Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 icon

Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5


НазваниеАвтор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5
страница1/23
Размер1.1 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23



Андрей Всеволодович Остальский


Иностранец ее Величества


Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012ISBN: 978-5-367-02132-5


АННОТАЦИЯ

Увлекательная энциклопедия английской жизни, составленная русским журналистом Андреем Остальским, который вот уже почти двадцать лет живет и работает в Великобритании. В чем секрет Англии? Что позволило этим не слишком плодородным островам, расположенным на дальней периферии Европы, стать одной из величайших держав в истории человечества, заложить фундамент новой мировой цивилизации? Андрей Остальский без малого двадцать лет прожил среди этих странных и загадочных англичан: рыцарей-джентльменов, чудаков-эксцентриков и футбольных хулиганов. Он работал на Би-би-си и в газете "Файнэншел таймс", встречался с принцессой Дианой, премьер-министром Тони Блэром, супругом королевы принцем Филиппом и многими другими удивительными людьми. Среди героев этой книги - лорд, подрабатывающий игрой на рояле в кафе и ресторанах, директор школы, который разрешает ученикам бросать себе в лицо мокрую губку, и множество других поразительных персонажей. Это Англия, которую вы не знаете.


Андрей Остальский


[Англия]


Иностранец ее Величества

Посвящается Елене Александровне, научившей меня любить Англию, и Светлане Валентиновне, которая Англию не любит


Я сел отдыхать на вершине горы, и великолепнейший вид представился глазам моим. С одной стороны — вся Кентская провинция с городами и деревнями, рощами и полями, а с другой — бесконечное море, в которое погружалось солнце и где пестрели разноцветные флаги, где белелись парусы и миллионы пенистых валов.Н. М. Карамзин. Письма русского путешественника


Глава I. Фолкстонское начало


Лорд за роялем

Неподалеку от того места, где Николай Михайлович двести с лишним лет назад наслаждался морским пейзажем, стоит сегодня кафе «Гугиз». А я стою снаружи и через дымчатое стекло наблюдаю, как грузный человек со светлыми волосами играет на пианино. Стекло толстое, и наружу не доносится ни звука, только видно, как яростно взлетают его руки, страстно обрушиваясь на клавиатуру. Сомнений нет, это он, лорд Пристли.Удивительно: никак не ожидал его здесь увидеть. Ведь кафе «Гугиз» в центре Фолкстона — чужая, почти враждебная для лорда территория. Негласная штаб-квартира местной музыкальной богемы нового поколения: здесь собираются в основном любители рока, джаза и, разумеется, всякого рода этнической музыки, заходит и более зеленая молодежь, увлекающаяся хип-хопом и «R-n-В». Здесь часто бывает моя дочь, считающая себя певицей и композитором именно в этих жанрах. Но что тут делает лорд Пристли — страстный поклонник и пропагандист классики и сам талантливый пианист-любитель? Ведь он отказывает всему этому «обезьяньему примитиву» в праве считаться музыкой интеллигентных людей, и как раз на этой почве они и поссорились однажды с моей дочерью — и еще как поссорились! Просто пух и перья летели. Наши отношения с лордом и его семьей из-за этого осложнились самым глупым образом.Теперь я преисполнен желания, как сказали бы англичане, «перевернуть страницу», — то есть сделать вид, что никакого неприятного эпизода вовсе не было и можно начать снова приятельствовать как ни в чем не бывало. Может, зайти в «Гугиз» и послушать? Тем более что мне действительно нравится, как лорд играет. И еще любопытство разбирает, какой же он мог выбрать репертуар для этой цитадели «обезьяньей музыки».Подозреваю, что привело его сюда не только стремление сеять доброе и вечное. (Хотя и оно тоже.) Увы, лорду Пристли приходится подрабатывать. Он играет в гостиницах и солидных ресторанах, его зовут на шикарные свадьбы и юбилеи. Его принцип — без особых на то причин не отказываться от идущего в руки дополнительного заработка. А то ведь приходится и семью содержать, и квартиру дорогую оплачивать в престижном районе города — такую, чтобы большой великолепный рояль свободно размещался и можно было устраивать многолюдные домашние концерты.Случается, что и заезжие знаменитости не брезгуют выступить дома у лорда (для друзей — просто Стивен). Мне, например, повезло: слушал с расстояния двух метров небольшой концерт блистательной пианистки, ученицы Рихтера Елизаветы Леонской — какое удовольствие получил от Шуберта в ее исполнении! И акустика, надо признать, в комнате совсем недурна. Хозяйка прекрасно знает, как трудно, если не невозможно найти в городе другое жилье с подходящим концертным помещением, и дерет с лорда и его семейства три шкуры…Квартира лорда Пристли в Фолкстоне стала неофициальным культурным центром — здесь на «винно-сырные вечера» (это значит, что каждый приносит бутылку и кусок сыра), встречу Нового года или на что-нибудь еще в этом роде регулярно собирается цвет местной интеллигенции: музыканты и художники, журналисты, искусствоведы и так далее. Наша размолвка по вине дочери отлучила меня от этих вечеринок, и я по ним соскучился. Хочется опять стать «персоной грата».Но, поколебавшись, решаю все-таки отложить переворачивание страницы до более благоприятного случая, поскольку, подозреваю, что лорд Пристли чувствует себя здесь, во враждебном стане, не совсем в своей тарелке. И лучше проявить такт. Все-таки много тонкостей надо уметь различать в этой стране, где лорды подрабатывают таперами.Хотя, строго говоря, тапер — слово в данном случае неправильное (на память сразу приходит немое кино), в переносном смысле обозначающее халтурщика, готового играть все, что угодно, как угодно и где угодно, лишь бы платили. Нет, наш лорд Пристли не таков! Да и необходимость подрабатывать хоть и не выдумана, но все же для лорда она в то же время как бы и алиби, и предлог, в оправдание — возможность предаваться страсти своей жизни, отдавать ей все свободное время и силы, ощущая себя при этом кормильцем семьи. В конце концов, слово «лорд» происходит от древнеанглийского «hl — «владеющий хлебом», то есть тот, кто контролирует запасы еды и распределяет ее среди своих подопечных.Впрочем, Пристли — аристократ «малого стажа», лишь совсем недавно он обнаружил, что унаследовал несколько захудалый титул. Захудалый в том смысле, что места в палате лордов он не получил, а от прав на родовое имение Мальмесбери пришлось отречься.Таких лордов в Англии — пруд пруди. Здесь никогда не знаешь, с кем имеешь дело. Титулованной особой может оказаться обслуживающий вас библиотекарь, настройщик пианино, конторщик, художник, да и вообще кто угодно — поди угадай!Кто-то из злопыхателей даже нашептал мне, что Пристли, скорее всего — лишь Lord of the Manor (что-то вроде мелкопоместного дворянина по старым российским понятиям) и, следовательно, лордом его величать необязательно… С другой стороны, у него же есть родовой герб. В общем, кто угодно голову сломит.Самых настоящих, наследственных лордов высшей категории — пэров, которые теоретически могли бы претендовать на места на красных скамейках палаты лордов, более семисот. Но в результате недавних реформ их доля резко сократилась — теперь там заседают в основном так называемые life peers — назначенные по представлению правительства политики или просто выдающиеся деятели: от ученых до бизнесменов и деятелей культуры. Назначены они до конца дней своих, но своим детям по наследству места в парламенте передать не могут. Я неплохо знаком с несколькими такими лордами. И не раз по их приглашениям обедал в столовке палаты. Еда, если честно, так себе, но не в ней же суть: я дорожил каждой возможностью полюбоваться Вестминстерским дворцом изнутри, и у кого как, а у меня каждый раз захватывало дух от этой красотищи. Сидишь, ешь какую-нибудь рыбу и каждую секунду ощущаешь, в каком историческом месте находишься, какие люди ходили тут или тоже обедали, может быть, даже за тем же самым столом вкушали точно такую же рыбу… Представляешь, как вершилась в этих залах история.Лорду Ли, бывшему крупному профсоюзному деятелю (интересно, правда — где профсоюзы, а где лорды?) я помог организовать поездку на озеро Байкал, в которое тот совершенно влюбился. С лордом Робертом Скидельским, очень интересным человеком, имеющим русские корни, я многократно сиживал на всяких конференциях и семинарах. Общался и с лордом Тейлором Варвикским, но с ним связана отдельная, очень грустная история, речь об этом еще впереди.Так вот, на сегодняшний день «настоящих», наследственных пэров в парламенте осталось только девяносто из семисот восьмидесяти шести (к моменту выхода книги эти цифры могли слегка измениться). Палата выбирает их из общего числа высшей знати путем тайного голосования.О том, насколько такая система демократичнее и просто разумнее прежней, идут ожесточенные споры. Некоторые требуют перехода к целиком избираемой населением верхней палате, другие выступают за то, чтобы ее и вовсе ликвидировать — из соображений экономии. Третьи же говорят о том, что парадоксальным образом наследственные лорды были свободнее в своем голосовании, не зависели ни от правительства, ни от оппозиции, ни даже от капризов переменчивого общественного мнения, а только от своей совести, кодекса чести и здравого смысла. А потому очень жаль, что страна постепенно отказывается от этого многовекового института, утрачивая одновременно и важную часть своеобразия и самобытности.Но свою — гигантскую — роль в истории Англии лорды, конечно, сыграли. Англия коренным образом отличается от большинства стран Европы тем, что никогда не отрекалась от своей аристократии. Страна много столетий развивалась эволюционным, а не революционным путем. Знать постепенно приспосабливалась к переменам, присоединяла к себе самых ярких людей из других общественных слоев, смешивалась с ними, обуржуазивалась, служила соблюдению баланса, сдерживала перемены, не давая им набрать слишком высокую скорость. При этом, так или иначе, именно аристократия задавала тон в моде, одежде, хороших манерах и общественной морали. А за ней уже подтягивались все остальные.Сколь ни парадоксально это звучит, в стране, считающейся примером классового общества, где принадлежность к тому или иному классу особенно много значит, не было тех непреодолимых социальных барьеров, которые существовали в других европейских странах. В каком еще государстве Европы середины XIX века еврей, пусть и крещеный, мог стать премьер-министром, причем выдающимся, легендарным. Столпом консервативной части истеблишмента. А в Англии Дизраэли стал. Даже еще и фамилию такую сохранил вызывающую — да, из евреев мол, а что? Случаям, когда купцы еще в Средние века превращались в баронов, виконтов и графов, вообще несть числа (об одном из них, тесно связанном с Фолкстоном, расскажу вам позже). Сам Дизраэли получил титул графа Биконсфилда.Всем известна знаменитая американская мечта — каждый может стать миллионером. Но более старинный английский вариант покруче будет — есть вероятность попасть во дворянство, а то и в лорды! Понятно, что, также как и в Америке, в реальность эта мечта воплощалась лишь в малой толике случаев. Неважно: главное, что теоретически такой шанс существовал. Отчасти потому и видимость классового деления была столь сильна и в какой-то мере сохраняется до сих пор. Англичанам такое устройство нравилось! А разве плохо, если каждый рядовой может мечтать о маршальском жезле, а каждый купчина — о мантии лорда, пусть даже не для себя, а для сына. Зачем же такую замечательную систему разрушать, ею очень даже можно гордиться. И заранее примерять на себя дворянское достоинство, подражать аристократии.И не страшно, что получается поначалу не очень, даже пародийно; неважно, время поднатореть есть, а уж у сына — тем более.Так родилась и распространилась идея джентльменства — дворянского кодекса поведения, принятого затем всем средним классом. А со временем уже и практически всем обществом.Случалось мне встречать и деклассированные элементы, тоже «косившие» под джентльменов. Этаких подтянутых молодцов с испитыми лицами и в затертой до дыр одежде, не отказавшихся от утонченной вежливости и хороших манер. Выглядит смешно, даже нелепо, но разве это не великое дело, когда большая часть общества, вплоть до таких вот опустившихся бездомных, считает идеалом образ джентльмена и как может пытается ему соответствовать? Разве это не о многом говорит?


Попади в директора!

В школе Святой Энсвиты Фолкстонской — день открытых дверей, и ее узкие коридоры заполнены родителями и детьми. Во дворе школы — небольшая, тесная площадка для игр. Под невысокой деревянной горкой на четвереньках стоит женщина лет сорока пяти, одетая в невообразимую, грязно-желтого цвета шкуру. На расстоянии примерно пяти метров от нее в тазике с водой вымачивается губка. В стеклянную чашу на табуретке надо опустить деньги — столько, сколько вы готовы пожертвовать на расширение площадки, и тогда ваш ребенок получает право бросить губку в женщину.Каждому полагается три броска, вне зависимости от того, сколько вы дали денег, да никто и не проверяет, сделали ли вы это вообще, теоретически можно получить все удовольствие и на халяву, дело вашей совести. Но все родители исправно опускают монетки и купюры в чашу, а дети выстраиваются в очередь и один за другим с энтузиазмом швыряют губку в цель. Вот подходит очередь и Амиры Роберты Мариам. Ей всего пять, и ходит она еще только в «нулевой» класс, в котором малыши скорее играют, чем учатся.С меткостью у Амиры пока неважно, и дважды подряд она промазывает. И только на третий раз губка со смачным шлепком попадает женщине прямо в лоб. Вода заливает бедняжке лицо, течет за шиворот… Она непроизвольно морщится — не больно, но о-очень неприятно…Имя этой женщины написано прямо над входом в школу святой Энсвиты. Ее зовут миссис Джейн Гаррет (Mrs J. Garreth, BA (Hons), Head). Она здесь самая главная — директор, если переводить на российские реалии.Не совсем обычно уже то, что директор сообщает во всеуслышание, что она замужем. В нынешние политкорректные времена стало модным в таких ситуациях прятаться за невнятным титулом Ms, означающим: что я, кто я, замужняя миссис или холостая мисс — это мое личное дело и никого не касается. На этом особенно настаивают феминистки, которым к тому же очень не нравится историческое происхождение сокращения Mrs. Не все владеющие английским задумываются, откуда вдруг появляется буква «г», произносится ведь «миссис». А все дело в том, что сокращение Mrs происходит от слова Mistress, что значит «содержанка». То есть женщина, которую содержит такой-то. В былые времена дело и впрямь обстояло таким образом. (По другой версии Mistress значит «хозяйка, домоправительница такого-то»). До сих пор мою жену теоретически могут именовать (и случается, именуют) «Mrs Andrei Ostalski», миссис Андрей Остальский. Смешно…В такого рода делах еще много забавного. Знаете, как следует в официальных бумагах называть мальчика моложе двенадцати лет? Не мистер, а мастер, «маета». «Master Alexei», например.Но вернемся к миссис Джейн Гаррет.Качество диплома о высшем образовании по-прежнему имеет в Англии куда большее значение, чем в России, но особенно важно это для учителей. Поэтому торжественное, вынесенное аж на фронтон школы, сокращение «Hons» (Honours ) в титуле директрисы означает, что она получила в университете диплом с отличием. Отличие это просто так не дается, тут одной лишь ярко выраженной одаренности мало, надо еще и трудиться раза в полтора больше среднего, да и то нет никакой гарантии, что в итоге ваше трудолюбие будет вознаграждено. То есть такой «красный диплом» практически гарантирует и достаточно высокий уровень эрудиции учителя и его готовность шевелиться, упираться рогом, трудиться не покладая рук, а также и способность находить решения сложных проблем.Но как насчет готовности получать от учеников мокрой губкой по физиономии? Думаю, что такого от будущих учителей в университете не требуют.У миссис Гаррет, судя по всему, железный характер и непререкаемый авторитет в школе. Возглавив ее несколько лет назад, она быстро навела здесь образцовый порядок. Директрису слегка побаиваются и ученики, и учителя. И даже, говорят, ее начальники. Познакомившись с миссис Гаррет поближе, я первым делом выразил свое восхищение ее самоотверженностью и чувством юмора. Ведь с кем бы я ни обсуждал увиденное в день открытых дверей в школе Святой Энсвиты, все соглашаются: подобное возможно только в Англии, да и в Англии — далеко не везде. Чтобы на такое решиться, помимо суровой необходимости (а новая площадка нужна школе позарез) требуются также и отвага, и великолепная уверенность в себе, в своем авторитете. Надо точно знать, что его не смогут поколебать ни на йоту никакое стояние на четвереньках и никакие публичные шлепки мокрой губкой по лицу. Должна напрочь отсутствовать боязнь показаться смешным. Ну и чувство юмора требуется, самоирония, редкое для любого начальника умение не принимать себя чересчур всерьез.И подобное сочетание качеств действительно возможно только в Англии. Причем не от каждого джентльмена (или даже джентльвумен) такого можно ожидать.В ответ на мои комплименты миссис Гаррет лишь сдержанно улыбнулась, повела плечом: что, дескать, такого уж особенного, пустяки, дело житейское. И не на такие жертвы надо быть готовым, чтобы помочь родной школе. Заговорила о том, как давно сражается с начальством и всякими там спонсорами и благотворителями, чтобы решить проблему расширения игровой площадки, рассказала, что уже немало средств добыли, но все-таки еще не достаточно.Мероприятие имело и большое педагогическое значение: надо с младых ногтей внедрять детям кое-какие непростые представления. Например, что власть, конечно, следует уважать, но недурно в свободное от работы-учебы время и посмеяться над ней слегка, чтобы не зазнавалась. Великое английское слово «humility», увы, не имеет точного перевода на русский язык, и это наверное, не случайно… Предлагаемая словарями «скромность» не передает всех оттенков. Ведь однокоренной глагол «to humiliate » переводится как «унижать». Получается, «humility» — «состояние униженности, приниженности». Что же в этом может быть хорошего? Оказывается, может, если речь идет об антониме, противоположности высокомерию, важничанью, состоянию, когда человек «полон собой». Для такого зазнайства в английском есть модное среди интеллигенции слово «hubris». Интересно, что в религиозном контексте аналог, хотя и не полный, всех этих слов существует: «humility» — это смирение, кротость. A «hubris» — гордыня. Но в том-то и дело, что только в религиозном. В обычном же, мирском понимании, в ежедневном общении дело обстоит иначе. Вы же не скажете про соседа справа: мне в этом человеке нравится его смирение. И не нравится гордыня соседа слева.Ну и есть еще в русском языке слова «уничижение» и «самоуничижение», но, по-моему, никто до конца не знает, что они означают и какую эмоциональную нагрузку несут. Хотя явно не очень положительную.Существует еще забавное английское выражение: «to eat a humble pie» — «съесть… пирог». Но вот какой именно пирог? Перевести эпитет humble как «скромный» — бессмыслица получится… На самом деле это выражение означает (приблизительно) — «позволить поставить себя на место, признать, что ты не пуп земли»…Humility — одно из важнейших качеств настоящего христианина, тем более если он претендует на роль духовного пастыря. Необходим аскетизм не только материальный, но, что более важно, моральный. Так, по крайней мере, считают в Англии. Еще со времен преподобной Энсвиты, «духовной матери всей Англии» (цитата с православного сайта).«Духовная мать», именем которой названа школа, была внучкой короля Этельберта Кентского, первого британского монарха, принявшего христианство. Но отец Энсвиты — Эдбальд — вернулся в язычество, и Энсвита из-за этого эмигрировала на некоторое время во Францию, где стала монахиней. Но затем вернулась в Фолкстон сеять доброе и вечное, основала здесь монастырь и церковь. Ну и чудеса, как полагается, творила. Ударила один раз рукой о скалу, и оттуда забил ключ. (До сих пор течет по городу небольшой ручей.)Это был короткий период в истории страны, когда Фолкстон был столицей Кентского королевства, а стало быть, и главным городом Англии, поскольку никто и ничто не могло в те времена сравниться с Кентом.Здание церкви здесь существовало с VII века, однако ее столько раз разрушали, перестраивали и передвигали, что от оригинальной постройки уже ничего не осталось. Особенно отличились сначала датчане в 865 году, а потом, два века спустя, «великий и ужасный» Гудвин, эрл Уэссекский, отец последнего англосаксонского короля. Была такая гнусная манера в те времена — разрушать церкви «на враждебной территории». А еще христианами назывались… Но Гудвин вообще чуть ли не весь Фолкстон стер с лица земли, кровопивец. Правильно, что именно его именем нарекли мистически роковую береговую полоску Гудвин-Сэндс неподалеку, в районе городка Дил, где погибли тысячи кораблей… И сына его Гарольда II норманны во главе с Вильгельмом Завоевателем разгромили и лишили потом английского трона, (а заодно и жизни), и поделом.Это последнее утверждение не стоит воспринимать слишком всерьез: во мне слишком разговорился фолкстонский патриот. Нельзя судить с позиций сегодняшнего дня действия исторических персонажей.Единственное, что мне хотелось бы сказать хотя бы скороговоркой: норманны вовсе не были иностранными интервентами-оккупантами в современном смысле слова. Во-первых, они селились в здешних краях задолго до вторжения Вильгельма Завоевателя, перемешивались с местным населением. Их никак нельзя считать совсем уж чуждым, пришлым элементом. Вильгельм даже состоял в близких родственных отношениях с тогдашними англосаксонскими правителями, с королем Эдуардом Исповедником. Он был свой, родной, не с другой планеты спустившийся. Завоевание он замышлял как приращение своего княжества сопредельными землями, типичные семейные разборки того времени. Так, расширим слегка границы герцогства, а там посмотрим.Норманны имели скандинавские корни, их предки звались викингами (в Древней Руси их именовали варягами). Французов (франков) они недолюбливали, хотя и говорили на диалекте французского с элементами шведско-датского.Конечно, официальная версия, что Эдуард Исповедник завещал Вильгельму свое королевство, вызывает серьезные сомнения. Но все они тогда друг друга стоили, эти феодальные удельные князья и правители. Немедленно хватали все, что плохо лежало. Но факт, что норманны принесли на Британские острова свой талант государственного строительства, и это помогло Англии быстро проскочить этап феодальной раздробленности, а в конечном итоге и крепостного права. А потому, так уж случилось, что появление этих разбойников обернулось благом: последовал резкий рывок в социально-экономическом развитии, что помогло обойти европейских конкурентов. Так называемый закон неожидаемых последствий… (Более подробно об этом — в главе «Английская тайна».)Закрепившись в Кенте, Вильгельм Завоеватель решил развить успех и двинул свои силы на Лондон. Но вот что любопытно: он не стал дожимать город, громить его и сжигать. Наоборот, объявил, что подтверждает практически все существовавшие на тот момент права и привилегии горожан, и дополнительно закрепил их в хартии 1067 года. На берегах Темзы Вильгельм Завоеватель воздвиг мощные оборонительные сооружения, призванные защитить Лондон от нападений его воинственных родичей — викингов. И кстати насчет имени завоевателя. По-английски он никакой не Вильгельм, а Вильям (или, в более современном написании, Уильям). До прихода норманнов в Британии такого имени не было. Но теперь оно одно из самых распространенных. Все бесчисленные Уиллы и Биллы — тезки основателя современного английского государства. В их числе и герцог Кембриджский, принц Уильям, внук королевы Елизаветы II, сын Дианы и принца Уэльского Чарльза. Если он когда-нибудь станет королем под собственным именем (что вполне вероятно), что, интересно знать, будут делать в России? Переименуют его в Вильгельма V? Но сначала надо будет решить, что делать с его отцом, ведь все предыдущие короли по имени Чарльз по-русски называются Карлами… Вообще, по давней традиции имена британских монархов переделываются в России на немецкий манер. Джордж становится Георгом, Джеймс — Яковом. Маленький пример трудностей перевода, которым будет посвящена отдельная глава.Долгое время после норманнского завоевания Англия и северо-запад Франции были единым целым: где там метрополия, а где колония и кто кем правил, не совсем было ясно. Да и не имело особого значения. А посредине этого всего стоял город Фолкстон, который при норманнах тоже пережил свое второе рождение.В 1138 году церковь Святых Энсвиты и Марии в очередной раз выстроили заново, от этого здания кое-что уже внутри сохранилось. Затем еще достраивали и в XV веке, и в середине XIX.Школа святой Энсвиты Фолкстонской была открыта в конце XIX века на средства Англиканской церкви и на частные пожертвования. Церковь поддерживает школу и сегодня, но школьную программу определяет государство. Тут учатся и турчанки, и арабы, и евреи, и несколько детей из Юго-Восточной Азии, но тем не менее благодаря официальному, прицерковному, статусу Амира Роберта Мариам регулярно приносит домой новости: о том, кто такой был Иисус, что с ним случилось, что он проповедовал и в каких семейных отношениях состоял с Богом. Учеников регулярно водят к «шефам»: в церковь Святых Энсвиты и Марии. Благо идти не далеко: метров тридцать. В следующем учебном году в классе Амиры будут изучать историю иудаизма, потом на очереди — другие мировые религии.Этому действительно можно только позавидовать — когда твоя школа смотрит окнами не на пустырь, не на задний двор какого-нибудь комбината и не на ржавые гаражи, а на крохотное древнее кладбище, где на плитах уже стерлись имена и даты, и на маленькую старинную церковь дивной, неброской красоты.Православные признают Энсвиту Фолкстонскую и своей святой тоже, а потому церковь и город входят в число официальных мест православного паломничества.Мощи преподобной Энсвиты хранятся в свинцовом ковчеге — том самом, в котором их спрятали когда-то давно от погромщиков, замуровав в северной стене храма, в страшные для Церкви времена английской Реформации. Раку обнаружили только во время ремонтных работ в 1885 году — то-то была сенсация!Здесь, в районе церкви и кладбища, издревле был исторический центр города. Тут стоял «фолкстонский камень», которому молва приписывала магические свойства: здесь, возлагая на камень лезвие меча, приносили свои торжественные клятвы правители.Рядом и Бэйл — историческое ядро Фолкстона, где были обнаружены остатки неких древнейших, кажется даже докельтских поселений. Тут же потом веками селилась городская знать. А теперь? Теперь что? Сохранилось несколько забавных, аутентичных домиков XV и XVI веков, настоящий старинный паб «Британский лев». Низкие-низкие темные потолки, крохотные секции-комнатушки — зато словно на машине времени прокатился: здесь все такое же, как половину тысячелетия назад.А с другой стороны — всего-то в полусотне шагов — уже начинается современный коммерческий центр города.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconАвтор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5

Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconОрхан Памук Новая жизнь
Амфора; зао тид «Амфора»; спб.; 2007; isbn 978-5-367-00390-1 (рус.); 975-470-445-7 (тур.)
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconАндрей Левонович Шляхов Доктор Данилов в поликлинике, или Добро пожаловать в ад!
Название: Доктор Данилов в поликлинике, или Добро пожаловать в ад! Автор: Андрей Шляхов Год издания: 2011Издательство: аст, Астрель,...
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconНазвание: Доктор Данилов в СклифеАвтор: Андрей Шляхов Год издания: 2012Издательство: аст, Астрель, вктisbn: 978-5-17-076728-1, 978-5-271-38630-5, 978-5-226-04639-1Страниц: 352Формат: fb2Серия: Приемный покой

Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconИз книги Нила Слэйвена «Фрэнк Заппа: Электрический Дон Кихот»: спб., Амфора, 2009

Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconМайк Телвелл. Корни травы Издательство: Амфора, 2003 Глава 1 мальчик из деревни
Аманда прислушалась к эху своего крика, которое сновало туда-сюда по холмам и ниспадало в долину, ослабевая по мере удаления. Айванхо...
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconСанкт-петербург амфора 2006
Меня зовут Филип Тосё Судо. Это додзё предназначено для всех, кто хочет заниматься музыкой. Мне безразлично, музыкант вы или нет....
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconИж-2717-223, год выпуска 1985, цвет – океан
...
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconНиколас Спаркс Счастливчик
Аст, Астрель, Полиграфиздат; М.; 2011; isbn 978-5-17-073018-6, 978-5-271-35040-5, 978-5-4215-2016-0
Автор: Андрей ОстальскийСерия: Амфора Travel Издатели: Амфора, год выпуска 2012Год: 2012isbn: 978-5-367-02132-5 iconДжон Гришем (Гришэм) Признание
Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2011; isbn 978-5-17-075758-9, 978-5-271-38259-8, 978-5-4215-2727-5
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы