А. О. Маковельский история логики книга icon

А. О. Маковельский история логики книга


НазваниеА. О. Маковельский история логики книга
страница40/46
>А. О. Маковельский <>ИСТОРИЯ ЛОГИКИ<><> <> <>Книга
Размер2.27 Mb.
ТипКнига
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   46
433

ние категорического силлогизма на четыре фигуры и модусы и утверждает, что на самом деле категорический силлогизм имеет лишь одну правильную фигуру.

Таким образом, у Канта, как и у Бэкона, Декарта и Ложка, было критическое отношение к силлогистике Аристотеля и, в частности, к той тонкой обработке ее, какую она получила в средневековой схоластике. Относясь пренебрежительно к силло­гистике, Кант видит в ней праздную умственную игру и считает необходимым низвергнуть этот «колосс, голова которого скры­вается в объектах древности, а ноги сделаны из глины». Однако в своих университетских лекциях он не считает возможным от­ступить от общепринятой программы и лишь проявляет свое от­рицательное отношение к силлогистике в том, что ограничи­вается кратким изложением ее, отдавая большее место другим вопросам логики. И в учебнике логики, изданном Еше, дается весьма краткое изложение учения о фигурах и модусах катего­рического силлогизма и говорится, что первая фигура его яв­ляется «единственно закономерной»3. Назначение силлогистики, по мнению Канта, не в том, чтобы служить развитию науки и отысканию истины, она пригодна лишь для ученых словопрений. О силлогистике Кант говорил, что ее нужно выбросить как «бесполезную ветошь».

«Опрокидывая» силлогистику, Кант стремится к реформе логики. По его мнению, логика должна основываться на сле­дующих положениях: первой и основной формой мышления яв­ляется суждение; умозаключение служит лишь для построения суждений; отчетливые и полные понятия образуются лишь на основе предшествующих суждений и умозаключений, и потому учение о понятии должно быть завершающим моментом в си­стеме логики.

В соответствии с этим и в учебнике логики, изданном Еше, учение о понятии, его определении и логическом делении при­водится в качестве заключительного звена в системе изложения.

Положительным вкладом Канта в логику и теорию познания явилась его критика рационалистического отождествления логи­ческого основания с реальной причиной, а логического следствия с действием причины (этим отождествлением в особенности страдала философия Лейбница и отчасти Вольфа). Вначале и сам Кант придерживался рационалистического взгляда о тож­дественности отношения основания и следствия с отношением причины и действия. Но еще в докритическом периоде, когда Кант от рационализма перешел к эмпиризму, когда, по его вы­ражению, Юм пробудил его от догматического сна, он подверг критике лейбницианский взгляд.

3 И. Кант. Логика, стр. 118. 434

Самым существенным пороком формальной логики Канта является положенный в ее основу принцип, согласно которому форма мышления совершенно не зависит от содержания. По учению Канта, «логика отвлекается от всякого содержания зна­ния, а следовательно, и от самих вещей» *. Этот полный отрыв формы от содержания мотивируется тем, что реальную сущность вещей мы нигде не можем усмотреть. Агностицизм Канта накла­дывает свою печать на его логику, которая в силу лежащего в ее основе субъективно-идеалистического и агностического прин­ципа становится сугубо формалистической. В тесной связи с этим стоит и другой порок логики Канта — ее нормативизм, со­гласно которому все формы и законы мышления вытекают исключительно из требований самого рассудка и не имеют ни­какого отношения к объективной реальности, не связаны с ней и нисколько не зависят от нее.

4 И. К а н т. Логика, стр. 54

^ ГЛАВА XIV

Логика * России в ХУШ-XIX М.

Конец XVII и первая четверть XVIII в. в истории России были временем царствования Петра I, ознаменовавшимся крупными экономическими, политическими и культурными преобразова­ниями, основной задачей которых было стремление преодолеть отсталость России. Политика Петра была направлена на сохра­нение и укрепление феодально-крепостнического строя, усиление эксплуатации крестьян, увеличение политической роли дворян, укрепление военной мощи России и в связи с этим на развитие промышленности и торговли, поддержку заводчиков и купече­ского сословия. Все это потребовало мероприятий и в области культуры, прежде всего создания технических и общеобразова­тельных школ и развития науки.

Что касается логики, то в XVIII в. в России она является предметом преподавания прежде всего в духовных академиях и семинариях.

В 1701 г. была учреждена Киевская духовная академия на основе могилянского коллегиума. Первым префектом ее был Стефан Яворский. В Киевской духовной академии, начиная со Стефана Яворского, установилась традиция, что курсы филосо­фии и логики читал сам префект. Курсы логики читались на ла­тинском языке сперва в духе средневековой схоластики (по об­разцу компендиума Петра Испанского), некоторое время была в ходу картезианская логика, а затем — в духе вольфинской нео­схоластики.

Курсы логики, читанные Стефаном Яворским и следовавши­ми за ним префектами Киевской духовной академии, остались не напечатанными и хранятся в Киевской публичной библиотеке.

Подобная постановка преподавания логики была в XVIII в. и в Московской славяно-греко-латинской академии. В ней логи­ка преподавалась как одно из «семи свободных искусств». Став

436

местоблюстителем патриаршего престола, Стефан Яворский преобразил эту Московскую академию по образцу Киевской духовной академии, перенеся центр тяжести учения в ней на ла­тинский язык вместо ранее господствовавшего греческого языка.

В 1814 г. Славяно-греко-латинская академия была закрыта и на ее основе была учреждена Московская духовная академия.

В 1797 г. были созданы в России еще две духовные акаде­мии — Казанская и Петербургская.

В XVIII в. в России возникли и первые центры светской нау­ки: в 1725 г. была открыта Петербургская академия наук и в 1755 г.— Московский университет. При Петербургской академии наук в XVIII в. для обучения юношества были учреждены гим­назия и университет.

В первой половине XVIII в. преподавание логики в Киевской духовной академии и Московской славяно-греко-латинской ака­демии носило схоластический характер. С критикой этой схола­стической логики выступил Василий Никитич Татищев (1686— 1750), видный государственный деятель и многосторонний уче­ный, первый историк России.

Он требовал отмежевания науки от религии и утверждал, что только то может быть признано истинным, что подтверждается чувственным опытом и разумом. Он был знаком с математиче­ским естествознанием и с западноевропейской философией (с учениями Декарта, Гоббса, Локка, Пьера Бейля и др.). Его собственное мировоззрение было дуалистическим и рационали­стическим. Он критически относился к богословию и вел борьбу со схоластикой. Он обвинял церковнослужителей в том, что они стремятся держать народ в невежестве и слепой вере.

В своем произведении «Разговор двух приятелей о пользе наук и училищ» (1733) Татищев выступает в защиту просвеще­ния и говорит, что наука дает людям подлинное благополучие.

Обличая духовенство как врагов науки и прогресса, Татищев приводил в качестве примера Исиакию, в которой глубокий упа­док культуры и науки обусловлен засилием римско-католиче­ского духовенства, религиозным фанатизмом и церковной цен­зурой над печатью.

Татищев развивал учение, что в материальном мире господ­ствуют естественные законы и все причинно обусловлено. Источ­ником человеческого знания о материальном мире он признавал воздействие предметов внешнего мира на органы чувств и после­дующую обработку этих данных умом.

Выступая против схоластики, Татищев солидаризируется с Декартом и примыкает к его критике силлогистики. Он восхва­ляет Декарта за опровержение философии Аристотеля и его логики. «Пустым, силлогизмам» Татищев противопоставляет подлинно научные доказательства, образцы которых он усмат­ривает у Декарта. Он подверг суровой критике Московскую ду-

437

ховную академию за господство в ней пустой бесплодной схола­стики, за то, что она не дает своим питомцам никаких реальных знаний и учит их только искусству пустых словопрений. Татищев говорит о необходимости отличать от подлинных наук лженауки, которые сеют суеверия и предрассудки и приносят вред обще­ству.

Ратуя за просвещение народа, Татищев говорил о необходи­мости обучения элементарной грамоте всех крестьянских детей — как мальчиков, так и девочек. Он высказывался за необходи­мость развития сети учебных заведений в России, в особенности технических, требовал свободы научной мысли как необходимо­го условия для процветания научного знания. Он дал классифи­кацию наук, в которой на первое место ставил науки, необходи­мые для жизни, на второе — полезные науки, на третье — науки «развлекательные», на четвертое — науки, удовлетворяющие лишь любознательность, и на последнее место — лженауки.

Таким образом, здесь в основу классификации положен при­знак практического значения наук, и с этой точки зрения науки делятся на подлинные и лженауки; что касается подлинных наук, то они относятся, с одной стороны, к необходимым и полезным, а с другой — к служащим для развлечения и удовлетворения любознательности. Прогресс общества, по мнению Татищева, зависит от «умопросвещения» — от развития наук и распростра­нения знаний.

Одновременно с Татищевым протекала деятельность другого выдающегося прогрессивного русского писателя, Антиоха Дмит­риевича Кантемира (1708—1744). Сын молдавского господаря, воспитанник Московской славяно-греко-латинской академии и гимназии при Петербургской академии наук, Кантемир был рев­ностным сторонником петровских реформ. В историю русской литературы он вошел как родоначальник русской сатиры, а в историю русской философии — как видный пропагандист просве­тительских идей в России. Его сатира «К уму своему. На хуля­щих учение» (1729 г.) осмеивает противников просвещения и науки; его философский трактат «Письма о природе и человеке» (1742 г.) написан в духе философии Просвещения.

Кантемир наиболее высоко ставил философию Декарта, при­мыкал к картезианскому дуализму, принимал основные положе­ния механической физики Декарта и придерживался картезиан­ского рационализма. Осуждая пифагорейскую философию за приписывание ею числам мистической силы, являющейся якобы причиной физических явлений, Кантемир признавал самым крупным философом древности Аристотеля, но и философию Аристотеля он считал ошибочной и говорил, что ошибки аристо­телевской философии были исправлены Декартом и что только декартова философия с ее строго научными доказательствами дает ясное истинное познание всего происходящего в мире.

438

Кантемир впервые ввел в русскую науку такие логические термины, как «понятие» и «наблюдение».

В основном Кантемир в своих философских и логических воз­зрениях примыкал к тому направлению французской философии XVII—XVIII вв., которое вело свое происхождение от Декарта.

В середине XVIII в. влияние картезианской философии ска­залось в России и на преподавании логики. В 50-х годах XVIII в. в Киевской и Московской академиях логику преподавали, ори­ентируясь на учебник картезианца Э. Пуршо (его книга «Insti-tutiones philosophicae» вышла первым изданием в 1695 г. в Париже на латинском языке и выдержала ряд изданий). В Мос­ковской славяно-греко-латинской академии в 1756—1757 гг. лек­ции по логике читал на латинском языке по учебнику Пуршо Владимир Каллиграф.

Влияние картезианской логики Э. Пуршо чувствуется в изве­стной мере и на учебнике логики, составленном в Москве М. Петровичем в 1759 г и носящем заглавие «Логика теорети­ческая, собранная из разных авторов и удобным порядком рас­положенная» 1.

Автор этого учебника — префект Московской славяно-греко-латинской академии иеромонах Макарий Петрович — был сер­бом по происхождению. В то время курсы логики в России чита­лись на латинском языке, сочинение же Макария было первым учебником логики, написанным на русском языке Сам автор сообщает, что он в своей логике не следовал никому из предше­ствовавших составителей учебников, но отовсюду брал то, что ему представлялось ценным. Он говорит, что использована и античная логика (Аристотеля), и новая логика (Вольф и Пур­шо). Но он относится отрицательно к ухищрениям схоластиче­ской логики Сочинение Макария Петровича осталось не опуб­ликованным, оно дошло до нас в трех рукописных экземплярах. Что касается логической терминологии, то Макарий в основном следует М. В. Ломоносову, давшему в своей «Риторике» (1748 г.) первое по времени изложение логики на русском языке (так, например, Макарий, вслед за Ломоносовым, «суждение» назы­вает «рассуждением», контрарные суждения называет против­ными, единичные — особыми, и т. д.).

Как видно из порядка расположения материала и из самого содержания сочинения Макария Петровича, его основным источ­ником служила книга Пуршо. В особенности об этом свидетель­ствует раздел, в котором излагается учение о суждениях — пред­ложениях, так как такие виды суждений, приводимые в сочине­нии Макария, как «отлучительное» (exclusive), «выключительное» (exceptiva) и тому подобные, не получили права гражданства в

• См, об этом- В П Зубов Русский рукописный учебник по логике середины XVIII века «Вопросы философии», 1956, № 4

439

логике за исключением картезианской логики (эти виды суж­дений анализировались в «Логике Пор-Рояля»).

О тесной связи учебника Макария с логикой Пуршо говорят приводимые В. Зубовым сопоставления, показывающие, что

Макарий яередко буквально передает формулировки Пуршо. Таково, например, определение истины, как «согласия наших по­мыслов с самими вещами, о которых помышляем».

После непродолжительного господства картезианского на­правления в преподавании логики в России в XVIII в. наступает полоса засилия в официальном преподавании вольфианской ло­гики. Учебники вольфианской школы обладали определенными дидактическими достоинствами, они отличались ясностью, строй­ностью и последовательностью изложения, но были написаны в духе узкого рационализма и нередко страдали излишним много­словием и педантическим доктринерством. Вольфианство во многом было родственно средневековой схоластике и заслужен­но получило название неосхоластики.

Лучшими учебниками логики в немецкой вольфианской литературе были два компендиума самого Христиана Вольфа (одно на латинском и другое на немецком языке) и вышедшие из вольфианской школы учебники А. Г. Баумгартена (ученика Вольфа) и Г. Ф. Мейера (ученика Баумгартена). Учебнику Мей-ера Кант отдавал предпочтение перед всеми прочими руковод­ствами по логике и использовал его при составлении собственных лекций. На русский язык в XVIII в. было переведено сочинени.е «славного Вольфа»: «Разумные мысли о силах человеческого разума и их исправном употреблении в познании правды» (пере­вод с латинского, выполненный в 1753 г., был издан в Петербурге в 1765г.).

Особый успех в России имела логика вольфианца Хр. Баумей-стера, которая трижды была переведена с латинского на русский язык и выдержала четыре издания (первое издание вышло в 1760 г. в изд-ве Московского университета в переводе А. Павло­ва, второе — в 1787 г. с исправлениями и дополнениями проф. Д. Синковского). В 1766 г. было переведено с латинского иа рус­ский язык сочинение вольфианца И. Г. Гейнекция: («Основания умственной и нравственной философии вообще с сокращенною историей философии».

Во второй половине XVIII в. русская переводная литература по логике обогатилась изданием переводов статей из «Большой французской энциклопедии» и сочинениями Кондильяка. Я. П. Козельский опубликовал «Статьи о философии и частях ее из Французской энциклопедии» (1770 г.). Перевод «Логики» Э. Кондильяка на русский язык вышел первым изданием в 1792 г.

Таким образом, в XVIII в. в России в логике совершается пе­реход от схоластики сначала к картезианству, затем к вольфиан-

440

™ "яконец> пов°Р°т к французским энциклопедистам, влия­ние же кантианства стало сказываться лишь в XIX в

Основоположник русской материалистической 'мысли эн* циклопедист Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765) проло­жил новый путь в различных отраслях научного знания и своими исследованиями обогатил физику, химию, геологию, минерало­гию, климатологию, экономическую географию, философию, исто­рию, психологию, логику, эстетику. В философии М. В. Ломоно­сов стоял на позиции механического материализма, причем в его научном мировоззрении уже сильно были выражены отдель­ные элементы диалектики: идеи всеобщей взаимосвязи и взаимо­обусловленности явлений природы и всеобщего развития, поло­жение о единстве теории и практики и о неразрывной связи эмпирического и рационального моментов в познавательном процессе.

М. В. Ломоносов держался того взгляда, что между теорией и практикой существует самая тесная, неразрывная связь и по­этому истинный ученый должен быть одновременно и теоретиком и практиком в своей области. В одном из своих ранних сочинений «Элементы математической химии» (1741 г.) он пишет: «Зани­мающиеся одной практикой — не истинные химики. Но и те, ко­торые услаждают себя одними умозрениями, не могут считать­ся истинными химиками»2. Вместе с тем истинный ученый, ука­зывает Ломоносов, должен быть также и философом, поскольку научная теория истинна лишь в том случае, если она опирается на правильные философские основы. Из философских дисциплин в этом отношении Ломоносов особое значение придает логике, так как каждая наука лишь постольку наука, поскольку она до­казывает то, что утверждает.

В науке все высказываемое должно быть доказано. Только то, что доказано, может считаться научной истиной. Ученый дол­жен уметь доказывать, давать объяснение изучаемых явлений, а это предполагает знание философии. Ввиду этих соображений Ломоносов в «Элементах математической физики» счел необхо­димым предпослать философские основы естествознания Здесь он дает формулировку двух основных законов мышления — зако­на противоречия и закона достаточного основания: «Одно и то же не может одновременно быть и не быть»; «Ничто не происходит без достаточного основания»3. Эти положения Ломоносов назы­вает философскими аксиомами.

В этом признании наивысшими принципами бытия и познания философских аксиом — закона противоречия и закона достаточ­ного основания — у М. В. Ломоносова имеются точки соприкосно­вения с Христианом Вольфом, лекции которого он слушал в

2М В Ломоносов Полное собрание сочинений, т I М, 1952, стр 71—72

3 Там же, стр 76—77, а также стр 179

441

Марбургском университете во время своей заграничной научной командировки и на которого он неоднократно ссылается в своих «Элементах математической химии», именуя его «знаменитым» (illustris) Вольфом.

Принимая вольфианские формулировки законов противоречия и достаточного основания, Ломоносов дает им иное толкование, отвергая тот идеалистический и рационалистический смысл, ка­кой они имели у Вольфа. М. В.' Ломоносов противопоставляет лейбнице-вольфианской монадологии свое материалистическое учение об атомах и корпускулах. По учению Ломоносова, слож­ное тело состоит из корпускул, а последние из атомов (а не из нематериальных монад), свойства же тел и все, что в них про­исходит, обусловлены сущностью и природой самих тел 4. В сочи­нении «О нечувствительных частицах тела» Ломоносов пишет: «Материя есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность»5.

Выступая против идеализма Вольфа, Ломоносов критикует и его рационалистический метод, претендующий на чисто дедук­тивное выведение из основных принципов всей системы научного знания.

Ломоносов подчеркивает, что подобная чистая умозрительная система несостоятельна, так как научная теория возможна лишь в неразрывной связи с практикой и эмпирией, с наблюдением и экспериментом.

Формальная логика изложена М. В. Ломоносовым в связи с риторикой В 1743 г. М. В- Ломоносов написал сочинение «Крат­кое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия». Затем это сочинение было значительно расширено — увеличено в своем объеме в три раза и опубликовано в 1748 г. под загла­вием «Краткое руководство к красноречию. Книга первая, в ко­торой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, т. е. оратории и поэзии, сочиненная в пользу любя­щих словесные науки» (первое издание вышло в 1748 г., второе было выпущено Московским университетом в 1759 г. и последнее вышло в 1765 г.).

Поскольку целью красноречия Ломоносов считает убедить в истинности того, что говорится («слушателей и читателей о спра­ведливости речи удостоверить»6), он счел необходимым изложить в этом сочинении и основы логики. Вначале он дает учение о по­нятии. Термин «понятие» у него отсутствует, и вместо него упот­ребляется термин «простая идея». Ломоносов развивает материа­листическое учение о понятии. Он говорит, что идеи суть «пред­ставления вещей или действие в уме нашем»7.

4М В Ломоносов Полное собрание сочинений, т 1, стр 179

5 Там же, стр. 173

6 Там же, т VII, стр 23.

7 Там же, стр 100

442

Идеи Ломоносов делит на простые и сложные. Сложные идеи представляют собой соединение двух или нескольких представле­ний. К сложным идеям он относит суждения, умозаключения и доказательства. Далее он приводит деление идей на род и вид, указывая, что род выражает общее сходство единичных («особен­ных») вещей, которые являются видами данного рода. Так, река есть род, виды этого рода: Нева, Двина, Днепр, Висла и т. д. От отношения рода к его видам Ломоносов отличает отношение це­лого к его частям. Целое есть соединение его частей Так, город состоит из улиц, домов, башен, которые являются его частями.

Рассматривая категории вещей и их свойства, Ломоносов де­лит свойства вещей на материальные и «жизненные». К матери­альным свойствам он относит те, которые одинаково присущи как одушевленным, так и неодушевленным телам. Это — величина, фигура, тяжесть, твердость, упругость, движение, звон, цвет, вкус, запах, теплота, холод и т. д. Ломоносов не проводит различия между первичными и вторичными качествами тел, и, следователь­но, в вопоосе о свойствах тел он более последовательно проводит материалистическую линию, чем Локк, Галилей и представители метафизического механистического материализма. Ломоносов признает и так называемые вторичные качества, объективно при­сущие самим вещам.

Последовательно материалистически М. В Ломоносов рас­сматривает все психическое как свойство высокоорганизованной материи. Он относит к «жизненным» свойствам (к свойствам тел живой приооды) и «душевные дарования» (память, сообрази­тельность, волю), и страсти (радость и печаль, любовь и нена­висть, честь и стыд, желание и отвращение и т. д.), и свойства человеческой личности (ее добродетели и пороки). В качестве специальной категории Ломоносов выделяет «имена» О катего­риях «действие и стоадание» он говорит, что они обоазуют нераз­рывное единство- когда одно тело воздействует на другое, произ­водит в нем какое-нибудь изменение, то первое тело производит действие, а второе испытывает страдание. Категории времени и пространства истолковываются Ломоносовым материалистически как объективно существующие.

В особую группу Ломоносов выделяет «противные» вещи, ко­торые одновременно вместе существовать не могут, как, напри­мер, день в ночь, зной и стужа, богатство и бедность.

В качестве термина, служащего для обозначения понятия «суждение», у Ломоносова употребляется слово «рассуждение». Суждение он считает сложной идеей, поскольку в нем соединя­ется большее число представлений. Будучи выражены в словес­ной или письменной форме, эти рассуждения называются пред­ложениями. В суждении мы мыслим что-либо о чем-нибудь, и по­тому каждое суждение, по Ломоносову, состоит из трех частей: из подлежащего (то, о чем мы мыслим), сказуемого (то, что мы

1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   46

Похожие:

А. О. Маковельский история логики книга iconА. О. Маковельский история логики книга
Во второй части исследуются логические теории эпохи феодального общества, в третьей части—логические концепции Нового времени (Декарт,...
А. О. Маковельский история логики книга iconЭлементы алгебры логики
Для описания логики функционирования аппаратных и программных средств компьютера используется алгебра логики или булева алгебра
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики определение логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга icon1. дм функции алгебры логики. Реализация функций формулами. Канонические нормальные формы представления функций
Ф-ия алгебра логики, если переменные x1,…, xn определены на E2 и зн ия ф-ии f на любом наборе переменных принадлежат E2
А. О. Маковельский история логики книга icon1. мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое следование
Мл формулы логики предикатов. Общезначимые, выполимые формулы. Основные эквивалентности логики предикатов. Нормальные формы. Логическое...
А. О. Маковельский история логики книга iconДжон Рональд Руэл Толкин Сильмариллион
Книга о первых Эпохах Средиземья. Книга, в которой поведана не только история великой войны меж Светом и Тьмою, тысячелетия сотрясавшей...
А. О. Маковельский история логики книга iconУчебник логики Глава I определение и задачи логики
То мышление, при помощи которого достигается истина, должно быть названо правильным мышлением. Таким образом, логика может быть определена...
А. О. Маковельский история логики книга iconНаука о правильности мышления. Предметом логики являются
Этап начало 20 века. Значение логики: Логика развивает логическое мышление человека. Она позволяет глубже отражать окружающий мир,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига
Книга Мирдада. Необыкновенная история монастыря, который когда-то назывался Ковчегом / Пер с англ. Т. Лебедевой. Спб.: Ид «весь»,...
А. О. Маковельский история логики книга iconКнига источник, в котором отражена история и верования многих европейских и азиатских народов от конца II тысячелетия до нашей эры до IX века нашей эры
Аннотация: Велесова книга — первый полный литературный перевод на русский язык священных текстов новгородских волхвов IX века. Велесова...
А. О. Маковельский история логики книга iconНеизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга»
Неизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга», 1999. — 496 с
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы