Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне icon

Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне


НазваниеНиколай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне
страница14/26
Дата публикации29.08.2013
Размер5.84 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

А.В. Луначарский — А.А. Луначарской, 28 октября 1917 года.


«…Положение тяжёлое. Вчера оно чуть было не стало невыносимым. Распространился слух, что наши солдаты расстреливают в Петропавловской крепости юнкеров. Ты понимаешь? Накануне мы отменили смертную казнь. Если бы правительство не имело сил пресечь в корне самочинные смертные казни, — я не мог бы оставаться в нём. Уходить же мне в такой час страшнее, чем погибнуть вместе с ним, но разделять ответственность за террор я не буду. Ты поймёшь. Ты простишь. Я пойду с товарищами по правительству до конца. Но — лучше сдача, чем террор. В террористическом правительстве я не стану участвовать».

Пройдёт ещё несколько дней, и Луначарский будет биться в истерике по поводу обстрела Кремля во время захвата власти большевиками в Москве, и даже попытается подать в отставку. Потом, правда, успокоится, пообвыкнется, и станет нормальным членом коммунистического правительства.

Но Задорожный — это совсем другое дело! Воспоминания Великого князя настолько хороши, что их почти даже не надо комментировать. Все настолько очевидно и настолько же невероятно! Сама фигура командира отряда покрыта ореолом таинственности: единственное, что о нём можно найти, это всего один малозначащий факт его биографии. В прошлом Задорожный, якобы, писарь Харитоновского сахарного завода Харьковской губернии. Такое полнейшее отсутствие информации наводит на странные мысли: ни спасённые Романовы ничего о нём узнать не пытаются, ни архивы большевиков ничего не говорят. Так и хочется назвать Задорожного чекистом, но вот беда — ЧК создаётся в декабре 1917 года, значительно позже того ноябрьского утра, когда он приступил к выполнению своей миссии. Однако чувствуется в товарище Задорожном непростая закалка — писарю Харитоновского завода такая задача явно не по плечу! Но если не ЧК — то кто же мог провернуть такую блестящую операцию и почти полгода рискуя жизнью, дурить голову ялтинским товарищам? Большевистской спецслужбы ещё нет, а в операции «Дюльбер» чувствуется чёткая организация и холодный расчёт. Вчерашним революционерам и ссыльным каторжанам такого не организовать!

Вывод этот подтверждается очень легко. Представим себе на минуту, что Владимир Ильич Ленин поручил бы охрану важного пролетарского объекта «Дюльбер» местным товарищам, ялтинским или севастопольским, без разницы. Тогда берегли бы их революционеры так, как они это умеют. Привезли бы самых сознательных матросов, пригласили политически грамотных рабочих с окрестных заводов. Провели бы с ними беседу и разъяснили, как важно для партии, чтобы ни один волос с головы заключённых не упал, потому, что ждёт их суровый пролетарский суд и заслуженное возмездие. Прониклись бы все товарищи важностью задачи и приступили бы её к выполнению. Как они это умеют: семечки бы лузгали, на часах на табуреточках сидели. И разговаривали бы с охраняемой «контрой» жёстко и без излишнего пиетета. А зачем? Пусть спасибо скажут, что не расстреляли!

Генерал Врангель тоже слышал об живущих поблизости от Ялты, Романовых: «Императрица Мария Федоровна и прочие Члены Императорской Фамилии были все поселены в имении Великого Князя Петра Николаевича „Дюльбер“, где жили под охраной матросов. К ним, конечно, никого не допускали, хотя в марте молодой княгине Юсуповой удалось добиться разрешения видеть мать свою Великую Княгиню Ксению Александровну и бабушку свою Императрицу Марию Федоровну. Юсуповы жили вблизи от нас, и мы часто с ними виделись. От них мы узнали, что команда, охраняющая Императрицу и Великих Князей, относилась к ним с полным уважением и большой внимательностью. Начальник команды, матрос Черноморского флота, проявлял подчас совершенно трогательное отношение к заключённым. По приходу в Крым немцев тоже самое подтвердили мне Великий Князь Александр Михайлович и Великая Княгиня Ксения Александровна».

Прав Врангель — отношение поистине трогательное. Разрешены свидания, командир Задорожный полон уважения и внимательности. А вокруг в Ялте, Севастополе, Симферополе — аресты, расстрелы, грабежи и убийства. Сам Врангель, как приплывут в Ялту матросы — севастопольцы, прячется у друзей, а в Дюльбере — все хорошо и спокойно. Прямо оазис благополучия в бушующем революционном море, причём благодать распространяется не только на площадь самого поместья Дюльбер, но и на окрестные дома. Рядом с Романовыми по соседству в своём имении Кореиз, живёт Феликс Юсупов и его жена.

Именно поэтому уверен я, что приехал столь странный отряд товарища Задорожного из Петрограда, а не был набран на месте. Слишком велика ответственность, слишком велика ставка. Наберёшь в Севастополе убийц, так чем же они будут отличаться от своих других местных коллег? Разве захотят своей жизнью во имя странного задания пожертвовать? Ведь если возьмёшь местных в охрану, то получится, что нападающие и охрана знакомы лично, как тогда спасёшь Великих князей от расстрела?

Нет, отряд такой надо в Петрограде набирать, однако и там с кадрами проблема! По всей стране дисциплина стала никудышная, и каждый по своему трактует понятие революционной необходимости. Хаос везде. После октябрьского переворота в Петрограде погромы винных складов. Чтобы остановить безобразие большевики посылают отряд за отрядом, но они вместо прекращения бесчинств, напиваются в стельку вместе с погромщиками. Приходится объявить за погромы расстрел, а в иных погребах, находящихся в подвалах Зимнего дворца, установить пулемёты. Но и после этого бардак закончился только тогда, когда закончилось само вино.

Все это для Дюльбера не годится. Дисциплина, осознание важности задачи и приказ — вот три кита, на которых держится загадочный отряд комиссара Задорожного. Готовясь к серьёзной обороне имения, он даже в мыслях не думает передать Романовых ялтинским, севастопольским или каким угодно другим палачам. Он ждёт «телеграммы с севера», а отнюдь не распоряжения Севастопольского совета, как заявляет местным большевикам. Он имеет приказ из Петрограда и выполняет его. Приказ этот: любой ценой спасти Романовых. Даже ценой собственной жизни.

Для такого задания и люди нужны особые. Где же Ильичу их взять? Кроме, как в Петрограде негде. Если же мы примем версию о «петроградском» происхождении отряда товарища Задорожного, то получается весьма интересная картина. Великий князь Александр Михайлович указывает нам месяц появления отряда Задорожного в Крыму: «…Севастопольский совет располагал в ноябре 1917 года хорошо защищённой крепостью». Итак, прибыли ребята в Крым в ноябре.

«События последующих пяти месяцев подтвердили справедливость опасений новых тюремщиков» — вновь указывает далее Великий князь. Значит, закончилась эпопея в апреле 1918 года. Проверить это легко — окончанием интересующих нас событий стало вступление в Крым немецкой армии, а оно действительно случилось в первых числах апреля восемнадцатого года. С другой стороны, большевистский переворот произошёл 25 го октября. Итак, проведём элементарный подсчёт: начало апреля минус пять месяцев — это начало ноября. Отнимем ещё дня четыре пять на дорогу, и получается у нас удивительная картина:

— в марте семнадцатого, едва придя к власти, своим самым важным делом Керенский посчитал розыск и уничтожение тела Распутина.

Прошло ещё семь месяцев.

^ В начале ноября семнадцатого, едва придя к власти, Ленин отправляет в Крым товарища Задорожного с тайной миссией. Единственная задача его отборного отряда — это спасение членов семьи Романовых, имевших непосредственное отношение к гибели Распутина, от революционного суда обезумевших черноморских матросов. Ильич отправляет в Крым невероятно сознательных «товарищей» в тот момент, когда все кругом дают его правительству срок жизни максимум две недели. В тот момент, когда он разрывается между всевозможными съездами и выступлениями, когда советская власть только начинает своё распространение по стране. Когда каждый верный человек, а уж тем более отряд на счету! А Владимир Ильич направляет Задорожного в Крым, где большевики у власти пока не находятся, и где его отряд совсем и не будет устанавливать рабоче крестьянскую власть, потому, что будет безвылазно заниматься охраной Великих князей? Удивительная вещь — такое впечатление, что все русские правители полные бездельники, потому, что их основной и первостепенной задачей является странная закулисная возня, так или иначе связанная с личностью Распутина!

Жалко, что Великий князь Александр Михайлович уделяет своей крымской эпопее так мало места в своих мемуарах. Вся эта история так интересна и необычна, что хочется узнать о ней побольше. Но негде — нет никакого другого источника, также полноценно рассказывающего об этом событии. А ведь история чудесного спасения Лениным и Задорожным членов семьи Романовых может открыть нам глаза и на всю революцию целиком.

Вот живёт рядом с Дюльбером, в своём имении Кореиз жена Феликса Юсупова — Ирина Александровна Романова Юсупова. Между прочим, внучка Александра III. Этот русский император когда то повесил родного брата Владимира Ильича Ленина. Многие историки, казнь всей семьи Николая II объясняют простой личной местью пролетарского вождя убийце своего брата. Но вот в Крыму ещё одна внучка императора спокойно живёт и никто её убивать не собирается. Да, что там внучка — в Дюльбере живёт жена и дочь Александра III, и их по приказу Ленина спасают от расправы ! Где же знаменитая ленинская логика? Её нет и в помине, зато хоть отбавляй не менее знаменитой ленинской гибкости. Вот только вопрос, кто же заставил Ильича, проявляя её, спасать своих «кровных» врагов! ?

Только «союзные» организаторы нашей революции могли обязать Ленина, спасти тех, перед кем, они сами имеют определённые обязательства. Ситуация у Ленина традиционная — надо выполнить договорённости и Романовых спасти. Только объяснить, почему это делается никому нельзя: ни Севастопольскому, ни Ялтинскому Совету, ни даже товарищам из Совета Народных Комиссаров. Можно найти только одного умного и честного человека и поручить это дело ему, просто потому, что уверен в его беззаветной преданности. Фамилия этого верного большевика — Задорожный. Он и будет обеспечивать организационную часть задания: беседовать с разными «товарищами» и улаживать все конфликты. Он говорит с ними на одном языке и для крымских большевиков является своим.

Но проблема для Ленина в другом. Из кого набирать отряд? Одного вменяемого исполнителя найти можно, но где взять двадцать — тридцать дисциплинированных и преданных одной идее революционных матросов и солдат? Особенно если эта идея — спасение матери, сестры, дяди, племянницы ненавистного свергнутого монарха!

Здесь на помощь Ильичу приходят «союзники». Вместе с заданием спасти Романовых, пролетарский вождь и получает от них инструмент для его выполнения — специальный отряд «революционных» матросов. Только «союзные» спецслужбы были способны в условиях всеобщего развала провести успешную операцию по спасению Романовых. Не всех Романовых, не царской семьи, а только тех Романовых, кто нужен был англичанам и французам живым. Семья бывшего императора и его несчастный брат Михаил были милее нашим «союзникам» в виде трупов, поэтому их никто и не спасал.

Только во власти западных спецслужб было создать спаянный поистине железной дисциплиной отряд, из состава которого все переговоры с внешним миром будет вести только один человек — Задорожный. Потому, что именно он является единственным настоящим большевиком!

Вы можете себе представить революционного матроса образца 1917 1918 года: весь в пулемётных лентах, лицо недоброе, чуть, что хватается за оружие. Среди них большая доля анархистов, которые вообще никакой власти не признают. И, вот их какой то «молодой человек» обзывает изменниками революции и грозит виселицей! Я, слава богу, живьём «революционных матросов» не видел, но мне кажется, что реакция на слова представителя Ялтинского совета должна была быть в их рядах бурной. Его наверняка обозвали бы самого предателем в ответ, и стопроцентно послали бы по русски, куда подальше. А то и спустились бы вниз разобраться, кого эта штатская гнида, назвала предателем! Но так будет, только если в отряде Задорожного настоящие «братишки» и «товарищи»…

Напрасно представитель Ялтинского совета сотрясал воздух. Молчат товарищи «севастопольские пулемётчики», только камушками кидают, да окурками. Потому, что они все вовсе не те, за кого себя выдают. Отсюда и реакция их другая. Матросы отряда товарища Задорожного просто… говоря т по русски с сильным англи йским акцентом, а то и не говоря т вовсе! Эта часть удивительно дисциплинированной охраны была укомплектована сотрудниками западных спецслужб. Поэтому и не посылали они никуда молодого человека из ялтинского совета, и не дискутировали с ним, а только бросали с него окурки и камушки! Если я хочу прослыть американцем, не зная английского языка, то в ответ на какие либо претензии мне надо молчать и молчать, ну разве что нибудь в противника бросить…

Вторая часть отряда — русские. Нельзя набрать «революционный» отряд из одних иностранцев — это будет слишком заметно. А дисциплина «русской» части отряда, не хуже, чем её «английской» и «французской» составляющей. Поскольку же добрых большевиков тоже мы с вами нигде не видели, вывод напрашивается весьма интересный: в отряде этом вообще большевиков кроме Задорожного не было! Все его русские участники — это офицеры монархисты! Поэтому и кажется логичным, что отряд в готовом виде прибыл из Петрограда, где своё гнездо все «союзные» разведки свили, где находится масса их коллег из русских спецслужб и других преданных династии людей. Их можно найти, разыскать и быстро укомплектовать отряд: 20 30 человек с «железобетонным» мандатом лично от товарища Ленина. Русские офицеры согласятся, «союзные» будут выполнять приказ. Только они могут быть так дисциплинированы: «союзники» выполняя тайное задание своих правительств, а русские — спасая жизни невинным Романовым. В конце концов, и миссия благородная: спасать людей, а не их убивать.

К выводу об иностранном участии приходишь, продолжая анализировать и тот уровень охраны, который был достигнут отрядом Задорожного в Дюльбере. Можно смело сказать: в 1917 1918 в Советской России никого так не охраняли. Ни Смольный, ни Кремль, ни Ленина, ни Троцкого. Никого, кроме Великого князя Александра Михайловича и его спутников. После большевистского переворота в стране апатия, охраны у новых руководителей страны почти никакой. Разболтанность редкая, обычно она длится до первого прокола. И вот в середине января 1918 года на Ленина совершено первое покушение. Он едет в машине со своей сестрой, организатором пломбированного поезда Фрицем Платтеном и водителем. Раздаются выстрелы — Ильич легко ранен в руку. Нет ни телохранителей, ни сопровождения. Никого. Даже после этого выводов никто не делает, поэтому в июне восемнадцатого застрелят Володарского, а затем в августе Урицкого, и вновь ранят Ильича, на этот раз очень тяжело.

Здание ЧК, где застрелят её питерского главу Соломона Урицкого, толком не охраняют, сам же Ленин ездит выступать вовсе без охраны, даже когда эсеровские террористы уже начали отстреливать большевиков. Для того и нужны «союзные» представители в отряде, чтобы поднять дело охраны имения Дюльбер, на «импортную», недоступную уже рухнувшей России высоту. Романовы обеспечены самой вежливой, самой толковой и самой дисциплинированной охраной в стране. Но не всех представителей царского дома так берегут, а только нужных. Семью Николая II охраняют невоспитанные хамы, ворующие у домочадцев бывшего императора вещи, а в Дюльбере «команда, охраняющая Императрицу и Великих Князей, относилась к ним с полным уважением и большой внимательностью». Обратите внимание, что в голодный восемнадцатый не пишет Великий князь о проблемах с продуктами и питанием, следовательно, кормят Романовых отменно. Не указывает и Великий князь на недостаток денег, которые при положении арестанта, только на продукты и нужны.

Но это Романов Александр Михайлович, а бывший царь Николай Романов пишет неоднократно. Вот записи из его дневника:

«27 февраля 1918 года. Среда. Приходится нам значительно сократить наши расходы на продовольствие и на прислугу, так как гофмарш.[альская] часть закрывается с 1 марта и, кроме того, пользование собственными капиталами ограничено получением каждым 600 руб. в месяц. Все эти последние дни мы были заняты высчитыванием того минимума, кот[орый] позволит сводить концы с концами »;

«13 марта 1918 года. Среда.^ В последние дни мы начали получать масло, кофе, печение к чаю и варения от разных добрых людей, узнавших о сокращении у нас расходов на продовольствие».

Обратите внимание: не охрана, а добрые люди кормят царя — от властей он ничего не получает. И полмесяца сидела императорская семья без масла и кофе!

До 30 марта 1918 года внешне разницы в положении Романовых в Крыму и Романовых в Тобольске не чувствуется. Как говорится, и те сидят и эти. Даже письмами обмениваются. Но вернёмся в Крымское поместье Дюльбер. Комиссар Задорожный по прежнему жёстко пресекает все попытки ялтинских товарищей сделать хоть какую нибудь гадость: «В своих постоянных сношениях с Москвою Ялтинский совет нашёл новый повод для нашего преследования. Нас обвинили в укрывательстве генерала, Орлова, подавлявшего революционное движение в Эстонии в 1907 году. Из Москвы был получен приказ произвести у нас обыск под наблюдением нашего постоянного визитёра, врага Задорожного.

В соседнем с нами имении действительно проживал бывший флигель адъютант Государя князь Орлов, женатый на дочери Вёл. Кн. Петра Николаевича, но он не имел ничего общего с генералом Орловым. Даже наш непримиримый ялтинский ненавистник согласился с тем, что князь Орлов по своему возрасту не мог быть генералом в 1907 году. Всё же он решил арестовать князя, чтобы предъявить его эстонским товарищам.

— Ничего подобного, — возвысил голос Задорожный, который был крайне раздражён этим вмешательством: — в предписании из Москвы говорится о бывшем генерале Орлове, и это не даёт вам никакого права арестовать бывшего князя Орлова. Со мной этот номер не пройдёт. Я вас знаю. Вы его пристрелите за углом, и потом будете уверять, что это был генерал Орлов, которого я укрывал. Лучше убирайтесь вон.

Молодой человек в кожаной куртке и галифе побледнел, как полотно.

— Товарищ Задорожный, ради Бога, — стал он умолять дрожащим голосом: — дайте мне его, а то мне несдобровать. Моим товарищам эти вечные поездки в Дюльбер надоели. Если я вернусь в Ялту без арестованного, они придут в ярость, и я ни знаю, что они со мною сделают.

— Это дело ваше, — ответил, насмешливо улыбаясь, Задорожный: — вы хотели подкопаться под меня, и сами себе вырыли яму. Убирайтесь теперь вон.

Он открыл настежь ворота и почти выбросил своего врага за порог».

Жёстко, но справедливо. Правда, описанием этой комиссарской принципиальности, Великий князь даёт нам интересную информацию: Ялта находится в постоянном контакте не только с Севастополем, но и с Москвой, куда уже в марте переехало ленинское правительство. Естественно, что настоящие ялтинские большевики, у которых руки чешутся расстрелять всех сидящих в Дюльбере Романовых, жалуются на «доброго» Задорожного в Москву. Шлют телеграммы о его контрреволюционной деятельности лично товарищу Ленину, ведь именно приказ Владимира Ильича объявляет Задорожный необходимым для выдачи документом. Что же в ответ?

Ничего! Ничего утешительного для желающих расстрелять обитателей Дюльбера, в Москве не говорят! Поэтому местные большевики вынуждены заниматься явными мелочами вроде отставного генерала Орлова. Но даже в такой «утешительной» казни Задорожный им отказывает! То есть дразнит и нарывается на неприятности. И они себя ждать не заставляют!

«Около полуночи Задорожный постучал в дверь нашей спальной и вызвал меня. Он говорил грубым шёпотом:

— Мы в затруднительном положении. Давайте, обсудим, что нам делать. Ялтинская банда его таки пристрелила…

— Кого? Орлова?

— Нет… Орлов спит в своей постели. С ним всё обстоит благополучно. Они расстреляли того болтуна. Как он и говорил, они потеряли терпение, когда он явился с пустыми руками, и они, его пристрелили по дороге в Ялту. Только что звонил по телефону Севастополь и велел готовиться к нападению. Они высылают к нам пять грузовиков с солдатами, но Ялта находится отсюда, ближе, чем Севастополь. Пулемётов я не боюсь, но что мы будем делать, если Ялтинцы пришлют артиллерию. Лучше не ложитесь и будьте ко всему готовы. Если нам придётся туго, вы сможете, по крайней мере, хоть заряжать винтовки.

Я не мог сдержать улыбки. Моя жена оказалась права.

— Я понимаю, что «всё это выглядит довольно странно, — добавил Задорожный, — но я хотел бы, чтобы вы уцелели до утра. Если это удастся, вы будете спасены.

— Что вы хотите этим сказать? Разве правительство решило нас освободить?

— Не задавайте мне вопросов. Будьте готовы.

Он быстро удалился, оставив меня совершенно озадаченным».

Итак, ялтинские большевики обозлённые «хамством» Задорожного, невнятными объяснениями Москвы и непонятной позицией Севастополя, решают действовать и напасть на Дюльбер. Причина для такого радикального образа действий проста — к Ялте приближаются немецкие войска. Пленники могут ускользнуть! Именно такая же причина — приближение белочехов, будет через три месяца официальным предлогом для уничтожения Николая Романова и его семьи. Расстрел всех «дюльберовских» Романовых под таким же предлогом был бы идеальным вариантом. При одном условии — если бы «союзники» не были обязаны вытащить Великих князей и их семьи во что бы, то ни стало живыми!

Ялтинские большевики именно такой вариант ликвидации «при попытке к бегству» Москве и предлагают. Но положительного ответа явно не получают, либо получают нечто, что с их точки зрения есть настоящее предательство дела революции. Поэтому ялтинские товарищи решают атаковать изменнический отряд «большевика» Задорожного. Он же в свою очередь готов защищать своих пленных до последней капли крови. Это очень важный момент. Раньше дело не шло далее разговоров с мальчиком в галифе из Ялтинского совета, но теперь предстоит реальное столкновение мнимых революционных матросов с настоящими. Это настолько необычное явление, что даже Великий князь Александр Михайлович не знает, как его описать правильно. Так, чтобы истинная подоплёка событий не всплыла между строк его мемуаров. Поэтому на страницах своего произведения Великий князь «засыпает». «Пробуждается», он, когда всё уже кончено, все дальнейшие события, пропустив:

«Когда я вновь открыл глаза, я увидел Задорожного. Он стоял предо мной и тряс меня за плечо. Широкая улыбка играла на его лице.

— Который сейчас час, Задорожный? Сколько минут я спал?

— Минут? — он весело рассмеялся. — Вы хотите сказать часов! Теперь четыре часа. Севастопольские грузовики только что въехали сюда с пулемётами и вооружённой охраной.

— Ничего не понимаю… Те из Ялты — должны быть здесь уже давным давно? Если…

— Если… что?

Он покачал головой и бросился к воротам.

В шесть часов утра зазвонил телефон. Я услыхал громкий голос Задорожного, который взволнованно говорил: «Да, да… Я сделаю, как вы прикажете…»

Он вышел снова на веранду. Впервые за эти пять месяцев я видел, что он растерялся.

— ^ Ваше Императорское Высочество, — сказал он, опустив глаза: — немецкий генерал прибудет сюда через час.

— Немецкий генерал? Вы с ума сошли, Задорожный. Что случилось?

— Пока ещё ничего, — медленно ответил он: — но я боюсь, что если вы не примете меня под свою защиту, то что то случится со мною.

— Как могу я вас защищать? Я вами арестован.

— Вы свободны. Два часа тому назад немцы заняли Ялту. Они только что звонили сюда и грозили меня повесить, если с вами что нибудь случится.

Моя жена впилась в него глазами. Ей казалось, что Задорожный спятил с ума.

— Слушайте, Задорожный, не говорите глупостей! Немцы находятся ещё в тысяче вёрст от Крыма.

— Мне удалось сохранить в тайне от вас передвижение немецких войск. Немцы захватили Киев ещё, в прошлом месяце и с тех пор делали ежедневно на восток от 20 до 30 вёрст. Но, ради Бога, Ваше Императорское Высочество, не забывайте того, что я не причинил вам никаких ненужных страданий! Я исполнял только приказы!

Было бесконечно трогательно видеть, как этот великан дрожал при приближении немцев и молил меня о защите.

— Не волнуйтесь, Задорожный, — сказал я, похлопывая его по плечу: — Вы очень хорошо относились ко мне. Я против вас ничего не имею.

— А Их Высочества Великие Князья Николай и Пётр Николаевич?

Мы оба рассмеялись, и затем моя жена успокоила Задорожного, обещав, что ни один из старших Великих Князей не будет на него жаловаться немцам».

Можно понять беспокойство Задорожного именно за свою судьбу . За весь отряд его комиссарское сердце не болит. Оттого он так обеспокоен своей судьбой, что является единственным большевиком в своём странном отряде! Того и гляди, не разобравшись, немцы, наглядевшиеся в Крыму на художества революционных матросов, возьмут и повесят!

Где вы видели большевистского комиссара, счастливого от осознания того, что Великие князья им довольны? Да комиссара непростого, а личного посланца Ильича! Но как раз поэтому, Задорожный и может честно смотреть в глаза Ленину: он достойно выполнил своё задание. Прибытие же именно немецких войск нас смущать не должно — британских и французских войск просто поблизости нет и быть не может. Они появятся на Юге России лишь практически через год! Поэтому честь спасения Романовых возлагается на немцев. Благо почти все сидящие в Дюльбере — дальние или ближние родственники кайзера.

Дальше происходит чрезвычайно трогательная сцена. То ли Задорожный раскрывает перед пленниками карты, то ли Великий князь Александр Михайлович уже догадался, что за отряд его опекает. Поэтому вопреки всякой логике он просит, чтобы именно эти люди и продолжали его охранять! Ведь именно Задорожный и его люди будут стоять за Великого князя на смерть! Таков их приказ, их тайная миссия. Немецкие командиры этого знать не могут и не должны, поэтому их изумлению от просьбы Романова нет пределов! Обратите внимание, что впервые за весь свой рассказ Великий князь Александр Михайлович берет слово «революционные» в кавычки. Это его оговорка. По Фрейду.

«Ровно в семь часов в Дюльбер прибыл немецкий генерал. Я никогда не забуду его изумления, когда я попросил его оставить весь отряд «революционных» матросов, во главе с Задорожным, для охраны Дюльбера и Ай Тодора. Он, вероятно, решил, что я сошёл с ума. «Но ведь это же совершенно невозможно! » — воскликнул он по немецки, по видимому, возмущённый этой нелогичностью. Неужели я не сознавал, что Император Вильгельм II и мой племянник Кронпринц никогда не простят ему его разрешения оставить на свободе и около родственников Его Величества этих «ужасных убийц»? Я должен был дать ему слово, что я специально напишу об этом его Шефам и беру всецело на свою ответственность эту «безумную идею». И даже после этого генерал продолжал бормотать что то об «этих русских фантастах».

Барон Врангель полностью подтверждает эти слова, с одной только разницей, что отказ от германской охраны оговаривает не Александр Михайлович, а Великий князь Николай Николаевич. Обусловлена столь странная привязанность к «революционным матросам» пикантностью ситуации, когда бывшего русского главнокомандующего не могут охранять германцы: «На следующий день по занятии Кореиза, представители немецкого командования посетили Великого Князя Николая Николаевича в имении „Дюльбер“, где находились все Члены Императорской Семьи. Великий Князь Николай Николаевич через состоящего при Нём генерала барона Сталя передал прибывшим, что, если они желают видеть Его, как военнопленного, то Он, конечно, готов этому подчиниться; если же их приезд есть простой визит, то Он не находит возможным их принять. Приехавшие держали себя чрезвычайно вежливо, заявили, что вполне понимают то чувство, которое руководит Великим Князем и просили указать им, не могут ли быть чем нибудь полезны. Они заявили, что Великий Князь будет в полной безопасности и, что немецкое командование примет меры к надёжной Его охране. Барон Сталь, по поручению Великого Князя, передал, что Великий Князь ни в чём не нуждается и просит немецкую охрану не ставить, предпочитая охрану русскую, которую немцы и разрешили сформировать».

Бедный немецкий генерал — он так и останется в недоумении! Да и сам Врангель, не обращает внимание на удивительную ситуацию, когда описанные им же матросы «с наглыми, зверскими лицами», показали себя с самой лучшей стороны в деле охраны столь высокопоставленных особ!

Однако давайте пожалеем и советских историков, которым надо было хоть как то объяснить эти чудеса. Чтобы выполнить эту нелёгкую задачу, они выбрали три способа. Первый — самый простой, вообще ничего не объяснять, пропуская практически всю историю. В их изложении она выглядит так: Романовы были арестованы и сосланы в Крым, там они жили под арестом, потом пришли немцы и арестанты спаслись.

Второй метод тоже не блещет оригинальностью: все произошедшее списывается на непредсказуемость революционного времени. Мол, революция эта стихия, а значит всё возможно, всё может случиться. Вот Николаю II не повезло, а пленникам Дюльбера удача улыбнулась. О том, что «удача» благосклонна только к убийцам Распутина, разумеется, ни слова.

Третий способ сокрытия истины по сравнению с первыми двумя более прогрессивен, но и он не выдерживает самой поверхностной критики. Он, как и два первых, рассчитаны на тех, кто мемуаров Великого князя не читал, а если и читал, то ничего особенного в них не заметил. Объяснение в третьем случае такое: в Севастопольском совете заседали лётчики, выпускники лётной школы, организованной ранее Великим князем Александром Михайловичем. Они, мол, и тянули резину пять месяцев, спасая Романовых. Недаром Задорожный, представляясь при самом своём первом появлении, говорит «я служил в 1916 году в вашей авиационной школе». Отсюда и строят свои выводы горе историки.

Хорошо, пусть Севастопольский совет, состоявший в действительности в подавляющем большинстве из моряков, почему то оказался оккупированным многочисленными лётчиками. Пускай и ленинский эмиссар Юрий Петрович Гавен Дауман оказался яростным поклонником небесной стихии. Допустим даже, что весь странный отряд товарища Задорожного состоял исключительно из авиаторов, то и тогда такое предположение ничего нам не объясняет! Ведь все свои решения надо севастопольцам согласовывать с Москвой! Ведь ждёт Задорожный «телеграмм с Севера», а Ялтинский совет постоянно общается с Совнаркомом, с ленинским правительством. Там, что тоже лётчики собрались? Чем же Ильичу и Троцкому, Свердлову и Урицкому так дорог Великий князь Александр Михайлович, а с ним и часть (а не все! ) Романовых, что именно для них (даже не для себя! ) в разорённой России устраивается маленький оазис старого доброго царского времени с вежливыми охранниками и хорошим питанием?

Молчат историки — нет у них больше версий, кроме невнятного «так получилось»! Сложно им бедолагам, потому, что они рассматривают каждый загадочный и странный момент революции и мировой войны в отдельности. Нам проще — мы прошли все ступеньки гнусного «союзного» замысла, а потому понимаем, что ликвидация Распутина для будущей русской смуты спусковой крючок, а поэтому, чтобы наградить жизнью его убийц можно и постараться.

Но не будем наивными: авторы плана ^ Революция— Разложение — Распад отнюдь не сентиментальны.Они во всём руководствуются только одной голой целесообразностью и политической выгодой. Готовилось спасение части Романовых загодя, задолго до прихода к власти Ленина, даже раньше приезда в Россию его пломбированного поезда. В том то и сила организаторов русской катастрофы, что их планируют они события задолго до их возможного возникновения. Хаос, войну и анархию можно в России тщательно выращивать и поддерживать, но к чему всё это в итоге приведёт заранее, не может знать никто. Закончится Гражданская война распадом на десятки «демократических» и суверенных» республик или же в невероятном напряжении наша страна сохранит своё основное ядро, заранее неизвестно.

При определённых обстоятельствах для «союзников» может стать выгодным возрождение русской монархии. Но не той мощной империи, что была ранее, а куцой и убогой, во главе с зависимым несамостоятельным персонажем. Поэтому надо иметь в запасе тех, кто при определённом раскладе может занять вакантный русский трон: несколько Романовых надо оставить в живых. Когда же вы будете решать кого , тогда главным критерием выбора будет предсказуемость и покладистость рассматриваемой личности. Великие князья Николай Николаевич и Александр Михайлович давно находились в тесном контакте с «союзниками», поэтому им и решили сохранить жизнь.

^ Причастность к гибели Распутина была для «союзников» проверкой Романовых на пригодность к сотрудничеству. Их спасли не потому, что Великий князь Николай Николаевич ненавидел Распутина и грозился его повесить, а зять Великого князя Александра Михайловича Феликс Юсупов убил святого старца, а потому, что это выделяло их из всех представителей династии в нужную, для «союзников», сторону! Вместе с ними, естественно, спасались и члены их семей и те из родственников, кто оказался рядом. В те же дни решалась и участь семьи Николая II. Шансов спастись у бывшего русского императора и его невинных детей не было. Могильная плита в виде бочки с серной кислотой или безымянной канавы планировалась для них «союзным» планом Революция — Разложение — Распад.

Вся операция по спасению удалась потому, что из Смольного, а затем и Кремля её прикрывал Ленин. Он, безусловно, знал, зачем английские спецслужбы опекают членов романовской семьи, но это его не пугало. История подтвердила его правоту: спасённые Великие князья, так «союзникам» и не пригодились. Монархию было решено не реставрировать. Зато своим поведением, Ильич вновь продемонстрировал организаторам русской революции свою гибкость. С ним можно иметь дело, даже в самых пикантных и невероятных ситуациях. Вот это и есть склонность к компромиссам: Ленин отказывается уезжать из России, как мавр сделавший своё дело, но не отказывается сотрудничать по другим, важным для «союзников», делам. Упрись он и откажись — пришлось бы срочно подымать вопрос о ликвидации вышедшего из под контроля вождя большевиков. А так — почти десять месяцев до августа восемнадцатого, серьёзных покушений на узурпировавшего власть Ленина не было.

Для полноты картины нам надо ещё получить представление, как подыграл «союзникам» в деле спасения нужной части Романовых, незабвенный Александр Фёдорович Керенский. Февральский переворот Великий князь Александр Михайлович встретил в Киеве, так как с 1916 года он был назначен командующим авиацией Южного фронта русской армии, а в этом городе был дислоцирован её штаб. Революция поначалу была вовсе нестрашной: «Первые две недели всё шло благополучно. Мы ходили по улицам, смешавшись с толпой, и наблюдали грандиозные демонстрации, которые устраивались по случаю полученной свободы! Дни были заполнены бесконечными митингами, и многочисленные ораторы обещали мир, преуспеяние и свободу — пишет Великий князь — Было трудно понять, как всё это произойдёт, пока была война, но, конечно, следовало считаться и с русской велеречивостью. Вначале население относилось ко мне весьма дружелюбно. Меня останавливали на улице, пожимали руки и говорили, что мои либеральные взгляды хорошо известны. Офицеры и солдаты отдавали мне при встрече честь, хотя отдание чести и было отменено пресловутым Приказом № 1».

Однако потом, словно по команде тон прессы резко поменялся. Началась компания по дискредитации русского государства путём поливания грязью его многовековой опоры — правящей династии. Теперь Романовых в прессе не именовали иначе, как «врагами народа». Выходит, что и это словечко, как и «комиссар» придумали отнюдь не большевики, а их «демократические» предшественники.

Тучи тем временем, потихоньку сгущались надо всем домом Романовых: сначала Петроградский совет потребовал ареста всех, без исключения Членов Российского Императорского Дома, в том числе и вдовствующей императрицы. Однако Временное правительство Марию Федоровну не арестовало, но ограничило её возможности к перемещению. Жена покойного Александра III была по национальности датчанкой. Поэтому за неё активно хлопотал датский королевский двор и посланник Дании в России Скавениус. Хлопоты датчан сделали своё дело: 10(23) сентября 1917 года, в самом конце собственного существования правительство Керенского даёт принципиальное разрешение на выезд вдовствующей императрицы в Данию. Но дальше пустых слов дело не пошло, а после Октября и спросить за это стало уже не с кого. Мария Федоровна так и застряла в своей, охваченной хаосом империи. И всё могло бы закончиться печально, если бы не было у неё чудесного зятя Великого князя Александра Михайловича, а у него в свою очередь своего зятя Феликса Юсупова, с ног до головы замазанного кровью Григория Распутина.

Желающим спастись в наступившем лихолетье, пора было уже задуматься о своих будущих действиях. Великий Князь пишет об этом так: «„Вернувшись из Ставки, я должен был подумать о моей семье, состоявшей в то время из Императрицы Mapии Федоровны, моей жены Великой Княгини Ксении Александровны, моей невестки — Великой Княгини Ольги Александровны, моих шестерых сыновей и мужа Ольги Александровны, Куликовского. Моя дочь Ирина и её муж — князь Юсупов, высланный в своё имение близ Курска за участие в убийстве Распутина, присоединились к нам в Крыму немного позднее…“.

В хаосе революции место пребывания играет решающую роль. Для будущего спасения надо вовремя оказаться в нужном месте, так же, как и для будущей гибели надо отправиться к месту своей будущей безвременной кончины. Великий князь Александр Михайлович безошибочно выбирает единственное спасительное направление. Вернее сказать — ему его подсказывают. Тех, чьи советы спасут жизнь ему и его близким, «дядя Сандро» скромно именует «своими бывшими подчинёнными».

Какое всё таки невероятное количество лётчиков было в царской России! Толпы авиаторов в недалёком будущем заполнят собой черноморские советы, а пока они плотно оккупировали штабы императорской армии. Они просто везде, эти «лётчики», они всегда оказываются в самых ключевых точках судьбы Великого князя. Они готовы помогать ему ценой собственной жизни и всегда дают правильные советы. Им с высоты птичьего полёта все видать.

«Мои бывшие подчинённые навещали меня каждое утро и просили уехать в наше Крымское имение, пока ещё можно было получить разрешение на это от Временного Правительства. Приходили слухи, что Император Николай II и вся Царская семья будет выслана в Сибирь, хотя в марте ему и были даны гарантии, что ему будет предоставлен выбор между пребыванием в Англии или же в Крыму» — пишет Александр Михайлович.

Помните, как мотивирует Керенский перевозку семьи Николая в Тобольск, как он объясняет отказ бывшему царю отправиться в Крым: для безопасности бывшего царя. А «бывшие подчинённые» Великого князя точно знают, что Керенский отказывает в поездке к тёплому морю, ТОЛЬКО свергнутому монарху, а Александру Михайловичу Романову он своё разрешение даст! Надо только попросить, причём сейчас, немедленно! «Дядя Сандро» просит — и с семьёй направится в небезопасный Крым, а Николай II, который попросит о том же, направится со своими домочадцами — в Сибирь. Снова развилочка: кому за границу, а кому и на тот свет!

И снова мы видим «чудеса»: Советы, которые, по словам Керенского, так хотели арестовать бывшего монарха и противились его отъезду, в случае с «врагом народа» Александром Михайловичем Романовым, не возражают против его отъезда. Временное правительство через своего комиссара передаёт приказ Александру Михайловичу немедленно отправиться в Крым вместе с членами его семьи. Местный Совет одобряет это решение, так как считает, что «пребывание врагов народа так близко от фронта представляет собой большую опасность для революционной России». Что и говорить прав совет: все Романовы ужасно опасны, поэтому и высылают их одинаково далеко от фронта. Кого в Крым, а кого в Сибирь…

Говоря о Великом князе Александре Михайловиче и его чудесном спасении, нельзя не вспомнить, и трёх его родных братьев. Старший — Николай Михайлович, обладатель желчного характера, считал себя республиканцем и демократом. Феликс Юсупов так описывает его:

«…Совмещал удивительные противоречия в своём характере. Учёный историк, человек большого ума и независимой мысли, он в обращении с людьми иногда принимал чрезмерно шутливый тон, страдал излишней разговорчивостью и мог проболтаться о том, о чём следовало молчать. Он не только ненавидел Распутина и сознавал весь его вред для России, но и вообще по своим политическим воззрениям был крайне либеральным человеком. В самой резкой форме, высказывая критику тогдашнего положения вещей, он даже пострадал за свои суждения и на время был выслан из Петербурга в своё имение Грушевку в Херсонской губернии». Имея возможность использовать семейный архив дома Романовых, этот венценосный экстремист издал несколько трудов об эпохе Александра I, чем сделал себе имя, как историк. После Февраля окончательно забыв совесть, и совершенно не понимая дальнейшего хода событий, предлагал Керенскому свои личные средства на памятник декабристам. Великий князь Николай Михайлович Романов, несмотря на своё увлечение историей, видимо забыл, что декабристы собирались под корень вырезать всех членов династии. Возможно, он вспомнит об этом чуть позже. Когда его вместе с другим братом, Георгием Михайловичем, известным коллекционером — нумизматом поведут на расстрел ранним январским утром 1919 года новые декабристы— большевики.

Да, да, именно за этого горе историка и пришёл к Ленину замолвить слово Максим Горький. Странная это была семья: одного брата Ленин настойчиво спасает, двух других братьев нашего мемуариста, расстреливает в Петропавловской крепости. А ещё один — Великий князь Сергей Михайлович — падает с простреленной головой на дно шахты в Алапаевске. Он тоже был приверженцем республиканского строя и после февральской революции даже был недоволен, что семью отрёкшегося императора «недостаточно надёжно охраняют». Что ж — его самого большевики охраняли отлично…

Зря пролетарские историки не рассказывали нам о столь разной судьбе братьев «Михайловичей». Потому, что это ещё одно доказательство невероятной, фантастической гибкости Ильича. Если попросят «нужные» для революции господа, он готов даже членов семьи тирана спасать и охранять, когда необходимость в этом отпадает — не пожалеет родных братьев с таким трудом спасённого им человека. Нет никаких догм, никакой морали — только голая целесообразность! Именно с таким настроем и выигрываются войны, и делаются революции.

Вот такая интересная семейная история: уцелел лишь тот, кто вовремя оказался именно в Крыму, а все остальные заплатили жизнью за свой республиканский настрой. Кто же мог так ловко направить людей, носящих одинаковую фамилию Романов в разные места? Кто мог точно знать, куда надо отправить, тех, кто должен уцелеть? Ответ прост и очевиден: только тот, кто знал дальнейшее развитие событий! Кто знал их благодаря тому, что сам планировал и сам проводил план уничтожения нашей страны в жизнь.

Спаслись Романовы, исчез в вихре Гражданской войны добрый большевик Задорожный, и даже злые и обычно очень строгие кремлёвские руководители за чудесное спасение «группы Великого князя Александра Михайловича», никого не расстреляли и не осудили. Хотя уехавший Великий князь Николай Николаевич станет ни много, ни мало — а одним из двух главных претендентов на вакантный русский престол…

Но это будет позже. Для узников Дюльбера все мытарства закончились с приходом немцев. Пройдёт полгода и германские войска покинут Крым, так как их Родина Первую мировую войну проиграла. 24 го ноября 1918 года на Севастопольском рейде появились британские боевые корабли. Правда, снова англичане проявили «широту» своей души: спасти они собирались не всех, а только тех, кто находился под охраной комиссара Задорожного, т.е. вдовствующую императрицу Марию Федоровну и всех её домочадцев. Старая царица проявила благородство и отказалась ночью тайком бежать из своей бывшей империи. Она потребовала, чтобы вместе с ней были вывезены и все её друзья, знакомые и слуги, разделявшие с Марией Федоровной её тяготы и невзгоды. Скрипя сердце, британцам пришлось согласиться, правда подготовка к отплытия заняла у них почему то целых пять месяцев!

Не дожидаясь всей своей родни, 11 го декабря 1918 года на британском корабле «Форсайт» первым покинул территорию России сам Великий князь Александр Михайлович. Все остальные спасённые Романовы и Юсуповы уплывали из России 4 го апреля 1919 года на британском дредноуте «Мальборо». За два месяца до этого обыск, проведённый в Юсуповском дворце Петрограда, дал поразительные результаты. Большевиками было обнаружено пять тайников, заполненных Феликсом Юсуповым и его матерью. Богатейшая семья России припрятала золотые и серебряные сервизы на 120 человек, фарфор, хрусталь, музыкальные инструменты (в том числе скрипки Страдивари), собрание древних грамот, рукописи Пушкина. Один из тайников содержал в себе более тысячи картин. Среди них полотна Рубенса, Ван Дейка, Карраччи, Лука Джордано и многих, многих других. Всё это будет национализировано. Юсуповы приедут в Европу весьма ограниченные в средствах. Дальнейшая жизнь их будет лучше, чем у многих других эмигрантов, но от прежней их роскоши, богатства и влияния она будет бесконечна далека. Феликс, сделавший первый выстрел в русской революции, больше британской разведке не нужен. Финал и этой истории печальный: все они, и Феликс, и его жена Ирина, и мать Зинаида Николаевна похоронены на кладбище Сен — Женевьев де Буа под Парижем. Могила их чистая, ухоженная, но жалкая и неподходящая для внучки императора и последних представителей самого богатого рода России. На ней нет ни памятника, ни портретов, только таблички с датами жизни и смерти. Так и хочется спросить Феликса Юсупова, ставшего козырной картой в игре британских спецслужб против его Родины, словами Тараса Бульбы: «Что сынку помогли тебе твои ляхи?».

Вдовствующая русская императрица 8 го мая 1919 года прибыла в Лондон, где была тепло встречена своей сестрой, королевой Анной и её сыном британским монархом Георгом V. Английский монарх щедро одаривал тётушку знаками своего внимания, оплачивал её счета и конечно ни словом не обмолвился о том, что именно его отказ предоставить убежище, погубил жизнь детям и внукам Марии Фёдоровны. Да и ласка эта была небескорыстна, как и весь план сокрушения могучей России. Все дело… в шкатулке с драгоценностями, где бывшая русская царица, хранила одну из лучших в мире коллекцию бесценных украшений. Британцы знали, что её Мария Федоровна умудрилась вывезти из России. Датчанка по происхождению, бывшая русская императрица поселилась в Копенгагене. Сразу после её смерти, 13 го октября 1928 года, из Лондона в датскую столицу немедленно направился специальный посланник — Барк, последний министр финансов царской России. Он сумел уговорить дочерей императрицы передать драгоценности ему для хранения их в Великобритании.

Ещё тело Марии Фёдоровны не было погребено, а её шкатулка уже торопливо вывозилась в Англию. Ценности эти и сейчас можно в дни больших праздников видеть на членах британского королевского дома. Это овальная бриллиантовая брошь с бриллиантовой застёжкой, принадлежащая ныне принцессе Кентской; бриллиантовая тиара V образной формы с уникальным сапфиром в центре, которая принадлежит Елизавете II и многие другие ценности. Их несколько десятков. Но не подумайте ничего дурного, они не были украдены или присвоены — английские монархи купили их у наследников царицы. Вопрос только за какую цену и насколько она была адекватной самим сокровищам…

Огромный английский д редноут «Ма ль боро» практически не качался на волнах. Он даже не плыл, а просто двигался по поверхности Чёрного моря, удаляясь, все дальше от бухты Севастополя. Высокая палуба, великолепная видимость.

— О боже, что это! Нет! Нет! — страшным голосом закричала княжна Ирина Юсупова, пулей отскакивая от борта.

Она с размаха упала в объятия своего мужа, моментально подскочившего на её крик. Зрелище и впрямь было ужасным. На волнах, вздрагивая и мерно покачиваясь, плыло несколько покойников. Лица утопленников были невероятно раз дуты и объедены морскими рыбами, у н екоторых не хватало конечностей. Г де — то сзади, то показываясь, то исчезая на гребне волны, плыло вообще что то ужасно бесформенное и даже, кажется вовсе без головы!

Феликс Юсупов побледнел и покрепче прижал к себе жену, бившуюся в безудержных рыданиях. Впереди всех, запрокинув голову, постоянно заливаемую водой, невидящими глазами смотрел в Крымское небо г раф Николай Владимирович Татищев. После годичного пребывания на морском дне, его не узнали бы даже близкие. Он так и стоял, со многими другими утопленниками на дне бухты, удерживаемый на глубине грузом, привязанным матросам и с гидрокрейсера «Румыния». Но верёвки отвязались — и вот настал его черёд взглянуть на ласковое крымское солнце своими пустыми глазницами…

Романовы и Юсуповы покидали охваченную Гражданской войной страну, где когда—то её первый император Пётр I правильно понял механизм и суть имперской мощи. Первым камнем в фундаменте будущего Российского государства стал маленький ботик царя Петра. Вскоре могучий русский флот стал надёжной защитой родным берегам. Мало начать в России смуту, мало убить её Монархов. Для уничтожения Российской империи англичанам надо было обязательно ликвидировать основу военной мощи любой страны — её флот!

Началась охота за русскими кораблями…

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26



Похожие:

Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconНиколай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне
«Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне.»: Яуза, Эксмо; Москва; 2006
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconЕ. А. Копарев Царь Николай II не отрекался
«Россия не поднимется, пока не осознает, кто был наш русский Царь Николай. Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога, без...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconЕ. А. Копарев Царь Николай II не отрекался
«Россия не поднимется, пока не осознает, кто был наш русский Царь Николай. Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога, без...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconЕ. А. Копарев Царь Николай II не отрекался
«Россия не поднимется, пока не осознает, кто был наш русский Царь Николай. Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога, без...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconДиагностируя диктаторов
Советском Союзе (премия Пулитцера 1931 г.), итало-эфиопской войне, гражданской войне в Испании, японо-китайской войне, присоединении...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconКопарев Е. А. Царь Николай II не отрекался
Николай своими страданиями спас нас. Если бы не муки Царя, России бы не было! Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога,...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconКопарев Е. А. Царь Николай II не отрекался
Николай своими страданиями спас нас. Если бы не муки Царя, России бы не было! Осознать должна Россия, что без Бога – ни до порога,...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconДмитрий Быков михаил шолохов 1 «Тихий Дон»
Проще всего сказать, что перед нами четырехтомная эпопея о Гражданской войне на Дону; однако мало ли написано о Гражданской войне?...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconНиколай Викторович Стариков Национализация рубля – путь к свободе России
Вся денежная масса в мире привязана к доллару, который не кончится никогда. Россия в результате поражения в холодной войне лишена...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconНиколай Викторович Стариков Кто финансирует развал России? От декабристов до моджахедов
Новая книга Николая Старикова, автора бестселлеров «Кризис. Как это делается», «Шерше ля нефть», «Кто заставил Гитлера напасть на...
Николай Стариков Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне iconО людских потерях СССР во II мировой войне
Ссср, в каких возрастах, и сколько было из них мужчин, сколько женщин, сколько детей и стариков. С целью дать больше подробностей...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы