Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 icon

Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1


НазваниеДжон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1
страница5/28
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

11


Снег, лежащий у фондаменто, напоминал мрамор, отполированный десятками ног, и обжигал босые ступни Тико.

Но юноша едва ли замечал холод.

Его разум заполняли воспоминания мэтра Томаса. Рука бессознательно сжимала нож, прихваченный во время бегства из печатной мастерской. И только случай привел юношу к месту уличной драки.

В ту январскую ночь Тико встретил трех женщин, навсегда изменивших его жизнь. Если, конечно, можно считать женщиной рыжую девчонку стрегу…11 А вот рабыню нубийку – определенно. Как и пятнадцатилетнюю Джульетту ди Миллиони. Но эта, последняя, встреча была совсем короткой.

– Без клинков, – возмутился чей то голос.

На Тико смотрела девушка. Черная, как безлунная ночь, заплетенные в косички волосы увешаны серебряными украшениями. Взгляд хищника. Одна рука на бедре, другая обхватила замерзшее дерево на краю канала. Из ссадины над глазом сочится кровь. Кивок в сторону ножа, который держит Тико, и серебро в волосах танцует с новыми силами.

– Чего уставился? – спросила она. – Никогда не видел нубийцев?

– Никогда.

Хотя даже малейшее касание серебра обжигало кожу Тико, он поднял руку и коснулся пальцем кровавой полоски у нее на лбу. Но когда он потянул палец ко рту, запястье сжала стальная хватка.

– Нет, – произнесла девушка.

Ее косички колыхались, как водоросли в канале, удерживая внимание Тико. В ноздри проник ее запах – смесь вина, чеснока и зловония. Несмотря на грязные ноги и оборванное по колено платье, она выглядела опасной и изысканной. Но в основном – опасной.

Сколько ей лет?

Видимо, достаточно, чтобы участвовать в уличной драке. Она забрала у него нож и швырнула в канал.

– Ты знаешь закон.

Да. Мэтр Томас хорошо знал законы, а сейчас воспоминания книгодела, переданные в миг смерти старика, принадлежали юноше. Хотя многие уже угасали. Когда Тико поднял взгляд, нубийка изучала его, ее глаза сверкали в свете звезд. Она приняла его за Кастеллани из за украденной туники.

– Который из приходов твой?

Все и ни один. Он живет везде и нигде. Подальше от троп чужаков, Стражи или тех, кто охотится на него. Кажется, ей нужен другой ответ.

– Как тебя зовут? – спросил Тико.

– Амелия, – она ухмыльнулась, когда он сменил тему.

– А где ты живешь?

– Поблизости. Я камеристка. Ну, с тех пор, как госпожа Десдайо переехала.

Девушка не походила на камеристку. Хотя Тико знал о камеристках лишь благодаря осколкам чужой памяти.

– Госпожа?..

– Десдайо, моя хозяйка.

– Какая она?

Амелия глубоко вздохнула:

– Сладкая, чистый мед, да еще добавь ложку сахара. Я бы ее ненавидела, но это просто невозможно.

– Звучит ужасно.

– Должно бы, – ответила Амелия. – Но она вовсе не ужасна. Огромные глаза и большие сиськи. За нее я дам разрезать себя на куски. Вдобавок она ходячий кошелек. Хотя мужчин в ней привлекают не только деньги и тело…

– Она богата? – внезапно спросил Тико.

Амелия закатила глаза.

– А то. Она наследница старика Брибанцо. Шкатулки с драгоценностями, сундуки с монетами, бесконечные бархатные платья, рулоны шелка, картины… Мужчинам больше ничего и не нужно. Знаешь, что случается с девственностью? – вдруг спросила девушка.

– Она исчезает?

– Кто нибудь крадет ее.

– Так было и с тобой?

– Дерьмо, – ответила она. – Дурацкий вопрос.

Амелия подняла глаза и улыбнулась. Позади Тико в арке пылал факел, и глаза девушки сияли в его свете. На шее пульсировала жилка.

– Ну, поцелуй меня.

Он сбежал. Ее оскорбительные выкрики преследовали Тико, пока он путался в лабиринте улочек, нырял в узкие проходы и выскакивал на широкие аллеи. За это время ночное небо сменило цвет с красного на привычный темно синий, зарево вокруг домов исчезло, и тяжесть в желудке пошла на убыль.

У него хватило ума, чтобы понять: его гнев и его голод – суть одно и то же, разные способы описать тот кисловатый вкус во рту, когда нубийка запрокинула голову и подставила шею для поцелуя.

Статуи, фрески и мозаики.

Вдоль Каналассо выстроились величайшие дворцы города. Богатые здания, отделанные резьбой и маленькими квадратиками цветного стекла. Многие дворцы раскрашены. Резьба, статуи и картины не походили ни на что виденное им раньше. В обрывках его памяти дома всегда деревянные или земляные.

Стены большого зала сложены из двух слоев бревен, между которыми забита земля. На грубых балках – торфяная крыша. Зимой толстый слой снега помогал хранить тепло. А в Венеции снег совсем неубедительный, Тико едва узнал его.

Как его дом мог сгореть сотни лет назад? Он помнил Бьорнвин. Не идеально, конечно, нет, но в его памяти город был реальным и вовсе не древним.

А затем?..

Он помнил топор, врезающийся в доски судна. Мгновение слепоты, когда в его тюрьме вспыхнул свет. Тико даже не подозревал, как изменились его глаза. А пока он не бросился в воду из лодки, не осознавал, насколько быстро он теперь двигается. Ему казалось, все люди еле ковыляют по переулкам, не в силах разглядеть свой путь во тьме.

Наверное, с этими неуклюжими людьми что то не так, думал он поначалу. Но сейчас, складывая воедино фрагменты своей памяти и воспоминания мэтра Томаса, Тико задумался, а человек ли он сам.


– Кто идет?

Тико скрылся в глубине теней. Вокруг сомкнулась темнота, но он видел мерцающий свет, отраженный колоннами. Конические стальные шлемы, подбитые куртки с железной чешуей. Пятеро стражников – двое с кинжалами, еще у двоих пики. У сержанта на поясе молот. На ногах сапоги с шипованными подошвами, чтобы не скользить по льду.

– Я кого то видел.

– Где? – небрежно спросил сержант.

– Там, – настойчиво сказал молодой парень, указывая в сторону Тико.

Сержант вгляделся в темноту.

– Командир? – произнес другой.

– Ничего там нет, – сержант отвесил парню легкий подзатыльник. – Собственной тени боится.

Тико последовал за ними через засыпанную снегом площадь, бесшумно и незаметно. Сапоги стражников скрипели на нетронутом снегу, заглушая его шаги. Он, следуя за ними, мог бы обойти всю площадь, если бы не заметил коней.

Четырех коней.

Они били копытами воздух, готовясь прыгнуть с балкона базилики Сан Марко. Тико сразу узнал коней, поскольку их прекрасно знал мэтр Томас. А разве могло быть иначе? Они, некогда украшавшие афинский ипподром, были увезены в Византию, а потом доставлены сюда в качестве трофея. Тико никогда еще не видел лошадей вблизи.

Спасибо каменщикам, которые разукрасили резьбой фасад базилики. Тико, переставляя ноги с одной опоры на другую, легко поднялся на балюстраду балкона. Позади него остались каменные ангелы с отпечатками грязных ног на головах. Перед ним, как и ожидалось, высилась четверка бронзовых коней. А вот рыжеволосую девочку, сидящую у подножия скульптуры, он увидеть не ожидал.

Она подняла глаза и усмехнулась:

– Вот это да. Какой сюрприз.

Девочка съежилась у огня, дрожащего на ночном ветерке. Пламя горело в ее сложенных ладонях, но между ними виднелась только пустота.

У девочки были грязные волосы и непроницаемые зеленые глаза. Тико замер – одна нога на балюстраде, вторая все еще на голове каменного ангела.

– Впечатляют, верно? – она погладила копыто жеребца. – Римляне украли их у греков, потом романизированные греки украли их у римлян, а потом мы украли у них…

– Мы? – переспросил Тико.

– Ну, по правде говоря, они, – девочка посмотрела на Тико, зависшего на балюстраде. – Боишься ведьм?

Когда Тико нахмурился, ее улыбка стала шире. Он перелез через балюстраду, сожалея об утерянном ноже книгодела.

– Странный город, – произнесла она. – Странная жажда, которую ты не осознаешь… Ты не зря боишься. Я не виню тебя.

– Я не боюсь.

– Ну конечно.

Она сомкнула ладони, погасив пламя, и достала из под халата кусок хлеба. Халат распахнулся, открыв тощие ребра. «Одиннадцать, – подумал он, – может, двенадцать, если она голодала».

– Приимите, ядите,12 – насмешливо сказала она. – Или ты следуешь иному пути к спасению?

Он схватил хлеб и запихал его в рот. Корка – как старая кожа, мякоть – как опилки. На вкус – пепел с углем.

– Похоже на то, – рассмеялась она.

Девочка встала на ноги и, зачерпнув снежной слякоти с балконного пола, предложила Тико. Он выпил из ее рук, сам не понимая почему. Снег был свежим, хотя и с песком, но вкус во рту не изменился.

– Тебе не следует здесь быть, – сказала девочка.

– Тебе тоже.

– Ты должен идти домой, – она снова рассмеялась.

Глаза Тико заполнил снег. Снег, огонь и пепел.

– Ага, ты многое помнишь. – Девочка помолчала. Сейчас она впервые казалась неуверенной. – Алекса считает, ты утонул. Должна ли я сказать ей, что ты жив?

Он не знал ответа. И не понял вопроса. Вот она предлагает ему воду, а вот уже стоит поодаль. Этого он тоже не понял. Видимо, она двигается так же быстро, как и он сам. Может, ее тоже ранит солнечный свет.

– Я связывала ходячих мертвецов, – горько произнесла она, – магов сельджуков, даже кригсхундов. Думаю, прошлой осенью это умение пригодилось больше прочих. Но ты…

Девочка, не раздумывая, глубоко, до крови прокусила себе запястье. Потом глубоко вздохнула и протянула окровавленную руку ему.

– Свяжи себя.

Мир стал красным.

Бронзовые кони скакали сквозь алый туман. Голод скрутил внутренности Тико. Выросшие клыки разрывали десны, и горло сжалось от вкуса крови. Все чувства внезапно обострились. Ошеломленный Тико покачнулся.

– Ты остановишься, когда я скажу. А не то – пеняй на себя.

Интуиция подсказывала Тико: девочка сомневается, что сможет выполнить свою угрозу. Под ее грязной кожей струились сотни тысяч рек крови, и он чувствовал каждую. Какие то секунды он не видел ничего, кроме них.

Он схватил ее руку и присосался к запястью. Через секунду он сплюнул на пол и отер рукой рот. На вкус ее кровь оказалась противнее скисшего молока. Он никогда еще не пробовал такой гадости. От неожиданности кровавый туман исчез, Тико вновь окружала темная ночь. Он едва не заплакал.

Девочка вздохнула.

Она лизнула запястье, и кровотечение прекратилось. На месте ранки остался струп. Она обмакнула свой кусок черствого хлеба в лужицу и, оторвав половину, протянула ему.

– Иногда одна магия не нравится другой.

Тико, не рискуя говорить, кивнул.

Он все еще жевал хлеб, когда девочка подошла к краю балкона и уставилась на темное пространство площади Сан Марко.

– Скоро рассвет, – заметила она. – Нам обоим пора идти.

– Скажи мне свое имя.

– Я предложила тебе свою кровь, – усмехнулась она. – И ты еще хочешь мое имя? Меня зовут А'риал. Я стрега Алексы. Ее ручная ведьма.

Прежде чем он ответил, А'риал исчезла.


12


Тико погладил шею жеребца и соскользнул с его бронзовой спины на край балкона. В лицо дул ветер. Внизу кого то ждал паланкин, носильщики ежились от холода. Где то вдали Стража все еще обходила площадь, пока карманники и воры в масках и темных плащах крались вдоль колоннады.

В лагуне хлопали на ветру полусвернутые паруса. Пятеро мужчин, подплывших к площади на низкой и узкой гондоле, заметили стражников и повернули назад. Падающий снег приглушил слабый плеск воды.

Тико прислушался.

Он сконцентрировался и уловил звук, доносившийся откуда то изнутри базилики. Девушка плакала, и запах ее рыданий притянул Тико. Он ринулся туда прежде, чем осознал свой порыв, надеясь, что сможет проникнуть внутрь.

В глубине балкона он обнаружил запертую дверь. Дверь была крепкой, с надежным замком. Тико, не раздумывая, просунул под нее пальцы и, сняв с петель, прислонил к стене. Потом вошел внутрь.

Каменные ступени перекрывала кованая решетка. Здесь замок и петли оказались лучше. Тогда Тико пошел по коридору, и он привел его к внутреннему балкону, высоко над полом базилики. Крыса замерла на полпути, дожидаясь, когда он пройдет мимо.

На балконе пахло пылью, сырым деревом и благовониями из кадила, висящего над затемненным нефом. Под ним скручивались узоры мозаики, имитировавшей персидский ковер.

С купола смотрели Христос, его мать и апостолы, чьи имена Тико силился вспомнить. Суровые лица, орлиные носы и несомненное сходство с давно умершими римскими императорами. И все они взирали вниз, на девушку, стоящую на коленях.

Тико понял почему.

Она изумительна: рыжеволосая, в огненно красном платье. Дева Мария, у ног которой незнакомка преклонила колени, молчала, как и все каменные девы. Поза просительницы выражала страдание, ее рыдания поднимались к небесам. Безнадежность на лице девушки свидетельствовала о том, что она сомневается в помощи Марии. Беседа была тихой, настойчивой, но односторонней.

– Моя госпожа, прошу тебя, – молила она. – Если ты не…

Голубые глаза на прелестном лице смотрели в небеса. Тико не знал, что она там ищет, но увидел, как отчаявшаяся девушка достала из под плаща кинжал. Она сжала рукоять, сложила пальцы на головке, будто кто то учил ее, и наметила точку на груди.

Когда она опустила кинжал, у Тико замерло сердце.

Сердце снова забилось, когда девушка расстегнула золотую застежку плаща и дала ему сползти с плеч. Потом распахнула платье, обнажив белую рубашку. Развязала бант. Стянула с плеча одежду, обнажив грудь, и вновь взяла кинжал.

Тико не знал, смотреть ли ему на клинок или на девушку, когда она приставила кинжал к сердцу. Он наблюдал за ее колебаниями, следил, как она проткнула кожу и по груди потекла кровь.

– Боже милосердный, – прошептала она.

Чувства Тико вспыхнули, голод заглушило желание, весь мир сконцентрировался на одной только полуобнаженной девушке. В ночном нефе сиял яркий свет, приторно пахло ладаном. Где то наверху пугающе громко падали капли талой воды. Один прыжок, и он ухватился за цепь. Кадило раскачивалось во все стороны, пока Тико не соскочил на пол.

Девушка заметила его, только когда он повис на цепи.

Какое то шестое чувство… Она вскинула руку, прикрывая грудь, и уже собиралась крикнуть. Но не успела. Тико в мгновение ока подскочил к ней, схватил кинжал и отбросил в сторону.

– Нет, – прорычал он.

Он хотел… ее, но как?

Клыки болели, рот Тико заполняла сладость. Шея совершенной формы, покрытая веснушками, напрягшийся розовый сосок, маленькая, но уже созревшая грудь. От девушки пахло лепестками роз. Тот самый запах, который притянул его.

Не только нагота. Не только красота.

Сочетание роз и голубых глаз напомнило ему… Кого? Кого то оно напоминало. Тико вздрогнул и провел пальцем по каплям крови. Палец замер, только когда достиг ее груди.

– Ты знаешь, кто я? – требовательно спросила она.

«Откуда ему знать?» Тико знал только вкус крови, слизанной с пальца. А еще – дрожь, вызванную ее вкусом. Кровь – вот чего он хочет с той самой минуты, когда оказался в этом странном городе.

– Ну? Знаешь?

Она выдернула руку – лицо сердечком и яростные глаза, которые смотрят прямо на него. Тико не удерживал ее. Пока он ошеломленно смотрел на девушку, она натянула рубашку и прикрыла грудь. На белой ткани, словно розы, расцвели кровавые пятна.

– Знаешь, что с тобой сделает мой дядя?

Нет, и его это не беспокоило. Он снова спустил рубашку и поймал ее руку прежде, чем она ударила его. Он хотел причинить ей боль и одновременно защитить ее. Раздеть и овладеть ею, кричащей, на холодном полу. И умереть, храня ее от зла. Один только взгляд на струйку ее крови опьянял Тико.

– Ты слышал меня?

– Как тебя зовут?

Она решила, что он шутит. Но он не шутил. Он хотел узнать ее имя. Хотел сильнее всего на свете.

– Я госпожа Джульетта ди Миллиони.

– Джульетта?

– Мой дядя сдерет с тебя кожу.

Снаружи охранники притоптывали от холода. Повозка, запряженная волами, кряхтела и скрипела по тающему снегу. Скоро наступит рассвет – Тико пора прятаться. Но он остался.

– Я видел, как с человека содрали кожу, – припомнил он.

Госпожа Джульетта яростно оскалилась.

– Тебя ожидает тоже самое. Он прибьет тебя гвоздями к двери. Или сварит в масле, – она смотрела на Тико. – Может, ты видел и это?

– Нет, – ответил он. – А долго ли варят?

Она зашипела.

– Откуда я знаю? Я не видела и как сдирают кожу. Я вообще нечасто выхожу из дворца. – Она замолчала на полуслове. – Какая нелепость. Не понимаю, почему я вообще говорю с тобой.

– Ты не можешь иначе.

– Это…

– Правда, – закончил Тико. Он позволил ей снова натянуть рубашку.

Кровь все еще сочилась из ранки. На алом бархате платья оставались темные пятна. Тико коснулся самого большого. Джульетта не пыталась помешать ему, но застыла, когда он провел пальцем по груди в поисках источника под ее рубашкой. Он дочиста облизал подушечку пальца. Потом снова коснулся пятна и удивился, обнаружив, что кровотечение уже остановилось.

Дверь позади него приоткрылась.

– Иди, – взмолилась Джульетта.

Он ушел, унося с собой запах роз, воспоминания о чертах ее лица и вкус ее крови.


13


Когда она подняла глаза, юноша уже исчез. Госпожа Джульетта, презирая себя, бросила взгляд на большую мраморную колонну. Там, где она встречалась с балконом, мелькнула тень. Но в базилике Сан Марко горели только свечи и масляные лампы, и девушка не могла сказать, видела ли она движение или просто игру теней.

– Моя госпожа…

Родриго выглядел усталым. Внешний вид девушки явно обеспокоил капитана, и он отступил назад. Никто не ставил под сомнение его храбрость, поэтому Джульетта решила, что Родриго дает ей время привести в порядок одежду. Капитан молчал, пока она закутывалась в плащ и убирала кинжал в потайные ножны.

– Да? – спросила она.

– У меня для вас послание.

Госпожа Джульетта вздохнула.

– Ну? – равнодушно произнесла она. От такой грубости капитан напрягся. «Ну и плевать».

– Регент интересуется, где вы.

– Что ему ответила моя тетя?

– Госпожа моя, я не…

– Разумеется, знаете, – перебила Джульетта. – Во дворце всем все известно. Они просто притворяются несведущими. Это тюрьма.

Нет, дворец – не тюрьма. Это она узница.

Ребенком ее водили смотреть на беззубого и голого патриция, который ютился в холодной камере, покрытый собственной мочой и испражнениями. В молодости Николо Пасо возглавил восстание. Так называемая Вторая республика протянула три года. В день ее падения обезглавили сотню сенаторов. Пасо пощадили.

Его нынешний вид был наглядным уроком: такова судьба тех, кто бросает вызов династии Миллиони. Джульетте доводилось слышать, что деньги на восстание Пасо получил от византийского императора. Но то же самое говорили о германском императоре. Еще упоминали короля Венгрии и султана мамлюков… Похоже, никому не приходило в голову, что Пасо мог решиться на восстание самостоятельно. Эту мысль Джульетта держала при себе.

– Я видела камеру Пасо, – произнесла она вместо извинения.

Она не могла не грубить. Хотя, наверное, могла, но не знала, с чего начать и зачем…

– Тьфу! – Джульетта наконец отыскала пуговицу.

Все это время Родриго смотрел девушке в лицо и только сейчас обратил внимание на ее дрожащие руки и сражающиеся с пуговицами пальцы.

– Госпожа моя, – произнес он. – Условия у господина Пасо хорошие.

И прежде, чем она смогла возразить, добавил:

– Бывает намного хуже…

– Хуже этого?

– Намного хуже. Особняк Дукале – не тюрьма. В городе есть места, по сравнению с которыми камера господина Пасо – почти дворец.

– Мне бы следовало знать о них. Вдруг мне понадобится настоящая тюрьма.

– Да, моя госпожа.

– Тогда расскажите мне о самой худшей. – Джульетта ненавидела покровительственный тон.

Родриго обдумал просьбу, потом пожал плечами и ответил:

– Яма Черных крестоносцев. Каждый прилив ее заполняет вода. Чтобы вычерпать воду, нужен не один час. Заключенные работают посменно, иначе им не успеть до следующего прилива.

– А если они не успеют?

– Они утонут.

– Ну, – ответила она, застегивая последнюю пуговицу, – я бы скорее предпочла качать воду, чем разговаривать с вами.

Казалось, Родриго еле сдерживается, чтобы не отшлепать ее. Ну и прекрасно – ей часто хотелось самой отшлепать себя.

Джульетта подавила дрожь и приказала капитану сопроводить себя во дворец. Там она выяснила, что тетя Алекса и дядя уже легли спать, и вернулась в свои комнаты. Элеонора собиралась помочь ей раздеться, но Джульетта отослала фрейлину и сама избавилась от платья с пятнами крови. Потом стянула с себя белье и надела свежее. Окровавленная рубашка отправилась под матрац. Джульетта упала в постель и укрылась тяжелыми мехами. Ей снились снега и горящие деревянные дома.

На следующее утро она проснулась, помочилась в ночной горшок и оделась настолько быстро, насколько позволяли все ее завязки, пуговицы и медлительность госпожи Элеоноры.

– Элеонора.

– У меня пальцы замерзли.

Фрейлина возилась с лентами на рукаве платья, но вдруг замерла, так и не затянув ленту. Она оттянула рукав. Под ним на запястье Джульетты красовался синяк.

– Госпожа моя…

– Да?

– Он похож… – Элеонора колебалась.

– Ну? – сердито произнесла Джульетта. – На что он похож?

– На отпечатки пальцев.

Госпожа Джульетта ударила девушку.

Джульетта отослала фрейлину прочь и сама завязала ленты. Получилось слишком туго и криво. Она подумала, не стоит ли ей вызвать фрейлину и сообщить, что девушка уволена, причем навсегда. Но Джульетта не решилась затеять разговор. Вдобавок Элеонора наверняка не хочет ехать на Кипр и только обрадуется таким новостям.

Так что она промолчала и, отправившись в зал с картами, надолго углубилась в изучение фрески, изображающей Кипр. На фреске во всех направлениях спешили крошечные парусники. Художник изобразил ее будущий дом скалистым и бесплодным: несколько селений, еще меньше городов. Наблюдения обрадовали ее не больше, чем ссора с Элеонорой.

Это смешно и нелепо, будто она девица из песен трубадуров. Но Джульетта не могла избавиться от ощущения, что тот юноша в базилике одним прикосновением похитил часть ее души, а взамен оставил часть своей. И она так горька, что о ней невозможно забыть.

Тетя Алекса слишком занята, ее нельзя беспокоить.

В результате Джульетта провела остаток дня, с пугающей энергией практикуясь в игре на клавесине, пока стража у дверей не начала вздрагивать от каждого аккорда. Девушки заговорили друг с другом лишь на следующее утро и только через три дня окончательно помирились. О синяках больше никто не упоминал.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1
Герцогиня Алекса, вдова прежнего герцога, мать Марко IV и невестка принца Алонцо
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconПадший ангел
Моим чудесным родителям, Ричарду и Бренде. Вы в детстве привили мне любовь к мифологии и романам, а потому были просто обязаны увидеть...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconНаемник: странный заказ глава 1 – джон фидчер
Один из убийц понимает, в кого они стреляют. Джон его оставляет в живых. Разговор с ним
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconЭрафия: Так, всё! С энротом за «Войны Престолонаследия» я рассчиталась недурно сыграли, кстати, и сюжет ничего. Можно начинать репетировать «Клинок Армагеддона»!
Эрафия: Так, всё! С энротом за «Войны Престолонаследия» я рассчиталась — недурно сыграли, кстати, и сюжет ничего. Можно начинать...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон принадлежал к богатому и влиятельному бостонскому католическому семейству
Джон Фицджералд Кеннеди (1917-63) — 35-й президент США (1961-63) от Демократической партии. Выдвинул программу социально-экономических...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Фаулз Мантисса
Джон Фаулз — величайший прозаик нашего времени. У него — удивительное чувство слова, мастерское владение литературным языком и поразительный...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон шоул первоклассный сервис как конкурентное преимущество
Джон Шоул известен как гуру культуры обслуживания. У него совершенно уникальный
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон шоул первоклассный сервис как конкурентное преимущество
Джон Шоул известен как гуру культуры обслуживания. У него совершенно уникальный
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconРичард Йейтс Дорога перемен
Джон Ките[1 Джон Ките (1795–1821) — выдающийся английский поэт-романтик. В эпиграфе строчка из шестой строфы его поэмы «Изабелла,...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Катценбах Особый склад ума
Джон Катценбах – американский писатель, сценарист, номинант премии «Эдгар», которой отмечаются лучшие авторы детективного жанра;...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconРежисер: Квентин Тарантино
Действие разворачивается на заброшенной людской колонии, куда наш доблестный ренегат Джон отправился на поиски своей давно потерянной...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы