Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 icon

Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1


НазваниеДжон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1
страница6/28
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

14


– Где моя тетя?

Родриго взглянул на встревоженное лицо госпожи Джульетты и уже собирался сказать, что не знает.

– Вы не знаете, верно?

– Да, госпожа моя.

– Идиот, – сердито бросила она. – Сегодня вечером все идиоты. Я знаю, она не с герцогом, потому что он в своей комнате.

Родриго не рискнул спросить, откуда она знает. Даже Джульетте требовалось разрешение для посещения Марко после заката.

– А вы спрашивали у регента? – поинтересовался он.

Джульетта развернулась на каблуках.

Очевидно, предложение оказалось неудачным.

– Госпожа моя, – сказал Родриго в спину уходящей девушки, – если я встречу герцогиню, следует ли мне упомянуть о вашем желании увидеть ее?

– Да, – бросила она на ходу. Не обернулась, не поблагодарила его.

Да и зачем? – подумал он. Она – Миллиони. Принадлежит к богатейшей семье Европы. А он?.. Бедный дворянин, который занимает одну комнату в десятикомнатном дворце, поскольку остальные девять еще холоднее, пустыннее и отвратительнее.

В полдень он встречался с ее дядей. Очень неприятная встреча. Что то недоговаривали, что то не произносили вслух. Принц Алонцо разрывался между яростью и беспокойством, практически такой же была и реакция посла мамлюков. Оба вели нервную перепалку. Родриго чувствовал бы себя намного лучше, да и спокойнее, если бы знал, о чем они умалчивают.

Посол мамлюков потребовал от Десяти расследовать обстоятельства пожара на судне своего хозяина. Он наотрез отказался считать происшествие несчастным случаем.

– Мамлюки не пьют вина, – сердито заявил он, когда герцогиня Алекса предположила: пьяный матрос мог перевернуть лампу и вызвать пожар. В тавернах вдоль набережной Скьявони можно отыскать достаточно пьяных мамлюков, арабов и мавров, чтобы счесть эти слова ложью. Но в целом они были правдой.

Посол твердо стоял на своем.

Султану не нравится, когда сжигают его суда. И тем более ему не понравится отказ Десяти провести расследование.

Герцогиня выразила надежду, что это не угроза. Посол с холодной гордостью ответил: нет, всего лишь предупреждение. Хотя он советует Венеции отнестись к предупреждению серьезно.

– Вам хорошо известно, – заявил Алонцо, – как я уважаю вашего повелителя.

– В прошлом султан был вашим другом.

Возможно, только Родриго услышал в словах мамлюка «но сейчас наша дружба закончена».

– Мне не хотелось бы разочароваться, – заметил принц Алонцо, – увидев, как отвергают мое предложение дружбы.

– Разочарования – часть нашей жизни.

Принц Алонцо изумленно уставился на посла:

– Обе страны много потеряют, если нам не удастся разрешить это затруднение.

– На все воля Божья, – ответил посол.

Принц Алонцо сумел взять себя в руки. Он еще раз заявил: пожар на судне мамлюков – несчастный случай. Капитан Родриго в этом уверен.

– Разумеется, – подтвердил Родриго.


– Госпожа моя… – послышался за спиной масленый голос. Словно твой елей, подумала госпожа Джульетта и вздрогнула от мысли о скользкой жиже. Она ускорила шаги по лестнице.

– Его высочество ищет вас.

– Герцог? – она резко повернулась.

Секретарь регента сглотнул и опасливо посмотрел на ближайшего стража:

– Прошу простить меня. Я имел в виду его светлость, принца Алонцо…

Она знала, что дядя ее ищет. Потому и разыскивала тетю. Госпожу Джульетту начинало беспокоить то, как дядя Алонцо смотрит на нее. А еще его постоянные намеки на необходимость тихой уединенной беседы… И ответ тети, когда они разговаривали в последний раз, не избавил Джульетту от беспокойства.

– Нам тоже нужно поговорить, – сказала Алекса. – А пока каждую ночь ставь свечу своей матери. Положись на мать, она защитит тебя.

Все хотели поговорить. Но никто не уточнял когда, а время уже на исходе. Сэр Ричард отплывает с завтрашним приливом и забирает Джульетту. Соглашения подписаны, празднования завершены. Двор ждал, когда она уедет. Это было видно по глазам. Они ждут, когда ее хандра, злость и страдания исчезнут из их жизней.

Тетя Алекса настолько неуловима, что сейчас Джульетта подозревала – она тоже ждет ее отъезда. Герцогиня знала, как Джульетта относится к браку. О ее чувствах знал весь двор, даже те, кто обычно избегал любого знания, предпочитая счастье неведения. Так почему же Алекса отказывается встретиться?

«Если бы только у меня хватило смелости убить себя».

Тоненький, слабый голосок. Ее собственный.

– Госпожа моя.

– Что?

Этот противный дядин секретарь все еще здесь. Похож на ласку, почти лысый, с водянистыми глазами.

– Госпожа, мне кажется…

– Не стоит.

Он бы не решился высказать свое мнение, если бы не завтрашний отъезд Джульетты. В полдень ее уже здесь не будет. Чего ему сейчас бояться? Тетя неизвестно где, и вряд ли она может пожаловаться…

– Где мой дядя?

– В делла Тортура.

– Он кого то пытает?

Вполне в его духе. Алонцо часто утверждал: он далек от грязи, крови и жестокости поля боя. «Хотя битва намного чище политики». Он пытался убедить всех, что вынужден править. Однако плел интриги и лгал вместе с остальными.

Зал делла Тортура находился на четвертом этаже, под самой крышей. Ниже располагались оружейная и государственные палаты. Поскольку Джульетта на втором, ей нужно преодолеть две лестницы и пройти мимо десятка стражей. И, конечно, каждый из них станет украдкой всматриваться в ее лицо, гадая, что же случилось сегодня.

На лестницах было холодно. Сквозняки трепали французские гобелены, заказанные прежним герцогом. Они изображали знаковые моменты его правления. На первом Марко III в обличье юного бога свергал Вторую республику, его враги злились и негодовали. На втором – свадьба с внучкой хана, которая стала потом Алексой ди Сан Феличе иль Миллионе. Она приехала с тремя ящиками золота, ларцом черного чая и дюжиной императорских голубей. Ее дед полагался на эту породу, отправляя сообщения о завоеваниях или приказы своей армии. Тимур, новый хан всех ханов, делал то же самое.

Третий, и последний, гобелен разделили на три части: Небеса, Ад и Землю. На Земле сидел Марко III, вместе с Алексой и их сыном. С Небес им улыбались принцы Маттео и Чезаре, убитые Второй республикой. А внизу, в глубинах Ада, черти пытали республиканцев, а их сыновей и дочерей пронзали вертелами или подвешивали на крючьях.

От третьего гобелена в жилах госпожи Джульетты стыла кровь.

Лестница на следующий этаж выглядела не такой пышной. О фресках вдоль стен никто не заботился, и они растрескались. В гобеленах зияли дыры. Здесь девушке нравилось намного больше. Никто из стражей зала не позаботился открыть перед ней дверь.

Джульетта уже готова была впасть в ярость, но вспомнила: в свой последний приход сюда она заявила, что сама способна открыть себе дверь. Она все равно решила рассердиться.

– Откройте двери, живо.

Стражи выполнили приказ.

В жаровне горел огонь, воздух наполнял сладкий дым. По обеим сторонам зала с высоким потолком протянулся балкон. На нем стояли деревянные стулья для советников, которые пожелают присутствовать при допросе. Сверху свисала одинокая веревка, на ней подвешивали подозреваемых. Простые деревянные стены, потемневшие от дыма и времени. Каменный пол. Неуместная здесь кожаная кушетка отодвинута в угол и прикрыта персидским ковром. Рядом с ней – столик, заваленный бумагами и чинеными перьями, крышка чернильницы открыта. Мужчина за столом уверенными штрихами набрасывал гороскоп.

– Наконец то вы здесь, – произнес доктор Кроу.

– Где мой дядя?

– Занят, – голос Алонцо донесся из ниши, скрытой занавесом.

– Я вернусь попозже.

– Нет, – сердито возразил он. – Ты подождешь. Я посылал за тобой час назад. Твое опоздание могло все…

– Что?

– Слишком усложнить.

Джульетта услышала, как позади открылась дверь, и обернулась, ожидая увидеть секретаря или одного из стражников. Но вместо них в дверях стояла кислолицая аббатиса, в белом плате своего ордена, а рядом с ней – пьянчужка, такая растрепанная, будто ее подобрали в ближайшем борделе. На грязной коже – следы пота и засохшего вина.

– Ты,  – прошипела женщина, увидев алхимика.

– Синьора Скарлет, – улыбнулся доктор Кроу. Воздух потрескивал, предвещая бурю. Монахиня свирепо уставилась на них, и буря улеглась.

– Теперь все в сборе.

Принц Алонцо, откинув штору, вышел из алькова с гусиным пером в руке. Перо выглядело как писчее, за исключением неочиненного конца и полностью срезанной бородки.

– Ты уверен, что время благоприятно?

– Первый день после новолуния, – ответил доктор Кроу. – Лучшего времени нет.

– А она?

– Если ее горничная сказала правду. Скарлет может проверить.

Неряшливая пьянчужка подошла к Джульетте и нахмурилась, когда девушка отшатнулась от нее.

– Все пройдет легче, если ты не будешь сопротивляться.

– Что пройдет?

– Все, – сурово промолвил принц Алонцо. – Поверь мне. Для всех будет проще, если ты пойдешь нам навстречу. Аббатиса…

Аббатиса схватила Джульетту и вонзила палец в мягкую плоть руки. Пораженная девушка замерла.

– Только дернись, и я нажму сильнее.

У ног Джульетты растеклась лужица мочи.

– С позволения регента, – произнесла аббатиса. – Мы начинаем. Синьора Скарлет, вы же не собираетесь терять время зря?

Знахарка задрала платье и рубашку Джульетты и засунула руку между бедер девушки. Потом понюхала пальцы.

– Достаточно скоро. Перо свежее?

– А как ты думаешь? – ответил Алонцо, завязывая гульфик.

– Надежнее было бы…

Лицо регента потемнело.

– Ты хочешь, чтобы я стал проклятым? – зарычал он. – Это против правил родства. Тогда я могу заодно жечь церкви или есть мясо по пятницам.

– Вы не можете…

Джульетта резко замолкла. Монахиня с суровым лицом вдавила палец с такой силой, что девушка снова обмочилась. Позорная лужа на полу выросла.

– Прекрати хныкать, – бросила ей аббатиса.

– Разве это необходимо? – поинтересовался доктор Кроу. – И мне кажется, – добавил он с укором, – вы забыли упомянуть о несогласии вашей племянницы.

– Если бы она потрудилась ответить на мои вызовы, мы бы успели все обсудить. Но поскольку она не ответила… – конец фразы Алонцо повис в воздухе. Очевидно, он считал Джульетту виновной в ее собственной неосведомленности. – И я не собираюсь объяснять свои действия своему магу.

– Магу герцога Марко, – спокойно ответил доктор Кроу.

Госпоже Джульетте показалось, что сейчас дядя ударит доктора. Но регент промолчал. Либо алхимик намного сильнее, чем она подозревала. Либо ее дяде необходимо, чтобы затеянное им успешно завершилось. Ни то, ни другое не радовало Джульетту.

– Положите ее на диван, – сказала синьора Скарлет.

Джульетта сопротивлялась, но безуспешно. Ее уложили на спину, задрав до пояса платье и рубашку. Когда она начала кричать, регент вышел из себя.

– Заткните сучке рот.

– У нас нет времени.

– Займись этим, – приказал принц Алонцо доктору Кроу.

– Как пожелаете, – доктор прикоснулся к губам Джульетты и прошептал: «Молчание». И оно наступило. Рот девушки закрылся, язык замерз.

Когда синьора Скарлет начала силой раздвигать колени Джульетты, алхимик отвернулся, а потом направился к нише, в которой раньше скрывался Алонцо.

– Куда ты собрался?

– За вином. У вас же есть вино? – доктор Кроу пробормотал, что чертовски необходимо выпить, и исчез за шторами.

Синьора Скарлет подняла лодыжки девушки, пока аббатиса держала ее за запястья.

– Тебе некуда деваться, – примирительно сказала знахарка. – От сопротивления будет только хуже. Пожалей себя и не дергайся.

Джульетта, презирая себя за трусость, сделала, как ей сказали. Синьора Скарлет говорила правду. Доктор Кроу всего лишь положил руки ей на бедра, и девушка сразу же перестала их чувствовать.

– Давай, – приказал регент.

Синьора Скарлет взяла перо, достала из рукава рыбий пузырь и подула в него. Потом надела пузырь на перо. Второй конец пера она засунула между бедер Джульетты. Девушка начала вырываться с такой силой, что высвободила одну руку, и женщина чертыхнулась.

– Держите ее.

Хватка на ее плененной руке стала жестче.

– Столько суеты, – заметила монахиня. – Можно подумать, ты единственная девушка, которая служит своему городу.

Синьора Скарлет сдвинула перо и сжала пузырь, выдавливая его содержимое.

– Смотрите, – сказала она. – Не так уж плохо. И ты нетронута, как и в день своего рождения.

Она улыбнулась, будто это что то меняло.

– Алхимик.

– Для тебя, женщина, доктор Кроу.

– Моя часть закончена, – заявила синьора Скарлет. – Я забираю свои деньги и ухожу.

Регент открыл рот.

– Я забираю деньги и ухожу, – повторила она.

Принц Алонцо швырнул ей кошелек.

– Ведьма, – прошептал он, когда за женщиной закрылась дверь.

– Если вы позволите, – произнес доктор Кроу, подталкивая аббатису обратно к дивану и показывая, что Джульетта не должна двигаться. Монахиня перекрыла дорогу, и Джульетта осталась лежать.

– Сын, – с нажимом сказал регент. – Ты понял? Она принесет Кипру сына. А если нет, я разгневаюсь. И тогда я могу неожиданно прийти к согласию с Папой Римским, который считает тебя еретиком.

Доктор Кроу проигнорировал его слова.

– Госпожа моя, – сказал он. – Первый ребенок часто рождается позже срока. Кипр ничего не заподозрит. И вы никогда не расскажете ему. Более того… – алхимик обернулся на регента, тот кивнул. – Вы никогда не заговорите о том, что здесь случилось.

Маг придерживал Джульетту, пока она не перестала трястись, потом коснулся ее лица и пробежал кончиками пальцев по губам.

– Как вы могли? – спросила она.

– Госпожа, мне нужно препарировать трупы. Регент предоставляет их и защищает меня от тех, кто считает мою работу мерзостью.

Следующей ушла аббатиса. А Джульетта должна была пролежать еще полчаса с задранными ногами и подушкой между бедер. Перед уходом монахиня опустила подол платья девушки, видимо испытывая потребность в соблюдении приличий. Но когда Джульетта наконец поднялась и повернулась к двери, чувствуя тошноту и отвращение, дядя приказал ей остаться. Ее задача – не просто дать Кипру сына, с чем не справилась его первая жена. Есть и другие соображения, вопросы политики. Дядя желал подробно объяснить, что именно потребуется от нее, когда она прибудет в свое новое королевство.


15


Джульетта, спотыкаясь, выбралась из зала и услышала чьи то шаги. Она пошла быстрее, но в животе плескалась вода, подол платья вонял мочой, а к горлу подступала тошнота. Девушка отказывалась верить, что тетя Алекса знает о случившемся. Но если так, тогда почему же тетя не желает ее видеть?

Ее внутренности готовы исторгнуть содержимое, не с одного конца, так с другого. Это всего лишь вопрос времени. И когда это произойдет, Джульетта хотела бы оказаться где угодно, но только не на холодных ступенях и не под взглядами чертей с гобеленов.

– Подождите, – позвал доктор Кроу.

Джульетта ускорила шаги.

Он догнал ее в конце лестницы, ведущей на террасу. Это было несложно: она уже стояла на коленях у выхода из зала деи Ченсои и извергала свой ужин. От доктора Кроу потребовалось только подойти поближе и подождать.

– У вас шок, – заметил он.

Джульетта медленно поднялась и изо всех сил отвесила ему пощечину.

– Ты ничего не видел, – доктор Кроу обратился к приближающемуся стражнику. Мужчина держал алебарду и кутался в толстый плащ, как и подобает человеку, чьи обязанности включают неторопливые прогулки по открытому с двух сторон коридору среди зимы.

– Чего, господин?

– Молодец. Сходи, принеси мне воды для питья.

Доставка воды не входит в его обязанности, собирался заявить стражник. И это правда, его дело – патрулировать террасы. Однако доктор Кроу однажды превратил своего врага в черного кота и утопил его. Вдобавок он присматривал за новым герцогом во время приступов безумия. О которых никто не должен знать…

– Госпожа.

Джульетта приняла чашку у стражника и медленно отпила воду. Спустя секунду она сообразила и кивнула мужчине, отпуская его. Стражник повернулся и пошел против ветра, его плащ развевался как саван. Во дворце слишком много тайн. Наверняка он и не такое видел.

– Госпожа, прожуйте это.

Она взглянула на липкую таблетку, предложенную доктором Кроу.

– Она успокоит ваш желудок и уравновесит ваши соки.

Алхимик уронил таблетку в ее ладонь и накрыл рукой:

– Вам нужно спать, завтра силы вернутся к вам.

– Я не могу. Пока не могу.

У мага были глаза старика, затуманенные и водянистые. Но Джульетте, как и раньше, показалось, что он может читать ее мысли. Знает, что она скажет, прежде чем прозвучат слова. Но если так, он должен понимать, в какой она ярости. В каком негодовании. И уж подавно должен знать, чего от нее хотят.

– Мне нужно поставить свечку матери.

– Утром, госпожа моя.

– Утром я не успею, – горько ответила она. – Я, сэр Ричард и госпожа Элеонора к полудню будем на борту и отплывем с приливом. Утром нас ожидают прощания. Официальный завтрак в зале. Мне нужно сказать моей…

Она боролась со слезами.

– Попрощаться с ней?

Госпожа Джульетта порывисто кивнула.

– Госпожа моя, еще не…

– Не смейте! – выкрикнула она. – Не смейте говорить, что я еще увижу Венецию. Что все делается ради общего блага. И то, что вы со мной…

Ее голос заглушили рыдания.

– А если это правда?

– Всеобщее благо? – выговорила сквозь слезы Джульетта.

– Нет. Вы покинете город, и вы вернетесь. И то и другое нелегко, но вернуться будет труднее… А сейчас задумайтесь о постели. Ваш дядя откажется предоставить вам стражников для ночной прогулки. Вы же знаете, они не двинутся с места без подписанного приказа.

– Я собираюсь не на прогулку,  – возразила она. – Там всего сотня шагов. И стражники не его, а Марко.

– Однако вы все равно нуждаетесь в них.

– Нет, не нуждаюсь.

Алхимик уже открыл рот для возражений, но Джульетта продолжила:

– Я воспользуюсь проходом в часовню Девы.

Доктор Кроу казался потрясенным.

«Он не предполагал, что я знаю о проходе», – сообразила Джульетта. Очевидно, сам доктор знает о нем. А вот ей – не следовало.

– Дверь будет заперта.

– Вы сможете ее открыть.

– Госпожа моя…

– Или мне следует поведать всему Кипру, что вы режете трупы?

Джульетта не забыла, как алхимик лишил ее дара речи. Но если не считать того раза, сейчас девушка впервые видела его колдовство. Не принимать же за магию огонь, выпущенный из пальца? На такое способен любой фокусник на площади Сан Марко.

Дверь находилась за гобеленом, в стене, примыкающей к базилике. Пока Джульетта следила за стражей, старый алхимик опустился на колени и потер руки. Потом приложил пальцы к пластине замка.

– Поторопитесь, – сердито прошептала она.

Послышался резкий щелчок, пружина освободила язычок, и он отошел назад. Доктор Кроу открыл дверь, прикоснулся к замку с противоположной стороны и что то пробормотал.

– Захлопните ее, когда уйдете, – сказал он. – Замок запрется сам.

С этими словами он исчез. Шаркающие шаги, серый бархат и затхлый запах старика, которому некому стирать одежду.


Базилика Сан Марко, самая роскошная за пределами Византии, считалась личной часовней герцога. Ее открывали в День всех святых и по большим праздникам, но в остальные дни доступ в нее имело только семейство Миллиони. Так повелось еще с той поры, когда Венеция была имперским городом, а на материке хранили верность императору Востока.

В те времена не существовало императора Запада. По крайней мере, такого, которого признавала Византия. Тогда императора Востока называли просто императором. Все изменилось, когда франки основали империю Тедески,13 известную еще как Священная Римская империя. Франки – французы, а Тедески – германцы, так что госпожа Джульетта не очень понимала, как все получилось. Но отец Диомед любил пускать в ход розги, и девушка научилась не прерывать вопросами его уроки.

И вот Венеция, пойманная в ловушку между двумя могущественными правителями, стала хитрить и изворачиваться, поскольку только так могла сохранить свободу. Она выбрала святого, никак не связанного ни с папским престолом, ни с Тедески, ни с Византией, и заявила: отныне Венеция не отдает предпочтений никому и торгует со всеми.

Так и повелось.

Джульетту приветствовали все те же стеклянные звезды вокруг головы Богоматери и все та же мягкая улыбка. Девушка присела в реверансе и направилась к украшенному драгоценностями занавесу, скрывающему высокий алтарь от чужих взглядов. Джульетта надеялась отыскать отца Зенона, одного из немногих мамлюков, допущенных стать священником. Отец Зенон молод и всегда ей улыбается. Он выслушает и не станет перебивать. Но вместо него Джульетта встретила патриарха. Точнее, ее встретил патриарх Теодор.

– Дитя мое… – дребезжащий голос из темноты заставил ее подскочить. – Что ты делаешь здесь в такой час?

– Я… – она собиралась сказать, что ищет отца Зенона, но это бестактно и приведет к возможным домыслам. Не все ли равно, с каким священником она поговорит. К тому же Теодор – патриарх.

Если он ничего не знает…

– Взыскую помощи.

Старик огляделся, а потом улыбнулся.

– Ты нашла не самое плохое место, – согласился он. – А беспокойный ум не помышляет о часах.

Он взял масляную лампу, повернулся, и Джульетта обнаружила, что следует за ним в пространство за алтарем.

– Это…

– Здесь самое теплое место.

Девушка вошла в крошечную ризницу, которую никогда раньше не видела. Часть пола покрывал старый персидский ковер, на стене висело потрепанное знамя. А на сундуке со священническим облачением стоял золотой потир, украшенный изумрудами и рубинами. Чаша была выложена пластинками лазурита, по ободку бежали сапфиры. В ней лежало обручальное кольцо.

Джульетта сразу узнала его. С этим кольцом герцог Венеции каждый год сочетался браком с морем, чтобы успокоить воды и принести попутный ветер кораблям. С момента основания города обряд совершался ежегодно. Так говорил ее учитель.

– Сколько ему лет?

– А сколько лет топору, если тебе придется заменить рукоять и лезвие? Кольцо недавно чинили. А потир на моем веку сменил основание, ножку и большую часть камней. Оригиналам около шести столетий. Может, меньше. Записи о том, когда герцог впервые взял в жены море, определенно лгут.

Старик увидел, как потрясена Джульетта, и рассмеялся.

– О таком не говорят на уроках истории. Поведай, зачем ты здесь и почему воспользовалась тайным проходом? Я даже не подозревал, что тебе известна эта дверь.

– Я случайно нашла ее.

Она задумалась, почему он улыбается.

– Праздность угодна дьяволу. И, между нами, тетя Алекса и дядя Алонцо держали тебя в праздности дольше, чем следовало. Впрочем, девушка твоего возраста может открыть и что нибудь похуже, чем потайную дверь.

На секунду Джульетте показалось, сейчас он наклонится и потреплет ее по голове. Но патриарх вздохнул и, поставив лампу рядом с потиром, огляделся в поисках стула.

– Итак, – он уселся, – поведай о своих тревогах.

Возможно, патриарх ожидал каких то сомнений, связанных со свадьбой, Господь знает, их у Джульетты достаточно, или опасений, связанных с отъездом из Серениссимы. Их тоже немало. Но едва прозвучали несколько первых фраз, как улыбка патриарха и блеск в глазах исчезли. Под конец старик замер, как змея перед броском. Но он гневался не на Джульетту. Она поняла это, когда увидела, как патриарх изо всех сил старается улыбнуться ей.

– Позволь мне немного поразмыслить.

Джульетта не упомянула о синьоре Скарлет, суровой аббатисе и гусином пере. Вдруг доктор Кроу в самом деле навсегда украдет ее голос? Но и остальное было достаточно неприятно.

– Возможно, ты что то неправильно поняла?

– Нет, – уверенно ответила она. – Приказы дяди Алонцо ясны. Как только родится наследник, я должна отравить мужа и править как регент, пока ребенок не подрастет и не станет править самостоятельно. А дядя будет сообщать мне, какие решения следует принять.

– И как ты?..

– Этим, – Джульетта достала два горшочка. Один маленький, второй еще меньше, с наперсток. – Здесь, – она указала на больший, – три сотни зерен яда.

– Чтобы убить мужа?

– Нет. Чтобы приучить к яду себя.

Она споткнулась на странном выражении доктора Кроу. Архиепископ Теодор, казалось, задумался. Может, в ее словах он услышал эхо слов алхимика. При встрече патриарх приветствовал доктора Кроу с холодной вежливостью. Но за этим, осознала Джульетта, крылась ненависть.

Она следила, как патриарх открывает меньший горшочек. Крышечка запечатана воском, внутри какая то паста.

– Розовый бальзам для губ. Когда ты будешь уверена, что ребенок здоров, ты просто… – он изобразил, как намазывает бальзамом губы. – И примерно с неделю тепло встречаешь Януса?

Джульетта кивнула.

– Он действует медленно?

– Ложная чума… Я буду пробовать его еду, Элеонора – мою, а дегустатор – ее, – мрачно сказала Джульетта. – Я останусь здоровой, и никто не заподозрит яда. Особенно если буду сама ухаживать за Янусом.

Она смахнула слезы и спросила:

– Что же мне делать?

– Оставайся здесь.

– В Серениссиме? Но завтра отплывает мое судно. Сэр Ричард не согласится.

– Нет. Останься здесь, сейчас. Не двигайся с места, пока я не поговорю с Алексой. Она наверняка не знает… И я заберу эти штуки, – патриарх взял горшочки с ядом, потом остановился. – Ты же не думаешь, что Алекса знает?

Джульетта надеялась на обратное. Но ведь все дни ей не удавалось ни отыскать тетю, ни поговорить с ней. Каждый раз, когда девушка отправлялась на поиски, тетя Алекса была занята или оказывалась совсем не там, где ее видели слуги. А в последние несколько встреч в глазах Алексы явно читалась настороженность.

– Я не уверена…

– Ты не?..

Джульетта глубоко вздохнула.

– Тетя ненавидит дядю Алонцо сильнее, чем вы ненавидите доктора Кроу. Он жаждет трона. Она хочет оставить на троне Марко. Ну а Марко интересуют только его игрушки. И когда Алонцо что то нужно, тетя обычно оказывается против.

– Но?..

Джульетта поколебалась, но ответила:

– Это тетя Алекса первой предложила мне выйти замуж за Кипр.

Сейчас девушке снова захотелось расплакаться.

– Сколько тебе лет?

Странный вопрос. Ведь он сам в день ее именования вынес младенца и показал толпе, собравшейся на площади Сан Марко.

– Пятнадцать.

– И ты уже понимаешь, как живет Венеция, – печально улыбнулся архиепископ Теодор. – Тебя следовало бы…

– Что?

Отправить в монастырь? Чаще пороть? Или, может, утопить сразу после рождения, как котенка? Обычные дядины предложения. Свою долю порки Джульетта пережила. Труднее принять презрение регента. Тетя Алекса мечтала, чтобы она была братом Марко. Тогда между принцем Алонцо и троном стояли бы два Миллиони. Двух наследников убить труднее, чем одного.

А Джульетта просто хотела родиться мальчиком.

Это желание возникло у нее давным давно. Еще до того, как тетя Алекса предложила выдать ее замуж. И задолго до того, как дядя Алонцо приказал ей убить своего мужа.

– Если бы, – вздохнул патриарх, – твоя мать была жива. Так ты думаешь, герцогиня Алекса все знает?

– Не исключаю.

Часы на южной башне пробили один раз. Лампа чадила, пламя умирало и вновь возвращалось к жизни. Патриарх Теодор вздохнул.

– Тогда мне стоит начать с твоего дяди. Возможно, Алекса знает, возможно – нет. Но сначала я поговорю с принцем Алонцо.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1
Герцогиня Алекса, вдова прежнего герцога, мать Марко IV и невестка принца Алонцо
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconПадший ангел
Моим чудесным родителям, Ричарду и Бренде. Вы в детстве привили мне любовь к мифологии и романам, а потому были просто обязаны увидеть...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconНаемник: странный заказ глава 1 – джон фидчер
Один из убийц понимает, в кого они стреляют. Джон его оставляет в живых. Разговор с ним
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconЭрафия: Так, всё! С энротом за «Войны Престолонаследия» я рассчиталась недурно сыграли, кстати, и сюжет ничего. Можно начинать репетировать «Клинок Армагеддона»!
Эрафия: Так, всё! С энротом за «Войны Престолонаследия» я рассчиталась — недурно сыграли, кстати, и сюжет ничего. Можно начинать...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон принадлежал к богатому и влиятельному бостонскому католическому семейству
Джон Фицджералд Кеннеди (1917-63) — 35-й президент США (1961-63) от Демократической партии. Выдвинул программу социально-экономических...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Фаулз Мантисса
Джон Фаулз — величайший прозаик нашего времени. У него — удивительное чувство слова, мастерское владение литературным языком и поразительный...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон шоул первоклассный сервис как конкурентное преимущество
Джон Шоул известен как гуру культуры обслуживания. У него совершенно уникальный
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон шоул первоклассный сервис как конкурентное преимущество
Джон Шоул известен как гуру культуры обслуживания. У него совершенно уникальный
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconРичард Йейтс Дорога перемен
Джон Ките[1 Джон Ките (1795–1821) — выдающийся английский поэт-романтик. В эпиграфе строчка из шестой строфы его поэмы «Изабелла,...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconДжон Катценбах Особый склад ума
Джон Катценбах – американский писатель, сценарист, номинант премии «Эдгар», которой отмечаются лучшие авторы детективного жанра;...
Джон Гримвуд Падший клинок Ассасини – 1 iconРежисер: Квентин Тарантино
Действие разворачивается на заброшенной людской колонии, куда наш доблестный ренегат Джон отправился на поиски своей давно потерянной...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы