А. О. Маковельский история логики книга icon

А. О. Маковельский история логики книга


НазваниеА. О. Маковельский история логики книга
страница32/46
>А. О. Маковельский <>ИСТОРИЯ ЛОГИКИ<><> <> <>Книга
Размер2.27 Mb.
ТипКнига
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   46
354

анатомизированием (dissectio atque anatomia mundi). Он видит в Демокрите основоположника той философии, которая требует изучения сложных вещей и явлений путем их расчленения, разло­жения на простейшие части.

То новое, что дает Бэкон в своей теории индукции, сводится в основном к двум положениям. Во-первых, желая устранить случайный характер выводов, получаемых по индукции, он реко­мендует систематически собирать факты и составлять таблицы, стремясь к возможной полноте обзора фактов. Во-вторых, он требует, чтобы главное внимание было обращено на отрицатель­ные инстанции, ибо, как бы много положительных фактов ни было собрано для защиты какого-либо общего положения, доста­точно одного отрицательного примера, чтобы это общее положе­ние было опровергнуто.

Бэкон подчеркивает особо важное значение отрицательных инстанций. Надо их отыскивать, идти им навстречу. Единствен­ный надежный путь опытного знания, по Бэкону, лежит через отрицательные инстанции. Именно возможность отрицательных инстанций и делает опытное знание делом сложным и трудным. Бэкон говорит, что одним из могущественных «идолов человече­ского рода» является склонность людей видеть в природе больше порядка, чем в ней есть. И в силу этого человеческий ум вообще более подчиняется влиянию положительных инстанций, нежели отрицательных.

Самому Бэкону была ясна недостаточность его индуктивного метода и те трудности, с какими было сопряжено его примене­ние. В самом деле, для составления таблиц по методу Бэкона необходимо собрать чрезвычайно обширный материал, и притом никогда не может быть гарантии, что мы исчерпали все возмож­ные случаи.

Таким образом, процесс бэконовской индукции чрезвычайно длительный, не дающий вполне надежных результатов. Поэтому у Бэкона возникла мысль о дальнейшем усовершенствовании его истинной индукции и он пришел к «идее прерогативных инстан­ций». Это — важнейшее открытие, которым Бэкон обогатил нау­ку логики. Он ставит вопрос, нельзя ли процесс истинной индук­ции сократить и при этом получить выводы не менее, а еще более надежные. Бэкон делает открытие, что бывают случаи прерога-тивные, имеющие то преимущество, что в них исследуемое явле­ние выступает в столь чистом и несмешанном виде, что представ­ляется возможность быстро и легко различить случайное от су­щественного. Прерогативные инстанции дают возможность при­менить ускоренную индукцию, поскольку в этом случае отпадает необходимость составлять громоздкие таблицы и исходить из сравнения представленных в них многочисленных случаев. Не­многочисленные Прерогативные инстанции вполне достаточны для надежного вывода.

355

Бэкон насчитывает 27 видов прерогативных инстанций. Пере­числение их носит несистематический, беспорядочный характер, и приводимые прерогативные инстанции неравноценны. Среди них много таких, которые вовсе не могут претендовать на при­знание их прерогативными. Вместе с тем в даваемом Бэконом перечне прерогативных инстанций имеются весьма ценные.

Наибольшее значение имеют следующие бэконовские преро­гативные инстанции: единичные (instantiae solitariae), переходя­щие (instantiae migrantes) и инстанции креста (instantiae cru-cis). Единичные инстанции, по учению Бэкона, бывают двух ви­дов: во-первых, сюда относятся предметы, сходные между собой только в исследуемом свойстве и не имеющие никаких других общих свойств за исключением исследуемого, и, во-вторых, пред­меты, которые, наоборот, подобны другим предметам во всем за исключением исследуемого свойства.

Таким образом, бэконовские единичные прерогативные ин­станции предвосхищают миллевские методы единственного сход­ства и единственного различия. Переходящие инстанции мы име­ем тогда, когда исследуемое свойство то возникает, то исчезает, ослабевает и усиливается. Этот вид прерогативных инстанций предвосхищает миллевский метод сопутствующих изменений. Инстанциями креста Бэкон называет такие случаи, когда иссле­дователь стоит как бы на перекрестке двух дорог и ему предсто­ит сделать выбор, по какой же из них пойти. Инстанция креста — это такой опыт, который имеет решающее значение для приня­тия одного из альтернативных положений и отбрасывания друго-^ го. Решение вопроса в этом случае зависит от постановки надле­жащего эксперимента (experimentum crucis). Бэкон приводит ряд примеров подобного эксперимента.

Сам Бэкон пытался на практике применить свой метод истин­ной индукции и избрал предметом своего исследования явления тепла и холода. Он пришел к выводу, что «формой» (причиной) теплоты является вибрирующее движение мельчайших частиц материи и это движение передается от одних тел (более теплых) другим (менее теплым). Желая экспериментально изучить, ка­ким образом холод действует на органическое тело, Бэкон стал набивать снегом куриц, простудился и умер.

Увлекаясь экспериментами, Бэкон не обладал таким дарова­нием экспериментатора, как Галилей и Декарт, и не обогатил естествознание никакими открытиями. Он верил во всемогущест­во научного метода, полагая, что его метод «мало предоставляет проницательности и силе ума», что этот метод почти уравнивает умы и способности, потому что он устанавливает подробно раз­работанные правила, которые остается только методически при­менять.

Бэкон считал, что его метод дает человеческому уму как бы циркуль и линейку, при помощи которых самая неопытная рука

356

может чертить без труда круги и прямые линии. В данном вопро­се его взгляд совпадает со взглядом Декарта, который утверж­дал, что естественный свет разума одинаков у всех людей, пре­восходство же в научном исследовании одних перед другими заключается в том, что те, которые руководствуются знанием правильных логических приемов, лучше управляют своим разу­мом в деле открытия новых истин. Оба они — и Бэкон и Де­карт — одинаково понимают логику как науку о научном методе, применение которого ведет к открытию новых истин.

Выдающееся место Бэкона в истории логики прежде всего определяется тем, что его логика построена на материалистиче­ской основе. Характеризуя философские воззрения Бэкона, Маркс назвал его родоначальником английского материализма, но при этом отмечал, что его учение кишит теологическими непо­следовательностями. Материализм Бэкона был метафизическим, но еще не стал, как у Гоббса, механистическим. Об этом К. Маркс пишет: «У Бэкона, как первого своего творца, материализм таит еще в себе в наивной форме зародыши всестороннего развития. Материя улыбается своим поэтически чувственным блеском все­му человеку» !. Поэтому в философии и логике Бэкона качество не сводится к количеству как у представителей механистическо­го материализма. Но у него это проводится в ущерб значению математики в познании природы.

Идея опытного естествознания у Бэкона не поднимается до идеи математического естествознания. Он даже склонен был от­носиться отрицательно к применению математических методов в физике, считая, что, поскольку физика имеет" дело с качествами, а математика с количеством, ошибочно подходить к физическим явлениям с математическими формулами.

В разработке теории индукции Бэкону принадлежит огром­ная заслуга: он возродил и развил дальше демокритовско-эпи-курейскую теорию индукции, однако он не создал законченной теории научной индукции, заложив лишь ее фундамент. Заслугой Бэкона была борьба за свободу науки, за ее независимость от религии и теологии, от авторитетов всякого рода. Бэкон резко критиковал как догматиков, которые считали, что уже все иссле­довано и остается лишь обращаться к авторитетам, так и агнос­тиков, отрицавших всякую возможность познания. Бэкон убеж­ден в том, что человек способен познать объективную истину, причем он считает, что подлинная наука в его время делает лишь свои первые шаги. Ему не чужда идея развития науки.

Младший современник и друг Франциска Бэкона Томас Гоббс продолжал линию Бэкона в английской философии и соз­дал систему материалистически-механической философии. На­зывая Гоббса систематизатором бэконовского материализма,.

'К. Маркс и Ф Энгельс Сочинения, т 2, стр 142—143

357

Маркс и Энгельс вместе с тем отмечали, что в учении Гоббса со­вершилось дальнейшее развитие материализма в направлении к одностороннему механическому мировоззрению. Как указыва­ли Маркс и Энгельс, в философии Гоббса «чувственность теряет свои яркие краски и превращается в абстрактную чувственность геометра. Физическое движение приносится в жертву механиче­скому или математическому движению; геометрия провозглаша­ется главной наукой»2.

Но если таким образом материализм Гоббса стал односто­ронним, лишен того красочного многообразия, какое было у ма-мериализма Бэкона, и носит чисто рассудочный характер, зато, как отмечают К. Маркс и Ф. Энгельс, материализм «с беспо­щадной последовательностью развивает все выводы рассудка»3, в частности уничтожает «теистические предрассудки бэконов-ского материализма»4.

Если Бэкон развил дальше демокритовско-эпикурейскую ло­гику, то Гоббс возродил и развил номиналистическую логику стоиков.

Отметим вкратце основные пункты сходства и различия меж­ду воззрениями Гоббса и Бэкона.

Что касается отношения к религии, то материалистическая философия Гоббса, как отметил К. Маркс, 'последовательнее учения Бэкона, она отрицает существование бога, Гоббс гово­рит, что люди выдумали богов вследствие незнания истинных причин явлений природы. Он объявляет религиозные представ­ления антинаучными и абсурдными. Но это только в теории. А на практике Гоббс требует от каждого гражданина призна­вать господствующую государственную религию, верить в ее догматы, относясь к ним так, как к пилюлям, прописанным вра­чом: глотать их, не разжевывая (ибо если станешь их разжевы­вать, то узнаешь их подлинный вкус — их нелепость). Такое странное отношение к религии у Гоббса объясняется тем, что его материализм, как и материализм Бэкона и вообще англий­ских мыслителей XVII в., квалифицируется классиками марк­сизма как «аристократический» (по выражению Энгельса).

Если в своих воззрениях на материю Фр. Бэкон примыкал к атомистике Демокрита, то, по Гоббсу, частицы, из которых со­стоит материя, не следует мыслить неделимыми. Гоббс отверга­ет аристотелевскую первоматерию, лишенную всякой формы. Он отрицает и пустое пространство, так как, по его учению, всякое бытие есть тело, Гоббс объявляет несостоятельным общее поня­тие материи, считая его абстракцией, которой не соответствует ничто в объективной реальности: реально существуют только отдельные конкретные единичные тела. Объективно телам

2 К. Маркс и Ф Энгельс Сочинения, т 2, стр. 143.

3 Там же.

4 Там же, стр. 144.

358

Присущи только Два свойства: протяженность и движение. Поэто­му основными науками являются геометрия и механика.

Все, что происходит во Вселенной, все изменения в ней, по Гоббсу, сводятся к движению. Действие на расстоянии Гоббс, как и Декарт, отрицает. Движение передается телу каким-либо движущимся телом либо путем непосредственного соприкоснове­ния, либо через среду. Гоббс — строгий детерминист. По его уче­нию, в природе все детерминировано, в том числе и человече­ское поведение и человеческая психика. Ощущение, по Гоббсу, в своей основе есть особый вид движения: когда на органы внеш­них чувств действуют движения каких-либо тел, то эти движения передаются мозгу, далее распространяются к сердцу и, наконец, оттуда идет обратное движение; это обратное движение и есть ощущение.

Таким образом, физиологическую основу ощущения Гоббс понимает как отраженное движение. Если у Декарта впервые встречается понятие рефлекса для объяснения поведения живот­ных, которые мыслятся автоматами, не имеющими психики, то у Гоббса впервые понятие рефлекса применяется для объяснения психических процессов. Сами же по себе качества ощущений (цвета, звуки и т. д.), то мнению Гоббса, являются чисто субъ­ективными; это — изменения, происходящие в самом восприни­мающем субъекте и не отражающие объективной реальности. В признании субъективности качеств ощущений Гоббс идет дальше Галилея, однако не скатывается до субъективного идеа­лизма Беркли, признавая объективное существование вне нас те­лесного мира, который своими воздействиями вызывает ощуще­ние в нас. Но эти ощущения, по Гоббсу, не отражают объектив­ной действительности так, как она есть на самом деле.

Начинаясь, с ощущений, человеческое познание, по учению Гоббса, переходит затем в стадию памяти, содержание памяти и представляет собой опыт. Но опыт не может дать знания, об­ладающего характером всеобщности. Наука, устанавливающая общие положения, возможна лишь благодаря тому, что человек обладает речью. А именно, в целях общения между собой и со­общения другим своих представлений люди стали сочетать с представлениями о предметах определенные знаки. В особенно­сти в роли таких знаков стали выступать слова. При этом одно и то же слово применяется ко многим сходным предметам. Так, благодаря языку в распоряжении людей появились общие для многих сходных вещей знаки и вследствие этого стало возмож­ным знание общего.

Согласно номиналистической концепции Гоббса, в самой объективной действительности нет общего, только слова служат носителями общего, всеобщность только в словах. Но наимено­вания вещей словами есть дело людей. Одни и те же предметы по-разному называются у различных народов. Гоббс полагает,

359

что те или иные группы людей договорились так или иначе на­зывать предметы. Таким образом, имена вещей — выдумка лю­дей. Поскольку всеобщность присуща только словам, наука, ус­танавливающая общие положения, является искусственным изо­бретением людей. Первые истины в науке — произвольны, они всецело зависят от договоренности людей, как именовать те или иные предметы. Такова «теория произвола», на которой Гоббс строит свое учение о научном познании. Подлинный мир — мир единичных тел, тогда как все общее — только создание челове­ческого ума.

По учению Гоббса, наука идет дальше опыта, опыт доставля­ет только материал, который наука перерабатывает во всеобщие необходимые положения. Опыт легко может быть опровергнут новыми данными, наука же устанавливает неопровержимые ис­тины. Наука достигает своей цели — всеобщего необходимого знания путем оперирования общими именами. Мышление есть не что иное, как связывание и разъединение имен, их сложение и вычитание. Мыслить — значит производить исчисление. Так, Гоббс предвосхищает идею математической логики, но эту идею он лишь мимоходом высказывает, не развивая ее.

В своей логике Гоббс придает большое значение определе­нию понятий. Так как, по его учению, имена суть произвольно установленные по договоренности людей обозначения предметов для сообщения друг другу своих представлений о них, то необ­ходимо, чтобы точно и твердо было установлено значение имен. А этому служит логическая операция определения.

Основными процессами мышления Гоббс считает сравнение, сочетание и разделение имен (идей). Суждение, по Гоббсу, есть такое сочетание имен, в котором первое и второе имя суть на­звания одной и той же вещи. В суждении вещь характеризует­ся своими качествами. Если бы мы не могли сочетать имена в предложения, то мы не были бы в состоянии познавать свойст­ва (акциденции) вещей.

По учению Гоббса, истина не есть свойство вещей; она, как и ложь, только в речи. Истины еще нет и в именах, пока они бе­рутся изолированно, каждое само по себе. Только когда имена соединяются в предложение, возникает суждение,, свойство ко­торого— быть истинным или ложным. Так, если мы возьмем суждение: «Если кто-либо человек, то он живое существо», то оно истинно, потому что в нем предмету, именуемому «человек», дается еще другое соответствующее ему имя более широкого объема. Имена могут быть большего и меньшего объема соот­ветственно тому, обозначают ли они более или менее широкий круг сходных предметов. Роды и виды относятся только к име­нам, только имена могут быть общими, и, следовательно, им может быть присуща большая или меньшая общность, боль­ший или меньший объем. Роды и виды", будучи не более чем

330

именами, не имеют, по Гоббсу, того познавательного значения, которое им присывали Платон и Аристотель: в них не раскры­вается сущность вещей. В этом Гоббс согласен с древними стои­ками, с их критикой логики Платона и Аристотеля. - В логике Гоббса, как и в логике стоиков, на первый план вы­двигаются условные суждения. Поскольку основной задачей на­учного знания ставится позиание причинной связи, условные суждения признаются наиболее подходящей для этого логиче­ской формой. Гоббс об этом пишет, что люди науки «могут бо­лее надежно умозаключить при помощи гипотетических предло­жений, чем при помощи предложений категорических»5. Так же, как стоики, Гоббс признает тесную, неразрывную связь между мышлением и языком, вследствие чего у него имена отождест­вляются с понятиями, а предложения с суждениями.

Логика Гоббса состоит из учения об именах (понятиях, иде­ях), предложениях (суждениях), умозаключениях (силлогиз­мах), истине и лжи и о научном методе.

В основе логики Гоббса, как в древности у стоиков и эпику­рейцев, лежит теория знаков. Согласно этой теории, знаки быва­ют естественные (так, тучи являются знаком наступающего дож­дя) и искусственные, создаваемые самим человеком. Знаками последнего рода являются слова человеческой речи. Для Гоббса понятия человеческого ума суть не что иное, как имена.

Подобно тому как в древности у Демокрита логика входила в цикл физических сочинений, Гоббс включает логику в «учение о теле» в качестве первого его раздела.

Что касается логического закона тождества, то он выступает у Гоббса в качестве условия научной точности в виде требова­ния, чтобы в рассуждении каждое слово всегда употреблялось в одном определенном значении. Гоббс считает выполнение этого требования первым условием достижения истины.

Гоббс говорит, что для научного употребления годятся толь­ко имена, имеющие постоянное определенное значение. В своей классификации имен Гоббс устанавливает особый класс «непо­стоянных» имен. Это — имена, которые имеют разное значение у различных людей и в разное время. Таковы, например, термины, обозначающие моральные понятия—'Понятия добра и зла, до­бродетелей и пороков.

В зависимости от интересов различных лиц и их вкусов одни и те же поступки одними называются хорошими, другими при­знаются дуряыми. Например, то, что один называет трусостью, другой — благоразумием. Так же обстоит дело и с понятиями о праве. Одни хвалят то, что другие порицают. Гоббс говорит о смутности, сбивчивости и противоречивости моральных, юриди­ческих и политических понятий, об их неустойчивости и измен-

8 Т. Гоббс Избранные сочинения. М — Л, 1926, стр. 30

361

чивости. Он указывает на разноречивость взглядов авторов, кото­рые до него писали по этим вопросам. Он льстит себя надеждой, что ему удалось внести ясность и определенность в эти вопросы созданием «социальной философии», построенной математиче­ским методом. Но Гоббс глубоко ошибался, думая, что возмож­но добиться единогласия в решении общественных вопросов — социальных, правовых и моральных и тем самым уничтожить раздоры и вражду в обществе, если применить строго научный математический метод и к этой области явлений. Ему и в голову не приходила мысль, что феодальное и буржуазное общество со­стоит из антагонистических классов, враждебно противостоящих один другому. Напротив, он учил, что общество состоит не из классов, а из отдельных индивидов, из которых каждый пресле­дует только свои личные интересы.

Закон противоречия и закон исключенного третьего Гоббс признает самоочевидными аксиомами. Эти законы мышления в формулировке Гоббса в сущности говорят о несовместимости положительных и отрицательных имен — понятий, что они вза­имно исключают друг друга и из каждой пары таких имен по­нятий одно всегда применимо к любой вещи.

Гоббс критикует онтологическую формулу закона противоре­чия: «Одна и та же вещь не может одновременно быть и не быть, считая ее темной, абсурдной и смешной, так как смысл этой формулы в сущности таков: все, что есть, существует или не существует.

Закон противоречия и закон исключенного третьего у Гоббса выступают как основные необходимые условия логического ис­ключения. Они указывают, что нельзя слагать (соединять ча­стицей «есть») положительные и отрицательные имена одинако­вого содержания (например, белый и небелый), но следует сде­лать выбор между соответствующими положительным и отри­цательным именами.

Таким образом, у Гоббса законы противоречия и исключен­ного третьего являются законами образования правильных пред­положений (суждений) из имен (понятий).

В своем учении об именах Гоббс дает несколько классифика­ций имен по различным основаниям их деления.

По тому, что обозначается именами, Гоббс делит имена на на­звания тел (например, человек), названия акциденций, т. е. свойств тел (например, движение, разумность и вообще все аб­страктное), названия явлений (например, чувственные качест­ва, а также пространство, время) и, наконец, названия самих имен (названия второго порядка, когда мы говорим об имени как таковом).

Гоббс говорит, что существуют четыре рода имеющих имена вещей (rerum notinatarum): 1) тела (corpora), 2) акциденции (accidentia), 3) явления (phantasmata) и 4) сами имена

362

(nomina ipsa). Это есть то, что можно назвать учением Гоббса о категориях (самых широких классах всего существующего).

По качеству Гоббс делит имена на положительные и отрица­тельные (например, белый и не белый).

Затем Гоббс делит имена по степени общности. Имя может либо обозначать единственный предмет, либо прилагаться к це­лому классу сходных предметов, причем эти классы могут быть более и менее обширными. Роды и виды суть только общие имена более и менее широкого объема. Самые широкие по объе­му имена — «тело», «акциденция», «явление» и «имя». Что же касается общепринятых в логике категорий, то Гоббс считает их просто именами имен.

Слова «каждый», «все», «некоторые» и т. п. Гоббс считает не именами, а частью их, и соответственно тому, какая из этих ча­стей имеется в том или ином имени, он делит имена на единич­ные, партикулярные и универсальные.

Гоббс делит также имена на односмысленные и многосмы-сленные (омонимы), на конкретные и абстрактные, абсолютные и относительные. Приводя эти классификации, он подчеркивает, что во всех этих делениях дается различие не вещей, а имен.

Есть у Гоббса еще деление имен на простые и сложные. Он указывает, что термин «имя» имеет различное значение в грам­матике и логике (подобно тому как, например, слово «парабо­ла» имеет различное значение в математике и риторике). В грамматике каждое имя представляет собой одно слово, тог­да как в логике единое имя может быть выражено многими сло­вами, обозначающими одну вещь. В логике сложное имя обра­зуется из совокупности простых имен. Так, «тело» есть простое имя, «одушевленное тело» — сложное имя, «разумное одушев­ленное тело» — еще более сложное имя. Поскольку имя «чело­век» эквивалентно имени «разумное одушевленное существо», оно тоже представляет собой сложное имя.

Таким образом, сложное имя может быть выражено как мно­гими словами, так и одним словом. Все дело тут в сложности или простоте того, что обозначается тем или иным именем.

Гоббс делит имена еще на первичные и вторичные, относя к первой группе имена вещей (человек, камень), а ко второй — имена имен (род, вид, предложение, умозаключение). Сначала в человеческом уме появляются первичные имена, позже вто­ричные.

Большое внимание в своей логике Гоббс уделяет учению об определении. Указывая, что определение устраняет двусмыслен­ность, он пишет: «Существо определения кроется в отграниче­нии, т. е. в фиксировании значения определяемых имен, в от­граничении его от всех других значений» 6. Гоббс дает следую-

6 Т Гоббс. Избранные сочинения, стр. 60.

363

щее определение определения: «Определение есть суждение, предикат которого расчленяет субъект, когда это возможно, и разъясняет его, когда это невозможно»7.

Назначение определения — сделать представление о вещи ясным и понятным. Высказывания Гоббса об определении про­тиворечивы. С одной стороны, определение должно быть не чем иным, как объяснением имени. В этом плане он высказывается за номинальное определение. И в таком аспекте он допускает и такие определения, которые указывают на род и видовое от­личие. Такого рода определения, по учению Гоббса, отнюдь не раскрывают сущности вещей, а только служат разъяснению оп­ределяемого имени. Притом, не всегда указание на род и вид может служить определением, поскольку род и видовое отличие сами часто нуждаются в разъяснении. С другой стороны, Гоббс требует не номинального, а реального определения, когда гово­рит, что «все, что имеет причину и было произведено, должно быть определено посредством этой причины и способа возник­новения» 8.

В общем, по мнению Гоббса, определения должны быть раз­личными для разного рода понятий. Так, он говорит, что опре­деление расчленяет вещь на ее части и поэтому его предикат ие может быть выражен одним словом. С другой стороны, иногда, по мнению Гоббса, для разъяснения данного имени просто при­бавляется другое слово, имеющее то же самое значение. В этом случае мы имеем чисто номинальное определение. Такое опреде­ление, согласно Гоббсу, может быть дано и самым общим поня­тием.

Гоббс впервые ввел в логику генетическое определение, кото­рое уже было в ходу в геометрии (например, определение круга как фигуры, образующейся при вращении радиуса вокруг цен­тра) . Применяет он и определения путем перечисления частей, из которых состоит вещь.

Учение Гоббса об определении заключало в себе следующую трудность, которую оно не в состоянии было преодолеть. С од­ной стороны, по этому учению, определение совершенно произ­вольно и не подлежит никакому доказательству. С другой сто­роны, всякое определение есть предложение (суждение), кото­рое как таковое, как сложение имен является истинным или лож­ным. Но ведь если оно совершенно произвольно, то не может быть речи об его истинности или ложности. Эта апория возни­кает у Гоббса из его крайней номиналистической точки зрения, отождествляющей имена и понятия. Ведь имена как слова могут быть весьма различны и могут изменяться и создаваться по воле людей, как это бывает, когда ученые создают научную термино­логию или писатель занимается словотворчеством, тогда как

7 Т. Гоббс. Избранные сочинения, стр. 59.

8 Там же, стр. 58—59.

1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   46

Похожие:

А. О. Маковельский история логики книга iconА. О. Маковельский история логики книга
Во второй части исследуются логические теории эпохи феодального общества, в третьей части—логические концепции Нового времени (Декарт,...
А. О. Маковельский история логики книга iconЭлементы алгебры логики
Для описания логики функционирования аппаратных и программных средств компьютера используется алгебра логики или булева алгебра
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики определение логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга icon1. дм функции алгебры логики. Реализация функций формулами. Канонические нормальные формы представления функций
Ф-ия алгебра логики, если переменные x1,…, xn определены на E2 и зн ия ф-ии f на любом наборе переменных принадлежат E2
А. О. Маковельский история логики книга icon1. мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое следование
Мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое...
А. О. Маковельский история логики книга iconДжон Рональд Руэл Толкин Сильмариллион
Книга о первых Эпохах Средиземья. Книга, в которой поведана не только история великой войны меж Светом и Тьмою, тысячелетия сотрясавшей...
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга iconНаука о правильности мышления. Предметом логики являются
Этап начало 20 века. Значение логики: Логика развивает логическое мышление человека. Она позволяет глубже отражать окружающий мир,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига
Книга Мирдада. Необыкновенная история монастыря, который когда-то назывался Ковчегом / Пер с англ. Т. Лебедевой. Спб.: Ид «весь»,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига источник, в котором отражена история и верования многих европейских и азиатских народов от конца II тысячелетия до нашей эры до IX века нашей эры
Аннотация: Велесова книга — первый полный литературный перевод на русский язык священных текстов новгородских волхвов IX века. Велесова...
А. О. Маковельский история логики книга iconНеизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга»
Неизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга», 1999. — 496 с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы