Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс icon

Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс


НазваниеСекс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс
страница1/6
Дата публикации16.09.2014
Размер1.32 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6

Секс-рабыня Джулия Джеймс


Джулия Джеймс


Секс-рабыня


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Лео Макариос остановился в тени наверху лестницы и оттуда стал с интересом наблюдать за четырьмя отобранными Джастином девушками, что стояли внизу, в просторном зале Шлосс Эдельштайн.


Ну что ж, надо отдать ему должное! Все они, на первый взгляд, были хоть куда, одна другой лучше.


Лео решил повнимательней приглядеться к каждой из них.


Первой слева стояла блондинка. Несмотря на свою удивительную красоту, она показалась ему слишком худой, да и держалась как-то напряженно.


К формам второй, брюнетки с восхитительными шелковистыми волосами, придраться было трудно, зато выражение лица какое-то глуповатое. Значит, в пролете. Такие смазливые дурехи, умеющие только улыбаться, вызывали у него глухое раздражение.


Третья, рыжеволосая, действительно великолепна, но, на беду девушки, Лео сразу узнал ее: она уже привлекла внимание его двоюродного брата Маркоса и жила у него на содержании. Связываться с ней не стоит. Маркосу это вряд ли понравится!


Он взглянул на четвертую девушку.


И не смог отвести глаз.


Черные волосы. Черные, как южная ночь.


Белая кожа. Бледная, как слоновая кость.


И зеленые глаза. Зеленые, как изумруды на ней.


У нее был настолько скучающий вид, что Лео внезапно почувствовал приступ гнева. Как можно выглядеть скучающей, когда на тебе украшения работы Левантски: ожерелье, серьги, браслеты и кольца? Неужели не понимает, какое это чудо ювелирного искусства?


Очевидно, нет. Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу и явно не понимая, зачем ее сюда пригласили. Но вот она вздохнула, грудь ее восхитительно приподнялась, и Лео почувствовал, что гнев его тотчас улетучился, а по телу пробежала волна удовольствия.


Значит, черноволосой зеленоглазой красавице скучно?


Ну что ж, он будет счастлив исправить ее настроение. А заодно и себе.


И Лео, не раздумывая, начал спускаться по лестнице.


Анна с каждой минутой вынужденного ожидания все больше мрачнела. Когда же, черт возьми, продолжатся съемки? Они будто не думают, что манекенщицы тоже люди и могут устать! Интересно, из-за чего теперь задержка? Тонио Эмбрутти что-то горячо обсуждал со своими ассистентами. Девушка снова вздохнула, чувствуя, как в кожу врезается слишком тесный вырез декольте и, на ее вкус, низковатый. Этим фотографам лишь бы побольше оголить грудь, а красиво это или нет, их не заботит.


Быть моделью не так-то легко, как кажется непосвященному. Две ближайшие к ней девушки – Кейт и Ванесса – не были профессионалками и уже явно устали. Анна украдкой покосилась на них. Брюнетка Кейт, перед тем как выйти в зал, сняла контактные линзы – возможно, ей не хотелось постоянно ловить на себе похотливые взгляды – и теперь выглядела несколько растерянной. А рыжеволосую Ванессу пригласил сюда ее бой-френд, двоюродный брат владельца этого особняка в средневековом духе. Зачем, спрашивается, греку понадобился замок в австрийских Альпах? Либо он большой любитель горных лыж, либо… просто пожелал поселиться поблизости от какого-нибудь частного швейцарского банка, где хранит свои миллионы.


Впрочем, из окон его замка открывается такая прекрасная панорама, что можно только позавидовать: снежный, поросший ельником склон, сверкающий на солнце, а внизу, в кольце гор, замерзшее озеро. Как это не похоже на унылый газовый завод, на который выходили окна ее родного дома!


Впрочем, грех жаловаться на судьбу!


Когда ей было восемнадцать лет, к ней как-то раз в магазине подошел агент модельного агентства и пригласил ее зайти к ним на кастинг. Сначала она отнеслась к подобному приглашению с недоверием, мало ли, как обманывают наивных девушек, но потом выяснилось, что никого подвоха за этим не крылось. Она прошла строгий отбор, собеседование и в конце концов устроилась в известное агентство в качестве манекенщицы. Работать пришлось много. К двадцати шести годам Анна, хотя и не стала супермоделью, заработала на жизнь достаточно, чтобы выбраться из нужды и полностью изменить образ жизни.


За эти восемь лет она узнала все стороны своей профессии, как светлые, так и темные: некоторые из ее коллег принимала наркотики, и многие спали чуть ли не с каждым мужчиной, способным помочь им с карьерой. Но сама она сумела пройти мимо все этого, не запачкавшись. В мире моды, как и везде, встречаются прекрасные люди, отзывчивые и талантливые. Там были дизайнеры, которых она уважала, фотографы, которым доверяла, модели, с которыми дружила. Например, Дженни, блондинка, ее лучшая подруга, вместе с которой она и пришла сегодня на показ драгоценностей.


Несмотря на бриллиантовое колье, браслеты и изящное белое платье, выглядела Дженни, признаться, неважно. Она всегда отличалась худобой, но сейчас это стало больше похоже на истощение. Может быть, причина тому болезнь, которую она скрывает от всех, даже от своей подруги? Анна невольно вздрогнула. Ее собственная мать умерла в двадцать пять лет, оставив маленькую дочку заботам овдовевшей бабушки.


Надо будет обязательно серьезно поговорить с Дженни после съемки. Пусть займется своим здоровьем. Если, конечно, эта съемка когда-нибудь закончится. Ну, слава богу, кажется, Тонио Эмбрутти наконец-то обратил внимание на моделей.


– Ты! – указал он на Дженни, подходя к ним. – Сними платье. Можешь оставить на бедрах. И скрести руки на груди, прикрыв соски. Мне нужно сфотографировать браслеты. Скорей!


Дженни застыла в растерянности.


– Я не могу.


Фотограф с недоумением уставился на нее.


– Ты что, оглохла? Живо снимай платье! Не тяни резину! И так уж потеряли уйму времени впустую.


– Я не буду раздеваться!


Анна увидела, как потемнело лицо Тонио Эмбрутти, и шагнула вперед.


– Никакого обнаженного тела, – решительно заявила она. – Это специально оговорено в контракте.


– Заткнись! Я не с тобой разговариваю. – Фотограф бросил злой взгляд на Анну и снова уставился на Дженни. – Ну что, будем работать?


Та молча стояла, потупившись.


– У нас, кажется, проблема? – раздался рядом незнакомый голос. Глубокий и выразительный.


Анна повернула голову, и у нее перехватило дыхание.


Из темноты в круг света, выхваченный лампами для фотосъемок, к ним вышел мужчина, хищной статью и мягкими, гибкими движениями напоминавший леопарда. Сильный, уверенный в себе и потрясающе красивый. И еще один эпитет сразу пришел ей в голову – опасный.


Такого, чуть ли не гипнотического воздействия на Анну не оказывал ни один из знакомых ей мужчин. Дело, видимо, в его глазах, предположила она. Миндалевидных, очень темного цвета, чувственных, с тяжелыми веками.


– Спрашиваю еще раз: у нас проблема? – спокойно произнес незнакомец.


Ему не нравятся проблемы, догадалась Анна. Он от них сразу же избавляется. И скорее всего это не составляет для него особого труда. Человек, который привык идти напролом и не терпит поражений. Нет, ей-богу, надо вести себя с ним поосторожней!


– А вы кто такой?.. – запальчиво воскликнул Тонио Эмбрутти. Ему явно не понравилось, что посторонний человек вмешивается в его отношения с моделями.


Мужчина немного помолчал, окинув неторопливым взглядом своего визави с ног до головы, а потом ответил:


– Лео Макариос.


Он ответил негромко и спокойно, но в его голосе прозвучали такие железные нотки, что Анна почти посочувствовала Тонио Эмбрутти.


Почти… Потому что настоящей жалости она к Тонио Эмбрутти испытывать, конечно, не могла, так как он, без сомнения, был одним из самых законченных подонков, у которых ей когда-либо приходилось сниматься.


– Да, – заявила она, прежде чем фотограф пришел в себя и успел заговорить. – У нас действительно возникла серьезная проблема.


Лео Макариос молчал в ожидании продолжения.


Непонятно, почему на меня так действует этот пристальный взгляд? – с удивлением подумала Анна. Словно она антилопа в пустынной африканской саванне в час заката, когда на охоту выходят большие хищные кошки.


– Ваш фотограф, – приветливо сказала она, – требует, чтобы мы нарушили контракт. – Ее голос стал тверже. – В нем черным по белому написано: никаких съемок в обнаженном виде. Я лично позаботилась о том, чтобы такой пункт включили в контракт.


Она стояла рядом с Дженни, всем своим видом показывая, что не даст подругу в обиду. Другие две девушки также подошли к ним. Обеим было явно не по себе.


Лео Макариос продолжал в упор и не мигая смотреть на Анну.


Не выдержав его пристального взгляда, она отвела глаза.


С ней происходило что-то непонятное. То, что ей совсем не нравилось. Проработав столько лет в модельном бизнесе, она уже давно привыкла не замечать устремленные на нее мужские взгляды. А тут почему-то почувствовала себя не в своей тарелке, словно в первый раз готовилась выйти на подиум или к софитам фотографа. Во рту пересохло, и учащенно забилось сердце.


Лео по-прежнему не сводил с девушки глаз.


Теперь она уже не выглядела скучающей. Столь быстрый успех сулил многое.


Ее лицо оживляли два различных чувства, хотя она и пыталась бороться с ними.


Первым чувством был, несомненно, гнев. Девушка не на шутку рассердилась. То ли на нахального фотографа, то ли на себя, из-за того, что ей не удалось в полной мере сохранить самообладание.


Второе чувство, как ему показалось, смущение, смешанное с сексуальным беспокойством, было для нее самой в новинку, и она, похоже, толком не понимала, что с ней происходит.


Лео испытал радость охотника, понявшего, что дичь скоро попадется в его силки. Если девушка смущена и обеспокоена, значит, ее бдительность ослаблена и она уже готова просить пощады.


Но любовными делами можно будет заняться позже, когда наступит подходящий момент. Сейчас есть дела поважнее.


Лео взглянул на блондинку. Да, определенно нервный тип, подумал он. Конечно, она была фантастически хороша собой, но мужчине, который будет иметь с ней дело, не позавидуешь. Любовь с такой женщиной напоминает езду на американских горках.


– Итак, вы категорически против этого снимка? – произнес он, обращаясь к ней. – Вы отказываетесь исполнить приказ синьора Эмбрутти?


Блондинка была так напряжена, что едва ли не дрожала. В ответ на его вопрос она не сразу, но все-таки отрицательно покачала головой, по всей видимости ощущая молчаливую поддержку стоявшей рядом подруги.


Тонио Эмбрутти бурно заговорил по-итальянски. Лео повелительным жестом заставил его замолчать.


– Никаких снимков обнаженной натуры, – властно заявил он. – Пусть все снимаются одетыми. Разговор окончен.


Лео оглядел четырех девушек, задержав взгляд на рыжеволосой. На его губах едва не заиграла улыбка. Он легко мог представить себе реакцию двоюродного брата Маркоса, если бы тот увидел обнаженные прелести своей любовницы на фотографиях, рекламирующих приобретенные Лео украшения из коллекции Левантски, долгое время хранившейся в царском тайнике где-то в Сибири и лишь недавно найденной.


Маркос избил бы его до полусмерти, случись такое! Когда дело касалось его любовниц, двоюродный брат превращался в свирепого ревнивца.


Лео снова взглянул на черноволосую модель. Интересно, замужем ли она? А если нет, то есть ли у нее мужчина? Вряд ли, конечно, такая красивая женщина живет одна. Как бы это выяснить похитрее, чтобы не поняла, куда он клонит, а не то еще обманет его, чтобы отхватить куш пожирнее.


Внешность ведь часто бывает обманчива, а ему не хочется иметь дело с женщиной, которая думает лишь о его деньгах. Такие чаще всего оказываются плохими любовницами. Они думают не о поцелуях, а о вознаграждении.


Когда эта черноволосая модель уляжется к нему в постель, она должна будет думать лишь о нем. И ни о чем другом!


Он отошел в сторону и принялся наблюдать, решив получше разглядеть девушку, которую выбрал для себя.


Съемка продолжалась.


Наступила очередь черноволосой модели.


Тонио Эмбрутти явно вымещал на ней злобу. Все, что она ни делала, казалось ему неправильным.


Вскоре Лео захотелось свернуть этому фотографу шею. Каков подлец, однако! А девушка, надо отдать ей должное, вела себя превосходно: вежливо отвечала и еще улыбалась при этом! Да, терпение у нее поистине безграничное!


Любопытно, откуда у нее столько самообладания? – удивлялся Лео. Ведь она совсем не похожа на святую. Скорее уж на грешницу. Горячую и соблазнительную. Но что самое удивительное, ей, кажется, было совершенно наплевать на собственную привлекательность. Она даже не старалась подать себя в как можно более выигрышном свете. И вела себя абсолютно естественно. Скорее всего, она даже сама не понимала, насколько сексуальным смотрелось такое ее поведение. Любое кокетство или игра в неприступность предполагает, что женщина ждет решительных действий со стороны мужчины и… готова сдаться в любой подходящий момент. Независимость и самодостаточность женщины требуют от мужчины применения более сложной тактики соблазнения. А где трудно, там и интересно!


Избалованный женским вниманием Лео почувствовал, как в нем просыпается инстинкт охотника. И хотя вряд ли, конечно, эта черноволосая красавица окажет ему достойное сопротивление, повозиться с нею немного все-таки придется. Но тем приятнее будет победа…


Интересно, как ее зовут?..


Анна устало погрузилась в горячую, ароматную воду. О боже, какое счастье! Весь день она мечтала об этой минуте. Съемка продолжалась так долго!


Каждую девушку фотографировали в разных украшениях и в разных платьях. Недовольный непослушанием манекенщиц и затянувшимся присутствием владельца зала Тонио Эмбрутти заметно нервничал и срывал свою злость на девушках: все ему было не так, и стоят коряво, и лица деревянные, и руки не знают куда деть…


А вечером им снова предстояло надеть драгоценности и выступить на приеме, который устраивал Лео Макариос. Ванессе поручили представлять изумруды, Кейт – рубины, Дженни – сапфиры, а самой Анне – бриллианты.


Вечер предстоял напряженный, но расслабиться Анне даже в горячей воде никак не удавалось. Сцены прошедших съемок одна за другой крутились в ее голове. А потом еще этот разговор с Дженни! Решив во что бы то ни стало докопаться до истины, Анны пришла в гримерную подруги и начала допытываться, почему у той такое плохое настроение в последнее время. Дженни вначале долго отнекивалась, но потом все-таки призналась, что беременна.


– Представляешь, он еще в первые месяцы нашей совместной жизни поставил мне ультиматум, – воскликнула она, прижав руку к животу, где рос ее ребенок. – Заявил, что если я вдруг забеременею, то у меня будет два варианта: либо стать его женой и вместе воспитывать ребенка, либо вступить с ним в фиктивный брак и сразу развестись, после чего отдать ему ребенка. Но я не могу! Не могу!


Она заплакала, и Анна обняла ее, пытаясь утешить.


– Я не хочу выходить за него замуж! – проговорила Дженни сквозь слезы. – Не хочу жить в каком-нибудь гареме, из которого никогда больше не выйду. А отказаться от ребенка… Даже не представляю, что мне делать!


Она зарыдала еще горше.


– Как я понимаю, – произнесла Анна, когда рыдания наконец стихли, – он еще не знает о ребенке?


– Нет! И не должен узнать! Ни в коем случае! Теперь ты понимаешь, почему я так испугалась, когда Тонио велел мне раздеться? Вдруг кто-нибудь догадался бы, что я в интересном положении.


Сразу пошли бы слухи. Нет, мне необходимо срочно уехать.


Анна нахмурилась.


– Уехать?


– Да. Я должна спрятаться. Если он узнает, что у меня ребенок, то сразу поймет, что к чему. Сделает тесты и так далее. Поэтому мне надо уехать куда-нибудь подальше, где ему не взбредет в голову меня искать. – Она закусила губу. – Я думала об Австралии.


Анна покачала головой.


– А у тебя разве хватит денег на такую поездку?


Дженни мрачно молчала.


– Я, конечно, могу тебе одолжить… – продолжила Анна, но Дженни решительно замотала головой.


– Нет, нет, даже не предлагай, я все равно не возьму. Тебе самой позарез нужны деньги. Я ведь знаю, как дорого обходится тот частный санаторий, где живет твоя бабушки. И я вовсе не хочу, чтобы ты продавала квартиру. У моделей век недолог, тебе еще понадобятся твои сбережения. Ничего, не волнуйся! Я справлюсь. Как-нибудь.


Анна не стала настаивать. Она позаботится о том, чтобы обеспечить Дженни всем необходимым для поездки, даже если ей действительно придется заложить квартиру.


Неожиданно перед Анной возник образ Лео Макариоса.


Вот еще одна тема для размышлений! Не хочется, а надо!


Впервые за последние четыре года она встретила мужчину, представлявшего для нее опасность.


И это ее встревожило.


Четыре года назад Руперт Уэйн сказал ей, что женится на Кэролайн Флинч-Карлтон – девушке, принадлежащей, в отличие от Анны, к высшему обществу.


Даже теперь ей становилось не по себе от этих воспоминаний. Унизительно и больно, когда тебя отшвыривают, как ненужную больше куклу.


Четыре года она старательно училась обходиться без мужчин и самостоятельно справляться со всеми своими проблемами. И вот теперь в ее жизни возник человек, который сумел с подозрительной легкостью нарушить ее покой.


Он почти ничего не сказал ей, лишь окинул ее внимательным взглядом темных глаз, но при этом проник в ее душу.


Лео Макариос.


Ей необходимо понять, почему такое могло случиться, и как побыстрее найти противоядие.


^ ГЛАВА ВТОРАЯ


Приветствуя гостей, Лео без труда переходил с итальянского языка на французский, а потом на немецкий и английский. Просторный зал был полон женщин в вечерних платьях и мужчин в смокингах. Между гостями ловко сновали официанты, разнося шампанское.


– Маркос! Рад тебя видеть! – Лео поздоровался по-гречески со своим двоюродным братом. Тот был на пару лет моложе тридцатичетырехлетнего Лео. Его темные синевато-серые глаза напоминали об английской крови. Во всем остальном Маркос был типичным греком. Они поболтали минуту-другую, и Лео поспешил распрощаться, заметив, что к брату направляется его рыжеволосая пассия. В ее обращенном на Маркоса взгляде было столько любви, что Лео невольно почувствовал укол зависти.


Ни одна женщина никогда так не смотрела на него…


Правда, еще большой вопрос, хотелось бы ему этого.


Нет, определенно нет. Любая влюбленная в тебя женщина лишь помеха в бизнесе. Или притворщица.


В прошлом у него было немало женщин, признававшихся ему в вечной любви, но он им не верил. Все они любили не его самого, а деньги, поэтому он с самого начала новых отношений ясно давал понять каждой избраннице, каковы будут условия игры: короткий роман, густо настоянный на сексе, и разлука без эмоциональных сцен и истерических упреков. Если он считает, что пора ставить точку, значит, так тому и быть. Ему не нужны лишние проблемы и женские рыдания! Если женщину не устраивал секс без будущего, он сразу говорил ей до свидания. Впрочем, таких насчитывалось крайне мало, буквально единицы. Всем хотелось приобщиться хоть ненадолго к красивой жизни.


Лео медленно шел через толпу, здороваясь с гостями и выглядывая свою черноволосую красавицу.


А вот и она! Стоит в одиночестве с бокалом шампанского в руке.


Да! Надо отдать должное ее вкусу. Выглядела она просто великолепно!


На ней было строгое, но необычайно изящное черное платье и черные перчатки до локтей. На этот раз она сделала себе высокую прическу. И макияжа наложила поменьше. Ее длинную шею обвивали бриллианты, сверкавшие на белоснежной коже.


С минуту Лео пристально смотрел на нее. Какая необычная красота! Определенно надо увидеть ее полностью обнаженной, чтобы оценить по достоинству такое прекрасное тело. Но почему она одна? И что это? Лео нахмурился и решительно подошел к ней.


– Почему вы не надели остальные украшения? – спросил он строгим тоном, подойдя к ней почти вплотную.


Девушка оглянулась.


Он отметил про себя, как испуганно расширились у нее зрачки, и это ему понравилось. Испуганно – значит, уже появились какие-то чувства к нему, и неважно какие, главное, чтобы не было равнодушия. Но сейчас его интересовало другое: почему она не надела диадему, серьги и браслеты в тон ожерелью, как ей было велено сделать?


– Итак, почему вы не отвечаете на мой вопрос? Где остальные украшения?


Ему показалось, что девушка лишь с большим трудом заставила себя сохранить спокойствие.


– Мне подумалось, что вполне хватит одной гирлянды, – ответила она с легким вызовом.


Лео нахмурился еще сильнее.


– Что?


– Мне кажется, что любое украшение призвано делать женщину красивее. – Девушка небрежно пожала плечами. – Или вы хотели, чтобы я напоминала своим видом рождественскую елку? Надеть все украшения одновременно – верх безвкусицы.


– Это вы так решили?


Тон голоса был подчеркнуто мягким, но у Анны пробежал холодок по спине.


– Так решил бы любой человек, наделенный художественным вкусом.


– Меня совершенно не интересует, что думает по этому поводу любой человек. Мои распоряжения, кажется, были предельно ясными.


– Что ж, по-моему, в этот раз вы определенно ошиблись. Надеть другие украшения, помимо ожерелья, означало бы испортить общее впечатление. Вульгарность несовместима с красотой. Даже если речь идет о бриллиантах.


Лицо мужчины сделалось каменным. Разумеется, Анна понимала, что ей следует признать свою вину и отступить. Сейчас не ее праздник, она здесь всего лишь модель, и ее пригласили сюда не веселиться, а демонстрировать украшения. Но она всегда старалась не выказывать своей слабости, по собственному опыту зная, что иначе противник тотчас поспешит добить тебя. И тогда прощай, чувство собственного достоинства.


Мужчина долго молча смотрел на нее. Нервы Анны напряглись до предела. Она догадалась, что он пытается таким образом сломить ее волю.


В таких случаях, как известно, лучшая защита – это нападение!


– Я нисколько не сомневаюсь, мистер Макариос, что такой богатый человек, как вы, не захочет прослыть человеком, лишенным вкуса.


В уголках его губ появилась еле заметная улыбка.


Ей сразу стало легче. Неужели она одержала верх, сумев убедить этого наглого красавца? Честь и хвала ей тогда!


Однако улыбка быстро исчезла.


– Вы ведете опасную игру, – вкрадчиво проговорил Лео Макариос. – Не советую вам обращаться так со мной. Здесь мой дом и здесь я заказываю музыку. Идите и наденьте все драгоценности, какие нужно. Помнится, днем вы требовали соблюдения условий контракта. И были правы. Теперь мой черед напомнить вам о том, что правила есть привила. Никакой инициативы. Жду вас с украшениями.


С этими словами хозяин дома повернулся и ушел.


Анне захотелось догнать его и влепить ему пощечину. Мало того, что у него нет вкуса, так он еще плохо воспитан. Как он смеет обращаться с женщиной, пусть и простой манекенщицей, будто она существо второго сорта?! Впрочем, скандалы ей не нужны. А этот будет и вовсе означать немедленное завершение карьеры. Если ее выкинут с работы, то кто тогда будет платить за бабушку? Да и в принципе он прав, не она выбирает, что ей надевать. Надо досчитать до десяти и взять себя в руки. А нахалов в этой жизни хватает, бороться с каждым – значит, бороться с ветряными мельницами. Тем более что этот Лео Макариос является ее работодателем. Зачем портить себе карьеру из-за подобных пустяков?


Она пожала плечами.


Ему нужны бриллианты? Да ради бога! Она наденет их.


Анна быстрым шагом, насколько ей позволяла узкая юбка, направилась в отведенную для манекенщиц комнату, не заметив устремленного ей вслед пристального взгляда темных глаз с тяжелыми веками.


Камерный оркестр настраивал инструменты, гости занимали места в зале, отделанном в стиле рококо, с рядами зеркал и позолоченным потолком, украшенным причудливой лепниной. По обе стороны от оркестра стояли по две пары золоченых кресел, предназначавшихся для моделей. По замыслу устроителей вечера, гости, слушая музыку Моцарта, должны были заодно восхищаться великолепием драгоценностей из коллекции Левантски. Войдя в зал, Лео первым делом отметил, что три девушки уже заняли свои места. Он критично осмотрел их, при этом что-то отвечая жене австрийского министра, сидящей рядом с ним.


Одно кресло пустовало.


Лео недовольно сжал губы.


Определенно смутьянка!


Придется поторопить ее. Он повернулся к сидевшему сзади Джастину и движением подбородка указал ему на пустующее кресло. Тот мгновенно понял, чего от него хотят, и, быстро поднявшись, отправился на поиски опаздывающей девушки.


Время шло. Шум в зале постепенно стих.


И только когда дирижер поднялся на возвышение, в зал бесшумно вошла его черноволосая красавица. Села в кресло и скромно сложила руки на коленях.


На голове у нее была диадема, в ушах – длинные серьги, на обеих руках – браслеты, а шею обвивало бриллиантовое ожерелье.


Черт! Она действительно выглядела как рождественская елка.


Лео раздраженно стиснул зубы. Он ненавидел ошибаться! А уж тем более проигрывать!


Анна уже так устала, что еле стояла на ногах. Однако ей приходилось улыбаться и делать вид, что она с интересом слушает немецкого предпринимателя, подробно рассказывавшего ей о целебных свойствах производимой им минеральной воды.


И все-таки она была ему благодарна, ведь своим присутствием он избавлял ее от необходимости общаться с другими гостями.


Но, оказывается, она ошибалась. И еще как!


– Ханс, wie gehts?[1 - Как поживаете? (нем.).] – послышалось вдруг рядом.


Этот глубокий, выразительный голос нельзя было не узнать.


Лицо предпринимателя озарила теплая улыбка, и он тут же перешел на немецкий язык.


Анна попыталась воспользоваться удачным моментом и уйти, но Лео Макариос схватил ее за руку и удержал. По телу ее словно пробежал электрический разряд.


– Не уходите, пожалуйста, миз…


– Анна Делейн, – неохотно ответила она, осторожно освободившись от хватки мужчины.


– Анна.


Лео Макариос лишь назвал ее по имени, ничего более. Она всю жизнь слышала, как его произносят. Но чтобы так, с таким чувством…


Она затрепетала.


Несколько секунд Лео рассматривал ее, будто оценивая.


Потом повернулся к немцу и вновь заговорил с ним.


Анна молча стояла рядом, дожидаясь конца их беседы.


Наконец немец ушел, и они остались вдвоем. Чтобы выдержать беседу с хозяином дома, Анне понадобился весь ее профессионализм. И упрямая решимость: она не позволит этому наглецу вывести ее из себя!


И что бы он ни говорил ей, Анна улыбалась и ловко уходила от скользких вопросов, ломая голову над тем, почему их тет-а-тет затянулся.


Для такого мужчины, как Лео Макариос, окруженного самыми шикарными, богатыми и аристократическими женщинами высшего света, она всего лишь ходячая реклама его драгоценностей.


Но почему же тогда он не расстается с ней? Единственное разумное объяснение такому поведению заключалось в том, что хозяин драгоценностей вознамерился таким образом привлечь к ним внимание окружающих людей.


Поговорив с очередным гостем, голландским банкиром, Леон взял Анну за локоть и повел к буфетным столам.


– Мистер Макариос, – не выдержала она. – Вам не кажется, что вы уделяете слишком много внимания моим бриллиантам? Разве не пора почтить своим присутствием другие украшения коллекции? Вот, например, стоит Кейт с рубинами…


Она указала движением головы на брюнетку, которая с выражением благоговения на лице слушала дирижера оркестра.


– Как я могу лишить Антала Лукаса новой поклонницы? – насмешливо пробормотал Лео Макариос. – Причем такой молодой и красивой.


Анна широко раскрыла глаза.


– Это Антал Лукас? – Даже она, далекая от мира музыки, слышала об этом всемирно известном дирижере.


– Вы желали бы с ним познакомиться?


– Могу обойтись. Да и ему уже наверняка порядком надоели восторженные поклонницы.


– Честно говоря, мне трудно представить, чтобы вы кем-то или чем-то восторгались бы. – Его голос внезапно стал суше. – На вас явно не произвели особого впечатления даже драгоценности, которые сейчас на вас, хотя, уверен, каждая присутствующая здесь женщина вам завидует. Анна подняла на него глаза.


– Это просто умело обработанные кристаллы… Они красивы сами по себе, а вовсе не потому, что дорого стоят.


– Но это бриллианты работы Левантски! И они представляют собой настоящие произведения искусства, – резко произнес Лео.


Она пожала плечами.


– Да, такое же произведение искусства, как и музыка Моцарта… а чтобы ею наслаждаться, не нужно платить миллионы!


На нее взглянули темные глаза. Анна заметила, что они еле заметно сузились. Глаза хищника, приготовившегося к прыжку. Она не отвела взгляд. С какой стати?


– Меня предупреждали, – с подчеркнутой мягкостью проговорил он, – что вы отличаетесь строптивостью. Бросьте это!


Она вежливо улыбнулась, чувствуя приток адреналина в крови.


– Как мне относиться к вашим словам, мистер Макариос? Как к еще одному распоряжению?


Он долго смотрел на нее.


– Перестаньте бороться со мной, – наконец тихо сказал он. – У меня и в мыслях нет причинить вам зло. Наоборот, я искренне восхищаюсь вами. Вы действительно невероятно красивы…


Анна открыла рот, собираясь сказать что-нибудь едкое в ответ. Но неожиданно все слова вылетели у нее из головы. Мало того: возникло странное ощущение, что люди вокруг исчезли. И остался лишь этот мужчина, стоявший так близко, непозволительно близко к ней.


Сердце учащенно забилось, и по венам растеклась жаркая лава желания.


Но самое ужасное заключалось в том, что Анна внезапно со всей отчетливостью поняла: мужчина видит ее смущение и слабость. Недаром на его лице заиграла самодовольная улыбка.


Улыбка предвкушения.


Неожиданно он наклонился и прошептал ей:


– Чуть позже…


Прошептал так тихо, что Анна подумала, будто ей это показалось. Что означают эти его слова? Неужели он решил, что она готова продолжить с ним отношения в более интимной обстановке? Она не давала ему ни малейшего повода думать так!


Уже в следующее мгновение лицо Лео Макариоса вновь приняло невозмутимое выражение.


К ним подошел австрийский министр с супругой…


Анна с облегчением сбросила туфли, потом сняла длинные перчатки из черного атласа и принялась расстегивать платье. Бриллианты предоставили заботам спецам из охранной компании, а им разрешили пройти к себе.


Уф, слава богу, ее мучения закончились, но неприятный осадок все же остался, ей так и не удалось устоять перед магией глаз Лео Макариоса. И куда только подевалось ее самообладание? Должно быть, она слишком устала. День выдался не из легких.


Анна мрачно взглянула на себя в зеркало.


Бабушка всегда твердила ей, что у нее эффектная, привлекательная внешность, должно быть унаследованная от отца: черные волосы, зеленые глаза и бледная кожа… Но ее красота была всего лишь товаром, который она продавала день за днем любому, кто платил надлежащую цену. Вот и сегодня ей пришлось испытать немало унижений, чтобы отработать свой гонорар.


И еще неизвестно, сколько ей придется отходить от сегодняшнего потрясения. Этот чертов миллионер долго будет ей еще сниться!


Ах, если бы он не был миллионером, то, возможно, она и согласилась бы немного пофлиртовать с ним… Уж больно он хорош собой. Ну почему жизнь такая несправедливая штука!


Анна отвернулась от зеркала и продолжила раздеваться. По крайней мере, работа завершена и можно забыть о бриллиантах. Смешно, неужели Лео Макариос действительно не понял, что носить все украшения одновременно – это явный перебор?


Она нетерпеливо покачала головой. Какая ей разница, что думает Лео Макариос? Или что она о нем думает. Все равно они больше никогда не увидят друг друга. Все закончилось. Он был незнакомцем и навсегда останется для нее незнакомцем.


  1   2   3   4   5   6



Похожие:

Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconСекс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс
Лео Макариос остановился в тени наверху лестницы и оттуда стал с интересом наблюдать за четырьмя отобранными Джастином девушками,...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconСтивен кинг
Эта книга посвящается Джулии Эгли и Марше де Филиппо. Они отвечают на присылаемые мне письма, а большинство писем за последние два...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжулия Кэмерон – Путь художника Ваша творческая мастерская
Джулия Кэмерон, знаменита яв богемных кругах США как выдающийся консультант по раскрытию творческих способностей человека, читает,...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжеймс Паттерсон Майкл Ледвидж Гонка на выживание Джеймс Паттерсон, Майкл Ледвидж
Долгое пребывание в нью йоркском автобусе, даже в нормальных обстоятельствах, заканчивается разочарованием
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжеймс Джойс Портрет художника в юности Классика (мяг) – Джеймс Джойс
Однажды, давным-давно, в старое доброе время, шла по дороге коровушка Му-му, шла и шла и встретила на дороге хорошенького-прехорошенького...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconЯро Старак, Тони Кей, Джеймс Олдхейм
Яро старак, Тонн кей, Джеймс олдхейм с 77 техники гештальт-терапии на каждый день: Рискните быть живым / Пер с англ родред. Г. П....
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconГенри Джеймс Женский портрет
Генри Джеймс – признанный классик американской литературы. Его книги широко издают и переводят на иностранные языки, творческое наследие...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconСэм Валерьевна Тэйлор
Джеймс Пэдью счастливо и спокойно живет в Амстердаме. Однажды он ломает ногу и из-за гипса какое-то время вынужден сидеть дома. Эти...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжеймс Паттерсон Умереть первым Джеймс Паттерсон Умереть первым
Доктору Грегу Зорману, главному врачу нейрохирургического отделения госпиталя Лейкленд, Форд-Лодердейл, штат Флорида, который очень...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжеймс Джордж Фрезер Золотая ветвь Wordsworth Reference – Джеймс Джордж Фрезер
Посвятив жизнь изучению фольклористики и истории религии, Дж. Фрэзер собрал огромный фактический материал, позволивший ему с помощью...
Секс-рабыня Джулия Джеймс Джулия Джеймс iconДжеймс Джойс Дублинцы Wordsworth Classics – Джеймс Джойс
«Улисс» (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы