тебя на ней, поверь, отныне ты навсегда в моем сердце, урывками и пробежками, мешками под глазами, после бессонных ночей, проведенных за столиками кафе, на которых всегда горят свечи. Все это было с нами, горячие губы, шепот утренних новостей, три дня в постели, простуда...Дождь, дождь, фиалковые дни, цветных ассоциаций вечер. Все это мы бесконечно счастливы, безнадежно больны.


РОМАНТИКА


Она рисует круги, и смотрит немного в сторону. Ее коричневый шарф образует две прямые полосы, и я когда-то тоже таким же был, прямым и заносчивым, немного нервным и капельку злым, а теперь мы рисуем круги и смотрим немного в сторону, но не находим там тех, других, кто научился делить счастье поровну, кто не вздрагивает от малейшего шороху, кто прощает любые долги и не кормит огонь порохом. Мы синхронно вдыхаем последствия, провожаем рассветы улыбками, до недавнего времени образно, а с недавнего времени гроздями, мы гуляем по улицам порознь, с поездами прощаемся поздними, что скрываются точкой за пиками. Все что кроме для нас незначительно, между стен постоянно в движении, люди учатся молча завидовать, наблюдая твои озарения. Их слова сокращались стремительно и уже не казались важными, ты смеялась, руками, раскованно, я листал и делал открытия, мы шагали по улицам парами, вытирая салфетками влажными с грязных стен слова и эпитеты, может в этом и было то самое, чего ради сто жизней отдали бы, некрасивое, глупое, разное, но всегда предельно реальное, моя старая кофта, признания, тот дурацкий рисунок на фантике, твои туфли такие зеленые, перемены, ошибки, терзания, разноцветные лужи, анафемы...И, конечно, дожди и романтика.


^ БЫСТРЫЕ ДНИ


Быстрые дни, быстрые дни, в одной комнате в одной одни, кровь устала ждать, хочется бежать, хочется любви, хочется тепла внутри по спинам, бедрам, ногам, в головах двух, в головах стук, под глазами тушь, обезумевший зверь бежит по лесу, быстро, быстро, я с тебя еще три дня не слезу. Быстрые дни, быстрые дни, больно не больно просто скажи довольно, просто держись за руку, просто впусти реку, электрические слова электрического человека, остановись не жди, остановись, беги, кровь, марафон опять, хочется любви, я устал ждать. Хочется бежать , хочется бежать…


^ В ТВОЕЙ КОМНАТЕ


В твоей комнате тишина, на окне спят цветы, а в холодильнике бутылка молока. Где-то в одеяле, из наушников - пианино, чуть слышно, гладит твои волосы моя рука, и за стеной ребенок плачет иногда, нарушая тишину, не мешая молоку, заглушая пианино, убаюкивая цветы, на окне, что словно на витрине магазина, мы одни и ты так красива.


ВОДА


Сентябрь, время дождей за окном, время старых друзей и робкой листвы под ногами тихий шелест прогулок вдвоем, вдали от людей, как хочется оставить в памяти все, что было между нами, как хочется затянуться последними днями и молча смотреть, как играет вода городскую мелодию сонных ночей. Помнишь, как ты лежала напротив, смотрела с улыбкой в глаза, была так красива и нежно шептала слова. Навсегда, навсегда... Раскаленная тишина катастрофы, больна, одинока, неизлечима, любовница сна фанатичное пламя костра вавилонская башня добра, крик в пустоту до хрипоты. Это ты? Это ты? Так наивно впустила меня в свой придуманный мир красоты и детских забав мимолетность событий любви смелых жестов признаний горячей слюны, где листал бесконечной вселенной страницы и разыгрывал сцены, нелепо... Старые птицы на заснеженных кедрах с тоской глядят в небо, что так сладко пожирает верхушки деревьев, я врастаю в землю своими старыми кедами и, наблюдаю жизни движение в каждом мгновении, жалком и неправдоподобном, и все больше разочарования, и все меньше времени поверить в твое навсегда, понимая теперь, что время тоже вода.


^ RIVER LADY


Па-па-па, по мостовой, глаза подняты, искусство быть незаметной, неизвестной, слова пройдены, мысли брошены, радуешься, мир с тобой, каждой капелькой тени, скользящей по дну изречений, разбросаны камни глотками мгновений, минуты стекают к часам развлечений. Па-па-па, остывшие листья на ровном газоне, удары зрачков, невозможная радость таких превращений, ловушка богов на обратной дороге, сезон изменений. Па-па-па, ты все та же, все там же, все так же, одинока, красива, горда и разбита, слезами, улыбками, гордостью сжата, все линии тела, дрожат чуть смущенно, ты так элегантна, прости, что забыта… Прости, что настолько…


ВОЗВРАЩЕНИЕ


Я буду тебя ждать пока ты не вернешься, пока не поймешь совершенную ошибку. Все в этой жизни происходит не случайно и скорее мир перевернется, чем я забуду твою улыбку. Я буду ждать на том самом месте, ты помнишь? Где на секунду виден последний трамвай, плывущий домой, я буду ждать долго, сжигая все деньги по будкам, куря сигареты, зевая и замерзая, целыми сутками ждать буду встречи с тобой. Буду глотать пустоту проходящих мимо людей, видеть звезды, мечтать и смеяться, долго искать твои черты в незнакомых, слышать приборы, думать, что сейчас слышишь ты, помнить твой взгляд и насмешки, похоже, мои нервы больше не рвутся, кровь не течет из сердца, мне ли не знать про потери, мне ли за тенью не гнаться, становясь одной из теней и навсегда ею остаться. Я буду ждать, безупречно, мучительно долго и верно, ты первая кто заставил меня сомневаться, кто дал мне надежду на счастье, когда ты вернешься я готов бесконечно любоваться тобой, как дурак улыбаться, летать в облаках, и, наверное, я готов ждать тебя вечно, ждать, пока ты гниешь под землей...


АЙСБЕРГ

Поздно. В стеклянных лужах тонут звезды, я как и ты случайно создан, из пыльных крошек хлебной глины, черствеющей в пустых руках. Нам не сплести из дыма ночи, не выдавить из света дни, мы прокляты, но непорочны, уродливые балерины мы корчились, мы все же кончились, картины чьи-то, скрытые во снах, два голоса, исчезнувших вдали. 
Холодный вечер раздевает письма, и не дети нас разрывали пальцами, и не ветер по полю разметал крупицы, с неба в горло сочилась истина, белоснежной пыльцы отпустив надежду, мы не в силах преобразиться, слепые скитальцы, нас кружили весенние танцы, по цветам, распустившим одежды, тьма укрыла нас гнилыми листьями, до костей обглодав лица, бледным инеем покрыла панцири, и, невинно уснула между. 
Рано. Мне кажется нам слишком рано, любви границы резать караванами, ладонь печали спрятав на щеке, мы не вернемся вновь, слезой добра о вечность разобьемся, целуя солнце, возродим любовь, не побоимся показаться странными, смешными, чуть грешными, как прежде смертными, но все-таки живыми, большими замками на золотом песке, останемся и больше не вернемся, скользящей льдиной в голубом виске.



ВОИН

Я с тобой, бесконечный день, целовать белоснежный лоб, спешил, с ума сходил, людей смешил, сам себе удивлялся, вдоль пыльных окон тащил отражение, им же, в итоге, и оказался. Только не сомневайся, стреляй на поражение, отбрось сомнение, стрелять, не целясь, это не преступление. Мне пол жизни бежать, чтобы сделать два шага навстречу, по углам собирать, все, что обглодало время за ужином, подавилось и сплюнуло с отвращением, прямо как ты, притворяясь случайной встречной, разорвала мне грудь прощением, а я улыбался, все та же, Боже мой! 
Война закончена, орудия брошены, агония, паника, все в окопах прошлого, да и я теперь далеко не близко, вспоминаю без слез, без жалости, как ты срывалась, не зная усталости, из постели в ночь без стола с запиской. Как я был твоим пьяным воином, собиравшим звезды в ладони, знаешь, теперь тебя никто не тронет, ты теперь как никогда свободная, мишень изодрана на тысячу промахов, дождь смывает остатки пороха, не кричи в меня, сука, постучи, я же знаю какая ты гордая, лишь руины остались от города, не молись во мне, сука, заткнись.



^ МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ВЕНЕРА

Я пытался смахнуть с головы пошлость слов, что так сладко глотал золотыми горстями, наблюдал как с рождения мертвый отец, мастурбирует, дни, свежими новостями.
Я устал, полотенца, полет птенца, разрыв сердца, кино, пожалуйста, ты просто обязана раздеться, мне только надеяться остается и на лампу смотреть, за движением туда-обратно, пока не разобьется. Открою дверь ночью на улицу, прохладно. Ушла вчера, наверное уже и не вернется. 
Мой путь это провод на крыльях тумана, я стаями птиц разбиваюсь о камни, снова и снова, мое первое слово, мой самый последний образ, сухая ладонь на щеке, очень легкая, нежная, теплая, быстрые капли в окне, голод дороги истошные крики, я против, буду стоять напротив, в одиночестве, в гневе, в огне. 
Утром, длинный рассвет соберет мои кости, засохшие краски, полетят одеялом листья на свет и слетятся на голос слепые букашки, скупые крупицы подаренной ласки. Я отчаянный стон хоронил, наизусть, ворошил пустотелое бремя, устало, я в последний свой день угощал водкой грусть и она словно мать меня понимала. 
Я читал ей стихи, целовал, целовал... Тонкой шеи, знакомые волны, дрожащие, тихий шепот младенцем ловил, разрывал. Протянул руку, тронул, упал. Как живые, а ненастоящие... Чьи то детские рисунки, в углу выцветают злостью, молчат памятью кисти, беспомощные поверхности, бледные жертвы беспечности, безупречности тела. Мое самое чистое, первое я, не смогло, хотя так хотело.
Моя маленькая Венера, мой хрустальный кусочек мечты, все по своему, все так, как надо, крутят мясо кровавые рты. Пьяный ветер по городу, нищим, длинной ложкой мешает цвета, моя маленькая Венера, перед сном, досчитай до ста.



^ ЖЕЛТАЯ ГЛАВА




ТАНЦОР

Я с тобой хочу плакать о тех, кто был ярче, смелее и лучше, с наслаждением утопать в чуши, тебя одну только слушая, выходить на балкон с сигаретой от случая к случаю и какой бы ты ни была сукой, верить, что все равно ты у меня самая лучшая, от листа к листу, между черных строчек, хочу танцевать на хрупкой сцене твоего равнодушия, пока не разорвет мое тело оружие, захочешь проверить, отрежь и от меня кусочек. 

Так тихо, кажется, уже никогда не будет, и так поздно домой возвращаться нет никакого смысла. Остается верить, что она меня хоть на мгновение вспомнит, прежде чем навсегда забудет, ложью первых слов окропив числа. А мне бы только о ней одной умирать мыслями, заполнять любую паузу смыслами, да и просто смотреть на нее, держась за поручни, гордый выдох полный кем-то забытой горечи.

Что танцуешь, что нет, без разницы, и под музыку и без музыки, два танцора в лохмотьях празднества бесконечных движений узники. Проросли зерна на водке и скорости распустились бутоны молодости, распрощались и в разные стороны, расчудесные и распрекрасные, ослепленные и неподвластные, показательно не влюбленные, покатились колесом по миру, недосказанные и не прощенные. 
В коридорах растворились зрители, пустоте поклонились статуи, вы, наверное, нас уж и не увидите, да и в самом-то деле, надо ли?



^ БЕСКОНЕЧНАЯ КРАСОТА ЧЕЛОВЕКА


Ровно сорок шагов до дома, я сделал абсолютно все что кроме, полная вседозволенность в изгибе позвоночника, этой же ночью курил под окнами, бросал непринятые вызовы, забивал голову сюрпризами, гулял по карнизу, смотрел на то как где-то там, внизу, сгущаются тени, сироты города, тысячи мнений о том что все кончено, потеряно и просрочено, бледные вдовы томятся в камерах, кричат в палатах, разбивают головы об бетонные стены моих мыслей, заключения заключенного, пустого маленького человека наивно влюбленного в письма, посланные подальше, к солнцу, автограф не живого Бога, сколько еще таких гонит к неизведанному по дорогам и тропам, под пристальным взором трупов, под тихий шорох ветра и стоны жалости, и так глупо кормить с руки надежду встретить лето в теплых объятиях, искрах радости и удовлетворения, стирать ожоги твоих поцелуев с лица, моя передовая еще в крови, и до сих пор не видно конца, впрочем как и начала, молчаливость костей, обязательных, та первая встреча у причала, робкие наброски, в обнимку, вдоль канала, оказывается ты уже тогда все знала, и не было любви в истории двух прекрасных людей, лишь блеклые отголоски, смазывающие картинку, лишь пустота между губами и тихий вечер, только раз, только с ней. 


ДУРАК

Последний дурак шел по проспекту, пил пиво из банки, курил сигарету, на заднем плане любовь и дети, такие ужасные громкие дети, наверное самые громкие на свете. Любовь же была намного тише, он слышал как они друг в друга дышат. Последний дурак улыбнулся скромно, плюс пять, мелкий дождь, начало недели, и если он сгинет, никто не заметит, ослепшей собакой скулит мир огромный. 
Дурак подошел к стеклу со свечкой, где с кем-то сидела его невеста, смотрел подозрительно долго за кем-то, кто волосы гладил своей половине, заплакал дурак и пошел за аптечкой, оставив лишь тень на пустой витрине.
А ночью, опять полетели стаканы и черные буквы вгрызались в страницы, последний дурак отпустил надежду, она ему больше не пригодится. Она ему больше не спутник жизни, и жизнь навсегда, навсегда, хватит! Любые слова дураку не к месту, когда он лежит в своей кровати, шлет в окна сигналы, цветы, оригами и топчет ногами свою невесту. И мир из большого, становится малым, и это прекрасно, и это чудесно!



Я БОЛЬШЕ

Никогда не проси меня больше, позови со спины в пол оборота и я растаю, знаю это не просто, запаслись частоколом терпения, нарезай мои эмоции тоньше, все грехи это совесть создателя, я больше.
Я больше, а ведь можно было просто дотронуться, меня тошнит ядовитыми мыслями, для кого то это просто немыслимо, телевизор излучает решения, раздражая широтой ограниченность, я пытаюсь понять и не тронуться, этот лед должен был когда-нибудь тронуться, даже родители никогда не останутся, простым щелчком отпускаю прощение, над головой голубое вращение, вокруг сгнивают интеллектуальные растения, твоя картинка в микроволновке и голос все то же, раздвигая ноги сжимаешь действительность, мою по детски золотую стеснительность, я определенно не то что в возможностях, я больше. 
Купюра скручена в неровную трубочку, помада, тушь, все спрятано в сумочку, и режиссера бесноватая палочка, летает в воздухе и все меньше остается воздуха, и так хочется шоколада, я больше перестал быть больше чем галочка, рассчитайте, пакета не надо.



ЗВОНОК


Точка, точки, многоточия... В пыльном дневнике, меж строчек, вижу твои слова, последние, спрятанные под толщей льда исключения, ревущие кровотечения, в моей голове всплывают картины из прошлого, нашего с тобой, крик заключенного в пустоту стальной клетки, твоя история обжигает мне руки сильнее черной метки, мне все равно, ты мертвая, новая головоломка, мозаика, пустая столовая, мои удары уверенны, открывай же дверь, это снова я. Это здорово, брызги крови, стон, белой кожи свет долгожданный сон, все быстрей, сильней, мертвой плоти флирт, не смотри назад, когда ищешь ад, все осталось с ней, ну же, что с тобой, ну же, бей! 
Красное на ветвях деревьев, каждый хотел быть одним из первых, тех, кто увидит небо, тех, кто станет небом. Время, игрушка ребенка, цветные мелки под подушкой, иголка в стоге сена, серый войлок, и стены и стены и стены, красное в глазах прохожих, бесконечность крови на улицах ночью, все что кроме, не более чем впрочем, каждый станет небом, когда тронуть захочет. 
Рваных следов моих бесчисленные километры, океан проглоченных слов в пасти вселенского зверя. Ни на одних губах не осталось тепла моих поцелуев, огня страсти, я больше не верю в существование времени, для меня все было изначально потеряно, липкими отпечатками пальцев на женских спинах, прикосновениями в детских сновидениях, в холодных постелях, бесконечными днями слепого бессилия, упавшие камни с потолка насилия, кривые улыбки на старых картинах, но в итоге все то же: точка, точки, многоточия... Позвоню на неделе. 



ТЕАТР


Я поднимаю глаза, облака над головой все так же невзрачны, скупы и прозрачны, а помнишь, мы с тобой, ходили, такие озадаченные и думали обо всем на свете, и чужие смерти были для нас столь незначительны, мы были молоды и во всем лишь хорошее видели, что то искали, тогда еще искренне, отчаянно дерзко в друг друге не замечали потухших костров безобразность печали, магических слов безысходные стоны, на старых фасадах последней обители, мы молча сгорали и хлопали зрители.


^ Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ


Боль, мира кожура, сыпется с небес, солнце навсегда, я остался без. Без надежды на, без тепла в груди, новая война, где-то впереди.
Я люблю тебя
Я! Люблю тебя
Я Люблю! тебя
А ты...
Я хочу быть живым, настоящим, единственным, так прекрасно видеть что-то незнакомое в знакомых лицах и ощущать холодные руки на своих плечах, истина - это когда ты улыбаешься, разлетаясь в прах, зная что будешь ей сниться, игриво щуриться в мечтах. Над головой - птицы, что-то держит их, соединяет в стаю, не дает потеряться, теперь я точно знаю, что ты жива, ты еще способна смеяться, держать мою руку до бесконечности долго и нежно, это важно, я уйду, когда ты заснешь, конечно.
Ты любишь меня
Ты! Любишь меня
Ты Любишь! Меня
А я...



^ СЕМЬ МИНУТ И ДО СВИДАНИЯ


Я не забыл, я помню, только все сильнее больно и темно, пьянея, скорбью, над столом, немея, поджигая серое гнездо, не отпуская горла, зло, все ближе к мозгу, минуты взмахами зрачков, упавшими птенцами павильонов вновь заставят вспомнить про книжную любовь и маленькие руки, я готов, в компании уродов смотреть на муки умирающих богов и чуть зевать от скуки. 

0:36, я снова здесь.

Не чья-то ложь, не чья- то жизнь, за спиной, за мной идет, одна, крадется вдоль вечерних лент, я молча наблюдаю за безумием города - абонемент... не сможет встать, продать, убить, нет, нет, советы старших просты и прозрачны, как мечты, проститутки, но не так важен ответ, как понимание бессмысленности вопроса, что чесался столько лет, но не жег из сострадания. 

0:43, до свидания...



^ ПОКА МОЛОДА


Все, что делаешь в одиночку никогда не выйдет навстречу гостям, в прощальном наряде вечернем, бутоны, хлопушки, не вытерла слезы, журнал под подушкой, ты улыбаешься, они верят, но хватит менять позы, выбрасывать игрушки и посылать мир к чертям, и ждать, что приедет. Покажи им убийство, раскрой свои карты, и сразу все бросят, махнут рукой, назовут больной, прощения попросят и уйдут на покой, аккуратно, не будь такой, лучше притворяться, мечтать и смеяться, чужой красотой в чужом зеркале любоваться и ждать когда постареешь, сбросишь тряпки, уедешь, забудешь, поверь, ты уже не будешь такой, какой хотела казаться. Поймешь, что напрасно, что поздно, что глупо, и он не приехал и мама занудна, и след от стакана не портит приема, пока молода, но уже так знакомо...


УБЛЮДОК


Не флиртуй за моей спиной, ублюдок! Я же знаю твои шаги, они так банальны и просты. Твои сюрпризы точками красными на календаре обозначила, а ведь раньше плакала, дура, реально плакала, ждала чего- то одна, во что- то верила, в то время как ты терся мышцами, тобою грезила, душила себя одиночеством, строчила глупости, купалась в пропасти. Звучит не очень-то, дело понятное, постель не убрана, лицо помятое, я не такая глупая, я не убитая, а ты что думал-то, звонки под окнами, душа раскрытая? Устала, хватит, к черту прошлое! Тоскую по ублюдку, дожили… Раздвину ноги для других. Пожалуйста! Мне наплевать что думаешь, мне наплевать что делаешь, поправлю волосы, удары звонкие, теперь я гордая, теперь я взрослая. Звонки потрачены, цветы… шампанское… Под душем голая, колени обняты, вода несет с лица остатки спермы, бля! Как надоело мне, тебе противно, да? Глаза размытые, бутылка, музыка, да ты ублюдок, но… ты знаешь… грустно мне!


СКУКА


Давай, ешь меня изнутри, ну что же ты, ну давай, ну скажи, что ты молчишь, как рисовала моими слезами свое превосходство, как метала ножи в мое сердце, прости но оно уже не бьется, оно умерло на твоих ладонях, пойми, мы не более чем, да и незачем более, врем и пытаемся строить любовь на костях наших прошлых заслуг, а теперь горький бред, пара слов, молчанье в обед, телефоны подруг, незнакомый билет...Почему мы вдвоем, глупый долг и не не факт что в один день умрем, выбрав самый красивый двухместный гроб, сука - ты, я -урод, смотрим новости, курим и пьем, верим что скоро все снова вернем, знаем точно не сможем вернуть, полюбить, простить и заснуть, ну его, к черту пить! Собирайся гулять, одевай свое платье, глаза подведи, будем вместе шагать и мечтать, что в кого-то из нас, на скользкой дороге влетит, зазевавшись камаз. Тогда можно реветь, позвонить своей маме, два часа с ней по трубке пиздеть, пиво пить, и с друзьями грустить, что наш гребаный бог может глупо любовь так убить, можно плакать и врать, отпуск взять, в тишине пара рюмок, диван, ублюдок сосед, сериал...
Черствый хлеб, грязный пол, кто-то в телеке празднует гол, вместе встанем, не вместе уйдем, ночью молча в постели уснем.



^ ОБНАЖЕННАЯ ПУСТОТА


Ему хотелось заколотить двери, чтобы она никогда больше не пересекала границу, размеренным шагом ронять свои лица ему под ноги, чуть касаясь волос, раствориться в любви, захлебнуться глотком новых символов, образов, слез. Много слов пролетело вслед за годами, она по прежнему рядом, по прежнему частью, и для него уже счастье, когда одна стопка меняется с другой местами. Пока она держит его руки и нежно отводит глаза, в его рваном сердце текут реки крови и нервно дрожит обнаженная пустота, с того самого дня он отчаянно хочет насладиться светом, предать тело, отделившись тенью, в самом деле, почему бы и нет? В темном темном городе, поверх крыш и подвалов летит его крик и сгорает, иногда кажется, что она понимает, когда держит его руки, его чужие руки, не его руки, руки того, кто не знает ничего и просто играет, в тот час пока он мечтает увидеть ее на границе, упасть на колени. Остановись. Она скажет внезапно, Знаешь, я думаю…Знаешь, я думаю…Знаешь, я думаю…Знаешь, я думаю…Знаешь, я думаю…
Заткнись! 



^ МЕРТВЫЙ МАЛЬЧИК


Сколько можно стоять в дверях, прятать взгляд в уголках земли, расстояние мерить в сигаретном дыму, в темной комнате писать стихи, вспоминая ее одну. И не помнить, когда был рад, по настоящему, в последний раз, улетали седые дни, закрывая в слезах рассказ. Та любовь, что никогда не умрет, вышла летом, зашла зимой, обрубила концы, сожгла, письма к солнцу, мечты в груди, мертвый мальчик идет домой, и обратно его не жди. Он так долго искал приют в незнакомых телах подруг, видел звезды, кричал в темноту, но ответ к нему не пришел, только вздрогнуло что-то, вдруг, обнажая в глазах печаль, мертвый мальчик идет на юг, оставляя за спиной пустоту, и напрасно он так долго шел, так как ей совершенно не жаль.
В этот час она с кем-то другим, нервно крутит на пальце кольцо, нежно смотрит куда-то вдаль и готова остаться с ним, бледной маской, закрыв лицо. Она будет стонать и бить, будет ждать и махать рукой, мертвый мальчик не знал о ней, но придумал ее такой. 



ГРУСТНО


Это грустно, когда ты идешь одна в темноте, тихо, тихо, пропадаешь в каждом письме, в каждом шорохе лета, мне не хватает света, только пойми я молчу вместе с ним, и мне больно стучать своим сердцем о стену прелюдий, сомнений и лжи, ночевать со стаканом на кухне, курить сигареты, мечтать о тебе и резать водой свою кожу, стирая лицо, и сжиматься от крика при каждом глотке.
Это грустно, когда ты не слышишь, боишься упасть и разбиться, мне пусто, мне плохо и невозможно забыться, пропасть. Твои губы так мило смеются, искрятся, и мне порой снится, как мы лежа в постели смотрим в глаза, видим лица, ты - белая птица, я - небо, так глупо, нелепо...
Это грустно, когда ты не спишь, живешь полной жизнью, встречаешь цвета вечерних витрин, очень поздно звонить и проситься к тебе на один только день, глядишь, поселиться, обнять, и закутать тебя в теплый плед... Я дурак. Это бред.
Это грустно...



ПРОГУЛКА


Блестят ночные фонари, земля теплом шагов покрыта, вокруг капризы комплиментов, теснятся бабочки в тени, горячей страстью одарить, желая пасмурных клиентов. Я прохожу, я отвернусь, любовь на деле та же шлюха, мне дела нет до голых снов, мне одиночество подруга. Я даже рада, что одна, бокал в руке, ласкаю нежно, играет старая труба, поет и шепчет мне признания, в глазах мужчин течет вода и бесконечность обожания. Я вскину ногу и вздохну, накрашу губы поцелуем, и, пьяная, уйду одна, что ж, одиночество, пируем. И снова улица мила, и снова бесконечна полночь, цветы, актрисы, господа, и жизнь уже почти не сволочь. Ручьи растрепанных волос, небрежно покрывают плечи, я пофлиртую с кем-нибудь, чтобы хоть с кем-то кончить вечер.


ЭПИЛОГ


Мой бумажный кораблик утонул в луже, я хотел чтобы было чище, я хотел чтобы было глубже, я хотел полететь над волнами, рассекая небесную пену, и, заплакав, обнять руками выстрел солнца горячую вену. Я не думал, что кончиться лето, что зима плюнет мне на могилу, белым снегом спустившись на плечи, я не знал, что так больно без света, встречать вечер, когда незачем и нечего доказывать миру, когда грусть проливается днями, безобразными складками кожи, и в душе все та же картина, и весны не дождаться, похоже…


^ ЧЕРНАЯ ГЛАВА





НОВАЯ МАТЕРИЯ


Выпусти меня в окно с криком, я хочу разбить лицо в мясо, я хочу услышать как хрустят кости, где-то глубоко я несомненно лучше. Я хочу засунуть руку в сердце, лежа нагишом, перекрывая трассу, я хочу стать посвящением в книге, трогай, перелистывай, смотри, слушай. 
Вышиби мне мозги ночью, я хочу растаять плевком в луже, вышиби мне мозги срочно, вышиби мне мозги ну же.
Я устал менять свои маски, сверять номера и протоколы, делать длинные сноски, все мечты помещать на лацкан, листать анналы, видеть, как дрожат упругие каналы, чувствовать вокруг себя приборы. Мне уже так давно не подняться, подальше от окон действительно греет, я больше не хочу быть частью, в той же степени как не могу быть целым.
Выпусти меня в окно с криком, вышиби мне мозги ночью, выпусти меня в окно с криком, сделай же со мной что-нибудь срочно.
Новая материя вместо крови, новая материя вместо боли, новая материя горит светом, я хочу убить человека первым, новая материя в глазах бога, новая материя блестит сталью, новая материя бьет по кнопкам, новая материя кипит адом, новая материя в моей винтовке, новая материя совсем рядом.



ЖЕВОДАН


Гладкие спины людей, я думал, что видел как ты эти последние дни самой медленной в мире погони, когда я стоял на тонкой грани небосвода и дождь бил в мои ладони и слышны были крики не рожденных детей. Мы никогда не смотрим друг на друга, черное дно, бездонный колодец боли, тогда это было просто еще одним лицом, тающим на глазах в предсмертной агонии, такое впечатление что я могу закончиться и все начнется заново в пределах замкнутого круга это все уже являлось мне когда-то в снах бесконечной меланхолии, обвитым вокруг шеи сухим концом, ирония, я ставлю эксперименты над собой в своей же лаборатории, остывшие следы на продрогшей аллее, в самом деле, к чему боготворить тьму, когда мы сами пусты и обескровлены и, что главное, обречены, проиграв войну вдоль красной стены построены и расстреляны, повалены в яму, одну, переварены сытой землей, не знакомой с чувством вины. Чтобы жить нужно жрать, я готов, я смогу.

^ ЧЕЛОВЕК, ПЕРЕЧЕРКНУТЫЙ КРАСНЫМ

Человек, перечеркнутый красным, ворвался в стаю, ревел от боли, вонзал под ребра, устал в неволе, поднял голову, раскачался. Повсюду люди, слепые тени, это лишь мгновения на долгом пути счастья, рогатая паства, он убивал и улыбался от злорадства, неслись причины с горы в объятья, взрывались сны в головах сразу, поднять чистый лист, посмотреть, увидеть, что нет души, что внутри то же мясо. Ремни на шее сжимались с хрустом, веревки руки ломали, ветки, одну за другой, он молча вскрывал грудные клетки, и, стоя на коленях, повторял, пусто. 
И каждый надрез по лицу плетью, и каждая капля крови как слеза младенца, на зеленых стенах, на голодной крыше, патроны, петли, конфорки, бритвы, птенцы полетели, уверенней, выше, куда то к солнцу, от места битвы, срыгнул в кулак, завернул в полотенце, все трупы в мусор, оделся, вышел. Смахнул рукой кровавую стену, осколки, под ногами разлетелись с шумом, теперь все иначе, не так ужасно, мечты на губах, растеклись белой пеной и тусклый фонарь освещает дорогу. Идет человек, подчеркнутый красным, и тянет костлявые руки из вечности к Богу.



ДОЖДЬ


Иногда главное, это задать себе вопрос который стоит ответа, выходя под капли дождя, вечером на широкую улицу, которая для тебя такая узкая, что, бывает, кажется вообще все улицы как одна, бесконечная, ведущая в никуда дорога. Вечно пьяными днями, размазаны по асфальту остатки тепла, безликие тени прохожих впечатывают в них свои главные слова, бессмысленные и одинаковые...Осень, такой отличный повод сброситься с моста или спрятать под воду оплакивающие тебя запястья, но, иногда, чтобы сдаться тоже нужна сила воли, в притонах, среди незнакомых друзей эта история отнюдь не нова, мы здесь все прокаженные изгои прячемся от света в углах, в голодных ртах вскипает слюна и дрожат пожелтевшие пальцы под столиком. За окном тихий шепот дождя. Вот, еще одного алкоголика, одинокая ночь родила.


ДЕТСТВО

Мой детский взгляд размазало машиной по асфальту, и чьи то сломанные лица хохотали до упаду, взрывая смехом покрывало дня. Сладкие брызги дождя похотливо лижут автостраду, туман объятий ждет. Боюсь, что не меня. 
И каждый день сменяет ночь, бесконечная любовь, поцелуи воздушные… Я молюсь тишиной на цветущий сад и я, кажется, даже рад, что меня никто никогда не слушает. Звезды не падают ради людей, я догадывался, я подозревал. Звезды на самом деле, вообще не падают, они летят, просто в обратную сторону. Но мне дела до них нет, я свою уже украл и радуюсь. Как известно, добыча достается самому смелому воину. 
Жаль только крови в моем теле осталось на последний крик, жаль только что и кричать то больше нечего. И жизнь давно подарена не той, и смерть не красива, скорее, искалечена.



КРИКИ


Трубы, торчащие из моей головы, рождают звуки, чьи-то холодные женские руки ласкают меня изнутри, шепот музыки, мотыльки, гонят прочь от дома, я слышу стоны и тяжелый хриплый голос говорит - беги! Отчаянно глупо мерцают вдали маяки, ступор. мои веки пересохли от боли, глаза не смогли отличить капли пота от крови, довольно! Вы жалкие узники и дураки, горы трупов уносит в ущелье конвейер реки, и бьет по ушам неизвестная нота, даже смерть платит за бессмертие по счету, выполняя столь ненавистную ей работу, год за годом, в белоснежных горах тратят вечность уроды и парит над землей стаей птиц черный страх. Я в бегах, сам с собою, на плечах, сединой с головы первый снег, да, я конченный человек, поигравший с судьбою, разлагаемый стадом мыслей-калек. Где мой Бог я не знаю, в этом мире давно все рассыпалось в прах, превратилось в могилы, в тонких слабых руках, я несу свое рваное знамя, я знаю, меня как и всех ждет кричащее адское пламя, диким воплем приветствуя грех. Я с рождения знал что как будет, убивая, калеча, губя, ты надеешься боги рассудят? Очень жаль, им плевать на тебя.


УБИЙЦА

Любовь умрет первой на этой планете, сдачи не надо, отвернитесь, долейте, вы все бесконечные трупные пятна на теле, голодные крысы, полусферы ожогов, смотрите, я вылез! Из всех щелей сразу, зловонных отверстий, примите меня, обнимите! Я то, что вам надо, что вы так искали, шлифуя глазами убитыми дома до блеска, перемалывая души, пережевывая лица, я отражение, я убийца, я фреска. Я то, что наружу, без лживых улыбок, замочные скважины звезд мои слезы как дети, засохли подобно рыбе пойманной в сети, поднимите меня, разорвите, разбейте! И пусть моя кровь освещает дорогу, горячего солнца лед упадет под ноги, крутите землю, шагайте, слепые животные к смерти, безумные звери летите в пропасть, я жру ваши крики, мне так сладко, поверьте, по атомам, по молекулам собирать бесконечность и сжигать без остатка, надеясь, что Бог это пламя заметит.



БОЛЬ


Огонь, повсюду огонь, миллиарды огней гаснут, жизнь забирает свое, в одной из тысячи картин, ребенок укажет пальцем на горизонт, за которым так прекрасно, но никто не знает как туда добраться и напрасно небо раскрывает зонт.
Дома плюются людьми, брызгая на асфальт слюной стекол, машины жрут самоубийц, голодно рыча и краснея, в озерах и реках тысячи лиц, смотрят со дна, каменея, на глупых тупиц, что еще верят в Бога и кормят розовых птиц.
Тоннами, по гробам, детей грузят вагонами, бомбами, самолеты летят вниз со стонами, только бы не забыть кто родил тебя воином, спорами, разлетаемся пылью по миру.



УЛЫБАЙСЯ


Тому кто видел боль, уже незачем верить, смотреть на стрелки часов и ждать утра. Тому, кого забыли не страшно прощать, да и есть смысл, будто? И единственное что держит, не дает развеять, давно погребено заживо в бетонной пене, застывшим дыханием скуки и шепотом смерти. Тихим шорохом брошенных правил расправит крылья над белым телом свобода, для кого-то так незначительно, для другого глупости, или что-то из этого рода. Молчаливыми письмами исчезают различия на фотографиях разных лет, утопают эмоции в скупости, у каждого свои рамки приличия, но каждый в итоге выключит свет. Мне спешить, пожалуй, уже незачем, с кем надо, давно попрощался, все эти лица, глаза, упали в вечность, и они ничего не знали, ведь я всегда улыбался. 


^ УБЕЙ МЕНЯ ЗАВТРА


Убей меня завтра 
Сегодня я стану последним, я все успею, я прочел все письма, я закрыл все двери, верь мне. 
Убей меня завтра 
Предельно жестоко, ножом срезав кожу с тела, я должен дышать, я должен видеть жалость, я хочу дышать кровью, извиваться тварью, вскрывай, я прощаю. 
Убей меня завтра 
Убей меня завтра 
Убей меня завтра 
За завтраком, резко, смахнул со стола салфетки, извлекая ребра, разбивая окна, сдирая мясо, НАПРАСНО! НАПРАСНО! Сбрось маску, куски плоти, считай за песню, принимай за сказку, я не против. 
Убей меня завтра с восходом солнца, пока не проснулись дети, пока свет не ворвался с криком. 
Убей меня завтра, пока я в теле, лишь дай насладиться последним мигом.



ПОРТРЕТ


Нарисуй мой портрет грязью на стене, сотри черты, улыбнись и застрелись, забрызгай кровью искаженное лицо, грустные глаза, ухмыляющийся рот, упади в ноги, агония, конвульсии, остывшие мечты и засохшие слезы сольются в мутную лужу разочаровавшего прошлого, скупого до наготы и вульгарно безликого, ты никогда не была такая тихая, такая честная, такая пошлая, злая ирония, мягкое убежище, вечная любовь как мишень на стрельбище. 
Нарисуй мой портрет кровью на спинах уходящих незнакомок, играй с болью, шепчи в ладони, запирай все, что кроме, дыши разлукой, рисуй по венам зеленым ядом, расставь по местам и выйди в самом дорогом наряде навстречу аду, только не надо, прошу, будить меня стуком, по крышке гроба, звонким эхом в тени прелюдий, громким криком, праведным гневом, снова и снова, последним и первым, я лишь картина на дне твоего сердца, не грею, не вижу и никогда не обижу, сказав, что красива.
Нарисуй мой портрет и смирись, чувствуешь, как ангелы трогают шею, тянут за руку, к чему тебе эта мука, я немею, засыхаю на поверхности, расползаюсь по трещинам, возвышаюсь в своей бессловесности и не смею заставлять тебя больше ждать, если ты так хочешь жить, то научись умирать. 



^ ДЕРЖИ МОЮ РУКУ


Держи мою руку, отчаянно крепко, уходя из дома, шагая с обрыва, в далеком прошлом, печальной улыбкой раскачивающим мою колыбель, держи мою руку пока я в коме, в земле, всегда, запираясь в клетке, держи мою руку и верь.

Держи мою руку
Держи мою руку
Держи мою руку

Держи мою руку переступая через трупы, обнажая кости, пока дышат двери, когда идем в гости, держи мою руку, не отпускай, сжигая все письма, ломая преграды, держи умоляю пока спят соседи и скалятся звери, пускай, пока умираю, держи, заклинаю.

Держи мою руку
Держи мою руку
Держи мою руку

Держи мою руку на трассе, где стаи обглоданных шлюх расцветают бутоны, пока идут роды, когда ты молчишь и боишься, держи огнем красным, волнующим небом, держи мертвым взглядом, подбрасывая младенцев в притоны, держи долгие годы, сжимай.

Держи мою руку, снимая одежду, рисуя узоры губами на теле, держи мою руку, пока горит парус, космической тканью, в глазах раздуваясь, держи и молись пока я не раскаюсь. 



ПОХОРОНЫ


Наши мертвые тела красками яркими размажут по асфальту дети, будем молча смотреть на безликость поверхности, скупость дорог и вульгарность столетий, будем лежать неподвижно, мешать пешеходам, блестя на солнце, будем все ближе, все тише, все больше, на радость уродам, их сжатые лица не смогут смотреть на нас без смеха, без фальши, все больше, все дальше, неважно, ты в желтых тонах, я темнее, конечно, мы в прошлом, они в настоящем, идут, уезжают, бегут, покидают, а мы здесь лежим, наблюдаем, ждем смелых решений, смены поколений и новых свершений, на похоронах все плачут, но вряд ли это хоть что-то значит.


ОЧЕРЕДЬ


В эту зимнюю темную ночь я наверное сойду с ума, повезу свою маму к врачу и не заберу никогда. Разорву все письма в клочки, брошу цели, покину приют, маленькие рыбки в зрачках давно потеряли пруд. Может вы мне дадите ответ, или просто опустите взгляд, самый скучный нелепый привет, я пускаю по радио в ад. Расступитесь, я занял за ним, места хватит, не стоит спешить. Мне не больно, я просто устал, и не понял зачем столько жить.


ТО МЕСТО


Реальное действие расценивается как преступление, так всегда было, клетки делятся, звуки слышаться, кровати, к чертовой матери, хватит! Кто приказал мне идти вперед, оголив свою спину? Растоптав чувство вины о глину, о землю и песок, вечность не срок и не стоит бояться, устоев, постойте, зачем вы выдыхаете скорбь, если можно смеяться? Ты знаешь, мы все ни на что не способны, мы сотканы, слиты, приспособлены, собраны по складам, и врать не надо, мне стыдно, что ты так и не успела просто пройти вдоль канала, не думая о последствиях и не страшась финала, ты знала, как заставить меня плакать и злиться, бродить по туннелям, петь песни, пока никто не слышит, я не первый, кто потерял в тебе свою душу, мальчишкой, нет, это слишком. Подземные реки, источники, интернет дневники унылых щенят, иногда щемит, чаще пофиг, когда вещают калеки, всегда вспоминается ад. Я даже рад, честное слово, что вы все такие придурки, уроды и негодяи, теперь мне не страшно казаться хуже, говорить правду, растирать по лбам говно и гордиться, видя толпы, стада, стаи, плевать в ваши лица, кончать на запястья. Что еще нужно для счастья? Напиться? Простить? Возвратиться? Остаться?


СЛОН


Белые слоны идут на водопой, пугая рваные крылья пыли, ступают на убой, встречают смерть поклоном, прямо перед солнцем, на лучезарном небосклоне, горит звезда, но лучи ее остыли. И долетает только боль до них, оседая на шершавых спинах, и лишь безумцы вожделеют плюнуть этой болью на свои картины. И умерла земля под толстыми ногами, разбегается песок под их тяжелыми шагами и смеется, вибрируя хоботом, Бог. Он дал им слишком много дорог, слишком мало мозгов и колени, сгибаются вновь, под напором ветров и мелькают вокруг кровожадные хищные тени. Бесконечное море мучений купает уставших слонов и проглатывает их без сомнений, под овации крови и агонию белых голов. Голова вниз, голова вверх, голова вниз, голова вверх. И красная пена, поверх.


ПЬЯНАЯ

Сделай погромче приемник и выйди покурить за дверь, я хочу быть одна, тысячу лет в одной минуте, хочу побыть простой, ассоциировать себя с птицами, заводить разговор с самоубийцами, наглотаться ртути, завтра все будет в порядке, поверь. Мне страшно, от того, что нужно постоянно возвращаться, что обязательно нужно любить, мне больно прощать твои ночные походы в кино, я пью, чтобы стало легко, чтобы тонкая нить души перестала рваться, чтобы хотя бы в моей голове быть всегда с тобой вместе, по настоящему жить, а не взявшись за руки мертвым грузом спускаться на дно. Я учусь незаметно уходить, оставаясь на месте, с каждым мгновением забывая, кто я есть, я пью, и не чувствую мести, я пью все равно... Постой, не закатывай сцены, открой еще бутылку и жди, мне уже не будет хуже, пока гибнут люди и грядут перемены, я здесь, прижимаюсь щекой, ты же знаешь я сегодня пьяная, ты знаешь, что завтра мне так будешь нужен, когда я проснусь не с тобой.



^ СЕРАЯ ГЛАВА




СПИ


Спи, в белых тканях солнца, пусть бесшумные южные ветры унесут все твои тревоги, доверься, прекрасно, открыв ворота, впустить лучи света. 
Спи, улыбайся во сне, почувствуй мою руку в своей руке, сомкни веки, пусть мир скалит зубы в невиданных далях, за горизонтом где-то, прими на веру, распусти цветок ладоней, купайся и грейся, не слышны шаги жестокой судьбы, расслаблены губы, вечное лето, укрытое в леднике. 
Спи, ты заслужила, ударами грома разрушив преграды, сжимаясь от боли, стонала, любила, пыталась спасти это небо, знакомое с детства, ты знала, надежды давно отвернулась, вернулась в края где шумят водопады и стаи пернатых кружат беззаботно над крошками хлеба. 
Прошу тебя, спи, прошлых дней не вернуть, ты будешь последней, единственной, светлой, и мною любимой в своей колыбели. Не бойся, доверься, собакой верной, я твой вечный охранник, зализываю раны, готовый ворваться в пылающей битвы костер, рассеянный золотыми каплями по твоему телу, усталый странник твоих сновидений, фантазий и смелых решений румяный задор, способный сражаться с жестокой вселенной, за тонких ресниц легкий взмах незабвенный.
Спи, теперь ты свободна, пойми эти звезды, виноградные гроздья, крохотная частица Бога в твоем сердце, я слышу как тает тревога, любая дорога, в итоге, рисует круги, знакомые лица, большие мосты...Железные гвозди на страже границы, держат стены гроба, деревянная роба с твоим телом внутри. Спи...



КОСМОНАВТ


Мое пространство белым песком рассыпано над вечностью, мое дыхание легкий импульс черной дыры, прикосновение тишины, робкий контакт с бесконечностью, высшими силами благословлено присутствие человека, абсолютное знание, безмолвное движение, танец без ритма, плывущий фрегат, тик так в такт тик так в такт.


ПАМЯТЬ


Вдоль моих стен с диким грохотом проносятся вагоны событий, составы решений, я жду продолжения в душной камере сидя, мне кажется все вокруг больше чем кажется, все новые формы рождаются, мерещатся, и тянется вниз бесконечная лестница. И снилось когда-то все то, что мне встретится, что вспышками яркими в мозгу расцветет и возвысится, я видел падения, парил в неизвестности, но мне надоело, я устал, я обиделся, я жертва цикличности, мне нужно развеяться.


^ ДЫШАТЬ ПОД ВОДОЙ


Ты видела солнце, держала в руке, почти, кричала о помощи, взывала, в безликой реке свое лицо на коже искала, молила кровавой пене в отражении глаз, над головой брошенных путников ночи, их взгляд неподвижен как флаг, что смерть над границей держала тебя в дураках, а ты умоляла прогнать те эмоции, которые выше того, что их порождает, к последним пределам с улыбкой кулак разжимает и гаснет смысл прощальных фраз.
Научись дышать под водой.
Город, ключ, кран, ветер стонет в окно, кривые узоры мгновений на белой ткани, внутри одна, при луне, во двор, когда туман, когда тишина держит руку и водит по кругу, дурманит, там, в глубине, где ты сама нечасто бывала рождается свет, где ты укрывала следы пустотой.
Научись дышать под водой.
Город, ключ, кран, невидимый воздух поднимает все выше линию горизонта, ты закрываешь глаза, ты слышишь шепот легких, агонии сердца поцелуй влажный, вода неподвижна, и грусть еле слышно делит на два фронта, тянет назад и танцует послушно, но больше неважно.
Научись дышать под водой.
Все пройдет, отныне забыто сколько дней пролетело сухими листьями вдоль окон, слова и приказы, все что недосказано, умрет и погрузится в сон, да только, ведь ты сама хотела почувствовать, что значит задыхаться и ждать безнадежности, ты сама решила скользить по поверхности, бледнеть в теплых потоках обреченности и так сильно желать чьей-то верности, не спеши, что-то новое опустилось на дно, с тобой, заодно, научись дышать под водой…
Дыши!
Больше не слышно слов, не видно снов, лишь сбросив оковы и встретив смерть, поймешь, как дышать и сможешь, наконец, улететь…



^ ТОЛЬКО БЫ ЖИВАЯ ВОЗВРАТИЛАСЬ ВЕЧЕРОМ


Пятый день на улицу не выходил все жмурился, все хмурился, все что- то говорил, бежал за светом гонятся стаи апостолов юродивых, горбатых вдоль потоков, водку пил глотая рюмками, целыми сутками вопил. 

Только бы живая возвратилась вечером... 

За столом дедки, за ужином монахини, плюются в рожи покинутых историей, оборванных корой с деревьев, растоптанных и сожранных детей. 

Только бы живая возвратилась вечером... 

Безнадежно умирая последний июньский солдат поднимет над туманом голову, помолится, застрелится, потечет ручьем из головы вся дурь, опохмелится у бараков ненасытная животная собака разногласий, кто на дороге встретится поляжет булыжником, громким именем, синим инеем, червями под землей размножится. 

Только бы живая возвратилась вечером... 

Итоги нужны статистикам, вся грязь на одном листе уложится, прожорливым ртам на радость вскроется, молчаливыми домами вся боль впитается, птицы сторонятся, нищие крестятся, каждому пьяному в бреду его лицо мерещится. 

Только бы живая возвратилась вечером... 

Белыми полосками, святыми извращенцами, любыми комплиментами, блудливой матерью, по следам младенцев рогатые, бессонные идут ко мне в объятия, последнее убежище заколочено досками, острыми сосками, утонувшими и сгинувшими, белая тюрьма всегда так притягательна.



ЯБЛОКО


Бесшумно, по дороге домой, мгновенный диаметр, раскованность, наивная, малость, на скорости, незначительно время теряется в выстрелах, экскурсиях, полезная наблюдательность, взрывоопасность, растительность... Лица переливаются, сливаются, разрываются на тысячи огоньков сияние действительности. Всеобщая мнительность, картинка на экране доставит удовольствие вне признаков на обобщенные понятия, признания, объятия, в голове как следствие, ни более ни менее фальшивая стеснительность. По домам, вдоль рваных кирпичей, текут слова. Банкеты, студии, витрины, магазины, адреса. Это все так забавно, так весело, на шее петлею два провода. Я иду, улыбаясь без повода, без причины, мне плевать на эти витрины, студии, магазины. Мне смешно рисковать сознанием, мне смешно понимать нераскрытое, мне легко принимать обстоятельства. Мне ответом на правду три линии, по коже корнями при выдохе, в облаках недогнившее яблоко, под ногами кривая иллюзии. В голове два щелчка и прострация, моя жизнь не сейчас, не для каждого.


ЧЕРЕПАХА


Секунды мерят взмах растущий семизначных ублюдков гнет, мой искренний полет, над головами творцов в неведомую даль дань сюжету и правилам жить, мне не о чем вас просить, я устал, и ты бы могла устать, отдыхая от страждущих призраков ночи, что делают звезды ярче, а небо короче. На плоском отростке мыслительного процесса детали машины исчезнут в расплавленном гневе больных первоклассниц прически рисует туман на зрачках одиноких пришельцев усталые ноги не ищут дороги среди кораблей неразбитых войной мизантропов, порой я их вижу и чувствую двигатель сердца меж строчек прочесть это сложно, лежа, кривясь и крича в пустоту поцелуи ловя расставаний случайных знакомых маяк путь укажет к вратам полнейшего краха иллюзий богатства любви. черепаха.


УЛИТКА


Падаль времени, неостывшая, чайками обезумевшими растерзанная, дрянь, летит по венам, сокрушаясь и несмело я шагаю по городу, пока ты где-то там, такая милая, забытая, одиноко пускаешь кораблики и веришь всему, что незначительно, в изгибах тела запрятано, из сомнений изгнано, любовь машет крыльями, солнце капает, день спускается, что то случается, обиды прощаются, солнце кипит, неразделенностью поделенной на раздражительность. Солнце мечется, кровь улыбается, горят фонари и снова что-то случается. Мы одни прожигаем действительность, словами лживыми маним сподвижников, просим прощения, верим в безоблачность, умираем в смятении. По волоску расстояние близиться зрачками расширится, кто-то противится, кто-то в готовности встретить с покорностью и провести через скалы доверия ту красоту, что не стоит спасения. Что-то случается с определенной долей везения, но ничего, черт возьми, не получается.


КИТ


По небу летят птицы, жарко. Что-то захотелось к морю, что-то внутри бьется в припадке, что-то внутри совсем не белое, совершенно не чистое, самоубийца искренний, глаза закрою. Что-то холодное в голову прилетело, залетело, посмотрело, свило гнездо. Никто не сказал постой, никто не изменил траекторию, никто не хотел учить историю. Поздно. Надоело, брошусь под поезд, с криком ворвусь в подъезд и расшибу голову, сверну шею чертовому словообразованию, мне дали слишком много воспитания, меня слишком редко спрашивали, чаще учили, говорили, наказывали и о чем-то рассказывали. Стоя в углу так легко представлять себя повешенным, когда все решения взвешены, письма отосланы, идеалы посланы, жизнь просрана. Жаль, не удалось повидаться с Господом, рассказать ему свою точку зрения, высказать все, что накипело, все, что сжималось в кулаке терпения, все, о чем он забыл, отдыхая в воскресение, или просто не обратил внимания. Хочется научиться задерживать дыхание и размахивать крыльями, спуститься к водопою за большим глотком знания, за простым добрым словом, за новыми силами. Кружат птицы над зданием, жарко. Что-то захотелось к морю бескрайнему, чтобы непонятно было где оно начинается, и, главное, на волнах огромный кит покачивается. И чтоб мертв был, но как будто прощается… 


КОЧЕВНИК

Под небом больше нет воспоминаний, кончились и стерлись. И все следы с песка прошедших дней блаженно отреклись, и разошлись, как есть по телу швами. Одна лишь безымянность за плечами все так же просит, дергает за стрелки заново начать, а время все идет, меня беспечно за собою волоча, седым кочевником, торгующим ножами. А мне, как будто в радость, каждый раз, и каждая ошибка как причина, ключи и двери разные всегда, дома одни, и в каждом стонет под словами глина. И что ни встреча, выкидыш и пыль, шнурками по асфальту тащится надежда, чего заслуживал, то, кажется, и получил, в оставленных квартирах, по шкафам, одежда. 
Все тупики как братья-близнецы, обтянутые кожей и тоской жилые клетки, под весом статики ушли в поклоне ветки, и полетели с крыш разбитые отцы. И от того, что было, ничего. Без поцелуев и шампанского, расслабить на удачу. Оставить цвет волос, изгиб спины, метро, и ссор причудливых узорчатое дно, из вежливости лишь получив на сдачу. Поэтому и хочется кричать, смотреть в вопрос, отражаясь в мерцающем мониторе между завтраком и последним трамваем, держало, держит, до конца будет держать, одну и ту же фотографию, окно, уродливую, во весь рост, да и та, была ли? 
Еще пара месяцев вперед и переезжать, перекладывать вещи из комнаты в комнату, чаевые для вечера, пьяная двушка за стойкой, и в под конец, кровать, хотя еще есть вариант с трешкой в субботу. Мое сознание гонит прочь беспокойство от всяких стен, упрощая до макетов здания, и дорога, незаметно стала важнее пути, мне под ноги, наконец, уронив “прости”, в робкой нежности, как из сострадания. Ни тепла ни запаха на стальных губах и в архивах в каждой строчке - прочерки. За столом сидел, да на пол слетел, Не совсем хлебными, но точно крошками. Скрылся по щелям и осел в углах, чтобы дальше жить, незаконченным, кочевать, искать, в городах тот дом, где, по слухам, встречали любовь непорочную.


НА НУЛЕ НА ЛУНЕ


Сон, это всего лишь сон, больше чем белый песок на окнах раскрошенный богом первый июньский гром, милый друг в дверь стук постоянный и переменчивый, с виду такой гордый и возвышенный, а внутри застенчивый застенчивый шагает по крыше принцесса и призраки держась за руки. Боли ноль боли ноль это грустно, это признаки, вороны над виселицей изумруды боли ноль боли ноль, стой. На нуле на луне, на нуле на луне, дай свет, дай мне, расскажи все свои истории, своди в закрытый театр на рождественские фантасмагории, наливай мне медленно, обнимай мне нравится, под ногами стеклится запятыми вечными, феями, нездоровыми затеями, мой мозг забавляется кинофильмами в прямом эфире стонет любовь в твоей квартире в целом мире, в космосе, на луне на нуле на нуле на луне. 


ЗИМА


Падает снег на стол, неба разбитого шар уснул, я к тебе долго шел, прятал любовь в шестом часу, долго бродил один, брошенный ветер ловил ртом, я к тебе долго шел, мертвой пылью скользя по льду.
Я так хотел понять, что внутри меня просит жить, тянет на самое дно, но не дает утонуть, ласково машет платком, белым как взгляд сироты, я так хотел спросить, кто я тебе и кто мне ты, сколько еще идти, в поиске новых дел, вечных проблем, суеты, красного прошлого нить, так давно порвалась, я и не помню уже, выдумал ли или в самом деле была, мне бы только дойти, броситься в ноги твои целовать губы и вдоль спины, листья летящие прочь рисовать. 
Знаешь, уже не та, в долгой дороге память потерял, руки по локоть в крови, а ведь когда то умел и летал, ты уже как мечта, как же к тебе я долго шел, как же красива зима, падает снег на стол.


ШАГИ


Я тень, таких как ты беспомощных ублюдков понимание жестокой справедливости всеобщей, ты помнишь как они, срезали нас и прятали в горшки, как слабые цветы и оправдания не может быть поступкам, я хочу, на черные столбы бросать тела их и наматывать кишки, жаль меж добром и злом нет больше промежутка. Мне так жутко по ночам, когда я мирно сплю в своей постели, когда не плачу от вины и боли, не мучаюсь кошмарами и просыпаюсь без проказы на лице. Минутами летят недели, так робко задевая смертью, раздавая роли и меняя сцены, надеясь, что хоть кто-то разглядит святое в подлеце. 
Я тень, не сдвинут сотни рук меня с пустого места, не выжгут пламенем, не выманят любовью, я никогда и навсегда, я ваша правда, господа, и вы своей заплатите по счету кровью за все года, что скармливали птицам, и, что душа как белая невеста, летит с обрыва и мечтает не разбиться. Теперь я вместо, возьмемся за руки и вместе, шагнем туда, откуда вышли неразумно, уж лучше так, чем осквернять безумием слова, я понимаю, трудно, но уже пора, пока не возвратилось утро и не взорвалась голова, на волю выпустив агонию рассудка и слезы сердца, не познавшего тепла. 



КРУГИ


Я просыпаюсь по три раза за ночь, бывает четыре, хожу, курю, кругами, кольцами по своей квартире, это не квартира, это камера, не пыток, конечно, но и приятного в ней мало, все же, на мне мятая старая одежда, некому гладить, похоже, мне с каждым годом все сложнее с кем- то ладить, умел бы вязать узлы - давно висел бы под потолком, я толком не понимаю уже зачем живу в этой квартире и почему это камера, а не квартира, с каждым днем все хуже, все больше круги и кольца, все дольше, все дальше от мира, внутри все остыло, за окнами нет солнца, надеюсь, однажды не проснусь, это так здорово, так мило, увидеть бога, которому молюсь, но не доверюсь... 
  1   2   3



Похожие:

Красная глава iconСияние скверны
Пролог 2, Глава 1 2, Глава 2 7, Глава 3 22, Глава 4 38, Глава 5 45, Глава 6 67, Глава 7 81, Глава 8 103, Глава 9 119, Глава 10 –...
Красная глава iconСтудия «Красная площадь» г. Луганск, Красная площадь 1 тел. 095 181 99 69 Коммерческое предложение рекламному агенству «Красная площадь»
Луганске и Украине все виды фотосъёмок профессиональным оборудованием с сопровождением визажистов, парикмахеров
Красная глава iconСодержание Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Эпилог Глава 1
И ведь прекрасно понимаю, что ничего страшного в ней прятаться не может. Чертей, демонов и прочей нечисти не существует, это знают...
Красная глава iconБлагодарности Предисловие Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвертая Глава пятая Глава шестая Глава седьмая Заключение Примечания литература
Рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Красная глава iconХофманн Альберт лсд мой трудный ребенок
Химические модификации лсд глава Использование лсд в психиатрии Глава От лекарства к наркотику Глава Мексиканские родственники лсд...
Красная глава iconСтудия «Красная площадь» г. Луганск, Красная площадь 1 тел. 050-837-17-20 Коммерческое предложение свадебному агенству «Красная площадь»
Мы предлагаем Вам полный комплекс услуг высокого качества, благодаря тщательно продуманным, подготовленным и организованным деталям,...
Красная глава iconПравила бега гордона пири 7 глава первая введение 8 глава вторая причины спортивных неудач 17 глава третья травмы, техника, обувь 27 глава четвертая тренировка 43

Красная глава iconПредисловие Роберта Орнштейиа Глава Проснитесь в своих снах! Глава Истоки и история осознанного сновидения Глава Новый мир осознанных сновидений Глава исследование
Пер с англ. — К.: «София», Ltd, M.: Из-во Трансперсонально­го Института. 1996. — 288 с
Красная глава iconПредисловие Роберта Орнштейиа Глава Проснитесь в своих снах! Глава Истоки и история осознанного сновидения Глава Новый мир осознанных сновидений Глава исследование
Пер с англ. — К.: «София», Ltd, M.: Из-во Трансперсонального Института. 1996. — 288 с
Красная глава iconПредисловие Роберта Орнштейиа Глава Проснитесь в своих снах! Глава Истоки и история осознанного сновидения Глава Новый мир осознанных сновидений Глава исследование
Пер с англ. — К.: «София», Ltd, M.: Из-во Трансперсонального Института. 1996. — 288 с
Красная глава iconПсихологическая энциклопедия психология человека
Реан А. А. Часть I: глава 14; в частях IV, V, VIII: глава Реан А. А., Петанова Е. И. Часть V: глава Розум С. И. В частях II, IV-VIII:...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы