1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки icon

1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки


Скачать 42.02 Kb.
Название1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки
Размер42.02 Kb.
ТипДокументы

1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на свадьбу, не то на поминки.
2. Герой едет к свояку: он решил покинуть семью, чтобы не вступать в колхоз.
3. Моргунок вспоминает слова деда о разных «сроках» человеческой жизни.
4. Встреча с попом.
5. Притча о старике и старухе, пострадавших от половодья.
6. Воображаемый разговор Моргунка со Сталиным.
7. Никита встречает своего соседа Илью Кузьмича, представшего в образе нищего. Сосед крадет его коня.
8. Моргунок сам везет телегу. Он узнает, что в этом краю только артели, т.е. колхозы.
9. Встреча с цыганами в поисках коня.
10. Никита видит скачущего на его коне попа. Он ищет коня на базаре.
11. Еще одна встреча с Ильей Кузьмичем. Бывший сосед убегает.
12. Телегу Моргунка берет на буксир тракторист.
13. Герой попадает в селенье Острова, состоящее из тех, кто не идет в колхозы.
14. Разговор с председателем колхоза и с ночным сторожем.
15. Свадьба в деревне. Моргунок находит коня.
16. Герой беседует со старцем, объясняющим, что никакой Муравии нет. Он решает вступить в колхоз.
«Страна Муравия» — произведение необычное. Собственно эпический пласт сюжета — картины коллективизации, становления и укрепления колхозов — в ней почти отсутствует. Автор дает почувствовать самый дух наступления на старый уклад деревни через ряд крупномасштабных символических образов природы:

Шла весна в могучей силе,
По ночам крошила снег,
Разлились по всей России
Воды всех морей и рек.
Эта гипербола примечательна не только потому, что говорит о жизнетворящей силе социальных и нравственных пере мен в деревне, которые должна нести коллективизация. Такая символическая картина содержит и ощущение тревоги, намекает на неизбежные тяготы, которые выплеснут на берега жизни разлившиеся воды «всех морей и рек».
Неслучаен комический контекст приведенной строфы и следующего за ней эпизода: паводок подхватил избушку двух упрямцев - деда и бабки, не желавших вступать в колхоз, — но по иронии судьбы прибил ее прямехонько к колхозной усадьбе:

 

Спали воды. Стало сухо.
Смотрит дед - на солнце дверь:
«Ну, тому бывать, старуха,
Жить нам заново теперь...»
Заметим, избушка причалила так, что ее дверь оказалась обращенной не к лесу, не к полю, а к солнцу. Роль этого эпизода: он служит комической «перелицовкой» путешествия за счастьем главного героя и вписывается в картину жизни советского народа.
Эпический пласт сюжета «Муравии» складывается и из многократно появляющегося образа «дали»:
Дорога тянется вдали, 
И грусть теснит в груди:
Как много неба и земли
Осталось позади.
Отметим широкомасштабное и эмоционально насыщенное обобщение: позади остались не версты, не деревни, а небо и земля... Эти строки демонстрируют смысловую и эмоциональную значимость образов «дали», звучат на всем протяжении поэмы. Твардовский не умалчивает о трудностях исторического дела, однако драматизм движения истории не исключает его светлой перспективы. В рамки исторических событий, отраженных в «Муравии», входят и два ряда условных картин, которые можно назвать так: «торжество колхозного строя» и «гибель мира кулачества». Они, согласно фольклорному типу обобщения, окрашены в полярные по отношению друг к другу краски прекрасного и безобразного. Так, картина первого колхозного сева или молотьбы воспринимается как праздник раскрепощенного труда, как прекрасное. Точно так же нарисована исполненная радости, духовного изобилия ярких красок картина колхозной свадьбы. Здесь поэт рисует не только настоящее, но и будущее, но не в облике утопии или фантастики, а сквозь призму идеала.
В «Муравии» изображен дружный, богатый цыганский колхоз. Здесь неуместны мерки житейского правдоподобия: перед нами - максимально заостренная мечта, идеал красоты новых человеческих отношений. Главный герой написан Твардовским, как и эпическая панорама времени, с верой в его будущее, но и с полным пониманием противоречий. Исторические преобразования в деревне касались не только экономики. Важнейшим и труднейшим делом было преобразование привычного нравственного уклада единоличника. Перед каждым крестьянином жизнь поставила неотвратимый, безотлагательный и нелегкий вопрос: как жить дальше? что сулит колхоз? В такой драматический момент и знакомимся мы с Никитой Моргунком. Никита Моргунок - «пестрый» образ - герой эпопеи, прекрасный и смешной, драматический и комический. Твардовскому передает аромат подлинности деревенского быта, поразительно меткий и точный язык - язык народа. Сюжет путешествия в поисках «единоличного счастья» позволяет увидеть не только эволюцию героя, но и характер труженика, близкого к земле, для которого работа — первейшее дело жизни. Даже в деталях проявляется «мастеровитость» Моргунка. Возьмем, например, его привычку быстро и сноровисто запрягать коня; при этом поэт не забывает отметить:
Бредет в оглоблях серый конь
Под расписной дугой,
И крепко стянута супонь
Хозяйскою рукой.
Определение «хозяйскою» имеет не только свой прямой смысл, но и намек на умение Никиты по-хозяйски, дельно, умеючи браться за все, что требуется в крестьянском обиходе. Никите не по нутру занятия «попа-отходника», и он советует ему работать: «Пчел глядел бы, сено греб». Он совершенно не сочувствует кулаку Бугрову, жалующемуся на морозы в дальнем краю, куда его выселили, на невыгодную для него работу. Для Моргунка работать - в самой природе человека. Стосковавшись за длинную дорогу по крестьянской работе, Моргунок вызвался помочь колхозникам на току, успев высказать заветное:
Да я ж не лодырь, не злодей,
Да я ж не хуже всех людей.
По представлениям героя, любить работу — свидетельство нормального человеческого состояния, тогда как обратное — признак людей нестоящих, едва ли не преступников. Недаром определения «лодырь» и «злодей» следуют друг за другом через запятую, уравниваются в своем значении. Работа на току — от-раднейшие воспоминания Моргунка. И всякая-то крестьянская работа для героя — любимейшая. А сама сцена на току исполнена поэзии, красоты:

Но любо было Моргунку,
Повесив теплый цеп,
Сидеть и веять на току
Набитый за день хлеб.
В этой картине проявляется печально-возвышенное настроение, вызванное воспоминаниями и окрашивающее их: все, что дорого Моргунку, кажется ему теперь таким далеким, может быть, навсегда утраченным. Ощущение прекрасного в приведенных строках постепенно нагнетается: оно как бы движется от народно-поэтического «любо» к лирически окрашенным словам «ветерок», «горсточка» и достигает своей эмоциональной кульминации в завершающем образе - «полумесяц золотой». «Золотая рожь» - излюбленное словосочетание народной поэзии, поэзии Некрасова, Кольцова. Герой никогда не смотрит на природу со стороны, она входит в его душевный мир с такой же естественностью, как и труд. Как бы мимоходом примечает Никита все, на что не обратил бы никакого внимания человек городской: еле уловимый аромат летней воды, прикосновение ветерка, пенек или куст, словно забытый, брошенный на дороге. Повествование от лица автора и здесь помогает донести естественность переживаний героя, тем более что поэт как бы глядит на окружающее глазами Моргунка, говорит тем же языком народа, что и Никита.
С готовностью откликаясь на чужие беды, Моргунок к своим собственным горестям и неудобствам путевого житья-бытья относится сдержанно, не преувеличивает их. Чаще всего в подобные минуты герой грустно подшучивает над собой. Так, например, изумленный подлостью Бугрова (тот украл у Моргунка коня) и просто убитый случившимся, он, тем не менее, обращается к своим путевым заботам:
Короток день, а путь далек,
И солнце - где уже!..
Переобулся Моргунок,
И легче на душе.
Юмор последних строк говорит о нравственном здоровье Моргунка — приметной особенности народного героя.

Путешествуя, Никита, как это бывает в народных сказках, оказывается на распутье; он не раз попадает в руки хитрому обманщику (встречи с Бугровым) и стоит перед выбором: налево пойдешь — коня потеряешь, направо — самому головы не сносить. И, конечно же, его ждет счастливый конец путешествия: в нашем случае герой стоит на пороге новой жизни.
Постоянны в «Муравии» переклички между образом реального Никиты и обобщенной фигурой странника. Автор впервые представляет нам героя так:
С утра на полдень едет он,
Дорога далека.
Пока герой даже не назван по имени. Тут же следует чисто условный пейзаж. На таком обобщенно-масштабном фоне вырисовывается фигура реальнейшего жителя деревни, который если и уезжает из дома, то не дальше, как в гости или на базар. На пути Никиту Моргунка ждут многие встречи. Как же они влияют на него? Быстро ли меняются его взгляды? Поэт не подталкивает своего героя к неоправданно скорой «перековке», как то бывало в некоторых произведениях литературы. Наоборот, в характере Моргунка — замедленность изменений, соответствующая недоверчивости его к новому и упорной вере в свою мечту. Встречи с колхозниками долгое время не производят на Никиту Моргунка никакого впечатления, даже тогда, когда он наблюдает их дружную, красивую работу. Увидев молодого тракториста, поправляющего в машине какую-то неполадку, Моргунок с иронией отмечает именно эту, по его мнению, ненадежность колхозных и машин, и мастеров («Да-а, — сказал Никита, — добрая езда!»).
Но постепенно Моргунок проникается интересом и уважением к колхозам. Важна в поэме встреча Моргунка с Фроловым. И не только для того, чтобы убедить героя в преимуществах колхозного строя, но и для того, чтобы очертить имеющий самостоятельное значение в поэме образ крестьянина. Твардовский подчеркивает его убежденность и героизм, опираясь на традиции былины. Однако вместе с тем поэт наделяет своего героя достоверными чертами характера. Фролов перемежает рассказ о своей жизни, о смертельной схватке с кулаками то обиходным замечанием: «охота покурить», то житейским вопросом Моргунку: «Устал, брат?» Очень человечны воспоминания Фролова о том, как он, едва не погибнув в единоборстве с врагами, грустил, что не принес обещанного подарка сынишке.
Моргунок преисполнен доверия к Фролову уже потому, что тот и в труде богатырь (сцена на току), и меткое словцо любит и вообще такой же мужик, как и Никита («Сидят в тени два мужика, толкуют в первый раз»).
Многие переживания Моргунка, переданные поэтично психологически тонко, рождают отклик и в душах совсем не крестьянских. Объясняя такую особенность своего творчества Твардовский отметил, что считает себя учеником не только Некрасовской школы, но и Толстовской.
На деле «Великий год» обернулся для российского крестьянства трагедией. Поэма Твардовского преображала жестокую реальность в «сказочную быль».

«Страну Муравию» я написал в 1934 — 1936 году, и ее первое отдельное издание вышло в 1936 году в смоленском издательстве. Жил я тогда в Смоленске, областном центре моего родного края, учился в педагогическом институте и одновременно сотрудничал в местных газетах: «Рабочем пути» и «Смоленской деревне».

Эта поэма была пятой моей книгой. Я до нее издал уже поэмы «Путь к социализму» и «Вступление», книжку прозы «Дневник председателя колхоза» и «Сборник стихов». Все это было посвящено исключительно занимавшей меня тогда тематике колхозного строительства. Я много ездил в качестве газетного работника, писал корреспонденции, очерки, статьи, стихи и рассказы. Во всех тогдашних делах деревни я разбирался порядочно, — не только потому, что сам происходил из деревни, но особенно потому, что все происходившее там в годы «великого перелома» составляло для меня самый острый интерес и задачу жизни. Эта революция в сельском хозяйстве, во всем жизненном укладе миллионов явилась для меня в юности примерно тем, чем для старшего поколения наших людей были Великая Октябрьская социалистическая революция и гражданская война.

Все написанное и напечатанное в эти годы, а также мои рабочие записи и незаписанные впечатления поездок, встреч и т. п. — все это было как бы подготовкой к «Стране Муравии».

Но задумал я эту вещь под непосредственным воздействием извне, она была мне подсказана А. А. Фадеевым, хотя эта подсказка не была обращена ко мне лично и не имела в виду жанр поэмы. Началом своей работы над «Муравией», первым приступом к ней я считаю 1 октября 1934 года, когда я занес в свой дневник следующую выписку из появившейся в печати речи Фадеева:

«Возьмите 3-й том «Брусков» — «Твердой поступью». Там есть одно место о Никите Гурьянове, середняке, который, когда организовали колхоз, не согласился идти в колхоз, запряг клячонку и поехал на телеге по всей стране искать, где нет индустриализации и коллективизации. Он ездил долго, побывал на Днепрострое, на Черноморском побережье, все искал места, где нет колхоза, нет индустрии, — не нашел. Лошаденка похудела, он сам осунулся и поседел. Оказалось, что у него нет другого пути, кроме колхозного, и он вернулся к себе в колхоз в тот самый момент, как председатель колхоза возвращался домой из какой-то командировки на аэроплане. Все эте рассказано Панферовым на некольких страничках среди другого незначительного материала. А между тем можно было бы всего остального не писать, а написать роман именно об этом мужике, последнем мелком собственнике, разъезжающем по стране в поисках угла, где нет коллективного социалистического труда, и вынужденного воротиться в свой колхоз — работать со всеми. Если внести сюда элементы условности (как в приключениях ДонКихота), заставить мужика проехать на клячонке от Черного моря до Ледовитого океана и от Балтийского моря до Тихого океана, из главы в главу сводить его с различными народностями и национальностями, с инженерами и учеными, с аэронавигаторами и полярными исследователями, — то, при хорошем выполнении, получился бы роман такой силы обобщения, который затмил бы «Дон-Кихота», ибо превращение ста милионов собственников в социалистов более серьезное дело, чем замена феодалов буржуазией».

Значение этого совета и призыва старшего писателя было, конечно, не в том, чтобы я так-таки и вознамерился написать произведение, которое затмило бы «Дон-Кихота». Кстати сказать, это выражение Фадеева — отголосок наивной «теории» «догнать и перегнать классиков», имевшей хождение в те годы в литературных кругах.

Дело было просто в том, что я очень горячо воспринял возможность этого сюжета, взятого из книги одного писателя и изложенного в таком духе другим писателем, для выражения того личного жизненного материала, которым я располагал в избытке, для осуществления настоятельной потребности, одолевавшей тогда меня: рассказать, что я знаю о крестьянине и колхозе.

Эта история замысла «Муравии», на мой взгляд, имеет некоторый интерес, хотя бы как один из примеров многообразных связей и взаимовлияний в нашей советской литературе.

Мною для «Страны Муравии» был взят этот сюжетный мотив (мужик, отправляющийся на своем коне в поиски страны, где нет колхозов), хотя далеко не в том плане обширного романа-путешествия, как толковал его Фадеев. Кроме того, взято название «Страна Муравия» — так у Панферова названа страна, которую искал Никита Гурьянов. Совпадает также имя моего героя с именем Гурьянова, фамилия же — Моргунок — это прозвище одного крестьянина, жившего в соседней деревне, приятеля моего отца.

Что же такое в изначальном смысле этих слов «Страна Муравия»? Я получаю от читателей и особенно от учащихся средней школы и преподавателей родного языка и литературы много писем с просьбой пояснить это слово или подтвердить те догадки и толкования, которые предлагались в этих письмах. Примерно: не есть ли это Моравия, Область, расположенная в Чехословакии? Не один ли у этого слова корень со словом «муравей» и не символизирует ли оно дружную коллективную работу и жизнь, подобную муравьиной семье? Не происходит ли оно от слова «мурава» — трава-мурава, рождая представление о весенней благодатной зелени травы и всходов?

Мне кажется, что последнее предположение не противоречит духу и смыслу этого наименования, но слово Муравия, вообще говоря, не выдумано. Оно взято из крестьянской мифологии и означает скорее всего некую конкретизацию вековечной мужицкой мечты, мечтаний и легендарных слухов о «вольных землях», о благодатных далеких краях, где текут молочные реки в кисельных берегах и т. п.

Происхождение названия «Муравия» от слова мурава (трава) подтверждается и заметками в Большой советской энциклопедии и у «Брокгауза и Ефрона», на которые мне указал мой земляк — старый литератор Н. С. Каржанский. Там, между прочим, сказано: «Муравский шлях — один из главных путей, которым пользовались крымские татары в XVI — XVII вв., совершая набеги на Русское государство. Муравский шлях шел от Перекопа к Туле по безлюдной, поросшей травой (муравой) степи, минуя переправы через большие реки...» (БСЭ); «На месте его и теперь существует большая проезжая дорога, называемая дв сих пор у г. Ливен Муравкою» («Брокгауз и Ефрон»). Любопытно ответить, что в китайском переводе эта моя поэма названа «Страною зеленой свежести».

Сознанию Моргунка, как и сознанию Панферовского героя в указанном эпизоде его книги, Муравия представляется страной мужицкого, хуторского собственнического счастья в противоположность колхозу, как такому устройству жизни, где человек будто бы лишен «независимости», «самостоятельности», где «всех стригут под один гребешок», как это внушали среднему крестьянину в первые годы коллективизации враждебные ей люди — кулаки и подкулачники.

Возвращение Моргунка, убедившегося на фактах новой действительности, что нет и не может быть хорошей жизни вне колхоза, придавало наименованию «Страна Муравия» уже новый смысл — Муравия как та «страна», та колхозная счастливая жизнь, которую герой обретает в результате своих поисков.

Кстати, Борис Полевой сообщил мне, что в Сосновоборском районе Пензенской области до недавней поры укрупнения колхозов существовал колхоз «Страна Муравия». Наименование это было присвоено колхозу, во главе которого стоял местный учитель, по-видимому, в конце тридцатых годов, в связи с появлением в печати «Страны Муравии».

«НОВЫЙ МИР», журнал. Издается с 1925 г. Твардовский дважды стоял у руководства этим журналом в качестве главного редактора: первый раз — с 1950 по 1954 г., когда он был отстранен от журнала в связи с публикацией в нем нескольких острых статей («Об искренности в критике» В. Померанцева и др.). В 1958 г. Твардовский вновь принял руководство журналом. Под руководством Твардовского «Новый мир» удовлетворял потребности общественного сознания, возбужденного решениями XX съезда КПСС. После октябрьского переворота 1964 г. засилие антитворческой, чиновничьей обстановки сделало работу в журнале для Твардовского «наиболее» пришедшейся «по душе», «единственной мыслимой формой литературно-общественной деятельности», освященной примером Пушкина, Некрасова и др. русских писателей. Программу издания Твардовского изложил в статье «По поводу юбилея» (№ 1 за 1965 г.). В ней были определены «идейнополитические позиции» журнала: правдивое, реалистическое отражение действительности, в простой, но не упрощенной форме, чуждой формалистической замысловатости, более близкой к классической традиции, не избегая новых средств выражения, оправданных содержанием.

Журнал отличала особая, новомирская этика, основанная на необходимости правды. Напечатанные в журнале очерки В. Овечкина положили начало смелой и честной постановкой острых вопросов руководства сельским хозяйством. Ему последовали Е. Дорош, Г. Троепольский, историк С. Утченко. Стремления к документальности и фактичности, понимание ценности личных свидетельств, «человеческих документов» проявились в таких публикациях «Нового мира», как мемуары «Люди, годы, жизнь» И. Эренбурга, «Годы войны» генерала А.В. Горбатова, «На чужбине» Л.Д. Любимова, «Дневник Нины Костериной», военно-исторические очерки С.С. Смирнова, записки дипломата И.М. Майского, историко-революционные мемуары Е. Драбкиной и многие др. материалы чрезвычайной исторической и литературной ценности. Полноценными были материалы отдела публицистики и науки.

Журнал собрал вокруг себя лучшие литературные силы. В нем сотрудничали писатели Ф. Абрамов, В. Гроссман, В. Быков, В. Панова, И. Грекова, Ф. Искандер, Ю. Трифонов, Э. Казакевич, Н. Ильина, Б. Можаев, В. Астафьев, из старшего поколения — В. Каверин, К. Паустовский, В. Катаев; поэты Б. Пастернак, А. Ахматова, Н. Заболоцкий, О. Берггольц, М. Алигер, Д. Самойлов, А. Жигулин, А. Яшин; критики В. Лакшин, А. Синявский, А. Светов, И. Виноградов, Ст. Рассадин, М. Щеглов... Открытием журнала стали свежие литературные силы — В. Семин, С. Залыгин, В. Войнович, В. Тендряков, Ч. Айтматов, Р. Гамзатов, Ю. Буртин. Особая заслуга Твардовского и его журнала — введение в литературу А.И. Солженицына с его повестью «Один день Ивана Денисовича» (1962, № 11). Журнал в эти годы заслужил внимание и поддержку читателей и в их глазах определял уровень тогдашней литературы.

Демократическое направление журнала вызвало нападки консервативных органов печати (журнал «Октябрь», газеты «Литературная жизнь»). Свирепствовала цензура, вследствие чего номера журнала постоянно запаздывали выходом. Читатели отнеслись к этому с пониманием. Твардовский вынужден был, защищая журнал, выходить в «инстанции», «на ковер» и «есть мыло» (его слова). В языке прессы зазвучали слова «аллюзия», «твардовская ересь», «один твард» — как мера стойкости журналиста против беснующейся власти. Несмотря на чудовищное давление, в «Новый мир» русская литература высокой пробы была жива и оказалась «неуморимой» (В. Каверин). Низкопробная «секретарская», «картонная литература», «литературные закройщики» на таком фоне чувствовали себя неуютно. В журнале «Огонёк» (1969, № 30) появилось письмо (в сущности — донос) одиннадцати писателей, требовавших отставки Твардовского.

В атаках на «Новый мир» власти применили новую тактику: перетасовку состава редколлегии и внедрение в нее чужеродных членов. После одной такой акции редколлегия журнала была окончательно испорчена и вести журнал в прежнем духе стало невозможно. 9 февраля 1970 г. Твардовский покинул пост главного редактора.

Бескомпромиссная позиция «Нового мира», руководимого Твардовским, — героическая страница современной истории. Никакой другой журнал не пошел так далеко в нравственном сопротивлении тоталитаризму. «Новый мир» Твардовского и А. Солженицын более, чем кто-либо, подготовили страну к освобождению мнений и отмене цензуры, к подлинному расцвету основных течений русской литературы в последние десятилетия XX века.

Похожие:

1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки icon1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки
Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на свадьбу, не то на поминки
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconКраткое содержание серии Дата выхода в эфир
Проходят годы, и Сэм решает оставить охоту и уезжает учиться в колледж. Однако некоторое время спустя его размеренную жизнь нарушает...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconНикита Мендкович Политика России в Афганистане в 2001–2011 гг
Мендкович Никита Андреевич эксперт Центра изучения современного Афганистана (циса)
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconУкраинский кризис
Ые страны последние годы заменяли универсальные международные нормы, устав оон, межгосударственные договоренности на. Суверенное...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconРозов ВикторВ поисках радости
Виктор Розов в поисках радости комедия в двух действиях действующие лица клавдия Васильевна Савина 48 лет
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconТом Шарп Уилт
Генри Уилт. Избежав атаки любвеобильной хозяйки дома, Генри попадает в плен к надувной резиновой кукле из секс-шопа и никак не может...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconЮноша из восточного гарема Автор: f-fiona Бета: tasrka Фэндом: Ориджиналы Персонажи
Леша и не понимает насколько красив, пока не попадает в руки человека, который занимается торговлей людьми. Наш юный герой, пытаясь...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconМаргинал Вдали от дома
Сахарная жизнь превращается в безвкусную дешёвку. Когда, проснувшись, в одно знойное или серое утро, понимаешь, что все твои поступки...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconХодячий замок хаула предисловие переводчика
Уинн Джонс. В этой повести рассказывается об удивительных приключениях девушки по имени Софи, которая живет в волшебном мире Ингари....
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconСказание о пенсионной
Страны Народа стал самым лучшим не для Народа и Страны, где взялся руководить – Страны его проживания, а совсем даже для другой страны...
1. Никита Моргунок уезжает из дома в поисках страны Муравии и попадает не то на, не то на поминки iconЧерных Никита

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы