Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех icon

Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех


Скачать 14.09 Kb.
НазваниеДа, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех
Размер14.09 Kb.
ТипДокументы

Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех.

Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, под вечер появляется под липами на Патриаршьих прудах человек лет тридцати или тридцати с лишним. Рыжеватый, зеленоглазый, скромно одетый человек. Это – сотрудник Института истории и философии, профессор Иван Николаевич Понырев.

Придя под липы, он всегда садится на ту самую скамейку, на которой сидел в тот вечер, когда давно позабытый всеми Берлиоз в последний раз в своей жизни видел разваливающуюся на куски луну.

Теперь она, цельная, в начале вечера белая, а затем золотая, с темным коньком-драконом, плывет над бывшим поэтом, Иваном Николаевичем, и в то же время стоит на одном месте в своей высоте.

Ивану Николаевичу все известно, он все знает и все понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизеров, лечился после этого и вылечился. Но знает он также, что кое с чем он совладать не может. Не может он совладать с этим весенним полнолунием. Лишь только оно начинает приближаться, лишь только начинает разрастаться и наливаться золотом светило, которое когда-то висело выше двух пятисвечий, становится Иван Николаевич беспокоен, нервничает, теряет аппетит и сон, дожидается, пока созреет луна. И когда наступает полнолуние, ничто не удержит Ивана Николаевича дома. Под вечер он выходит и идет на Патриаршие пруды.

Сидя на скамейке, Иван Николаевич уже откровенно разговаривает сам с собой, курит, щурится то на луну, то на хорошо памятный ему турнике.

Час или два проводит так Иван Николаевич. Затем снимается с места и всегда по одному и тому же маршруту, через Спиридоновку, с пустыми и незрячими глазами идет в арбатские переулки.

Он проходит мимо нефтелавки, поворачивает там, где висит покосившийся старый газовый фонарь, и подкрадывается к решетке, за которой он видит пышный, но еще не одетый сад, а в нем – окрашенный луною с того боку, где выступает фонарь с трехстворчатым окном, и темный с другого – готический особняк.

Профессор не знает, что влечет его к решетке и кто живет в этом особняке, но знает, что бороться ему с собою в полнолуние не приходится. Кроме того, он знает, что в саду за решеткой он неизбежно увидит одно и то же.

Он увидит сидящего на скамеечке пожилого и солидного человека с бородкой, в пенсне и с чуть-чуть поросячьими чертами лица. Иван Николаевич всегда застает этого обитателя особняка в одной и той же мечтательной позе, со взором, обращенным к луне. Ивану Николаевичу известно, что, полюбовавшись луной, сидящий непременно переведет глаза на окна фонаря и упрется в них, как бы ожидая, что сейчас они распахнутся и появится на подоконнике что-то необыкновенное.

Все дальнейшее Иван Николаевич знает наизусть. Тут надо непременно поглубже схорониться за решеткой, ибо вот сейчас сидящий начнет беспокойно вертеть головой, блуждающими глазами ловить что-то в воздухе, непременно восторженно улыбаться, а затем он вдруг всплеснет руками в какой-то сладостной тоске, а затем уж и просто довольно громко будет бормотать:

- Венера! Венера! … Эх я, дурак!..

- Боги, боги! – начнет шептать Иван Николаевич, прячась за решеткой и не сводя разгорающихся глаз с таинственного неизвестного, - вот еще одна жертва луны… Да, это еще одна жертва, вроде меня.

А сидящий будет продолжать свои речи:

- Эх я, дурак1 Зачем, зачем я не улетел с нею? Чего я испугался, старый осел! Бумажку выпраил! Эх, терпи теперь, старый кретин!

Так будет продолжаться до тех пор, пока не стукнет в темной части особняка окно, не появится в нем что-то беловатое и не раздастся неприятный женский голос:

- Николай иванович, где вы? Что это за фантазии? Малярию хотите подцепить? Идите чай пить!

Тут, конечно, сидящий очнется и ответит голосом лживым:

- Воздухом, воздухом хотел подышать, душенька моя1 Воздух уж очень хорош!

И тут он поднимается со скамейки, украдкой погрозит кулаком закрывшемуся внизу окну и поплетется в дом.

- Лжет он, лжет! О, боги, как он лжет! – бормочет, уходя от решетки, Иван Николаевич, - вовсе не воздух влечет его в сад, он что-то видит в это весеннее полнолуние на луне и в саду, в высоте. Ах, дорого бы я дал, чтобы проникнуть в его тайну, чтобы знать, какую такую Венеру он утратил и теперь бесплодно шарит руками в воздухе, ловит ее7

И возвращается домой профессор уже совсем больной. Его жена притворяется, что не замечает его состояния, и торопит его ложиться спать. Но сама она не ложится и сидит у лампы с книгой, смотрит горькими глазами на спящего. Она не знает, что на рассвете Иван Николаевич проснется с мучительным криком, начнет плакать и метаться. Поэтому и лежит перед нею на скатерти заранее приготовленный шприц в спирту и ампула с жидкостью густого чайного цвета.

Бедная женщина, связанная с тяжко больным, теперь свободна и без опасения может заснуть. Иван Николаевич теперь будет спать до утра со счастливым лицом и видеть неизвестные ей, но какие-то возвышенные и счастливые сны.

Будит ученого и доводит его до жалкого крика в ночь полнолуния одно и то же. Он видит неестественного безносого палача, который, подпрыгнув и как-то ухнув голосом, колет копьем в сердце привязанного к столбу и потерявшего разум Гестаса. Но не столько страшен палач, сколько неестественное освещение во сне, происходящее от какой-то тучи, которая кипит и наваливается на землю, как это бывает только во время мировых катастроф.

После укола все меняется перед спящим. От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идет какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чем-то разговариваю с жаром, спорят, хотят о чем-то договориться.

- Боги, боги, - говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот же человек в плаще, - какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, - тут лицо из надменного превращается в умоляющее, - ведь ее не было! Молю тебя, скажи, не было?

- Ну конечно, не было, - отвечает хриплым голосом спутник, - это тебе померещилось.

- И ты можешь поклясться в этом? – заискивающе просит человек в плаще.

- Клянусь, - отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются.

- Больше мне ничего не нужно! – сорванным голосом вскрикивает человек в плаще и поднимается все выше к луне, увлекая своего спутника. За ними идет спокойный и величавый гигантский остроухий пес.

Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит. Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнает его. Это – тот номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:

- Так, стало быть, этим и кончилось?

- Этим и кончилось, мой ученик, - отвечает номер сто восемнадцатый, а женщина подходит к ивану и говорит:

- Конечно, этим. Все кончилось и все кончается… И я вас поцелую в лоб, и все у вас будет так, как надо.

Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней и всматривается в ее глаза, но она отступает и уходит вместе со своим спутником к луне.

Тогда луна начинает неистовствовать, она обрушивает потоки света прямо на Ивана, она разбрызгивает свет во все стороны, в комнате начинается лунное наводнение, свет качается, поднимается выше, затопляет постель. Вот тогда и спит Иван Николаевич со счастливым лицом.

Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат.

Похожие:

Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconДа, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех
Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, под вечер появляется под липами на Патриаршьих прудах человек...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconПрошло больше года со дня смерти в больнице цкб со ран моего сына Пестерева Димы
В своё время пресса уделила много внимания этой трагедии. Когда началось следствие, то, вроде бы, уделять внимание для прессы неэтично....
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconВведение «Кто такой, черт возьми, этот Т. Харв Экер и почему я должен читать его книгу?»
Они всего лишь отражают мои собственные дости­жения и те невероятные успехи, которых добились несколько ты­сяч моих студентов. И...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconНесколько лет назад я начал готовиться к написанию этой книги, делал заметки в свободное от работы время
Рассказано о моих друзьях, которых я завёл в Абердине и с которыми я иду по жизни. Основное внимание в этой книге отводится фантастическим...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconКнига для поддержки души. Главный редактор н а леви
Как тесно под этой кожей, как много я жизней прожил за всех, кто не смог, за всех, кого нет, за тысячи солнц и мильоны планет
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconКэссон Г. Н. Искусство делать и сохранять деньга
Как вы сами убедитесь, высказанные в этой книге рекомендации применимы ко всем видам производствам а торговли. В них речь идет не...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconЭта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки
Это правдивая история, расска­занная автору принцессой Султаной. За словами автора стоят за­писки и дневники принцессы. Все человеческие...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconДанные обряды необходимо провести хотя бы 1 раз в ближайшие 1,5 – 2 недели!!!
Вниманию всех словянских групп и общин!!! Просьба распространить данную информацию максимально широко между всеми словянскими группами...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconДанте Алигьери Сочинения
В этом разделе книги моей памяти, до которого лишь немногое заслуживает быть прочитанным, находится рубрика, гласящая: «Incipit vita...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconРуководство по буддийскому ритриту Москва Издательский Дом «Грааль» Лама Сонам Дордже,- перевод и комментарий
Буддизма Ваджраяны, посвященных тому, как заниматься буддийской духовной практикой в затворничестве. В книге собраны воедино сущностные...
Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге проишествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех iconДэвид Дойч. Структура Реальности
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы