Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ icon

Юрий Цурганов РУССКИЕ БЕЛОЭМИГРАНТЫ


НазваниеЮрий Цурганов РУССКИЕ БЕЛОЭМИГРАНТЫ
страница3/16
Размер1.02 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
^

Глава 2. Казачья эмиграция.



История казачества в российской эмиграции имеет свою специфику, которая обусловлена той своеобразной ролью, которую играло казачество в годы Гражданской войны в России. Позиции казаков в период противостояния 1917-20-х годов, в свою очередь, уходит корнями в историю взаимоотношений с центральной властью в России. Они складывались в течение нескольких веков и носили двойственный характер. Власть поощряла развитие казачьей колонизации на границах государства, где шла непрерывная война. Власть мирилась с особенностями казачьего военно-земледельческого быта и допускала большую или меньшую независимость казаков. Государство не стремилось абсолютно регламентировать их действия, если они обращались только против зарубежных стран. По-видимому, считалось целесообразным давать выход беспокойным силам. Но действия казаков не раз обращались и против Москвы. Это обстоятельство вызывало затяжную внутреннюю борьбу, которая длилась до конца XVIII века, когда после подавления пугачевского бунта вольному юго-восточному казачеству был нанесен окончательный удар. Оно постепенно утратило свой оппозиционный характер и даже приобрело репутацию наиболее консервативного, государственного элемента, опоры Престола. Власть, в свою очередь, демонстрировала свое расположение к казачеству, подчеркивая его исторические заслуги и обещая сохранять «казачьи вольности» и неприкосновенность угодий и владений. Вместе с тем, власть принимала меры, чтобы «вольности» не развивались чрезмерно в ущерб централизованному устройству российской государственности. К числу таких мер следует отнести ограничение казачьего самоуправления, назначение атаманами лиц не казачьего сословия, зачастую совершенно чуждых казачьему быту.

Не взирая на огромную тяжесть поголовной военной службы, казачество, в особенности южное, пользовалось известным благосостоянием, исключавшим тот важный стимул, который поднимал против власти рабочий класс и крестьянство центральной России. В силу узко-территориальной системы комплектования, казачьи части в армии имели однородный состав, обладали большой внутренней спайкой и твердой, хотя и несколько своеобразной, дисциплиной. По свидетельству А. И. Деникина, казачество после «Приказа № 1» * в противовес всем прочим составным частям армии, не знало дезертирства 91.

На основании имеющихся многочисленных источников, можно сделать вывод, что события 1917 года были восприняты многими представителями казачества как банкротство российской государственности. После получения известия об отречении Николая II от Престола, среди казаков появилось, и все более усиливалось, стремление к созданию обособленных от центральной власти казачьих организаций. В течение 1917 года повсеместно возникали казачьи правительства, выборные атаманы и представительные учреждения: Круги и Рады. Их компетенция расширялась в зависимости от ослабления авторитета и власти Временного правительства.

Даже те казаки, которые тяготели к революционной демократии, не стали в полной мере составной частью общероссийского революционного движения. «Казачий социализм» оказался явлением замкнутым в своих сословно-корпоративных рамках.

У казаков появилось стремление самим обеспечить себе максимум независимости, чтобы поставить будущее Учредительное собрание перед свершившимся фактом. Наблюдалась постепенная эволюция идеи казачьей независимости – от создания областного самоуправления к созданию автономии, федерации и конфедерации. Все чаще высказывалось намерение сформировать самостоятельную казачью армию. Эти тенденции значительно усилились после захвата власти большевиками в Петрограде и Москве, после разгона ими Учредительного собрания и подписания сепаратного мира с немцами. В казачьей среде начало развиваться «молодое национальное чувство» 92. Многие казаки стали ощущать себя представителями особого народ.

Мысль о банкротстве российской государственности в 1917 году наиболее четко и откровенно сформулирует генерал-лейтенант Петр Николаевич Краснов в самом конце Второй мировой войны:

«1) В свое время была Великая Русь, которой следовало служить. Она пала в 1917, заразившись неизлечимым или почти неизлечимым недугом.

2) Но это верно только в отношении собственно русских областей. На юге (в частности, в казачьих областях), народ оказался почти невосприимчивым к коммунистической заразе.

3) Нужно спасать здоровое, жертвуя неизлечимо больным. Есть опасность, что более многочисленный «больной элемент» задавит здоровый (т. е. русские северяне – казаков)…» 93

П. Н. Краснов, – один из наиболее авторитетных вождей казачества, пришел к идее самостийности не сразу. Будучи убежденным монархистом, он воспринял события февраля-марта 1917 года как трагедию. В августе 1917 года, будучи командиром 3-го Конного корпуса, выполнял приказ Верховного главнокомандующего генерала Л. Г. Корнилова о наступлении на Петроград. Целью этого мероприятия была ликвидация Совета рабочих и солдатских депутатов – источника дезорганизации армии и государственной власти. По вине Керенского, этому плану не суждено было реализоваться, дорога к власти казалась открытой для большевиков. 25 октября Краснов откликнулся на призыв Керенского снять войска с фронта и направить их на подавление большевистского мятежа в Петрограде.

Здесь проявились два очень важных качества Краснова, которые проявятся и в годы Второй мировой войны. Во-первых, Краснов обладал политическим мышлением. Он был едва ли не единственным командующим Северного фронта, который поддержал Керенского. Другие отказались, считая, что армия должна защищать страну от внешнего врага, а не участвовать во внутриполитических баталиях. Сил, находившихся под началом Краснова, оказалось не достаточно для успешного завершения операции.

Во-вторых, Краснов был прагматиком, умевшим подняться над своими антипатиями. Самоустранению от дел, он предпочитал выбор меньшего из двух зол. И в своем выборе он следовал до конца: «Я никогда, ни одной минуты не был поклонником Керенского… Все мне было в нем противно до гадливого отвращения… А вот иду же я к нему… как к Верховному Главнокомандующему, предлагать свою жизнь и жизнь вверенных мне людей в его полное распоряжение? Да, иду. Потому что не к Керенскому иду я, а к Родине…» 94

Большевики брали под свой контроль все большее количество территорий. В силу этого обстоятельства, а также под впечатлением неудач 1917 года, Краснов, видимо утратил надежду на скорое освобождение всей России. Как прагматик он пришел к мысли, что если не удается спасти целое, то надо спасать хотя бы часть.

С этой идеей Краснов прибыл в Новочеркасск, где 3 мая 1918 года Круг спасения Дона избрал его атаманом. Краснов считал, что до восстановления законной власти в России, на территории Всевеликого Войска Донского должно быть образовано самостоятельное государство со всеми необходимыми институтами власти 95. В качестве естественного союзника независимого донского государства Краснов рассматривал Германию: «Без немцев Дону не освободиться от большевиков» 96. Такой выбор был продиктован географическим фактором – сопредельная Украина была оккупирована немцами.

Краснов выступал против единого командования Белыми армиями на Юге России. По всей видимости, он не верил в возможность повсеместной победы Белого движения. Краснов согласился подчиниться Деникину лишь после капитуляции Германии в ноябре 1918 года, когда на Дон прибыли представители держав Антанты, поддерживавших концепцию единого белого командования. Но и тогда, Краснов продолжал настаивать на сохранении автономии Донской армии. В итоге Краснов был вынужден сложить с себя полномочия атамана. Большой Войсковой круг передал атаманскую власть генерал-лейтенанту А. П. Богаевскому.

«Не вмешайся в дела войска генерал Деникин и союзники, – писал Краснов, – может быть и сейчас войско Донское существовало бы на тех же основаниях, как существует Эстония, Финляндия, Грузия – существовало отдельно от советской России»97.

В эмиграции Краснов занимался литературным творчеством, опубликовал более сорока книг: «Опавшие листья», «Понять-простить», «Единая-неделимая», «Выпашь», «Белая свитка», «Largo», «Подвиг», «Ненависть», «Цесаревна», «Екатерина Великая», «Цареубийцы», «С нами Бог», «Все проходит» и другие. Роман «От двуглавого орла к красному знамени» стал одной из самых популярных книг в русском зарубежье, был переведен на 15 иностранных языков.

Находясь в эмиграции, Краснов стал одним из организаторов Братства Русской Правды – организации, существовавшей с 1921 по 1932 год. БРП имела отделения в Германии, Франции, Югославии, в прибалтийских странах, в Маньчжурии и США. Основу организации составляли боевые отряды, осуществлявшие партизанские рейды по приграничным территориям СССР. Организация выступала под монархическими лозунгами, но не имела четкой политической программы 98.


За пределами России объединения казаков Донского, Кубанского, Терского и других войск создавались по принципу хуторов и станиц. Были также общеказачьи станицы, в которых жили казаки разных войск. В эмиграции казаки образовали большое количество военных, политических и хозяйственных организаций. Некоторые из них входили в состав РОВС, другие держались особняком. Так, например Союз Активных Борцов за Россию (САБЗАР), созданный генерал-лейтенантом А. Г. Шкуро в 1923 году, не был принят в РОВС, поскольку являлся политической организацией.

Одной из наиболее весомых, казачьих организаций, созданных в эмиграции, был Объединенный совет Дона, Кубани и Терека (ОСДКТ). В нем воплотилась идея объединения южнороссийских казачьих областей, не раз возникавшая в период революции и Гражданской войны. А. П. Богаевский и другие вожди ОСДКТ выражали намерение действовать обособленно от РОВС, хотя и не стремились к полному разрыву отношений с Врангелем.

Среди казачества в эмиграции в 1920-30-е годы обнаружилось три политических тенденции. Одни видели будущее казачьих территорий только в составе российского государства, после его гипотетического освобождения от большевиков. Другие допускали создание независимого казачьего государства как переходного этапа, в случае если освободить всю Россию сразу не удастся. Третьи хотели видеть казачьи земли суверенными вне зависимости от судьбы России. Такие представлениям о будущем казачья общественность в зарубежье имела к началу Второй мировой войны.

Здесь речь идет только о той части казачества, которая сохранила антисоветский политический потенциал. Имели место и другие настроения, так, например, Общеказачий сельскохозяйственный союз (ОСХС) и Союз возрождения казачества (СВК) были склонны к поиску компромиссов с советской властью. Определенное количество казаков просто вернулось в СССР в порядке реэмиграции.

В конце 1939 года в Протекторате Чехия и Моравия была образована новая белоэмигрантская организация – Общеказачье Объединение, которое возглавил генерал-лейтенант Евгений Иванович Балабин. С 1940 организация стала именоваться Общеказачьим Объединением в Германской Империи. Инициатива создания этой структуры исходила от немцев, стремившихся облегчить для себя контроль над казаками. Балабин же стремился объединить казаков всех войск, проживающих в данном регионе, в одну неполитическую организацию, чтобы представлять их перед властями и защищать их интересы 99.

Многие авторитетные вожди казачьей эмиграции увидели в событиях 22 июня 1941 года возможность реванша. «Я прошу… передать всем казакам, – писал П. Н. Краснов, – что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников, торгующих Русской кровью. Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру! Пусть совершат они то, что сделали для Пруссии Русские и Император Александр I в 1813 г.» 100

Краснов проводит аналогию с заграничным походом русской армии, начавшимся после изгнания Наполеона из России. Во время этого похода Пруссия была освобождена от французской оккупации.

28 июня 1941 года донской атаман генерал-лейтенант граф Михаил Николаевич Граббе издал приказ: «Атаманам всех донских казачьих и общеказачьих станиц, по всем странам в эмиграции приказываю произвести полный учет казаков. Всем казакам в станицах и организациях казачьих не состоящих, приказываю в таковые записаться. Связь со мною держать всемерно» 101.

3 июля 1941 года в Париже было составлено обращение Казачьего Совета во Франции, подписанное председателем Совета М. Н. Граббе, его заместителем генерал-лейтенантом А. В. Черячукиным и членами Совета от казачьих Войск. Всевеликое Войско Донское представлял генерал-майор С. Д. Позднышев, Кубанское – генерал-майор Малышенко, Терское – полковник М. А. Медведев, Оренбургское – генерал-майор Акулинин, Уральское – войсковой старшина Потапов, Астраханское – полковник Астахов.

В документе содержался призыв к казакам «приобщиться к делу борьбы с большевиками – каждый на своем (или указанном ему) месте» 102.

С началом войны активизировалась работа по составлению про­ектов обустройства казачьих территорий после их освобождения от власти Сталина. Кубанский походный атаман генерал Ткаченко организовал в Софии несколько комиссий для разработки проектов военного и административного устройства Кубани, экономического восстановления края и других вопросов. Комиссии были созданы «в виду значительного разнообразия взглядов у казаков на наше будущее» 103. Бывший земский деятель А. С. Щекотурин писал атаману М. Н. Граббе о необходимости восстановления земства в покинутых большевиками областях России 104.

Итогом этой деятельности стал документ, озаглавленный: «К воп­росу о восстановлении области Войска Донского (Меры переходного времени)». «Казачество надеется, – говорилось в документе, – что гер­манская государственная власть даст возможность Донскому Атаману теперь же приступить к подготовительным действиям для исполнения той великой миссии, которую возлагают на него события» 105.

Согласно данному проекту, высшая власть на Дону должна при­надлежать войсковому атаману, который организует управление по двум принципам: областная войсковая власть – по назначению, власть на местах – по избранию. Предполагалась отмена всех ограничений, связанных с вероис­поведанием («кроме иудейства»).

В обязательном порядке подлежали регистра­ции все коммунисты и комсомольцы, с последующей передачей их дел казачьим атаманским военным судам. К тем из них, кто непосредственно принимал участие в расстрелах мирных граждан, должна была применяться высшая мера наказания.

В области экономики планировалось преобразовать колхозы и совхозы в сельскохозяйственные трудовые артели с последующей их ликвидацией, отменить государственную монополию на торговлю, вос­становить права собственности на мелкие и средние земельные владе­ния. Для поддержания общественного порядка авторы документа намеревались создать охранные полки и сотни, преимущественно из казаков, вернувшихся из эмиграции.

«…Все изложенные меры, – говорилось в конце документа, – могут в равной степени быть применены к землям Войск Кубанского и Терского, условия существования коих более или менее общи с областью Войска Донского» 106.

К этой декларации была приложена «Смета», носящая, однако, тоже скорее идеологический, нежели финансовый характер. Она не столько дополняла, сколько обосновывала предшествующий текст: «Неминуемое занятие в ближайшее время Донской Области армиями Великогерманского Рейха выдвигает на первый план необхо­димость организации донской казачьей власти на месте» 107.

20 июля 1941 года донской казачий офицер И. Г. Акулинин писал ата­ману М. Н. Граббе из Парижа: «Если до нашего прихода, на Дону, на Кубани и в других Казачьих краях… будет организована Войсковая власть – немецким Командованием или самими Казаками – наш долг явиться в распоряжение этой власти и дать ей отчёт о наших дей­ствиях» 108.

Вариант, что «Войсковая власть» вообще не будет соз­дана, не допускался даже теоретически.

В конце сентября 1941 года Общеказачье Объеди­нение в Германской Империи сформулировало «Тезисы к меморандуму Германскому правительству и Германскому Военному Командованию» с просьбой, чтобы:

«1) отдельные члены Общеказачьего Объединения в Германии не были бы мобилизованы для какой бы то ни было работы в осво­божденных частях России, а все без исключения были посланы для работы в своих Землях по принадлежности той или иной;

2) было бы разрешено Общеказачьему Объединению принять со­ответствующие предварительные меры к скорейшей по освобождении наших Земель переброске необходимых сил из нашей среды для уста­новления порядка и руководства всеми сторонами жизни наших Краев;

3) представители Германского Правительства и Германского Военного Командования, при организации власти в освобожденных казачьих территориях Дона, Кубани и Терека, обратили бы внимание на то обстоятельство, что в изгнании проживают представители легитимной власти над этими территориями, наши Вожди – Войсковые Атаманы, и что в интересах и нас казаков, и Германии было бы весьма желательно, а для нас, казаков, это было бы Божьим благослове­нием, если бы организация власти и порядка в наших Землях была передана нашим Войсковым Атаманам в тех пределах, в коих это най­дут возможным представители Германии»109.

Авторы составляемых проектов не претендовали на «истину в последней инстанции» и вполне отдавали себе отчёт в том, что их теоретические разработки могут рассматриваться только как предва­рительные. «Я хотел бы предупредить, – писал генерал-майор М. М. Зинкевич членам Галлиполийского Союза в Праге, – от стрем­лений теперь же создать политическую программу. Без тесного со­прикосновения с русской действительностью это будет иметь отпе­чаток «эмигрантщины» 110. Как видно, такая точка зрения принципиально отличалась от позиции Русского Национального Союза Участников Войны, возглавляемого генерал-майором А. В. Туркулом.

Первые признаки разочарования казачьей эмиграции в «освободитель­ной миссии Рейха» появились уже спустя три месяца после начала войны. 4 октября 1941 года Балабин писал Граббе: «Никакие казаки эмигранты казачьих войск не спасут, вместо станиц «Общественные хозяйства», и в них вместо жидов – немцы»111.

В том же письме сообщалось, что некоторые казаки настаивают на подаче самым высшим немецким властям в революционном порядке меморандума о съезде войсковых атаманов в Берлине для решения совместно с немецким правительством казачьих вопросов. Немецкими же властями в циркулярном распоряжении подача меморандумов запрещена, и все казачьи меморандумы складываются в архиве без предваритель­ного прочтения. «Боюсь, что такой меморандум, – заканчивал Балабин, – только повредит казакам, показав нашу недисциплинирован­ность и грубое нарушение их распоряжений. На благоприятный же результат надежды мало» 112.

Свою трактовку событий с перспективами на будущее дал П. Н. Краснов. 11 июля 1941 года он писал Балабину: «В данное время немецкому командованию нежелательна никакая лишняя болтовня. Войну с Советами ведут немцы – и в целях пропаганды среди Советских войск и населения, – они тщательно избегают какого бы то ни было участия эмиграции. Все, кто угодно – финны, словаки, шведы, датчане, испанцы, венгры, румыны, – но не Русские эмигранты. Это ведь даст возможность Советам повести пропаганду о том, что с немцами идут «помещики» – отнимать землю, что идёт «офицерьё» загонять под офицерскую палку и пр. и т.п. – и это усилит сопро­тивление Красной армии, а с нею надо скорее кончать…» 113

Из создавшейся ситуации Краснов видит три возможных выхода. Первый – успешное антикоммунистическое восстание в СССР и обра­зование нового правительства, которое вступит в мирные переговоры с немцами. Второй – немцы оттеснят большевиков примерно до Волги и укрепятся. Будет оккупированная немцами часть России и большевист­ская Россия, война в этом случае затянется. Третий выход – комбинированный: немцы оккупируют часть России, а в остальной части образуется новое правительство, которое заклю­чит мир с немцами, приняв все их условия.

Краснов считал, что в первом случае эмигрантский вопрос, равно как и вопрос о дальнейшей судьбе казачьих областей будет решаться новым российским правительством, пришедшим на смену сталинскому правительству. Во втором случае этот вопрос будет решаться немецким Главным Командованием для оккупированной части страны. В третьем – немецким Главным Командованием для оккупированной части страны, и в восточной части – новым правительством. «Во всех трёх случаях, до окончания войны, – подчёркивает Краснов, – эмигрантского вопроса нет и обсуждать его – это толочь воду в ступе» 114.

Из всего этого Краснов сделал выводы: Во-первых, «до окончания войны на Востоке русскую эмиграцию не трогать» («переводчики, заведующие пи­тательными пунктами, полицейско-карательные отряды не в счёт»). Во-вторых, «при возрождении России, в Россию будет привлечена лишь небольшая часть эмиграции, вполне проверенная, вне английских и большевистских влияний». В-третьих, «привлечение всей эмиграции с её раздорами, склонностью к безудержной болтовне, комиссиям, засе­даниям, философствованию, подсиживанию друг друга почитается величайшим несчастьем для России» 115.

«Если будут восстановлены казачьи войска – (об этом я хлопочу), – заканчивает своё послание Краснов, – то на началах старого станичного быта и самой суровой дисциплины. Кругам и Раде не дадут говорить и разрушать работу атаманов, как это делалось в 1918-1920 годах, итак – все темно и неизвестно, нужно ждать конца войны, предоставив себя воле Божьей и поменьше болтать» 116.

В этом послании Краснов еще говорит о возрождении России, но уже здесь виден акцент на возрождение казачества. Скоро размышления Краснова о возможностях возрождения страны в целом закончатся. Останутся только планы восстановления казачьих поселений, причем сначала – в местах традиционного проживания казаков в пределах России, затем – вне ее пределов, на территории южной Европы. Положение дел, отразившееся в письмах Балабина – Граббе и Краснова – Балабину характеризуют первый этап идейного развития казачьего антисоветского движения в годы Второй мировой войны. Второй этап будет отмечен негласным признанием того факта, что победы над большевизмом не будет. На этом новом этапе цели казаков будут сводиться к следующим трем моментам: 1) обозначить себя политически в текущей войне, продемонстрировав тем самым, что антисоветское казачье движение живо; 2) принять участие в вооруженной борьбе с большевиками, не столько оказывая помощь Вермахту, сколько осуществляя акцию отмщения большевикам; 3) заслужить в глазах немцев, и, прежде всего, Гитлера, право на благополучное обустройство после окончания войны.


В связи с войной активизировали политическую деятельность не только ревнители «Единой и Неделимой России», но и казаки-сепаратисты (само­стийники). Идею создания государства «Казакия» отстаивал издававшийся в Софии одноименный литературно-исторический журнал – печатный орган Центрального Правления Союза Казаков-Националистов (СКН). Той же линии придерживалась газета «Единство и независимость», выражавшая взгляды Общества Ревнителей Казачества (ОРК), находившегося в Париже.

Идею казачьей государственной независимости отстаивали представители калмыцкой диаспоры. Они видели будущее своего народа в качестве автономной части государства «Казакия». Калмыцкая национальная организация «Хальмак Тангаин тук» работала в контакте с Союзом Казаков-Националистов. Калмыцкий журнал «Ковыльные волны» выходил во Франции.

Эти издания от лица представляемых ими организаций вели полемику со сторонниками воссоздания единой России после падения большевизма. Наиболее показательным в этом отношении является доклад Шамба Балинова, прочитанный на собрании Общества ревнителей Казачества в Париже. Журнал «Ковыльные волны» опубликовал доклад отдельной брошюрой, снабдив его предисловием: «…Они (эмигранты-оборонцы – Ю. Ц.) пытаются доказать наличие политической эволюции большевиков, говорят о национальном перерождении Сталина. Для усиления своей пропаганды, везде и всюду пишут и говорят о 160-ти миллионном русском народе, стараясь выставить его как единый монолит, «забывая» то, что добрую половину этих 160-ти миллионов составляют нерусские народы, охваченные идеей национальной независимости и не желающие иметь никакого дела не только с русскими большевиками, но и вообще с Москвою…» 117.

Вся логика доклада Балинова свидетельствует о том, что автор, представляющий Союз Казаков-Националистов, считает казачество особым народом, задачей которого является обретение в ходе войны национальной и государственной независимости. Балинов заявил, что в СССР под красным флагом «осуществляется старый русский империализм» 118. Стремление эмиграции отстаивать целостность страны он рассматривал исключительно как «борьбу с освободительным движением угнетенных народов» 119.

Наибольшую активность в отстаивании идей сепаратизма проявило Казачье Национально-Освободительное Движение (КНОД), возглавляемое В. Г. Глазковым. Центральное Правление КНОД находилось в Праге, там же издавался печатный орган – журнал «Казачий вестник».

После нападения Германии на СССР, Центральное Правление КНОД направило приветственную телеграмму на имя Гитлера, Геринга, фон Риббентроппа и фон Нейрата 120.

28 июня 1941 года в Праге состоялось «манифестационное собрание», на котором была принята резолюция, приветствовавшая германское вторжение. 29 июня эта резолюция была принята собранием, организованным активистами КНОД в Берлине. На собрании присутствовал и поддержал резолюцию представитель П. П. Скоропадского полковник Мурашко. Скоропадский, бывший генерал-лейтенант Русской Императорской Армии, поддержал после февральской революции 1917 года отделение Украины от России и переименовал вверенный ему 34-й армейский корпус в 1-й Украинский. В 1918 году, будучи гетманом Украины пользовался поддержкой германских оккупационных властей. После капитуляции Германии и перехода Украины под контроль С. Петлюры, Скоропадский эмигрировал.

Председательствовавший на собрании Глазков заявил, что из Протектората Чехия и Моравия, Силезии, Болгарии и Генерал-Губернаторства (Польша) уже вышли готовые казачьи группы, чтобы вместе с немцами воевать против большевиков 121, что не соответствовало действительности. Самостийники призвали всех казаков вступать в свои ряды, так как, якобы, только они могут рассчитывать на возвращение в родные края 122.

Резолюция была одобрена представительствами КНОД в Вестмарке (Эльзас и Лотарингия), Генерал-Губернаторстве, Словакии, Венгрии, Болгарии и Франции. Вслед за этим последовали распоряжения Глазкова относительно подготовки казаков, учета казачьих сил, создания национального казачьего фонда 123.

Глазков издал несколько персональных обращений к казакам в эмиграции, по поводу вторжения Германии на территорию СССР, и, спустя четыре месяца, в связи с вступлением немецкой армии на казачьи земли. Эти обращения не отличались по смыслу от уже имевшихся резолюций КНОД 124.

В коллективных и персональных документах сепаратистов проявилось стремление к окончательному размежеванию с наиболее видными представителями русской военной эмиграции – «бывшими». Тем самым сепаратисты стремились переманить на свою сторону по возможности максимальное количество рядовых эмигрантов. Одновременно тон воззваний и обращений сепаратистов стал доходить до неприличия. Любое упоминание о Гитлере самостийники превращали в панегирик, чего русская военная аристократия себе все-таки не позволяла: «От него (Гитлера – Ю. Ц.) бегут, как черт от Бога, или зарываются вглубь, как крот от света, и наши «бывшие». По свойственной им природе они не пристали к нему, как не пристает пыль и ржа к золоту. Но подобно тому, как все живое, ярко зеленое и пышно цветущее, клонится к Солнцу, так и казачьи националисты пошли с Адольфом Гитлером» 125.

12 июля 1941 года Глазков сообщил представителю Центрального Правления КНОД в Болгарии И. М. Евсикову о своем признании правительством Рейха в качестве руководителя КНОД. Евсиков воспринял это сообщение как свидетельство того, что Рейх предоставил возможность казакам-эмигрантам активно участвовать в борьбе с коммунизмом и пригласил их «строить Новую Жизнь в Родных Краях».

Специальным распоряжением от 12 июля 1941 года Евсиков обязал все станицы, хутора, группы казаков и отдельных представителей казачьей эмиграции, проживающих в Болгарии, немедленно прислать ему свои поста­новления или отдельные заявления о готовности принять участие в «общеказачьем национальном освободительном деле». Указывалась форма, в которой должны были составляться эти документы. Евсиков сообщал, что все анкеты, заполненные казаками ранее, то есть по призыву «единонеделимцев», для него, как представителя КНОД, являются недействи­тельными. До получения нового предписания казаки должны были оставаться на своих местах и «спокойно заниматься своим делом», но быть гото­выми по первому же приказу явиться на место, которое будет указано. Все за­боты о семьях казаков руководство КНОД обязалось взять на себя. Евсиков обещал своё покровительство казакам, которые состо­яли в организациях, выражавших «антигерманские настроения», согла­шаясь считать их введёнными в заблуждение руководством соответствующих организаций 126.

Как видно, распоряжение Евсикова было направлено против «единонеделимцев». Но и реакция самостийников на появление этого документа не была однозначной. Первый отклик на распоряжение датируется уже следующим днём – 13 июля 1941 года: «Ваше долгожданное распоряжение мы получили вчера (12 июля). В тот же день приступили к исполнению всех заданий. Как только соберем необходимые сведения, сейчас же их вам вышлем». Однако тут же говорилось: «Было бы хорошо, если бы вы нам прислали официальную бумагу (или приказ) о назначении представи­телем КНОДвижения в Болгарии И. М. Евсикова…» 127

По вопросу об объединении всего казачества, проживающего в Болгарии, авторы послания не сообщали ничего утешительного: «П. К. Харламов ходил даже к граббовскому окружному атаману (абрамовец *) дьякону Я. Никитину, уговаривал этого сукиного сына, в присутствии 6 казаков 4 часа, уговаривал, но… дьякон пошёл на другой день к Абрамову и тот дело развалил, дьякон от объе­динения окончательно отказался. Уговаривал П. К. Харламов и Д. Д. Нежевова «представителя донского атамана», уговаривал эту сволочь три битых часа в присутствии 5 казаков, призывал к объединению, он также сукин сын отказался, говоря, что будет ждать инструкций от «атамана», ждет до сих пор. Вы понимаете, станичники, хотелось всё устроить по-хорошему, но что с такой сволочью делать!» 128

18 июля 1941 года последовала реакция со стороны Центрального Правления Союза Казаков в Болгарии, председателем которого был упомянутый Я. Никитин: «… последнее время… как ядовитые грибы после дождя появились и повылезли из тёмных щелей всякого рода «вожди» и «руководители» казачества,… о которых до сих пор никто не слыхал, а если и слыхал, то только как о лицах, состо­ящих в организации, работавшей на польские, чешские и советские деньги по разложению эмиграции» 129.

19 июля был издан документ, адресованный начальникам казачьих частей и групп, к атаманам казачьих станиц и хуторов в Болгарии. Документ был подписан представителями Войсковых атаманов: Дона – генерал-лейтенантом Ф. Ф. Абрамовым, Кубани – полковником Милашевичем, Терека – Цыгулиевым и председателем Союза Казаков в Болгарии Никитиным. В тексте говорилось о том, что Правление КНОД, и самого Глазкова никто не выбирал. Правление и Представительство в Болгарии были созданы без ведома Войсковых атаманов, и, сле­довательно, они являются самозванными, а их распоряжения – фаль­шивками, не подлежащими исполнению. Далее сообщалось, что Евсиков является членом «Национальной казачьей организации», основанной Павлом Кудиновым, который в 1938 году вместе со всей своей организацией был уличен как платный агент советских спецслужб в Болгарии 130.

Самостийники не оставались в долгу. По поводу документов, изданных сторонниками единой и неделимой России, представитель КНОД в Болгарии П. К. Харламов докладывал Евсикову 22 августа: «В качестве курьёза упомяну о «приказе» графа Граббе, который приказывает казакам идти на защиту «матушки России». Есть воззвание и Владимира Кирилловича *, есть информация и Краснова… Все эти приказы и информации вполне заменяют юмористические журналы» 131.

9 августа 1941 года в Праге состоялось собрание, на котором по­мимо казаков-сепаратистов присутствовали представители украин­ской и белорусской диаспор. Зал, в котором проходило собрание, был декорирован немецким и казачьим флагами, портретами Гитлера и атаманов Кондратия Булавина и Игнатия Некрасова **.

В своей речи на этом собрании Глазков сообщил об уже воз­буждённом перед Гитлером ходатайстве о разрешении официального формирования Казачьего Походного Войска. Докладчик заявил также о «лжепатриотизме великих князей, царских послов Саблиных и других дряхлых превосходительств, во­пиющих из далёкого Лондона о поддержке «объединителя» земель русских «батюшки» Сталина». Для таких деятелей, к числу которых был отнесён и А. И. Деникин, Глазков изобрёл новый термин – «бело-большевики». «Не забывайте, станичники, – продолжал вождь КНОД, – что русские люди ушли в эмиграцию из-за своего прошлого. Казаки же ушли в эмиграцию из-за своего будущего. А посему мы, казаки, не можем и не должны связывать своё будущее с русским прошлым!» Докладчик закончил своё выступление следующими словами: «Мы, казаки, приветствуем каждую бомбу и каждую гранату, которые летят на головы московских тиранов!.. Слава Богу, Москва горит! Хайль Гитлер! Слава Казачеству!» 132

Самостийники считали Гитлера своим союзником и покровителем не только по причине его войны с Россией. В ноябре 1941 года издаваемый КНОД журнал «Казачий вестник» писал: «Мы идём с той современной Германией, национально-социалистические начала жизни которой так близки социальным началам нашей казачьей жизни» 133.

Во второй половине августа 1941 вожди самостийников работали над составлением официального письма на имя Гитлера. Это письмо должно было сопровождать подарок, о котором Харламов докладывал Евсикову: «В величину половины квадратного метра вышивается карта КАЗАКИИ; на казачью землю с запада входит немецкий солдат и поднимает руку для приветствия, его встречает казак с хлебом и солью. Получается прекрасный подарок-символ. Мы понимаем, что Вождь не нуждается в нашем по­дарке, но в нём нуждаемся мы» 134.

1 сентября Евсиков и Харламов составили письмо в форме исторической справки. В нём говорилось о казаках, как об особом народе, «находившемся под рабством России в течение 180 лет до революции», и никогда не прекращавшем борьбы за свободу.


Спустя два месяца после начала войны между Германией и СССР, Представительство Донского атамана М. Н. Граббе в Болгарии, в лице председателя Д. Д. Нежевого и секретаря М. Я. Горбачева, сделали шаг к примирению с сепаратистами. 22 августа был составлен «проект информации», в котором говорилось о наличии трёх течений среди эмигрантов бывшей «Русской империи»: Русское национальное движение, стремящееся к созданию «единой и неделимой России»; Украинское национальное движение, защищающее идею само­стоятельного Украинского государства; Казачье национальное движение, защищающее идею самоопре­деления казачества.

Каждый эмигрант, – говорилось в «проекте», – должен заре­гистрироваться в организации того движения, «которое всего ближе ему по уму и по сердцу». «Каждый казак, зарегистрировавшийся в своей казачьей организации, этим самым не превращается: в «рус­ского», «самостийника», или «единонеделимца»; его запись озна­чает, что он хочет вернуться к себе на Родину, что он антикомму­нист и, что он готов к будущей восстановительной работе. Что ка­сается того: КТО будет записавшимися командовать, то ими будет командовать ТОТ, кому это будет поручено Вождём Германского Рейха» 135.

Несмотря на это, самостийники оставались врагами «единонеделимцев» до окончания войны. М. Н. Граббе, Е. И. Балабин и другие руководители постоянно получали письма из казачьих станиц о действиях сепаратистов и приносимом ими вреде136. Генералы по мере возможности боролись с влиянием самостийнических идей.

Итак, казачья эмиграция была далеко не однородной. «Единонеделимческое» направление возглавляли белые генералы, участвовавшие в Гражданской войне на первых или вторых ролях. Многие были атаманами Казачьих Войск, станиц и хуторов в зарубежье. Некоторые из них являлись руководителями структур РОВС – основной и крупнейшей белоэмигрантской организации. Самостийническое направление руководилось людьми низких воинских чинов, малоизвестных и с сомнительной репутацией. В отличие от «единонеделимцев», сепаратисты прямо и открыто заявили о себе, как о противниках российского государства. Идеям Гитлера и Розенберга объективно соответствовала позиция именно казаков-сепаратистов, однако реальное участие казаков в войне на стороне Германии, будет позволено организовать казакам-«единонеделимцам».


Особым образом сложилась судьба казачьей эмиграции из азиатской России: представителей Астраханского, Оренбургского, Уральского, Сибирского, Семиречинского, Забайкальского, Енисейского, Уссурийского и Амурского казачьих войск. Центром Дальневосточной эмиграции была Маньчжурия, где еще до революции проживало около 200 тысяч российского оседлого населения, связанного с эксплуатацией Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Крупнейшим городом Маньчжурии и, соответственно, центром российской эмиграции на Дальнем Востоке, был Харбин – железнодорожный узел на КВЖД и порт на реке Сунгари.

Это было своего рода российское «государство в государстве», имевшее свои охранные войска, суд, средние и высшие учебные заведения, множество газет и журналов. Здесь были десятки православных церквей, 4 монастыря; действовала Русская духовная миссия в Китае 137.

Несмотря на это, российские эмигранты в Китае испытывали большие сложности с адаптацией, чем в Европе. Китайские власти враждебно относились к вооруженным отрядам казаков, прибывшим в Китай после неудачи Белого движения на Дальнем Востоке России. Эмигранты сталкивались с недоброжелательным отношением и со стороны местного населения, которое воспринимало их как представителей бывшей великой державы, проводившей, вместе с Великобританией, Францией и США, колониальную политику в отношении Китая. Кроме того, эмигранты сталкивались с чуждой им культурной и религиозной средой.

Положение ухудшилось после установления советско-китайских дипломатических отношений в 1924 году. КВЖД поступала в совместное управление СССР и Китая. Начались массовые увольнения эмигрантов, обслуживавших дорогу. Советско-китайский вооруженный конфликт на КВЖД, произошедший в 1929 году, не облегчил положения эмигрантов, а лишь дестабилизировал ситуацию в регионе.

В 1931 году Маньчжурия была оккупирована Японией и превращена в марионеточное государство Маньчжоу-Го. Япония стремилась установить контроль над обширными территориями Дальнего Востока, в том числе, входящими в состав СССР. Определенную роль в реализации этого плана японское руководство отводило российской эмиграции и, прежде всего, казакам.

Ключевой политической фигурой казачьей эмиграции на Дальнем Востоке в 1921-45 годах был атаман Забайкальского Казачьего войска генерал-лейтенант Григорий Михайлович Семенов. В январе 1920 года номинальный Верховный Правитель России адмирал А. В. Колчак в преддверии финала своей политической карьеры подписал приказ о передаче Семенову «всей полноты верховной власти на территории Российской Восточной Окраины» 138.

В оценке большевизма Семенов не отличался от других видных представителей российской военной эмиграции: «Я – не против диктатуры в решительные моменты жизни наций, но никак не могу понять, какие преимущества получила наша родина, сменив самодержавную власть монарха на полный произвол кучки политических проходимцев и международных авантюристов, представляющих собою ядро правящей партии» 139.

Семенов не считал важным вопрос о форме государственного строя, полагая, что все виды монархии, как и все виды республики, имеют свои достоинства и недостатки. По его убеждению, идейность должна выражаться в стремлении к национальному возрождению и благополучию народа. Семенов настороженно относился к политическим партиям и парламентаризму. Это было характерно для многих представителей русского офицерства, считавших, что именно борьба партий и Государственная Дума привели Россию к революции. При этом Семенов не был выразителем крайне правых взглядов. Его претензия к думским деятелям заключалась в том, что они подменили политической борьбой участие народа в управлении государством и препятствовали проведению реформ, полезных для развития страны.

Рассуждая о политическом будущем России, Семенов высказывался против копирования иностранных моделей. Оценивая любую политическую систему, он исходил из индивидуальных особенностей каждой страны. В России Семенов, прежде всего, отмечал многонациональный состав, полифонию религий и культур, преобладающее крестьянское население. Он выражал убеждение, что все народы, населяющие Россию, должны иметь общий источник равных прав и обязанностей. В поисках психологически объединяющей формулы, он предложил термин «Россизм» – от слова «Россия». Что означало осознание принадлежности к одному государству, являющемуся союзом народов под эгидой верховной власти; защиту своего класса и своей народности в рамках общегосударственных интересов; религиозную, личную и идеологическую свободу; право частной собственности каждого гражданина.

Иными словами, Семенов был далек от того образа махрового реакционера и интеллектуально ограниченного человека, который ему приписывали левые круги российской эмиграции.

Когда в 1922 году было провозглашено создание СССР, в правых кругах эмиграции появилрсь мнение, что большевики отказались от своего революционного мировоззрения, возрождают разрушенную ими же государственность, РККА из защитницы Интернационала превратилась в правопреемницу русских военных традиций. Семенов решительно выступал против подобной постановки вопроса: «Русский националист, с надеждой и упованием взирающий на собирание Руси воедино под большевиками и на успехи Красной армии русских солдат, может быть сравнен с любителем духовного пения, который после смерти любимого человека сказал бы: «Ничего, что он умер, зато я послушаю панихиду» 140. Для Семенова были важны не внешние формы государственности, а внутреннее содержание, направленность политической системы, ее отношение к людям.

В 1920-30-е годы правительства многих стран считали возможным мирное сосуществование с СССР. Семенов стремился опровергнуть эту убежденность, считая, что борьба с большевизмом неизбежна, и конец ее наступит только в одном из двух случаев: «а) если большевики будут вырваны с почвы их питающей, т. е. из России и б) если власть Красного Интернационала распространится на все государства мира» 141.

Ведущие политики зарубежных стран могли и сами придти к такому выводу, изучив программные работы советских вождей, документы Коминтерна и ВКП (б), а главное – проанализировав сущность большевистской системы. Эта система не могла остановить свое географическое расширение, поскольку не мола на равных конкурировать с ведущими странами. Ей суждено было или победить повсеместно, или погибнуть. Но большинство зарубежных политиков таких выводов не делало.

Семенов предлагал конкретные решения: образование единой международной организации для борьбы с большевизмом – Белого Интернационала в противовес Красному. Он планировал вовлечение в эту организацию крупнейших представителей финансовых кругов, создание единого распорядительного органа, единого военного плана и командования.

Особое значение Семенов придавал формированию международного общественного мнения: «В прессе должны быть исключены по отношению к большевикам слова – «Русское правительство», «Русская армия», раз и навсегда, и заменены словами – «Правительство Красного Интернационала», «Армия Красного Интернационала» 142.

Правительство СССР постоянно и успешно формировало на Западе позитивный имидж «страны победившего социализма». Наивысшие результаты будут достигнуты в 1930-е годы: приглашение в СССР Барбюса, Роллана, Фейхтвангера; освещение в зарубежной печати перелетов Чкалова, эпопеи «челюскинцев» и т.д. Семенов писал: «В противовес пропаганде красных, должна быть развита в грандиозных размерах пропаганда несчастий России и мировой красной опасности» 143.

Семенов отдавал себе отчет в том, что одними пропагандистскими и контрпропагандистскими мероприятиями «можно лишь создать сочувствие к себе и отрицательное отношение к красным, но нельзя создать положительного творчества» 144. Пример должна была подать белая эмиграция. Семенов планировал создание единого Русского Центра, имеющего конкретный план будущего устройства России и будущих международных отношений. Разработку политической программы планировалось завершить до начала военной операции, а не после завоевания территории, как это практиковалось во время Гражданской войны. Должны быть заранее опубликованы законы, которые обеспечат симпатии населения по отношению к новой власти. «Власть должна… идти вперед, угадывая справедливые потребности масс, а не откладывая все больные вопросы «до Учредительного собрания»145.

Возглавляя Союз казаков на Дальнем Востоке, Семенов начал объединение белой эмиграции с того региона, в котором проживал сам. В 1920-е годы в Китае независимо от него действовали: Казачий союз в Шанхае, Восточный казачий союз в Харбине и другие структуры. В 1930-е годы все военно-политические организации казаков, а также станицы и хутора перешли под контроль Семенова.

В 1938 году было избрано правление Союза казаков на Дальнем Востоке, в состав которого вошли ближайшие соратники Семенова: А. П. Бакшеев, М. И. Ваулин, И. И. Почекунин, С. И. Фирсов, Н. М. Шалыгин, П. Н. Сотников, И. Ф. Коренев, И. Ф. Суриков, К. М. Бирюков, Асламов. Был принят документ, в котором Союз Казаков на Дальнем Востоке определил свои цели:

«а) освобождение России из-под власти Коминтерна и восстановление в ней законности и порядка;

б) защиту интересов казачества и закрепление его исконных прав в будущей национальной России;

в) взаимную поддержку казачьих войск, укрепление казачьего единства, сохранение исторически сложившегося быта и уклада казачьей жизни и войсковых традиций.

Для достижения указанных целей Союз казаков на Дальнем Востоке организует и объединяет казаков всех казачьих войск вокруг имени походного атамана Урала, Сибири и Дальнего Востока генерал-лейтенанта Г. М. Семенова – законного правопреемника власти Верховного правителя адмирала Колчака…» 146

К концу 1930-х годов Союз объединял более 20 тысяч человек147.

Еще в годы Гражданской войны в России, формируя в «полосе отчуждения» КВЖД вооруженные антибольшевистские отряды, Семенов обрел сочувствие и поддержку японского Генерального штаба. В Китае, и особенно в Маньчжурии, у белоэмигрантов имелось больше возможностей чем в Европе, вести подрывную и повстанческую работу против СССР. В 1920-е годы по инициативе генерала Забайкальского войска И. Ф. Шильникова на западной границе КВЖД, в пограничной зоне Забайкалья по реке Аргунь создавались казачьи посты, из которых потом образовывались партизанские отряды под командованием казачьих офицеров: Почекунина, Гордеева, Мыльникова, Ширяева, Калмыкова и других. Партизанские группы хорошо знали местность и окрестное население. Местами партизанских операций были угольные районы Сучана, Иман, среднее течение Уссури, левый берег Амура от Хабаровска до Благовещенска, Хинганские горы, левый берег Аргуни, где партизаны доходили до Нерчинска и Борзи. Казачьи отряды, принимали участие в вооруженных выступлениях против советской власти на территории СССР 148.

П. Н. Краснов, как руководитель Братства Русской Правды, уделял особое внимание поддержке белого партизанского движения в районе китайско-советской границы. В этом же направлении планировал свои действия руководитель Дальневосточного (Маньчжурского) Отдела РОВС генерал-лейтенант М. К. Дитерихс.

В целях унификации деятельности белоэмигрантов на Дальнем Востоке, японцы оказывали давление на местный Отдел РОВС, предлагая объединиться с семеновцами под угрозой роспуска и запрещения РОВС в Маньчжурии. Это соответствовало планам Семенова, стремившегося объединить под своим руководством всю российскую эмиграцию региона. Эта идея воплотилась в создании Бюро по делам российских эмигрантов (БРЭМ).

В 1930-е годы японское руководство планировало оккупировать часть территории СССР и создать марионеточное государство Сибирь-Го. Этот план предусматривал использование имени Семенова и кадров возглавляемого им Союза. Сразу после захвата Маньчжурии, начальник разведывательного отдела Штаба Квантунской армии подполковник Исимура предложил Семенову готовить вооруженные отряды из русских эмигрантов. В начале 1938 года эти отряды были сведены воедино. Образовавшееся воинское формирование стало именоваться бригадой «Асано», по имени японского советника полковника Асано Такаси. В период боевых действий у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, семеновцы находились в готовности к вторжению на советскую территорию в случае достижения японцами успеха. Военный план, составленный японским командованием в 1940 году, предусматривал использование белоэмигрантов в качестве разведчиков, диверсантов, переводчиков и проводников при штабах соединений японской армии, а также для подготовки и распространения пропагандистских материалов 149.

После нападения Германии на СССР атаман Семенов писал: «Нам, русским националистам, нужно проникнуться сознанием ответственности момента и не закрывать глаза на тот факт, что у нас нет другого правильного пути, как только честно и открыто идти с передовыми державами «оси» – Японией и Германией» 150.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconЮрий Цурганов РУССКИЕ БЕЛОЭМИГРАНТЫ
Количество российских эмигрантов, служивших в армиях стран Антигитлеровской коалиции оценивается в переделах от 3 до 6 тысяч человек....
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconHttp://vkontakte ru/event31203901
Народа много традиций. Мы их помним: Русские своих не бросают, Русские не сдаются, Русские это Победа, и многие, многие другие. Эти...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconЮрий Хованский: Юрий Хованский, король стэнд апа и просветитель рунета!

Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconРусские Пробежки Челябинск
Русские пробежки это массовые спортивно-оздоровительные мероприятия. Проводятся практически в каждом крупном городе на территории...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconЮрий Владимирович Долгорукий
Укрепление Ростово-Суздальского княжества. С 1125 года Юрий Долгорукий заявлял о независимости, отказывался посылать дань Киевскому...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ icon«Русские пробежки» Тюменский аспект
Русские пробежки организованное силами честных людей неофициальное патриотическое движение, направленное на пропаганду здорового...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ icon«Русские пробежки» Самарский аспект
Русские пробежки организованное силами честных людей неофициальное патриотическое движение, направленное на пропаганду здорового...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ icon«Русские пробежки» Самарский аспект
Русские пробежки организованное силами честных людей неофициальное патриотическое движение, направленное на пропаганду здорового...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconЮрий Домбровский Хранитель древностей Домбровский Юрий Хранитель древностей
...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconЮрий Иванович Минералов введение в славянскую филологию
Юрий Иванович Минералов Прокопий Маврикий Александр Афанасьевич Потебня Александр Сергеевич Фаминцын Николай Сергеевич Трубецкой...
Юрий\nЦурганов\n\nРУССКИЕ\nБЕЛОЭМИГРАНТЫ iconИмперский флаг Южно-Сахалинск, 2012
Русские создали Россию! Уничтожать русских в своём доме, в России, мы не позволим! Мы не допустим и травли коренных народов России!...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы