А. О. Маковельский история логики книга icon

А. О. Маковельский история логики книга


НазваниеА. О. Маковельский история логики книга
страница11/46
>А. О. Маковельский <>ИСТОРИЯ ЛОГИКИ<><> <> <>Книга
Размер2.27 Mb.
ТипКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   46
108

Отношения формы и содержания. Положительным является в тео­рии суждения Аристотеля и то, что он понимает суждение как диалектическое единство анализа и синтеза. В вопросе об истин­ности суждений Аристотель, как было уже указано выше, впадает в противоречие, утверждая, что истина — только в суждении. Аристотель не только ошибается, но и противоречит самому себе, поскольку сам он признает истинность ощущений.

Истинность ощущений, являющихся более или менее точной копией действительности, есть одно из основных положений ма­териализма. Для нас нет сомнения и в том, что не только сужде­ния, но и понятия могут быть истинными или ложными в зависи­мости от того, верно или искаженно они отражают действитель­ность. Метафизическое понимание отнесения к действительности, имеющего место в суждении, приводит Аристотеля к тому, что он ограничивает круг достоверных суждений одними лишь категори­ческими суждениями, отвергая познавательное значение других видов суждений и игнорируя все богатство и разнообразие.

^ УЧЕНИЕ О ПОНЯТИИ

Присущее Аристотелю колебание между материализмом и объективным идеализмом, между диалектикой и метафизикой особенно сильно сказывается на его учении о понятии. Пробле­ма понятия есть прежде всего проблема общего в его отношении к отдельному, а именно в решении этой проблемы Аристотель безнадежно запутался.

С одной стороны, Аристотель дает блестящую уничтожаю­щую критику теории идей Платона и доказывает всю несостоя­тельность превращения общих понятий в самостоятельную сущ­ность, существующую независимо от чувственного мира В этой критике теории идей Платона Аристотель выступает как мате­риалист, борющийся против идеализма.

Но Аристотель остановился на полпути. Отвергая учение Платона о самостоятельном существовании общих понятий в ка­честве субстанций, независимых от единичных вещей, чувствен­ного мира, он все же признает их «вторичными субстанциями», являющимися сущностью всего реально существующего. Хотя Аристотель и не отрывает общее от единичного, считая общее существующим лишь в единичных вещах, однако вместе с тем он приписывает общему высшее совершенное бытие, которое яв­ляется первичным по сравнению с бытием единичных вещей. Общее как сущность всего существующего, по учению Аристоте­ля, является необходимым, вечным и неизменным, тогда как единичные вещи случайны, преходящи и изменчивы.

Таким образом, колебание Аристотеля между материализ­мом и идеализмом приводит его к самопротиворечию: с одной стоооны. единичные вещи являются первыми субстанциями, с

109

другой, высшее вечное совершенное бытие приписывается об­щим родовым понятиям. Общее существует только в единичных субстанциях, но оно действительно в более высоком смысле, чем последние, будучи сущностью всех единичных субстанций.

В философской системе Аристотеля царит иерархия понятий и всего сущего. Разделяя это учение Платона, Аристотель дает ему новое истолкование. Ход его мысли противоположен плато­новскому. Тогда как для Платона чем выше понятие, тем оно совершеннее, тем больше полнота его бытия, в то время как единичные вещи чувственного мира, являясь слабыми копиями идей, стоят на (последнем месте по степени бытия, Аристотель, напротив, 'полноту бытия приписывает единичным субстанциям, и у него градуирование бытия находится в обратном отношении к общности понятия. Чем выше занимает понятие место на лестнице понятий и, следовательно, чем оно более общее, чем дальше оно отстоит от первой субстанции, тем беднее его содержание, тем меньше в нем бытия. Ближайшие виды более богаты содержанием, чем роды, а роды богаче содержанием, чем наивысшие общие понятия. Поднимаясь по лестнице понятий и удаляясь от единичных чувственно воспринимаемых вещей, мы приходим к понятиям, в которых все меньше и меньше бытия. С другой стороны, в противоположность этому, мысль Аристо­теля идет и в обратном направлении. Он говорит, что общее есть и первое по природе и что именно оно является основанием бы­тия единичных вещей (это звучит уже совершенно по-платонов­ски).

Аристотель непоследователен, когда он, с одной стороны, признает только единичное субстанциональным, а общее суще­ствующим в нем, а с другой стороны, учит, что понятийное поз­нание имеет своим предметом общее и что определение понятия дает знание сущности; так что с первой точки зрения единичное есть собственный предмет познания, тогда как со второй — не единичное как таковое, а, скорее, общее есть предмет науки.

Это противоречие Аристотель пытается разрешить путем раз­личения двух значений категории субстанции: первой субстан­ции (единичные вещи) и второй субстанции (общей сущности).

Единичные вещи, по Аристотелю, представляют собой един­ство формы и материи, но в этом единстве примат принадлежит форме.

Форма есть сущность единичных вещей, их понятие, точнее, онтологический аспект понятия. В философской системе Ари­стотеля понятия являются «первыми по природе», а чувственное восприятие — «первым для нас». Познать сущность мы можем лишь на основе чувственного опыта, путем обобщения его дан­ных.

Мысль Аристотеля тщетно бьется над проблемой понятия, ударяясь то в сторону материализма, то в сторону объективного

110

идеализма, становясь то на путь эмпиризма, то на путь умозре­ния, то возвышаясь до диалектических догадок, то впадая в ме­тафизику.

Буржуазные философы-идеалисты пытаются скрыть мате­риалистические взгляды Аристотеля и выпячивают его идеа­лизм. В. И. Ленин указывает, что в изложении философии Ари­стотеля у Гегеля «скрадены все пункты колебаний Аристотеля между идеализмом и материализмом»10, в частности «все скрадено, что говорит против идеализма Платона...»11. Ле­нин отмечает, что Гегель прибегает ко всяческим идеалистиче­ским подделкам и ухищрениям для того, чтобы подделать Ари­стотеля под идеалиста XVIII—XIX вв.12

Аналогичную позицию занимают историки философии и ло­гики Целлер, Прантль и др. Так, например, И. Ремке с явной натяжкой утверждает, что Аристотель не преодолел трансцен­дентности общего, которая заключалась в теории идей Платона. Когда Аристотель критикует теорию идей Платона за то, что она принимает самостоятельное существование общих понятий и противопоставляет этому свой материалистический взгляд, что общее существует лишь во многих единичных вещах, то это, по Ремке, только одни «прекрасные слова», а на деле Аристо­тель продолжает по-платоновски мыслить общее трансцендент­ным по отношению к материи и единичным вещам. По мнению Ремке, общему (форме) в системе Аристотеля принадлежит полное совершенное бытие до того, как оно осуществляется в единичных вещах, ибо общее есть вечное бытие, временно осуще­ствляющееся в единичных вещах. Противоречия, имеющиеся у Аристотеля в учении об общем, обусловленные его колебанием между материализмом и идеализмом, Ремке использовал для «подделки» Аристотеля под идеализм.

По учению Аристотеля, логический процесс, двигаясь от ме­нее общих понятий к более общим, завершается так называемы­ми категориями. Исходным пунктом логического процесса обоб­щения являются разнообразные единичные данные чувственного восприятия, конечным же результатом этого логического про­цесса является определенное ограниченное число самых общих понятий, не сводимых ни друг к другу, ни к единому наивысше­му понятию.

В сочинениях «Категории» и «Топика» дается таблица деся­ти категорий (возможно, по образцу пифагорейской таблицы). Однако Аристотель в отдельных случаях сокращает это число (исключаются обладание и положение в первой книге «Второй Аналитики» и в V книге «Метафизики»; в XIV книге «Метафи-

10 В И Ленин Полное собрание сочинений, т. 29, стр 258

1' Там же, стр. 257.

12 См. там же, стр. 262

111

зики» принимаются три категории: сущность, состояние ,и отно­шение) .

Таблица десяти категорий дается в четвертой главе «Кате­горий», где говорится, что при употреблении слов вне предло­жения каждое слово обозначает или сущность (субстанцию), или качество, или количество, или отношение, или место, или время, или положение, или обладание, или действие, или стра­дание. Далее Аристотель поясняет примерами смысл каждой ка­тегории.

Так, человек или лошадь есть субстанция; величиной в два локтя — количество* белый — качество; двойной, половинный, большой —отношение; в Ликее, на площади — место; вчера — время; сидит, лежит — положение; обут, вооружен — обладание; режет, жжет — действие; его жгут, его режут — страдание.

Как в учении о суждении, так и в учении о категориях Ари­стотель ищет логику в грамматике, стремясь извлечь логические формы из грамматических.

Согласно основному материалистическому положению логи­ки Аристотеля, логические принципы, законы и формы мышле­ния не создаются самим мышлением, не изобретаются, а откры­ваются логикой в действительности. Это имеет силу и по отно­шению к категориям. Ввиду тесной связи мышления и языка логические категории являются запечатленными в языке, отку­да и надо было их извлечь. Аристотель не дедуцирует катего­рии, подобно Канту и Гегелю, а находит их путем анализа грам­матических категорий, в которых логические категории заклю­чаются в скрытом виде.

Основная мысль исследований Тренделенбурга13, что по своему происхождению категории Аристотеля связаны с грам­матическими отношениями и что они возникли из расчленения предложений, является правильной Эту мысль оспаривали Рит-тер, Целлер и Шпенгель.

Суть их возражений сводится к тому, что объяснение, давае­мое Тренделенбургом,— не в духе Аристотеля, так как история грамматики показывает, что части речи, с которыми сравнива­ются категории, были установлены после Аристотеля /

Ясно, что это возражение бьет мимо цели. Ведь оно не каса­ется того, что именно изучение языка привело Аристотеля к от­крытию логических категорий. Не теория языка была для Ари­стотеля источником при создании его учения о категориях, а изучение самого языка. Но правильнее и точнее было бы ска­зать, что категории установлены Аристотелем через изучение грамматических отношений, а не выведены из последних. И хотя сам Аристотель ничего не говорит о происхождении своего уче-

13 Тренделенбургу принадлежат две работы о категориях- «De AristoteHc categorns», 1833 и «Geschicthe der Kategonenlehre», 1846,

112

ния о категориях, все же существует органическая связь между логическими категориями Аристотеля и грамматическими кате­гориями. Кант в «Критике чистого разума» говорит, что катего­рии Аристотеля «нахватаны», а Гегель в своих «Лекциях по истории философии» утверждает, что они представляют собой просто некое «собрание» (Sammlung).

Но упреки Канта и Гегеля в произвольности построения таб­лицы категорий у Аристотеля и в отсутствии в ней всякой си­стемы несостоятельны хотя бы потому, что противопоставляемые аристотелевской таблица категорий Канта и саморазвитие ка­тегорий у Гегеля являются в большей мере произвольными, чем основанная на анализе языка система категорий Аристотеля. Последняя носит эмпирический характер, тогда как системы ка­тегорий Канта и Гегеля являются априорными. Притом и Кант и Гегель включают в свои системы главные категории Аристо­теля: качество, количество, отношение, субстанцию

Что касается самого термина «категории», то это слово у Аристотеля встречается в более широком и специальном смыс­лах. Во втором случае этот термин употребляется Аристотелем для обозначения предиката. Модальности (возможность, необ­ходимость и т. д.) также иногда обозначаются выражением «ка­тегории». Стоики в грамматике предикативную часть предложе­ния обозначали термином «категорема» (катцуорщла).

Тренделенбург в своей «Истории учения о категориях» гово­рит, что слово «категория» впервые у Аристотеля стало специ­альным для обозначения предикации в суждении и предложении. Бэн пишет, что термин «категории» был введен не с целью классификации вещей, но скорее для обобщения предикатов, анализа родов предикации. Он говорит, что Аристотель постро­ил учение о категориях по следующему плану: имеется какая-ли­бо единичная вещь, возникают вопросы: «Что мы можем выска­зать о ней в качестве предиката? Каков конечный анализ родов предикации?». Первоначальной целью Аристотеля, по мнению Бэна, было просто дать исчерпывающий перечень возможных пре­дикатов о единичном предмете. Таким образом, по Бэну, учение Аристотеля о категориях представляет собою анализ основного значения процесса присоединения сказуемого к подлежащему. Дж. Ст Милль придерживается такого же взгляда на смысл уче­ния Аристотеля о категориях и при этом заявляет, что аристоте­левские категории лишь в понимании схоластиков стали упо­треблять для классификации вещей.

Другие, напротив, выдвигают на первый план онтологиче­скую природу категорий Аристотеля. Так, Целлер настаивает на том, что учение Аристотеля о категориях относится к онтоло­гии — науке о сущем. Минто тоже утверждает об онтологиче­ском характере категорий Аристотеля. Напротив, Тренделен­бург требует строгого отграничения категорий Аристотеля от он-

113

тологических принципов. Он говорит, что путь, ведущий к кате­гориям, открылся лишь с того времени, когда была поставлена проблема деления понятий и их размещения по родам, но Пла­тон, тоже занимавшийся этой проблемой, дал мало для логиче­ского учения о категориях ввиду того, что у него общие понятия получили онтологическое значение, и только Аристотель явился подлинным создателем логического учения о категориях.

Большинство историков логики вслед за Тренделенбургом ви­дит в категориях Аристотеля высшие родовые понятия и относит аристотелевское учение о категориях к логике, а не к онтологии Этот взгляд, по нашему мнению, правилен, но при этом необхо­димо учитывать связь аристотелевского учения о категориях и с грамматикой, и с онтологией. Ввиду наличия этой связи отдель­ные исследователи обращают внимание на разные аспекты в аристотелевском учении о категориях. Рассмотрим точку зрения Брентано, которая сводится к следующим положениям

Категории Аристотеля суть различные значения бытия, наи­высшие роды сущего Категории — наивысшие предикаты пер­вой субстанции и различаются они по их отношению к первой субстанции. Это и есть принцип деления в классификации кате­горий. Категории различаются способами предикации. Число и различие того, что иредицируется о первой субстанции, равно числу и различию категорий. Одно и то же понятие не может прямо попадать под две различные категории Но различие категорий не есть необходимо реальное различие Сам Аристо­тель дает примеры, показывающие возможность реального тож­дества вещей, принадлежащих к разным категориям

Брентано полагает, что возможно дедуктивное доказатель­ство деления категорий у Аристотеля (по различию способов су­ществования их в первой субстанции). Это дедуцирование ка­тегорий должно начинаться с различения между субстанцией и акциденцией. Последнюю можно разделить на абсолютные ак­циденции и отношения, абсолютные акциденции в свою очередь можно разделить на виды и подвиды, но это значит редуциро­вать одни категории к другим. Но тогда все категории уже не яв­ляются самыми высшими родами, а представляют собой лестни­цу из пяти различных степеней общности, причем наивысшей общ­ностью обладает категория «бытие», следующую степень общ­ности имеют категории «субстанция» и «акциденция». Подоб­ную редукцию одних категорий к другим Прантль находит у са­мого Аристотеля. По этому поводу Брандис замечает, что такая редукция разрушает все учение о категориях

Надо думать, что все попытки дедуцирования категорий Аристотеля не принадлежат ему самому, а являются плодом собственного измышления позднейших авторов

Рассмотрев основные взгляды на учение о категориях Ари­стотеля, выскажем свое мнение,

114

Исходя из положения, что понятие, образующее предикат в суждении, по своему объему шире, чем субъект суждения, Ари­стотель в целях отыскания самых общих понятий изучает роды сказуемых. Установление родов сказуемых в суждении приводит в сущности к установлению классификации суждений еще по од­ному основанию — то роду сказуемых. В этом заключается вклад в теорию суждения, вносимый учением о категориях. Но непо­средственной основной задачей аристотелевского учения о ка­тегориях является нахождение системы наивысших понятий А поскольку логика Аристотеля есть, как указывает В. И. Ле­нин, в своей основе объективная логика, то самые высшие поня­тия логики являются также наивысшими родами всего сущест­вующего

Поскольку Аристотель впадает в объективный идеализм, для которого нет различия между бытием и мышлением, у него наи­высшие понятия и наивысшие роды бытия совпадают.

Для Аристотеля, как и для Платона, наука есть система по­нятий, причем, по мнению обоих этих мыслителей, все понятия образуют определенную иерархию, в которой каждое отдельное понятие занимает определенное, строго фиксированное место. По учению Платона и Аристотеля, понятия вечны и неизменны, они находятся в неизменном отношении между собой. Это отно­шение есть отношение субординации, подчиненности менее об­щих понятий более общим. Низшие (менее общие) понятия за­висят от высшего (более общего) понятия. С этой точки зрения истинное суждение рассматривается Аристотелем как подчине­ние понятий — устанавливается подчинение субъекта предикату; в суждении субъект является низшим понятием, а предикат выс­шим. С этой точки зрения для Аристотеля суждение представ­ляет собой в известном смысле включение менее общего понятия в более общее.

На вершине иерархии понятий, по учению Аристотеля, на­ходятся наивысшие, самые общие понятия — категории. Под ка­тегории можно подвести все остальные понятия. В отношении же к суждениям они суть наивысшие роды сказуемого. Именно эта сторона их открывает путь для выяснения системы катего­рий у Аристотеля. Категории также выступают и в качестве наи­высших родов бытия. Однако они у него не охватывают все роды бытия: в таблицу категорий, например, не входят модальности бытия.

Вопрос о том, насколько оригинален Аристотель в своем уче­нии о категориях, спорен. Если Тренделенбург находит у пред­шественников Аристотеля только наметки этого учения, то А. Герке в статье «Происхождение аристотелевских категорий» и защищает положение о «платоновском происхождении катего-

14 A. Gerke. «Archiv fur Geshichte der Philosophic», Bd IV

115

рий», что еще раньше было высказано Валентином Розе. Дейст­вительно, у предшественников Аристотеля, главным образом у Платона, встречается большинство тех абстрактных понятий, ко­торые вошли в таблицу категорий Аристотеля, однако учение Аристотеля о категориях является вполне оригинальным. Нельзя говорить о платоновском происхождении учения Аристотеля о категориях, потому что в основе своей это учение направлено про­тив учения Платона.

По мнению Герке, приписываемое Аристотелю учение о кате­гориях было выработано в Академии Платона, и Аристотель приводит это учение уже в одном из самых ранних своих произ­ведений— в «Топике». Аристотель, по мнению Герке, использо­вал платоновское учение о категориях в целях критики плато­новского учения об идеях. Так, в «Никомаховой этике» Аристо­тель открывает внутреннее противоречие в одинаковом отнесе­нии к категориям понятий «субстанция» и «отношение», посколь­ку субстанции присуще первичное бытие, а отношению — вто­ричное, производное. Далее Герке ссылается на критику Аристо­телем Платона, учившего, что идея относится исключительно к первой категории (субстанция). Против этого Аристотель гово­рит, что идеи могут подпадать под различные категории. Так, прежде всего идея блага подходит под разные категории: благо в себе есть субстанция; благо как добродетель есть качество; благо как симметрия есть количество; благо как польза есть от­ношение и т. д.

Отсюда получается несостоятельность теории идей для тех, кто принимал учение о категориях как отличающихся друг от друга обособленных родах. Но субстанция, качество, количест­во, время и место уже в платоновских диалогах трактовались как наивысшие понятия. И вот Аристотель, по мнению Герке, нападает на Платона при помощи его же собственного оружия: он разрушает платоновскую теорию идей платоновским учением о категориях. Герке полагает даже, что у Платона учение о ка­тегориях было выработано раньше его теории идей. Непонятно, пишет Герке, как мог мыслитель между наивысшими понятиями, которые не допускают никакого высшего единства, поместить такие пары соотносимых понятий, как пассивность и активность, положение и обладание. Ведь ясно, что над этими парами поня­тий должно предполагаться одно высшее понятие. Это можно объяснить, думает Герке, только тем, что Платон при составле­нии своего учения о категориях не избежал влияния пифагорей­ской школы (пифагорейской таблицы 10 противоположностей). Герке говорит, что Аристотель, принимавший в «Топике» де­сять категорий платоновской школы, позже отказался от некото­рых из них. В конечном итоге Герке присоединяется к мнению Прантля, Шпенгеля, Боница и Розе, что сочинение «Категории» не могло принадлежать Аристотелю и что оно является под-

116

ложным. Герке говорит, что Аристотель не внес абсолютно ниче­го в разработку учения о категориях. Герке игнорирует ту но­вую постановку вопроса о категориях, которая была дана Ари­стотелем, и не замечает той борьбы против платонизма, которой проникнуто аристотелевское учение о категориях.

Сопоставляя учение о категориях Аристотеля и Платона, мы приходим к следующим выводам.

Учение Платона о категориях было стройной системой, стро­го выдержанной в духе объективного идеализма. Оно являлось последовательным развитием платоновского реализма, с точки зрения которого более общее, более высшее понятие обладает большей полнотой реальности, более совершенным бытием. Си­стема категорий Платона является всеобъемлющей, охватыва­ющей все существующее и включающей в себя все понятия.

Учение Аристотеля опровергает эту систему. Так как быти­ем в собственном смысле обладают единичные вещи, то плато­новская лестница бытия превращается в свою противополож­ность.

Но учение Аристотеля раздирается внутренними противоре­чиями, поскольку оно не проводит до конца материалистической точки зрения. Противоречивость в решении вопроса об отноше­нии общего и единичного особенно выявляется, когда мы перехо­дим к рассмотрению конкретного развития Аристотелем учения об отдельных категориях. Во главе категорий стоит категория субстанции, занимающая первое место в таблице категорий.

Аристотель проводит существенное различие между сужде­ниями, в которых высказываются о 'Субстанциях их виды и роды, и суждениями, в которых предикаты относятся к остальным ка­тегориям. В первых суждениях высказывается о субстанциях их сущность, в остальных — акциденции. Это различие Аристотель характеризует таким образом: в первом случае высказывается имя и понятие, во втором — только имя, но не понятие в собст­венном смысле.

Первая субстанция — субстанция в собственном смысле сло­ва — определяется Аристотелем отрицательно, как то, что никог­да не может быть предикатом, а бывает только субъектом, о ко­тором высказываются всевозможные предикаты. Вторые же субстанции (общее, родовое и видовое, представляющее сущ­ность первых субстанций) могут быть и субъектами и предика­тами в суждении.

О первых субстанциях Аристотель говорит, что они могут принимать в себя противоположности. Отдельный человек мо­жет становиться то хорошим, то дурным, то белым, то черным, то теплым, то холодным. Первая субстанция — это постоянное в изменении.

Кроме первой субстанции, все остальные категории (а также вторые субстанции) не существуют самостоятельно. Они реаль-

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   46

Похожие:

А. О. Маковельский история логики книга iconА. О. Маковельский история логики книга
Во второй части исследуются логические теории эпохи феодального общества, в третьей части—логические концепции Нового времени (Декарт,...
А. О. Маковельский история логики книга iconЭлементы алгебры логики
Для описания логики функционирования аппаратных и программных средств компьютера используется алгебра логики или булева алгебра
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики определение логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга icon1. дм функции алгебры логики. Реализация функций формулами. Канонические нормальные формы представления функций
Ф-ия алгебра логики, если переменные x1,…, xn определены на E2 и зн ия ф-ии f на любом наборе переменных принадлежат E2
А. О. Маковельский история логики книга icon1. мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое следование
Мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое...
А. О. Маковельский история логики книга iconДжон Рональд Руэл Толкин Сильмариллион
Книга о первых Эпохах Средиземья. Книга, в которой поведана не только история великой войны меж Светом и Тьмою, тысячелетия сотрясавшей...
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга iconНаука о правильности мышления. Предметом логики являются
Этап начало 20 века. Значение логики: Логика развивает логическое мышление человека. Она позволяет глубже отражать окружающий мир,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига
Книга Мирдада. Необыкновенная история монастыря, который когда-то назывался Ковчегом / Пер с англ. Т. Лебедевой. Спб.: Ид «весь»,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига источник, в котором отражена история и верования многих европейских и азиатских народов от конца II тысячелетия до нашей эры до IX века нашей эры
Аннотация: Велесова книга — первый полный литературный перевод на русский язык священных текстов новгородских волхвов IX века. Велесова...
А. О. Маковельский история логики книга iconНеизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга»
Неизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга», 1999. — 496 с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы