А. О. Маковельский история логики книга icon

А. О. Маковельский история логики книга


НазваниеА. О. Маковельский история логики книга
страница28/46
>А. О. Маковельский <>ИСТОРИЯ ЛОГИКИ<><> <> <>Книга
Размер2.27 Mb.
ТипКнига
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   46
эмпирических знаний. Теория — необходимый момент в научном познании, но если она не основана на наблюдении, то не имеет никакой ценности.

Вивес критикует аристотелевское учение о категориях и го­ворит, что их число (десять) произвольно и принято Аристоте­лем под влиянием пифагорейцев. Главным недостатком логики Аристотеля Вивес считает то, что у нее нет предметного фунда­мента: она решает вопрос о критериях истины и лжи не на ос­нове изучения отдельных частных наук. Та задача, которая по­ставлена в аристотелевской логике, может быть выполнена толь­ко совокупными усилиями всех отдельных наук.

Другой основной недостаток аристотелевской логики Вивес усматривает в том, что она дает «последние принципы», которые должны лежать в основе всякого знания, без всякого доказа­тельства Такие безусловные понятия и суждения предлагаются Аристотелем чисто догматически, без попытки их как-нибудь обо­сновать Аристотель рассуждает следующим образом: так как должен быть какой-то конец доказательства, то поэтому должно принять некоторые аксиоматические основоположения, нужно просто верить в них. Но что может дать нам уверенность, что кажущаяся очевидность их не является чисто субъективной Если мы имеем здесь дело с согласием всех мыслящих людей, со здоровым человеческим рассудком, то ведь повседневный опыт говорит об изменчивости и относительности этого мерила.

Каждое время обладает своими основоположениями, которые им признаются первыми и невыводимыми. Точно так же по это­му вопросу существуют разногласия между индивидуумами. Та­ким образом, здесь мы имеем дело с изменчивой нормой и пото­му здание наук, построенное на таком фундаменте, непрочно И если Аристотель для объяснения того, каким образом мы при ходим к последним принципам, ссылается на индукцию, то здесь явный круг в доказательстве. Ибо какая индукция может гаран тировать всеобщность и необходимость своих выводов?

В эмпирическом исследовании единичных случаев мы имеем дело с бесконечным многообразием, и здесь нигде нет твердогс результата. Мы получаем только кажущиеся и относительные об щие положения. Развитие науки доказало ошибочность многих взглядов на мир и на элементы, которые в течение столетий счи­тались незыблемой истиной.

Такова критика логики Аристотеля и догматизма схоластиче­ской науки, даваемая Вивесом.

В XVI в. Петр Рамус выступил со своей реформой логики, которая не имела и не могла иметь прочного успеха ввиду своего несколько поверхностного понимания задач логики, но которая в свое время пользовалась большим успехом, будучи выражени­ем господствовавших тогда взглядов. Сам Рамус сообщает, что изучение диалогов Платона привело его к убеждению в несостоя-

300

тельности и бесплодности схоластической науки и указало ему путь, на котором может быть достигнута истинная цель позна­ния; эту цель он, как и Платон, видит в том, чтобы от чувствен­ного познания подняться к созерцанию истинно сущего.

В противоположность Вивесу он видит в истинной диалекти­ке «царицу и богиню» всех наук, господствующую над ними. Но истинная диалектика, по Рамусу, это — не аристотелевская фи­лософия и логика.

Рамус говорит, что всякая наука, прежде чем она начнет строиться, должна иметь перед собой идеальный образец, к до­стижению которого она должна стремиться. Для физики таким образцом является сама природа, задача физики — верно отра­жать ее Диалектика же до сих пор занималась произвольными измышлениями. Логика тоже должна обратиться к природе как руководительнице и учительнице. Между тем аристотелевская логика и силлогистика, господствовавшие до сих пор, мешали свободному развитию природных умственных сил человека, были оковами, насильственно наложенными на них и стеснявши­ми их деятельность. Должны ли мы и дальше терпеть это или следует сбросить эти оковы и освободить от них человеческий ум.->

В естественном развитии человеческого духа, по учению Ра-муса, первое место занимает язык: первые шаги умственного развития связаны с развитием речи. Рамус особо подчеркивает ценность математики Она вносит свет и ясность в человеческое познание. Без знания математики люди, подобно слепым, блужда­ют в темноте.

Отвергая логику Аристотеля, Рамус хочет приблизить логику к естественной «врожденной человеческому духу» логике и ищет ее у Цицерона и Квинтилиана, которых он высоко ценит. Следуя им, он объединяет логику с риторикой в одну науку и называет ее «искусством рассуждения».

Первая часть логики Рамуса заключает в себе учение о по­нятии и дефиниции, вторая часть — о суждении, умозаключении и методе. Первой части своей логики он дал название: «Об изо­бражении». Он говорит, что прежде чем решать какой-либо во­прос, надо уяснить себе понятие о том предмете, о котором будет идти речь, и, исходя из этого, отыскать основание, на котором можно будет затем построить доказательство. Тут мы имеем дело с «изобретением», для каковой цели могут помочь ритори­ческие «общие места» (loci). Вторая же часть логики Рамуса учит, как построить доказательства для того или иного положе­ния. В этом процессе построения доказательств Рамус различал три ступени: 1) сначала строится силлогизм, связующий основа­ние с тезисом доказываемым или опровергаемым, и, таким обра­зом, доказывается истинность или ложность тезиса; 2) затем строится научная система, представляющая собой цепь умоза­ключений, расположенных в надлежащем порядке, и, наконец,

301

3) все науки получают свое завершение в абсолютной идее (здесь Рамус следует Платону).

В XVI и XVII вв. рамизм имел значительный успех, и в уни­верситетах Западной Европы шли горячие споры между расис­тами и антирамистами. В протестантской 'Германии появилось компромиссное направление — полурамизм. Полурамисты стре­мились сочетать логику Рамуса с логикой Меланхтона, т. е. они хотели примирить рамистскую логику с аристотелевской.

Из полурамистов можно упомянуть марбургского профессора Гокления, по имени которого назван один из видов полисилло­гизма Гоклений был автором ряда сочинений по логике Им же был составлен словарь «Философский лексикон, которым как ключом открываются врата философии» (1613 г.).

Против схоластического Аристотеля в эпоху Возрождения выступают и аристотелики, считающие, что схоластика извратила подлинное учение Аристотеля. Так, Петр Помпонаций (1462— 1524) противопоставляет томизму александризм, т. е. схоласти­ческому извращению философии Аристотеля — то ее толкование, которое в древности было дано ей Александром Афродизийским. Разгорелась борьба между тремя направлениями в понимании аристотелевской философии — александризмом, аверроизмом и томизмом.

В этом споре главную роль играл вопрос о бессмертии чело­веческой души: томизм ошибочно приписывал Аристотелю учение о бессмертии человеческой души, александризм находил у Ари­стотеля признание смертности ее, а аверроизм, отвергай бессмер­тие индивидуальной души, учил о бессмертии единого безличного общечеловеческого разума и приписывал это учение Аристоте­лю. И томизму и аверроизму Помпонаций противопоставил ма­териалистическое учение о человеческом мышлении, согласно ко­торому мышление зависит от тела и прекращается с его смертью. Помпонаций учил, что познание начинается с чувственных вос­приятий вещей внешнего мира и на основе этого рассудок поз­нает общее.

Маскируя свои материалистически-атеистические воззрения, Помпонаций возрождает имевшееся уже в арабской философии учение о «двоякой истине», согласно которому существуют две истины — философская и религиозная; что истинно в одной об­ласти, может быть ложно в другой.

В этом учении выражалось стремление размежевать область веры от области разума. Под флагом «двоякой истины» скрыва­лось стремление обеспечить философии известную самостоятель­ность и право на свободу мысли, прикрыть несогласие с догматами религии. Теория «двоякой истины» в этом смысле была направ­лена против господствовавшего в средине иска учения о един­стве веры и разума с подчинением научного знаний религии. 'Од­нако под тем же флагом «двоякой истины» иногда скривилось и

302

стремление цримири,ть противоречия между философией и рели­гией, прикрыть беспринципный эклектизм. Но для такой пере­ходной эпохи, как Ренессанс, теория «двоякой истины» часто служила отражением внутренней раздвоенности человека пере­ходного времери, который не был в состоянии вполне освободить­ся от груза старого мировоззрения и в сознании которого сосу­ществовали противоречивые элементы старого и нового мировоз­зрений.

Ученик Помпонация Дзабарелла в своем сочинении «О мето­дах», оставаясь на почве аристотелевской логики и признавая силлогизм основным логическим инструментом, говорит о необ­ходимости ввести в логику еще другой прием перехода от извест­ного к неизвестному: разложение содержания понятий на много­образие его моментов и условий. По его мнению, задача логики заключается в соединении и взаимопроникновении этих двух ме­тодов познания. Аналитический прием приводит нас к условиям, которые необходимы и достаточны для объяснения явлений. А затем мы должны стремиться, наоборот, вывести данное явле­ние из его условий. В этом заключается проверка и оправдание ранее проделанного анализа. Таким образом, то, что с точки зре­ния анализа является целью и концом, в действительности слу­жит началом теоретического рассмотрения и доказательства.

В этом различении двух методов — композитивного (демон­стративного) и резолютивного — у Дзабареллы речь идет о проти­воположности дедукции и индукции, и его заслуга заключается в том, что он устанавливает взаимосвязь между ними. Он указы­вает, что индукцию не следует мыслить как случайное накопле­ние любых единичных фактов, необходимо еще дать ей оправда­ние. Это обоснование совершается путем мысленного анализа. При этом Дзабарелла проводит различие между резолютивным методом эмпирических наук и аналитическим приемом, который применяется в математике, поскольку в ней первичное и вывод­ное знание, принцип и его следствия обладают одинаковой сте­пенью достоверности.

В области математики элементы по своему логическому ха­рактеру равноценны, они взаимно обусловливают друг друга, и потому можно идти синтетически от предпосылок к их след­ствиям или, наоборот, аналитически — к принципам. В естество­знании же применяется подлинно резолютивный метод: от фак­тов мы идем к открытию скрытой причины, здесь всегда мы сначала должны найти принципы, чтобы затем быть в состоянии из них объяснять явления природы и их действия. В естество­знании резолютивный метод играет служебную роль по отноше­нию к демонстративному, его целью является «открытие» (inven-tio), а не «научдое знание» (scientia). Здесь полного знания мы достигаем, когда, после того как от фактов мы дошли до оснований, мы снова возвращаемся к фактам, выводя их дедуктивно цз най-

зоз

денных принципов. Таким образом, наша мысль как бы описы­вает круг. Дзабарелла проводит различие между популярным наблюдением и научным опытом и в этом предваряет Галилея.

«Популярной индукции» через простое перечисление, кото­рое не может дать достоверного вывода, поскольку не исчерпа­ны все случаи, Дзабарелла противопоставляет «доказывающую индукцию», в которой мы на особых отдельных примерах усма­триваем всеобщий закон существенной взаимной связи явлений и затем открытый таким путем закон применяем для объяснения отдельных явлений.

Все это характеризует и учение Галилея о научном методе, но существенное различие между Дзабареллой и Галилеем за­ключается в том, что Галилей указывает на роль, которую игра­ет математика в доказывающей индукции, чего нет у Дзабарел-лы. Примеры, которые приводит Дзабарелла, развивая свое уче­ние о доказывающей индукции, не относятся к точным наукам, они заимствованы из натурфилософии Аристотеля и его мета­физики. Но все же Дзабарелла уже становится на путь преоб­разования аристотелевского понятия об опыте, и у него уже мы встречаем понятие научного опыта.

Свое учение о резолютивном методе Дзабарелла развил в специальной монографии «О возвращении назад» (De regressu). Здесь Дзабарелла указывает на роль гипотезы при изучении яв­лений природы Он говорит, что приходится на время принимать гипотетически ту или иную причину, чтобы подвергнуть ее ана­лизу и проверке. Путем исследования предполагаемой причины мы приходим к открытию истинной причины Дзабарелла отме­чает роль анализа в установлении причин явлений: путем анали­за отделяются существенные признаки от несущественных, и сложный комплекс причин разлагается на ряд отдельных ком­понентов с тем, чтобы выяснить дедуктивным путем следствия, вытекающие из них.

Дзабарелла дает новое решение вопроса о наивысших прин­ципах знания, которые Аристотель считал недоказуемыми и не нуждающимися в доказательстве первичными истинами. Эти первые основные знания Дзабарелла рассматривает как гипоте­тические положения, которые находят свое доказательство в яв­лениях и фактах, объясняемых ими.

Отметим в заключение, что Дзабарелла выступал против сме­шения логики и онтологии Он требовал строгого разграничения предметов логики и физики и метафизики, указывая, что пред­метом логики является изучение мышления, а не объективно существующих вещей

Таким образом, в эпоху Ренессанса ряд ученых выступают с критикой основ аристотелевской логики Эта критика выходит за рамки критики схоластической логики. Она затрагивает осно­вы логики самого Аристотеля.

304

В эпоху Ренессанса нападки на аристотелевскую логику де­лались и с идеалистических позиций. Так, Франческо Пико де Мирандола нападает на материалистические сенсуалистические элементы аристотелевского учения о познании. Пико утверждает, что показания чувственного восприятия недостоверны. Он гово­рит, что нет никакого критерия, при помощи которого можно было бы сделать выбор между противоречивыми показаниями различных ощущений. Показания ощущений изменчивы, так как они зайисят не только от воспринимаемого объекта, но и от из­меняющихся состояний самого субъекта. Разумеется, в критике, даваемой Пико, не было ничего нового по сравнению с тем, что было сказано уже в древности о недостоверности данных чув­ственного восприятия, но его критика характерна для того вре­мени, поскольку она входила в общий поток, направленный против аристогелизма с целью поколебать его.

Поход против Аристотеля объединяет в эпоху Возрождения представителей самых различных направлений. Скептик Мон-тэнь называет Аристотеля царем догматиков и схоластиков и оценивает все его учения как несостоятельные Петр Рамус за­щищает тезис: «Все, что сказано Аристотелем, ложно» Он не на­ходит в логике Аристотеля ничего, заслуживающего внимания. Телезио говорит, что аристотелевская философия — лишь при­крытие незнания мудреными терминами и главный порок ари­стотелевского метода заключался в том, что он вместо точного наблюдения явлений природы хотел «командовать опытом», на­вязывая свои предвзятые положения.

Резкую критику схоластической логики и схоластической нау­ки вообще дают гуманисты. Эразм Роттердамский зло высмеи­вал в своем сочинении «Похвала глупости» схоластиков, кото­рые, по его мнению, мнят себя всезнающими и ведут пустые и бессмысленные речи об идеях, всеобщностях, формах, первичной материи, сущностях и других подобных «тонких предметах». Схоластическую науку бичует и другое выдающееся произведе­ние гуманистической литературы этого периода: «Письма тем­ных людей», где дается остроумная пародия на схоластические диспуты с их тончайшими дистинкциями, нагромождением ис­кусственных дефиниций, паутиной всевозможных словесных ухищрений, с игрой понятиями и злоупотреблением силлогисти­ческими выводами.

Борьба против схоластизированного Аристотеля стала лозун­гом эпохи Возрождения Однако в таком виде Аристотель по-прежнему продолжает господствовать в идеологии римско-като­лической церкви, он получает также признание и в народившей­ся в это время протестантской церкви.

Аристотелевско-схоластическая философия со времени Ре­формации в Германии возрождается как «служанка теологии» в том виде, какой ей был дан Филиппом Меланхтоном (1497—

305

1560). Поэтому она получает название «филипповой философии» (philosophia Philippica), Схоластическая философия и логика господствовали в протестантских школах до появления философ­ских систем Декарта и Лейбница. Они имели многих представи­телей, которые видели в аристотелевской философии и логике наивысшее достижение человеческого ума и усердно занимались изучением и комментированием сочинений Аристотеля, попутно ведя полемику с'противниками аристотелизма.

Сам Лютер вначале враждебно относился к схоластической философии и к Аристотелю, которого он называл «оплотом па­пизма». Лютер говорил о необходимости с корнем вырвать схо­ластическую философию и логику Но, лишь только лютеранство восторжествовало в Германии, само лютеранское учение превра­щается в мертвую догматику и ищет себе опоры в схоластике, лишь несколько видоизменяя ее в целях приспособления к про­тестантской религии Создание протестантской схоластики было делом Меланхтона Заявляя, что лютеранство никак не может обойтись без Аристотеля, Меланхтон принялся за обработку аристотелизма с целью приспособления его к лютеранскому ве­роучению

Последователи Меланхтона называли себя «чистыми аристо-теликами», претендуя на возврат к подлинному Аристотелю. На деле же этот так называемый чистый аристотелизм был приспо­соблением аристотелевских учений к протестантскому вероуче­нию, причем Меланхтон к аристотелевским положениям эклек­тически присоединил отдельные элементы платоновской, стоиче­ской и еврейской философии.

В целом вся эта философия, идущая от Меланхтона, мало чем по существу отличалась от старого схоластицизма Проте­стантская церковь не могла построить систему своих догматов без философских понятий, и Меланхтон указывал, что из всех философов один только Аристотель вполне подходит для этой цели

Лютер изменил свое прежнее отношение к аристотелевской философии и рекомендовал изучать в школах логику и другие сочинения Аристотеля, но только без схоластических добавлений. Сам Меланхтон составил школьные учебники по философским дисциплинам, которые в течение продолжительного времени упо­треблялись в школах Германии и выдержали много изданий. В 1520 г вышло первое издание учебника логики Меланхтона. Система логики построена здесь следующим образом: сначала по «Введению» Порфирия излагается учение о пяти предикаби-лиях, за ними следует учение Аристотеля о 10 категориях (пре-дикаментах); во второй книге излагается учение о суждении (предложении) по сочинению Аристотеля «Об истолковании»; в третьей книге дается учение о доказательстве по «Аналити­кам» Аристотеля; наконец, в четвертой книге излагается «Топика»

306

Аристотеля. Главное внимание уделено вопросам об определе­нии, логическом делении и доказательстве. Источниками и средствами познания Меланхтон считает: 1) чувственный опыт, 2) принципы разума, 3) логические выводы и 4) божественное откровение, данное в священном писании; тезисы последнего он считает наивысшим критерием истины.

В понимании задач логики Меланхтон расходится с теми, кто считал ее философской наукой Он относит логику к Педагогиче­ским дисциплинам По его мнению, логика не может быть ору­дием научного исследования, средством открытия новых истин, равным образом не является задачей логики обоснование поло­жений науки или учений религии Признавая божественное от­кровение абсолютной истиной, Меланхтон считает, что догматы религии не нуждаются в доказательствах разума они стоят на своих собственных ногах, обладая сами по себе абсолютной до­стоверностью.

Задача логики, по Меланхтону, заключается в том, чтобы учить, каким образом материалу наук (и прежде всего теоло гии) придать форму, наиболее пригодную для обучения учащих­ся Логика, согласно Меланхтону, предлагает способы для рас­положения учебного материала в стройной последовательности и систематичности, с показом зависимости одних положений от других, из которых первые вытекают, с точными определениями и правильными логическими делениями и т. д Таким образом, для учащегося ценность изучения логики заключается в той помощи, которую оно оказывает при усвоении учебных предме­тов, научая, как должно давать определения, производить логи­ческие деления, как Оперировать с суждениями и строить дока­зательства. В таком понимании логика становится основой ди­дактики.

Из прежних логиков Меланхтон наиболее высоко ценил гу­маниста XV в. Рудольфа Агриколу. О его логико-риторическом сочинении «О диалектическом изобретении» («De inventione dia-lectica») Меланхтон писал, что из новейших сочинений по диа­лектике нет ни одного, которое было бы лучше и обстоятельнее книги Рудольфа Агрикола в своей логике опирался на Аристо­теля, Цицерона и Квинтилиана, а также на Боэция и Темистия В логике он шел по пути, проложенному Лоренцо Валлой, кото­рый первый в духе гуманизма создал учебник риторической ло­гики.

В своем сочинении «Диалектические рассуждения против аристотелйков» Лоренцо Балла нападает на учение Аристотеля о категориях и ищет нормы логики и риторики у Цицерона и Квинтилиана. Лоренцо Балла был первым представителем воз-tffttfoiefi в эпоху Возрождейия риторической логики, а Петр Ра-мус завершает это направление в логике. В этом направлении сказалось увлечение гуманистов эпохи Возрождения теорией

307

красноречия (eloquentia). Выступая против схоластических тон­костей «варварской» терминологии, испорченного латинского языка («кухонной латыни»), гуманисты стремились освободить философию и логику от этой «уродливости» в терминологии, создать «естественную» логику, свободную от схоластических мудрствований.

В борьбе с лютеранством и кальвинизмом римско-католиче­ская церковь создает орден иезуитов, который поднимает на щит старую схоластическую аристотелевско-томистскую философию, несколько приспособив ее к новым условиям. Видным представи­телем иезуитской схоластики был испанский ученый Суарец (1548—1617), плодовитый писатель, написавший обширные ком­ментарии на сочинения Аристотеля. В XVII в. Суарец не только господствовал в университетах католических стран Западной Европы, но и в немецких протестантских университетах пользо­вался авторитетом наряду с Меланхтоном. Его последователи; называли его «папой и главою всех метафизиков». В особенности его авторитет процветал в испанских университетах.

В XVII в. иезуитские школы, в которых преподавались схо­ластическая аристотелевско-томистская философия и логика, по­лучили широкое распространение не только в Западной Европе, но также в Польше, Украине, Белоруссии и даже появились в Москве, где имели успех среди знати. Когда в Москве учрежда­лась Славяно-греко-латинская академия, иезуиты опасались, что этот их конкурент переманит к себе знатную молодежь.

В эпоху Возрождения, наряду с разрушением средневекового мировоззрения, создается новая картина мира. Начало этому по­лагает великий польский ученый Коперник, который геоцентри­ческой теории Птолемея противопоставил свою гелиоцентриче­скую систему. Это было революционным переворотом в мировоз­зрении. Вокруг него разгорелась ожесточенная борьба между религией и наукой. Был поставлен вопрос: чему должно более доверять — чувственному опыту и разумному мышлению или священному писанию? Это стало основным вопросом философии того времени. Произведение Николая Коперника «Об обращени­ях небесных кругов» вышло в 1548 г.

Следующий шаг делает Джордано Бруно (1548—1600) своим учением о бесконечности Вселенной. По учению Джордано Бру­но, в бесконечной Вселенной бесчисленные миры возникают и уничтожаются и наша солнечная система является лишь одним из бесчисленных миров.

Джордано Бруно различает четыре ступени познания: ощу­щение (sensus), рассудок (ratio), разум (intellectus) и 4) само­познание духа. Познание начинается с ощущений, но ощущения дают нам ограниченное и несовершенное знание, которому нель­зя слепо доверять. Рассудок, оперирующий логическими аргу­ментами, подвергает чувственный опыт обработке и совершен-

308

ствует наше знание, наивысшее же познание Вселенной дости­гается при посредстве разума, который оперирует принципами. Только разум дает нам знание о бесконечности Вселенной. Мыш­лению принадлежит суждение и решение вопроса о том, что не­посредственно не ощущается. Истина берет свое начало от ощу­щений, но это начало является слабым. Разум есть свет, который освещает все предметы, он есть как бы глаз, который все видит. Наши понятия суть лишь тени самой действительности, и без­граничное развитие человеческого познания само есть отблеск бесконечной деятельности Вселенной.

Вместе с тем в мировоззрении Бруно, которое в основном яв­ляется материалистическим, имеется и идеалистическая струя. Он говорит о существовании вечных идей, которые служат при­чиной вещей (ideae sunt causa rerum). Эти идеи существуют раньше вещей (ante res); сами вещи являются следами (vesti­gia) идей; понятия же нашего разума суть тени (umbrae) идей

В сочинении Бруно «О тенях идей» («De umbris idearum») сильно чувствуется влияние неоплатонизма. Подобно Платону и Плотину, Бруно признает чувственный и интеллигибельный миры и считает прекрасное посредствующим звеном между ними. Бру­но развивает основные идеи диалогов Платона «Мир» и «Федр», когда говорит, что идея отражается в явлениях чувственного мира и что чувственно прекрасный образ зажигает в душе чело­века философский эрос. В художественном творчестве преодоле­вается противоположность между чувственным и интеллигибель­ным.

Бруно говорит о тесной связи между философией, с одной стороны, и поэзией, музыкой и живописью — с другой. Красота в природе, по Бруно, есть отблеск «духовности» Чувственное и интеллигибельное, опыт и разум у Бруно противостоят друг дру­гу как разнородные, внутренне не связанные области, и связь между ними у него мыслится лишь в эстетическом плане.

Деятельность мышления, по Бруно, заключается прежде всего и больше всего в анализе. Чувственный опыт дает смутное целое, и мышление прежде всего разлагает это смутное целое на его основные определенные моменты, и затем эти отдельные момен­ты снова приводит к единству, в котором они ясно познаются в их взаимном отношении. Подобно тому как каждый отдельный член тела может быть по-настоящему понят, только если мы рас­сматриваем его как определенную часть организма в целом, так и каждая частица Вселенной может быть вполне понята, если мы будем рассматривать ее не изолированно, а в ее связи и от­ношении ко всем остальным частям Вселенной и ко Вселенной в целом.

В этом отношении Бруно отчетливо высказывает диалектиче­ское учение о всеобщей связи, взаимозависимости и взаимообус­ловленности вещей и явлений природы. Свое учение об анализе

309

как основной функции мышления Бруно противопоставляет пла-тоно-аристотелевскому учению, которое придает главное значение подведению менее общих понятий под более общие.

Возьмем для примера математическое понятие о круге. Прос­тое чувственное восприятие не может дать нам этого понятия. Чтобы получить точное понятие о круге и быть в состоянии отли­чить его от всех иных фигур, мы должны прежде всего составить себе понятие о точке, затем представить себе движение по опре­деленному закону бесконечного множества точек вокруг одной, являющейся их общим центром. Так наше мышление постигает в одной общей формуле бесчисленное множество всевозможных кругов.

Против платоно-аристотелевского учения Бруно выдвигает
новое понимание задач науки. Они заключаются не в установле­
нии вечных «форм», которые придают вещам материального
мира их определенность, а в открытии законов природы. Зако­
ны, по которым природа совершает свой бег, представляют собой
то «общее», которое является главным предметом научного
знания. I

Джордано Бруно прославляет Коперника как духовного ос­вободителя человечества, который разбил оковы, сковывавшие человеческий ум, и проложил путь к новому пониманию миро­здания.

В эпоху Возрождения появляются еще только начатки опыт­ной науки и зародыши математического естествознания, а вмес­те с тем и новой логики. В причудливой форме сочетаются у мыс­лителей этой эпохи новое со старым, трезвые естественные науч­ные и математические взгляды с фантастическими богословскими представлениями. Трезвая научная мысль и мистика здесь мирно уживаются друг с другом. Провозглашая лозунг опытной науки и требуя изучения самой природы, мыслители эпохи Возрожде­ния не владеют еще методами научной индукции и, исходя из отдельных наблюдавшихся ими фактов, .делают иногда поспеш­ные выводы, перескакивают от отдельных фактов прямо к общим положениям и необоснованно восполняют с помощью фантазии пробелы своего знания.

Таковы системы Телезио, Парацельса, Кампанеллы и многих других ученых того времени. Несмотря на примесь фантазии и мистики, у них имеется ряд новых прогрессивных идей. Так, Те­лезио учит, что в природе господствует строгая естественная за­кономерность, законы природы вечны, неизменны и потому при­роду должно объяснять из нее самой, не прибегая ни к каким сверхъестественным силам.

Он критикует аристотелевско-схоластическую логику, указы­вая на недостаточность дедуктивно-силлогистических умозаклю­чений для познания природы, которое может быть построено только на основе чувственного опыта путем применения индукции

310

и аналогии. Переход от единичного и частного к общим понятиям у человека основан, по ученик? Телезио, на действии психол^ги-ческого закона ассоциации по сходству.

У Томазо Кампанеллы новьге прогрессивные идеи также соче­таются со схоластической метафизикой и мистикой. Кампанелла выступает против схоластической книжной учености и требует изучать непосредственно природу. Книги, написанные людьми, утверждает он, полны ошибок и представляют собой мертвые снимки с живой природы. Пора перестать изучать природу по сочинениям Аристотеля, в основу познания природы надо поло­жить чувственный опыт. Но вместе с тем он признает источником истинного знания и христианскую религию. Он говорит, что бо­жественное откровение дано человеку в двояком виде: в библии и в природе.

Здесь следует упомянуть также великого чешского педагога Яна Амоса Коменского, испытавшего влияние Вивеса и Кампа­неллы. Он — горячий защитник опытной науки. Еще до Локка он выступил с учением, что в разуме нет ничего такого, чего бы раньше не было в ощущениях. Его философская система «Пан-софия» основывается на следующей теории познания: первым источником человеческого познания являются чувственные вос­приятия, но так как их данные смутны и противоречивы, то не­обходима еще деятельность разума, однако и ее тоже недоста­точно, и потому необходимо еще божественное откровение (свя­щенное писание).

По определению Коменского, чувственные восприятия — это окна души, через которые ей представляются и дают о себе знать существующие вещи; разум есть зеркало души, посредством ко­торого образуются суждения о вещах, когда последние дают о себе знать через посредство чувственного восприятия; открове­ние же есть труба души, посредством которой познается то, чего нельзя постигнуть ни чувственным восприятием, ни разумом. Посредством этих трех орудий (ощущения, разума и веры) мо­жет быть достигнуто полное и совершенное знание Таким обра­зом, у Амоса Коменского высокая оценка опытного знания соче­тается с известной данью религии.

В эпоху Возрождения все громче раздаются голоса, требую­щие от вербализма схоластической науки с ее игрой понятий об ратиться к изучению природы путем наблюдения и эксперимента. Изменился взгляд на действительность, и вместе с ним появляют­ся новое понимание и новая систематика понятий. Развертывает­ся борьба за новые принципы научного исследования. Выковы­вается новое орудие познания — прикладная математика. Все это ведет к реформе логики.

Возникновение и развитие математического естествознания является существенно новым достижением науки эпохи Возрож­дения по сравнению с античностью и, средневековьем. Пионера-

311

ми математического естествознания были Леонардо да Винчи (1452—1519), Кеплер (1571—1630) и Галилей (1564—1641).

Леонардо да Винчи — многогранная личность: он велик и как художник, и как ученый, и как инженер-практик. Он известен и как скульптор, архитектор, математик, естествоиспытатель (астроном, анатом, геолог), философ и, наконец, как выдающий­ся инженер-изобретатель. Он внес усовершенствование в само­прялку и токарный станок, изобрел новые механизмы и физиче­ские приборы. Он известен своими изобретениями в гидротехнике и военной технике. Его ум занимала проблема воздухоплавания, и он производил наблюдения над полетом птиц, исходя из поло­жения, что птица представляет собой «инструмент, движущийся по математическим законам». У него возникла идея парашюта, дающего человеку возможность безопасно спускаться с любой высоты.

Для истории теории познания и логики важное значение имеет высказанная Леонардо да Винчи идея о роли математики в познании природы. Ценность математики он усматривает не только 'в строгой достоверности ее положений, но и в том значе­нии, какое имеет точная математическая формулировка законов природы.

Леонардо говорит, что математика со своим строгим научным методом разрушает все произвольные выдумки, разбивает софис­тические словесные ухищрения. Она раскрывает в вещах необхо­димость, которая является связью природы. Математика точно выражает закономерность телесных изменений и устраняет все сверхъестественное. Леонардо ведет борьбу против магии, кото­рая еще имела многих приверженцев в ту эпоху.

Леонардо решительно отвергает всякое влияние духовных сил на материю. Ничто бестелесное не может воздействовать на дви­жение материи. Он говорит, что никакое движение не может возникнуть из ничего, и объявляет абсурдом мысль о создании perpetuum mobile. О механике Леонардо говорит, что она являет­ся «плодом математики», который своими практическими резуль­татами доказывает высокую ценность применяемого в науке математического метода.

После Леонардо да Винчи идеи математического естествозна­ния развил дальше Иоганн Кеплер.

Теория познания Кеплера исходит из положения, что ощуще­ния дают нам хаотическую массу впечатлений, которые не свя­заны между собой никакими отношениями, порядок же в них вносится разумом. Единство и порядок, по учению Кеплера, дух носит в себе и переносит их на чувственно воспринимаемые им вещи. Не восприятие, производимое глазом, дает нам познание геометрических фигур, а, наоборот, самую деятельность глаза можно понять только на основе этих геометрических образова­ний; даже если бы не было чувственного глаза, дух сам бы из

312

себя строил постулаты по геометрическим законам, ибо познание количеств врождено душе.

В теории опыта Кеплер исходил из положения, что восприя­тие пространства, величины предметов и их удаленности от нас не дается нам с самого начала, а приобретается на основе опре­деленной умственной деятельности. Пространственное расчлене-ьие и пространственный порядок Кеплер приписывает деятельно­сти ума, для которого показания ощущений являются лишь ис­ходным моментом. Знание отношений, по Кеплеру, есть дело чистого разума.

Подобно Канту, который утверждал, что в каждой отрасли знания имеется столько подлинной науки, сколько в ней есть ма­тематики, Кеплер придает математике универсальное значение в научном познании. По его мнению, природа человеческого разу­ма такова, что он вполне постигает либо величину, либо опосред­ствованный величиной предмет. Мы понимаем материал лишь после того, как влили его в форму, которая делает его доступ­ным для нашего разума. В этом плане Кеплер придает особое значение математической гипотезе. Она для него не есть простое вспомогательное средство в процессе научного познания. По мне­нию Кеплера, только математическая гипотеза впервые указы­вает путь к правильной постановке научной проблемы.

Особо необходимо отметить отношение Кеплера к Копернику. Первый издатель труда Коперника Андреас Осиандер рассмат­ривал учение Коперника не как истину, а как простую гипотезу, значение которой сводится к облегчению математических вычис­лений в астрономии и ограничивается этим.

Совершенно иначе оценивает учение Коперника Кеплер. Он воспринимает его как новое миропонимание, как переворот во взглядах на Вселенную. Кеплер решительно и страстно высту­пает против Осиандера, разоблачая совершаемое последним извращение основных положений Коперника. Кеплер доказы­вает, что теория Коперника имеет своей главной задачей не упростить астрономические вычисления, но изменить наше пони­мание сил, господствующих во Вселенной. Развивая основную идею системы Коперника, Кеплер учит, что нет той противопо­ложности между земным и небесным мирами, о которой гово­рили Аристотель и средневековые схоластики, но во всей Вселен­ной господствуют одни и те же естественные законы.

Здесь выдвигается требование, чтобы все явления природы, будь то движения планет или морские приливы и отливы, объ­яснялись на основе одних и тех же законов. Путь к открытию законов природы Кеплер видит в предварительном построении гипотез. Необходимость гипотез в науке Кеплер обосновывает тем, что непосредственно в чувственном восприятии нам никогда не даны основания явлений природы, которые постигаются лишь мышлением. Необходимо строить гипотезы для объяснения явле-

1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   46

Похожие:

А. О. Маковельский история логики книга iconА. О. Маковельский история логики книга
Во второй части исследуются логические теории эпохи феодального общества, в третьей части—логические концепции Нового времени (Декарт,...
А. О. Маковельский история логики книга iconЭлементы алгебры логики
Для описания логики функционирования аппаратных и программных средств компьютера используется алгебра логики или булева алгебра
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики определение логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга icon1. дм функции алгебры логики. Реализация функций формулами. Канонические нормальные формы представления функций
Ф-ия алгебра логики, если переменные x1,…, xn определены на E2 и зн ия ф-ии f на любом наборе переменных принадлежат E2
А. О. Маковельский история логики книга icon1. мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое следование
Мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое...
А. О. Маковельский история логики книга iconДжон Рональд Руэл Толкин Сильмариллион
Книга о первых Эпохах Средиземья. Книга, в которой поведана не только история великой войны меж Светом и Тьмою, тысячелетия сотрясавшей...
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга iconНаука о правильности мышления. Предметом логики являются
Этап начало 20 века. Значение логики: Логика развивает логическое мышление человека. Она позволяет глубже отражать окружающий мир,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига
Книга Мирдада. Необыкновенная история монастыря, который когда-то назывался Ковчегом / Пер с англ. Т. Лебедевой. Спб.: Ид «весь»,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига источник, в котором отражена история и верования многих европейских и азиатских народов от конца II тысячелетия до нашей эры до IX века нашей эры
Аннотация: Велесова книга — первый полный литературный перевод на русский язык священных текстов новгородских волхвов IX века. Велесова...
А. О. Маковельский история логики книга iconНеизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга»
Неизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга», 1999. — 496 с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы