Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник icon

Арто Паасилинна Воющий мельник


НазваниеАрто Паасилинна Воющий мельник
страница5/16
Размер0.54 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


— Ты что, безумец, все таблетки проглотил? — закричал Эрвинен, но мельник его не видел и не слышал. — Иди сейчас же спать, черт тебя дери!

Мельник оттолкнул вооруженного доктора, сел на велосипед. Эрвинен обеими руками вцепился в заднее колесо, ружье упало. Хуттунен уже набрал скорость — он даже не почувствовал доктора. Метров двадцать Эрвинен бежал за велосипедом, пока ему не пришлось остановиться: тапочки слетели, а босиком кому захочется тормозить бешеного велосипедиста, да еще и на щебенке.

Мельник оглашал криками березовую аллею. И ни одного осмысленного слова в его криках врач разобрать не мог.

Ревя и пыхтя, Хуттунен на всех парах мчался по деревне, заезжал в каждый дом, будил жильцов, приветствовал их, разговаривал, пел, выл, хлопал дверьми и пинал стены, Вся округа дрожала от его бурного веселья. Собаки рвались с цепей, женщины причитали, а пастор молился.

Жители позвонили приставу Яатиле, чтобы тот как официальное лицо пришел и успокоил мельника, но в тот самый момент к нему во двор въехал Хуттунен, подбежал к дому и ударом ноги открыл дверь. Яатила бесстрашно выступил навстречу гостю.

Хуттунен попросил воды — во рту пересохло. Но воды незваному гостю пристав не принес, вместо этого достал из кладовки дубинку, огрел мельника по голове, так что у того искры из глаз посыпались.

Мельник выбежал во двор и продолжил путь.

Пристав позвонил полицейскому Портимо, но тот уже был в курсе:

— Телефон звонит уже два часа без передыха. Говорят, с Хуттуненом припадок.

— В наручники его и в кутузку! Слишком долго вся деревня страдала от его выходок.

Полицейский Портимо натянул резиновые сапоги, взял пистолет, наручники, веревку и отправился разыскивать мельника. Ему было страшно, мельник был явно не в настроении. Такие приказы старому полицейскому были не по душе.

Господи, прошу, пусть он утихомирится. Всем нам от этого будет лучше, думал Портимо.

Полицейский без труда выяснил, где находится преступник, — летние ночи короткие. У Сипонена во дворе стоял шум и гам. Мельник уже и до них добрался. Похоже, мельника голыми руками не возьмешь.

Вокруг Хуттунена суетились самые активные жители деревни: продавец Тервола, учитель Коровинен, пастор с женой, кто-то еще, сам Сипонен и его работник Лаунола. Собака Сипонена вертелась между ногами, стараясь ухватить Хуттунена за штаны — ее же натаскивали на медведя. Председатель огородного кружка, стоя в ночной сорочке, с ужасом следила за происходящим, молилась и причитала. Злая и любопытная жена Сипонена, позабыв про неизлечимую болезнь, соскочила с кровати, пробралась к окну посмотреть, как народ травит сумасшедшего мельника.

Мужикам удалось кулаками и пинками привести мельника в себя, и когда Портимо подоспел к месту событий, у него вырвали из рук дубинку и надавали преступнику так, что он скорчился от боли.

Из последних сил Хуттунен извернулся, схватил Лаунолу за щиколотку и укусил. В истошном крике потонули шум и гам собравшихся.

Численное превосходство противника и нервное истощение вынудили мельника сдаться. Портимо надел на него наручники, учитель с продавцом связали несчастного, пастор уселся ему на голову и слез только тогда, когда услышал, что приехала повозка. Хуттунен извернулся и укусил пастора за зад, но тот даже не почувствовал.

Сипонен залез в повозку и повез драгоценный груз в полицию.

У кладбища дорогу преградил Эрвинен.

С ружьем в руках он закричал:

— Стой! Я должен осмотреть больного!

Эрвинен заглянул связанному мельнику в глаза и тут же на месте поставил диагноз:

— Сумасшедший, точно сумасшедший.

Хуттунен уставился на доктора безумным взглядом, не узнал, но кричать перестал.

Эрвинен нашел в кармане мельника пузырек с таблетками, быстро сунул себе в карман, вытер пену, которая шла изо рта безумного мельника, и объявил:

— В камере держите его связанным. Утром напишу ему направление в Оулу.

Сипонен стеганул коня и поскакал к зданию полиции. Эрвинен заметил, как полицейский Портимо вытер лоб задержанного собственным платком.

Дома Эрвинен высыпал песок из тапочек, повесил ружье на стену. Пузырек с таблетками убрал обратно в шкаф. Увидев, как мало в нем осталось, удрученно покачал головой. Глотнул медицинского спирта прямо из горла и как был, в тапочках, завалился спать.

Жена Сипонена приготовила кофе Терволе, учителю и пастору, который гладил сурового пса. Неожиданно вспомнив про свою неизлечимую болезнь, она победно ударила себя в грудь и упала на пол, чтобы как можно скорее ее, больную, вернули обратно на кровать. Там она еще долго жаловалась на страшные увечья, из-за которых она навсегда теперь прикована к постели.

Роза Яблонен всю ночь не сомкнула глаз. Она переживала за своего Гуннара, которого по непонятному велению судьбы у нее отобрали. Печаль одинокой женщины в одинокой комнате превратилась в любовь и безутешное горе.

Хуттунен заснул в камере как был, связанный. Только на следующий день он пришел в себя на заднем сиденье автомобиля. Рядом сидел полицейский Портимо.

Мягко, почти извиняясь, он сказал мельнику:

— Подъезжаем к Симо, Гуннар.

глава 12

Больница для душевнобольных — огромное здание из красного кирпича, больше походило на казарму или тюрьму.

Полицейский Портимо осмотрел здание и пробормотал:

— Не нравится мне это место… Ты, Гунни, не сердись на меня. Я не виноват, работа у меня такая. Была б моя воля, я б тебя отпустил.

Хуттунена зарегистрировали и выдали больничную одежду: старую пижаму, тапочки и носки. Пижамные штаны оказались ему коротки, рукава тоже. Пояс не дали. Деньги и остальное имущество конфисковали.

Затем его повели по темным коридорам в палату, где уже было шесть пациентов. Ему указали на кровать, мол, можете начинать болеть.

Дверь с грохотом захлопнулась, ключ повернулся. Связь с внешним миром оборвалась. Хуттунен только тогда понял, что он в сумасшедшем доме.

Палата была холодная и мрачная, из мебели — семь железных кроватей и стол, прикрученный болтами к бетонной стене. В одной стене было окно с решетками, по нему было видно, что толщина стены около метра. На стенах кое-где виднелись трещины, замазанные штукатуркой. С потолка свисала яркая лампочка без плафона.

Пациенты — кто сидел, кто лежал на койках, на новенького никто даже не обернулся. На соседней койке, закрыв глаза и бормоча что-то непонятное, сидел трясущийся старик. На другой — лысый мужчина помоложе, он, не мигая, смотрел в угол. Третий, похожий на плаксивого ребенка, был самый молодой, лицо его постоянно менялось: то он был весел, то грустен, наморщит лоб — и тут же яркий рот искажает непроизвольная глупая улыбка.

У двери стояла одинокая кровать, на которой лежал крупный, на первый взгляд абсолютно здоровый мужчина. В руках у него была книга.

В конце комнаты сидели еще двое мрачных мужчин, которые смотрели друг на друга не отрываясь, сверкая глазами, и при этом ничего не говорили.

Обитатели палаты являли собой воплощение безнадежности и апатии. Хуттунен попытался подружиться с безумцами.

Он засмеялся, поздоровался и спросил старика:

— Ну, как живете?

Тот не ответил. Единственный, кто ответил на приветствие, был человек с книгой. Хуттунен попытался расспросить, какие у них тут порядки, кто откуда. Но все впустую. Молчаливые пациенты не хотели знакомиться.

Хуттунен покорно вздохнул и завалился на кровать.

Ближе к вечеру в палату вошел румяный санитар.

Засучив рукава, будто пришел побороться, он бодро обратился к Хуттунену:

— Это тебя сегодня утром привезли?

Хуттунен кивнул и спросил, почему остальные пациенты с ним не говорят.

— Ну, они такие… тихие сумасшедшие. Всех новеньких сначала селят в эту палату. Так лучше, у буйных постоянно что-то не так.

Санитар объяснил Хуттунену, что от него требовалось:

— Будь человеком и не возникай. Кормят тут дважды в день. Раз в неделю — баня. В туалет можно выходить, когда захочешь, там — толчок. Если посрать, сообщи заранее. По понедельникам приходит доктор.

Санитар ушел, заперев дверь на ключ.

Хуттунен вспомнил, что был четверг. Значит, врача он увидит только в понедельник. Время есть. Он снова лег на кровать, пытаясь уснуть. От таблеток, которые дал ему Эрвинен, клонило в сон, но заснуть так и не удалось.

Вечером зашел санитар и объявил отбой. Пациенты повиновались. Лампочка на потолке погасла — санитар выключил ее в коридоре.

Хуттунен не спал, слушал, что снилось соседям. Двое-трое храпели. В палате было душно, в углу кто-то попердывал. Мельник хотел вначале разбудить засранца, но вспомнил, что там спали самые безнадежные.

— Пердите, что с вас взять…

Хуттунен подумал, что в таком месте любой сойдет с ума, если вовремя не выйдет. Было жутковато лежать в темной комнате, да еще в окружении умалишенных. Какая польза от этого лежания? Неужели заточение кого-то вылечивало? Все закрыто, определено — пациенту даже малую нужду не разрешалось справлять самому. Один поход в туалет чего стоил: санитар внимательно следил сверху, чтобы пациенты не испачкали унитаз. Унизительно.

Первые несколько ночей Хуттунен не мог заснуть: он потел, ворочался, вздыхал. Ему хотелось выть, но он сдерживался.

Днем было лучше. Некоторые пациенты уже отвечали. Юноша, у которого постоянно играло лицо, подошел к Хуттунену и стал объяснять, что тут да как, но бедняга говорил так путано, что мельник ничего не мог понять, только кивал и соглашался:

— Да-да. Ах, вот оно что!

В столовой стояли шум и гам. Многие пациенты ели руками, размазывали кашу по лицу, роняли приборы и глупо хохотали, хотя это было строго запрещено.

Каждый день в палату заходила худощавая женщина и обзывала пациентов лентяями, бездарями, свиньями.

— Такой здоровый мужик, а дурачком прикидывается, — зло бросила она Хуттунену.

Иногда заходил санитар, приносил лекарства. Он раздавал таблетки и следил, чтобы пациенты их приняли в его присутствии. Если кто-то медлил, он закатывал рукава, разжимал пациенту челюсти и засовывал таблетку в горло. Куда деваться, приходилось подчиняться.

Когда Хуттунен спросил, почему ему не давали таблетки, санитар зло ответил:

— В понедельник и тебе выпишут. Веди себя как человек, а то переведем к буйным.

Хуттунен поинтересовался, как там у буйных.

— Там буйные. И всё, — ответил санитар и поднес волосатый кулак к носу Хуттунена, тот отвернулся.

Он ненавидел отвратительного жестокого санитара, который сразу применял силу, если пациенты не подчинялись приказу ложиться в постель. Хуттунен надеялся встретиться в понедельник с врачом и покинуть это место, тогда перед уходом он покажет грубияну, а пока придется терпеть.

В понедельник Хуттунена отвели в кабинет к доктору.

Неряшливый бородатый доктор то снимал, то надевал на нос очки. Иногда он вытаскивал из кармана грязный платок, заботливо протирал стекла, дышал на них и опять усердно вытирал. Хуттунен отметил про себя, что доктор был нервным, небрежным и недалеким.

Мельник спросил, когда его выпишут.

Доктор просмотрел лежавшие перед ним бумаги и задумчиво произнес:

— Вас же совсем недавно к нам доставили. Отсюда так скоро не выходят.

— Но я же не сумасшедший. — Хуттунен пытался говорить максимально здоровым голосом.

— Конечно, нет! А кто же сумасшедший? Известное дело, я здесь единственный сумасшедший.

Хуттунен попытался объяснить, что он мельник, и его очень ждут в Суукоски. Сейчас лето, а к осени он должен привести мельницу в порядок.

Врач поинтересовался, почему именно к осени.

— Понимаете, в Финляндии сбор урожая как раз осенью. Фермеры приносят зерно на молотильню.

Врач, видимо, остался доволен ответом, снял очки и, понимающе кивая, начал их протирать.

Потом водрузил очки на нос и произнес:

— А то, что вам там надо молоть, нельзя ли по-другому как-то смолоть?

Доктор поинтересовался, был ли Хуттунен на войне. Положительный ответ зажег в глазах врача искру. Он спросил пациента, где тот воевал. Хуттунен рассказал, что во время Зимней войны он служил в Каннасе, а во Вторую мировую — в Восточной Карелии.

— На передовой?

— Конечно… Таких, как я, всегда на передовую бросают.

— И как, тяжело приходилось?

— Бывало.

Врач что-то записал в тетрадочку, бурча себе под нос:

— Военный психоз… это нам знакомо.

Хуттунен стал возражать, что во время войны у него никаких проблем с нервами не было, да и сейчас по большому счету нет, но доктор дал ему знак выйти.

Когда мельник отказался выходить из кабинета, доктор оторвал взгляд от бумаг и объяснил:

— Случаи военного психоза, они… сложные, особенно запоздалые. Это требует продолжительного лечения. Смиритесь, мы сделаем из вас человека!

Санитары отвели Хуттунена в палату. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Мельник устало опустился на кровать. Выхода нет: он пленник этих глухих стен, в полной зависимости от настроения чокнутого доктора, обреченный влачить свои дни в компании безнадежно больных на голову пациентов. Сколько его тут продержат? Годы? А может, ему суждено умереть за этими каменными стенами? Неужели отныне его единственной забавой станут ворчливая уборщица и санитар, размахивающий кулаками?

Тяжело вздохнув, мельник лег и попытался заснуть. Сон не шел. Голову сдавило, хотелось завыть. Но как тут завоешь, все услышат.

Хуттунен проснулся, у его изголовья стоял человек.

— Тихо, делай вид, что ничего не слышал.

Хуттунен открыл глаза и вопросительно посмотрел на гостя.

— Я не сумасшедший, остальные этого не знают. Пойдем к окну поболтаем. Ты иди, я за тобой.

Хуттунен направился к окну. Чуть позже подошел и таинственный приятель.

Выглянув в окно, он сказал как бы про себя:

— Как я тебе уже сказал, я не сумасшедший. Мне кажется, ты тоже.

глава 13

Ему было лет сорок, широкое лицо, здоровый вид.

Говорил он дружелюбно и спокойно:

— Я Хаппола. За руку здороваться не будем, а то эти чокнутые заподозрят.

Хуттунен рассказал, что еще несколько дней назад был обычным мельником. Рассказал, как пытался уговорить доктора его выписать, но тот не согласился.

— А я торговал недвижимостью, но война помешала и вот куда занесла. Отсюда тяжело вести дела. На свободе было бы гораздо проще. Ничего, скоро я покончу с этим безумием. У меня дом, может, построю еще магазин или мастерскую.

Хаппола рассказал, что дом сейчас сдает в аренду, а деньги получает на банковский счет. Ему-то тут, в больнице, деньги ни к чему — все оплачено.

Первый дом для сдачи в аренду он построил еще в 1938 году, там же, в Оулу. Тогда у него было аж десять семей жильцов. Но потом началась война и его отправили на фронт. В Зимнюю войну он весь остров Суомуссалми на лыжах исходил.

— Страшное было время. Многие из нашего отряда полегли. Тогда-то я и решил, что если эта война закончится, второй раз на фронт не пойду.

Во время перемирия он взял новых жильцов на места погибших. Дела спорились, он даже подумывал жениться. Но ранней весной 1941-го в Оулу стали появляться немецкие солдаты, и чем ближе к лету, тем отчетливей чувствовалось в воздухе приближение войны. Хаппола начал думать, как откосить от армии, если снова начнется война.

— Я стал хромать, жаловался на сильную потерю зрения. Но врач справку не дал. Кто-то, наверное, ему настучал, что я здоров, — я иногда забывал и переставал хромать и щуриться.

В общем, в тылу отсидеться не светило. Чуткий нос предпринимателя унюхал, что в воздухе пахнет настоящей войной.

— Тогда я решил притвориться сумасшедшим. Вначале все смеялись, думали, что шучу. Но я не сдавался — на войну не хотел. Тяжело пришлось: играть сумасшедшего это тебе не просто так, надо быстро соображать и быть последовательным, иначе не поверят.

— А как ты сумасшедшего разыгрывал? — заинтересовался Хуттунен. — Выл?

— Сумасшедшие не воют… Я просто начал нести всякие глупости, в результате все решили, что у меня паранойя. Врал, что соседи собираются сжечь мой дом, что меня пытались отравить газом прямо в гараже. Когда врачи мне выписывали лекарства, я кричал, что это яд. Даже написал об этом в газету. С этого все и началось. Я начал писать доносы. Однажды пошел в полицию и заявил, что директор банка пытался меня разорить. Этого оказалось достаточно, чтобы меня мигом доставили сюда. Успел в последний момент — через неделю Гитлер объявил войну России, а несколько дней спустя в войну вступила Финляндия.

Хаппола пролежал в психушке всю войну. Его считали безнадежным. За годы войны он поправился на шесть кило.

— С одной стороны, тут хорошо, но оказалось, что я с этими придурками застрял надолго.

Когда Финляндия вышла из войны и объявила о сдаче оружия, Хаппола начал показывать симптомы выздоровления. Правда, потом началась война в Лапландии, и болезнь вернулась. Лишь когда Германия пала, Хаппола окончательно выздоровел. В числе других пациентов он попросил его выписать.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconАрто Паасилинна Воющий мельник
«Будь человеком!», «Будь как все!» — твердят ему со всех сторон. Наконец, мельника упекают в сумасшедший дом. А дальше события разворачиваются...
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconАрто Паасилинна Сын Бога Грома
Финляндии не остается даже невротиков. Страна выздоравливает, миссия Рутьи завершена, но выясняется, что местный налоговый инспектор...
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconЗатверджую” Т. в о. ректора одаба
Об'ємно-просторова композиція лк 8 год мельник н. А202 Архітектурна композиція лк 8 год (з 01. 04) Мельник н. А202
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconЗапорізький педагогічний коледж
Мельник О. М. Методичний посібник (схеми – опори). Вікова та педагогічна психологія. Запоріжжя. 2005р. 49с
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник icon2012 оглавление: Предисловие В. Демчога
Предисловие В. Демчога: Театр Прозрачности – от Театра Жестокости Антонена Арто к Магическому Театру Владислава Лебедько
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник icon"Актерские техники. Беседа с Дени Бабле" Ежи Гротовский
Станиславского, Арто и Брехта. А также я просил бы Вас объяснить, как Вы, исходя из размышлений над этими техниками, но и, естественно,...
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconВ. С. Дорофєєв “ ” 2012 р. Розклад занять архітектурно-художнього інституту на 2 семестр 2011-2012 навчального року
Об’ємно-просторова композиція лк 8 год мельник н. А202 Вища математика лк 8 год (З 27. 03) Лесечко ст407
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconВ. Дорофєєв “ ” 2012 р. Розклад занять архітектурно-художнього інституту на 1 семестр 2012-2013 навчального року
Об`ємно-просторова композиція лекція 8 год. Мельник н. В. А202 Філософія лекція 8 год з 05. 11 Рибка а360
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconЯкоб Гримм Бременские музыканты Сказки в подарок – Бременские музыканты
Много лет тому назад жил на свете мельник. И был у мельника осел – хороший осел, умный и сильный. Долго работал осёл на мельнице,...
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник icon90% пивного рынка России принадлежит западным компаниям! «Балтика», «Ярпиво», «Клинское»
«Разин», «пит», «Дон», «Красный восток», «Арсенальное», «Три Толстяка», «Толстяк», «Сибирская корона», «Степан Разин», «Охота», «Бочкарёв»,...
Арто\nПаасилинна\nВоющий\nмельник iconМетодичні рекомендації щодо написання контрольних робіт та їх тематика з курсу історія інженерної справи ' для студентів заочного відділення
Методичні рекомендації щодо написання контрольних робіт та їх тематика курсу "Історія інженерної справи" для студентів заочного відділення...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы