Доклад Национального разведывательного совета США icon

Доклад Национального разведывательного совета США


НазваниеДоклад Национального разведывательного совета США
страница9/12
Размер0.67 Mb.
ТипДоклад
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
^

Глава 5

Растущий конфликтный потенциал



В настоящее время мы обладаем огромным конфликтным потенциалом, как межгосударственным, так и внутригосударственным, который в течение следующих 15–20 лет возрастет в больших масштабах, нежели мы ожидали в докладе «Контуры мирового будущего», прежде всего в районе Большого Ближнего Востока. Значительные части региона станут менее нестабильными, чем сегодня, и более похожими на другие части планеты, например на такие, как Восточная Азия, в которых доминируют экономические цели. Однако прочие территории региона будут оставаться вполне созревшими для возникновения конфликтов. Сочетание растущих и открытых экономик и продолжающейся авторитарной политики создает потенциал для социального возмущения, гражданской войны и межгосударственных конфликтов. К 2025 году ядерные амбиции Ирана, вероятно, станут более определенными в том или ином аспекте, и страны региона устремятся в сторону гонки вооружений или найдут иной путь в своих попытках упрочить безопасность в регионе. Хотя мы уверены, что привлекательность «Аль Каиды» и других международных террористических групп уменьшится за 15–20 лет, но силы, готовые спонсировать их поддержку, продолжат свое существование, представляя постоянную угрозу, особенно в силу ожидаемой большей доступности смертельных технологий.

^

Сокращение дуги нестабильности к 2025 году?



В нашем предыдущем докладе «Контуры мирового будущего» мы допускали, что страны, наиболее подверженные конфликтам, образуют огромную дугу нестабильности, простирающуюся от региона южнее Сахары в Африке через Северную Африку на Ближний Восток, Балканы, Кавказ, Южную и Центральную Азию и часть Юго Восточной Азии. Сегодня некоторые части этой дуги испытывают возрастающую экономическую активность, включая средний и высокий уровни увеличения ВВП, претерпевают медленные, но заметные экономические реформы, в них есть развивающиеся финансовые рынки, высокий уровень внешних и межрегиональных инвестиций и соответствующее распространение технологий, происходит развитие новых торговых коридоров. В среднесрочной и долгосрочной перспективе возросшие темпы роста, вероятно, замедлятся, если цены на энергоносители останутся высокими, но не настолько высокими, чтобы они оказали депрессивное воздействие на другие регионы. Понимание возросшей уязвимости к систематическим изменениям на мировых энергетических рынках также может послужить стимулом к дальнейшим реформам в экономике, включая большую ее диверсификацию в богатых энергоресурсами странах.

Для режимов, осуществляющих экономические изменения, это будет означать выверенный баланс между императивами стимулирования экономического роста и поддержанием авторитарной власти. Хотя некоторые режимы смогут успешно разрешить эту задачу, шансы таковы, что только одно или два государства станут подлинными демократиями, одно или два в результате будут охвачены гражданскими беспорядками и конфликтами в силу того, что лидеры неправильно рассчитают плюсы и минусы или начнут игру, которая не стоит свеч.

^

Растущий риск ядерной гонки вооружений на Ближнем Востоке



Некоторое число государств в регионе уже задумываются о том, чтобы развивать или приобрести ядерные технологии, которые нужны для производства ядерного оружия. В течение следующих 15–20 лет решение Ирана относительно своей ядерной программы может вызвать ответную реакцию, и ряд государств региона также интенсифицируют свои усилия по ускоренному созданию ядерных вооружений. Это внесет новые и более опасные измерения в процесс вероятной усиливающейся конкуренции за региональное влияние, среди прочего – соперничество за влияние шиитов в Иране и суннитского большинства в странах, граничащих с Ираном. Одновременно будет подстегнуто соревнование внешних для региона держав, стремящихся сохранить доступ к запасам энергоресурсов и продолжить продажу обычного, но модернизированного и современного вооружения в обмен на усиление политического влияния, а также в обмен на энергетические договоренности и соглашения.


^ Не является неизбежным… Исторически многие государства имели амбиции в области ядерных вооружений, но не все смогли пройти всю требуемую дистанцию. Государства могут стремиться обеспечить технологическую способность к производству ядерного оружия в большей степени, нежели в действительности желать производить такое оружие. Технологические препятствия и желание избежать политической изоляции, добиться большей интеграции в глобальную экономику в состоянии мотивировать Тегеран к отказу от оснащения ядерным оружием. Однако даже иранская способность производить ядерное оружие может ускорить такие региональные реакции, которые способны оказать дестабилизирующее воздействие.


Если Иран будет развивать собственное ядерное оружие, или в регионе увидят, что он скрытно приобрел потенциал производства такого оружия, другие страны региона могут принять решение не стремиться к аналогичным достижениям. Однако более вероятно, что ряд соседей Ирана начнут рассматривать развитие ядерной программы или скрытую способность Ирана производить ядерное оружие как экзистенциальную угрозу, чреватую неприемлемым фундаментальным сдвигом мощи в регионе, и будут стремиться найти компенсирующий эту угрозу выход. Гарантии безопасности со стороны ядерных держав, которые региональные державы нашли бы заслуживающими доверия, могут быть оценены ими как достаточный ответ на иранскую способность к созданию ядерных вооружений. Но, вероятно, сложно ожидать, что такие гарантии удовлетворят всех, кто озабочен перспективами ядерного Ирана.


^ .Но потенциально опаснее холодной войны. Реальная перспектива того, что ядерное оружие может поощрить Иран к стимуляции еще большей нестабильности и станет спусковым механизмом для сдвига в балансе влияния и власти на Ближнем Востоке, является важнейшей причиной обеспокоенности арабских стран региона и может стать силой, подталкивающей некоторые из них к обладанию собственным ядерным оружием сдерживания. Растущая способность Ирана к производству ядерного оружия уже отчасти привела к росту интереса к ядерной энергетике на Ближнем Востоке и питает озабоченность возможностью ядерной гонки вооружений в регионе. Турция, ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия, Египет, Ливия проявляли или проявляют интерес к строительству новых объектов ядерной энергетики. Будущая демонстрация Ираном его ядерных возможностей, которая усиливает восприятие его намерений и способностей развивать ядерное оружие, потенциально может дать дополнительный импульс ряду государств для того, чтобы инициировать собственные ядерные программы вооружений.


^ Безъядерная Корея?

Вероятно, к 2025 году мы сможем увидеть объединенную Корею – если не объединенное государство, то какую либо форму Северо Южной конфедерации. Пока дипломаты работают над тем, чтобы прекратить северокорейские ядерные программы, конечная диспозиция корейской ядерной инфраструктуры и возможностей ко времени объединения останется неопределенной. Однако новая объединенная Корея, борющаяся с огромным финансовым бременем реконструкции, будет, вероятно, более склонна к принятию иностранной помощи и экономической поддержки, если обеспечит денуклеаризацию полуострова; возможно, это будет осуществлено в той же форме, что и на Украине после 1991 года. Рыхлая конфедеративная Корея может осложнить усилия по ядерному разоружению. Другие стратегические последствия, которые, вероятно, будут вытекать из процесса объединения Кореи, включают в себя перспективы выхода на новый уровень сотрудничества основных держав с тем, чтобы контролировать новые опасные вызовы, такие как ядерное разоружение, демилитаризация, регулирование потоков беженцев, финансирование восстановительных работ.


«Вероятно, к 2025 году мы сможем увидеть объединенную Корею – если не объединенное государство, то какую либо форму Северо Южной конфедерации».


Нет определенности в том, что тот тип стабильных сдерживающих отношений, который существовал для большинства в годы холодной войны, может естественным образом возникнуть на Ближнем Востоке при возросшем числе государств, способных производить ядерное оружие. Обладание ядерным оружием может восприниматься как гарантия безопасного развертывания военных действий либо даже как гарантия нападения с помощью обычных вооружений, но с учетом ненарушения и непересечения определенных «красных линий» в большей мере, нежели эпизодическое подавление или прекращение конфликтов низкой интенсивности и терроризма. Каждый такой инцидент между обладающими ядерным орудием государствами, однако, будет иметь потенциал для ядерной эскалации конфликта.

Продолжающееся распространение потенциала к созданию ядерных вооружений среди государств Ближнего Востока, где несколько стран в течение следующих 20 лет столкнутся с унаследованными от прошлого вызовами, также усилит новую озабоченность относительно способности слабых государств сохранять контроль над своими ядерными технологиями и арсеналами. Если количество стран, обладающих потенциалом производства ядерного оружия, увеличится, то увеличится и количество стран, потенциально желающих обеспечить ядерную поддержку другим странам или террористам. Вероятность краж ядерных материалов или диверсий с ядерным оружием или технологиями также увеличится. Наконец, достаточное количество стран могут прийти к решению попытаться создать у себя потенциал для производства ядерного оружия в ответ на иранский потенциал. Страны вне региона также могут начать осуществление своих собственных программ производства ядерных вооружений.


^ Новые конфликты за обладание ресурсами? Возрастание потребности в энергии для растущего населения и экономики могут поставить вопрос о доступе к источникам энергии, надежности снабжения и доступности относительно дешевых энергоносителей. Может возникнуть ситуация, когда возрастет напряженность между странами, конкурирующими за ограниченные ресурсы, особенно если это сопровождается возросшей политической неразберихой на Ближнем Востоке и общей потерей уверенности в способности рынков удовлетворять возросшие потребности. Национальные компании могут поставить под контроль львиную долю мировых запасов углеводородного сырья, что может привести к дальнейшему переплетению взаимоотношений государственной политики и энергетики с геополитической озабоченностью.


Осознание нехватки энергии подтолкнет страны к тому, чтобы предпринять действия, способные обеспечить доступ к энергетическим запасам в будущем. В худшем случае это может привести к межгосударственным конфликтам, если лидеры правительств будут оценивать гарантированный доступ к энергоресурсам как важное условие для поддержания внутренней стабильности и выживания режима. Однако даже действия, не переходящие грань войны, будут иметь важную геополитическую подоплеку, так как государства будут следовать стратегии, исходящей из предположения, что существующие энергетические запасы не смогут удовлетворить растущие потребности в энергии. Соображения энергетической безопасности уже вынуждают такие страны, как Китай и Индия, покупать доли в месторождениях энергоносителей, а развивающаяся конкуренция во все большей мере поддерживается их военным потенциалом, что ведет к нарастанию напряженности и даже к конфликтам. Страны, испытывающие дефицит энергии, могут использовать переброску оружия, критически важные технологии, обещания политического и военного союзничества как побудительную силу для учреждения стратегических взаимоотношений со странами – производителями энергетических ресурсов.

Центральная Азия стала ареной интенсивной международной конкуренции за доступ к энергии. Хотя Россия и Китай в настоящее время осуществляют сотрудничество с целью уменьшения возможности влияния на регион внешних держав, особенно Соединенных Штатов, конкуренция в Центральной Азии между ними может возрасти, если в будущем Россия попытается вмешаться в отношения Китая со странами региона или в случае более агрессивного поведения Китая, ориентированного на получение доступа к запасам энергоносителей в районах бывшего Советского Союза.

Будущее развитие новых технологий бурения может создать новые возможности для разведки и эксплуатации ранее не исследованных сверхглубоких нефтяных залежей. Однако такие залежи могут находиться в регионах, принадлежность которых к той или иной стране оспаривается, как, например, в Азии или в Арктике, создавая тем самым потенциал для конфликтов.

Озабоченность гарантированным в перспективе доступом к запасам энергии способствует повышенной конкуренции на море. Несмотря на растущее число проектируемых нефтепроводов, в 2025 году азиатские страны сохранят свою зависимость от морских поставок энергии и от поставщиков на Ближнем Востоке. Растет озабоченность относительно будущей безопасности мореплавания в зоне, простирающейся от Персидского залива на восток и в Юго Восточную Азию. Забота о безопасности мореплавания подкрепляет необходимость ряда морских проектов в регионе – строительства флота и модернизационных усилий, таких как развитие Китаем и Индией военно морского потенциала для защиты имеющего критическое значение имущества и собственности, чтобы сделать безопасным доступ к ресурсам. Другие национальные военно морские флоты на Ближнем Востоке и в Азии не смогут в 2025 году заменить военно морской флот Соединенных Штатов, играющий роль основного защитника стратегических морских маршрутов и коммуникаций, но сам процесс создания военно морских сил может привести к возрастанию напряженности, соперничеству и попыткам создания противовесов.


^ Ближний Восток / Северная Африка: экономика ведет к переменам, но влечет большой риск нестабильности

Ближний Восток и Северная Африка (БВСА) останутся в 2025 году геополитически важными регионами в силу важности нефти для мировой экономики и угроз дестабилизации, исходящих отсюда. Будущее региона будет зависеть от того, как лидерам удастся распорядиться нефтяными скважинами, справиться с демографическими изменениями и давлением в пользу политических изменений, а также срегиональными конфликтами.

В позитивном сценарии, согласно которому экономический рост станет более органичным и укорененным, непрерывным и защищенным, лидеры региона сделают выбор в пользу инвестиций в регион, реализации экономической, образовательной, социальной политики, которая будет благоприятствовать большему росту, выдвинут предложения по проведению политических реформ, которые усилят власть умеренных – и, вероятно, исламских – политических партий, начнут работу по разрешению региональных конфликтов, приступят к реализации соглашений по вопросам безопасности, способных помочь в предотвращении нестабильности в будущем.

• В более негативном сценарии лидерам не удастся подготовить растущее население своих стран к продуктивному участию в мировой экономике, авторитарные режимы будут крепко держаться за власть, станут более репрессивными, региональные конфликты останутся неразрешенными, а фоном будут служить растущее население и недостаток ресурсов.

Демографически некоторое количество ближневосточных и североафриканских стран находятся в том же положении, в каком находились Тайвань и Южная Корея перед своим рывком в конце 1960 х и в 1970 х годах. В течение последних примерно 15 лет число экономически активного населения (в возрасте 15–64 лет) в таких странах, как Египет, превысит число экономически зависимого населения намного в большей мере, чем в каком либо другом регионе. Эта разница даст возможность ускорить экономический рост при соответствующей экономической и социальной политике правительства на местах. Наиболее благоприятные перспективы для этого имеются в странах Северной Африки и государствах Персидского залива.

• Иностранные инвестиции, многие из которых формируются внутри региона, усилят взаимную интеграцию арабских экономик и дадут импульс частному сектору. Наиболее многообещающие для создания рабочих мест отрасли, вероятно, будут созданы в сфере услуг, что направит развитие региона в иное русло, нежели то, в котором развивается Восточная Азия.

Чтобы максимизировать потенциал роста, правительства стран БВСА должны будут улучшить свои системы образования, иметь возможность выпускать технически более квалифицированную рабочую силу и поощрять граждан, привыкших к занятости в общественном и государственном секторах, к принятию требований и непостоянству частного сектора. (Восточноазиатские экономики смогли прийти к процветанию лишь в результате предпринятых правительствами усилий по быстрому улучшению качества рабочей силы посредством всеобщего образования и развития ориентированной на экспорт промышленности.)

В других регионах интеграция молодежи в рабочую среду в сочетании с падением рождаемости и снижающимся демографическим приоритетом молодежи создала условия для демократизации. Специалисты из сферы социальных наук обнаружили, что по мере растущей доли населения, принимающего участие в работе системы, ранее авторитарные государства, такие как Тайвань и Южная Корея, получают возможность начать эксперименты по политической либерализации. Важный кластер североафриканских государств – Алжир, Ливия, Марокко, Египет, Тунис – имеют потенциал реализовать такую сцепку демографии и демократии в период до 2025 года, хотя все еще остается неясность относительно того, используют ли эти авторитарные режимы открывшиеся возможности для либерализации.

Двухуровневый мусульманский мир? Хотя западная парадигма, отделяющая религиозную власть от светской, все еще не является в должной мере влиятельной в мусульманском обществе, больший упор на экономику, и, что очень важно, большее участие женщин в трудовой деятельности способствует развитию новых форм прогрессивного ислама. Это не означает, что экстремистские разновидности его исчезли, в краткосрочной перспективе они даже могут выиграть от тех тревог, которые влекут изменяющаяся роль женщин и альтернативные модели семьи. Но с течением времени меньшая плодовитость укрепит религиозную и политическую стабильность, и если секуляризация в Южной Европе может быть ориентиром, то к 2025 году могут укорениться модернизированные версии ислама.

Переориентация политического недовольства в исламский дискурс – вариант глобального возрождения религиозной идентичности после окончания холодной войны – и усилия государств по манипуляции течениями ислама к 2025 году усилят доминирование ислама в ближневосточной политике и обществе. В результате давление в пользу большего политического плюрализма, вероятно, усилит роль исламских политических партий, получит импульс переосмысление проблемы взаимоотношения ислама и политики, в частности вопроса о том, как они должны взаимодействовать и влиять друг на друга; в ходе этих процессов будут иметь место значительные социальные и политические выступления, генерируемые самими этими процессами. Даже если некоторые государства будут либерализованы, то другие могут потерпеть на этом пути неудачу: демографический приоритет молодежи, глубоко укорененные в обществе конфликты, ограниченные перспективы экономического развития, по всей вероятности, удержат Палестину, Йемен, Афганистан, Пакистан и другие страны в категории стран с наивысшими рисками. Избыток и перехлестывающие через край волнения в этих государствах повышают вероятность того, что импульсы в направлении большего процветания и политической стабильности, распространяющиеся в регионе, могут натолкнуться на подводные камни. Успех усилий по управлению региональными конфликтами и их разрешению, а также развитие архитектуры безопасности помогут стабилизировать регион и окажутся главными детерминантами способности государств развивать собственные экономики и осуществлять политические реформы.

Разрешение сирийского и палестинского конфликтов с Израилем особенно способно расширить идеологический и политический диалог с секулярными и исламистскими кругами, подтачивая традиционный предлог для содержания крупных военных сил и ограничения свобод. Это помогло бы в целом смягчить религиозные и этнические распри в регионе.

Траектория развития Ирана также, вероятно, будет иметь длительное воздействие на регион, изменяя ситуацию к лучшему или к худшему. Беспокойный режим в Иране, националистическая идентичность, двойственность и амбивалентность в отношении Соединенных Штатов сделают неровным и опасным переход этого государства, играющего роль регионального диссидента, на позиции страны, принимающей участие в мировых событиях и разделяющей ответственность. Хотя планы Ирана, ориентированного на региональное лидерство, включая его ядерные амбиции, вряд ли изменятся, его региональная ориентация будет испытывать внешнее и внутреннее давление по направлению к реформам. Например, Иран видит желательным усиление своего влияния наряду с влиянием Запада в Ираке и в Афганистане и поддерживает прогресс в переговорах по проблеме арабо израильского урегулирования, что, ослабляя связи Ирана и Сирии, удовлетворяет политических союзников Ирана. В свою очередь такие шаги стимулируют принятие мер по обеспечению безопасности и являются инструментом давления на Иран в трансформации его региональной роли. Политическое согласие с Ираном с целью дальнейшего развития его значительного экономического потенциала (которому могут способствовать недовольство масс коррупцией и неэффективным управлением экономикой, падение энергетической ренты) может стать дополнительной движущей силой, способной сдвинуть нестабильную политику Ирана влево, стать стимулом для изменения политики Ирана. Это способствовало бы снятию санкций в отношении Ирана со стороны США и других стран.


Растущая озабоченность безопасностью морского судоходства может создать возможности для международного сотрудничества в защите важнейших морских маршрутов. Взаимная подозрительность относительно намерений стран, создающих военно морскую мощь, делает их потенциальными региональными соперниками. Аналогичный эффект имеет создание блоков, исключающих участие в них ключевых игроков, это также подрывает усилия, направленные на упрочение международного сотрудничества.

В Азии может начаться гонка военно морских вооружений как ответ на дальнейшее развитие Китаем своего потенциала военно морской державы. Гонка морских вооружений может быть ускорена созданием потенциала, достаточного для того, чтобы блокировать доступ такого вооружения, как подводные лодки, вооруженные средствами нападения, или противокорабельные ракеты большого радиуса действия. Пекин, стремящийся к расширению своего политического влияния в регионе и наращивающий возможности сорвать любые попытки отрезать его от поставок энергоносителей морем, угрожая способностью ответно блокировать любую морскую торговлю, именно так будет расценивать все подобные действия.


^ Энергетическая безопасность

Другие возможные примеры милитаризации проблемы энергетической безопасности


Государства используют свой контроль над энергоресурсами как орудие политического давления и влияния. Россия стремится занять позиции, которые позволили бы контролировать энергоснабжение и транспортные сети, ведущие из Европы в Восточную Азию. Это позволило бы Москве использовать свой контроль над энергопотоками для поддержки российских интересов и усиления своего влияния. Угрозы, которые представляют терроризм и пиратство для энергопроизводства и транзита. Публичные заявления, сделанные лидерами «Аль Каиды», свидетельствуют о том, что террористы заинтересованы в нанесении ударов по предприятиям нефтедобычи в Персидском заливе. Защита нефте– и газопроводов, оборудования, судоходства от атак террористов будет ключевой заботой и миссией вооруженных сил. Внутренняя нестабильность и конфликты внутри стран – стратегических производителей энергии и стран экспортеров. Этническое и политическое насилие и активность преступных группировок в настоящее время угрожают значительной части нефтепроизводства, например в Нигерии. Крах государственности в стране – ключевом производителе энергии может потребовать вооруженной интервенции внешних держав для стабилизации энергетических потоков.


^ Изменение климата вряд ли сможет стать непосредственным спусковым механизмом межгосударственной войны, но может привести к повышению уровня взаимных межгосударственных обвинений и, возможно, стать прелюдией к вооруженному конфликту низкой степени интенсивности. По мере превращения воды во все более дефицитный ресурс в ряде регионов сотрудничество как внутри стран, так и между различными государствами по вопросам водных ресурсов становится все более трудным и напряженным и все менее вероятным. К таким регионам можно отнести район Гималаев, питающий важнейшие реки Китая, Пакистана, Индии и Бангладеш; израильско палестинские территории; территории вдоль берега реки Иордан (Израиль, Иордания); и Ферганскую долину в Центральной Азии. Однако подобные жуткие сценарии не являются неизбежными даже в условиях худших, нежели ожидаемые климатические изменения и вытекающие из них эффекты. Экономическое развитие, распространение новых технологий и прочные новые механизмы международного сотрудничества, созданные для реагирования на изменения климата, могут способствовать более интенсивному глобальному сотрудничеству.

^

Терроризм: хорошие новости и плохие новости



Маловероятно, что терроризм исчезнет к 2025 году, но его притягательная сила могла бы уменьшиться, если бы продолжился экономический рост, а молодежная безработица на Ближнем Востоке сократилась. Экономические возможности для молодежи и больший политический плюрализм, возможно, могли бы переубедить некоторых из тех, кто готов присоединиться к террористам, но другие, мотивированные самыми разными факторами, такими как стремление отомстить или стать мучениками, продолжат прибегать к насилию для достижения своих целей.


«Тем террористическим группам, которые продолжат свою деятельность в 2025 году, распространение технологий и научных знаний даст самые опасные в мире возможности, какие они только могут получить».

• В условиях отсутствия возможностей получения работы и легальных средств для выражения своих политических позиций будут созревать условия для разочарования, роста радикализма и возможной вербовки молодежи в ряды террористических групп.

• Группы террористов и повстанцев в 2025 году будут, вероятно, сочетать в себе как преемников давно созданных объединений, которые унаследуют организационные структуры, командование и процедуры контроля, тренировки, необходимые для осуществления очень высокотехнологичных атак, так и вновь возникшие объединения людей, обозленных и лишенных гражданских прав, подверженных процессам саморадикализации.


По мере возникновения беспорядков и социальных столкновений, генерируемых нехваткой ресурсов, плохим качеством управления, этническим соперничеством или деградацией окружающей среды – все это имеется в больших масштабах на Ближнем Востоке, – будут сохраняться благоприятные условия для распространения радикализма и повстанческих движений. Радикализм в будущем сможет подпитываться глобальными коммуникациями и массмедиа. Увеличивающаяся взаимокоммуникабельность облегчит объединение индивидов вокруг общих дел, выведет за рамки национальных границ, сформирует новые когорты обозленных, подавленных, лишенных прав. В некоторых ситуациях эти новые сети смогут действовать как силы, оказывающие позитивное давление на правительства посредством ненасильственных действий, побуждая их обратиться к проблемам несправедливости, нищеты, воздействия изменений климата и к другим социальным проблемам. Другие группы, однако, могут использовать сети и глобальные коммуникации для вербовки и тренировки новых членов, для распространения радикальных идеологий, управления их финансами, манипулирования общественным мнением и координации атак.


^ Другое использование ядерного оружия

Риск использования ядерного оружия в течение следующих 20 лет хотя и остается очень низким, возможно, возрастет в результате действия нескольких сходящихся в одной точке трендов. Распространение ядерных технологий и знаний генерирует озабоченность потенциальным возникновением новых государств, обладающих ядерным оружием, приобретением ядерных материалов группировками террористов. Продолжающиеся столкновения низкой интенсивности между Индией и Пакистаном постоянно генерируют страх перед призраком худшего исхода, опасения, что подобные события могут привести к эскалации более широкого конфликта между двумя ядерными державами. Возможность в будущем разрушительной смены режима или краха ядерной державы (типа Северной Кореи) также ставит в повестку дня вопросы, касающиеся способности слабых государств контролировать и обеспечивать безопасность своих ядерных арсеналов.

Кроме этих давних тревог ядерное табу могут подвергнуть эрозии и новые политико военные изменения. Перспектива, что вооруженный ядерным оружием Иран сможет распространить ядерную гонку вооружений на весь Большой Ближний Восток, создает новые вызовы безопасности в регионе, и без того склонном к конфликтам. Эта угроза усиливается в сочетании с распространением ракетных систем дальнего радиуса действия. Более того, приобретение в будущем ядерного оружия государствами со слабым управлением и неразвитыми процедурами контроля и охраны повышает вероятность случайного или несанкционированного использования ядерного оружия. Асимметрия в будущем потенциалов обычного вооружения между возможными соперниками также может подтолкнуть слабые государства к тому, чтобы рассматривать ядерное оружие как необходимое и оправданное оружие защиты, противостоящее угрозе всеобщего нападения с применением обычных вооружений. В таких случаях защищающаяся держава может попытаться ограничить потенциал эскалации конфликта, применив, например, испытание ядерного оружия, чтобы сигнализировать о своей решимости сдержать агрессию, или ограничив использование ядерных вооружений для защиты своей собственной территории. Варианты атак ограниченного физического разрушения, например, с использованием очень ограниченного по мощности оружия или ядерных взрывов на очень большой высоте, нацеленных на разрушение информационных сетей противника (посредством электромагнитного эффекта от взрыва), могут способствовать дальнейшей эрозии табу на применение ядерных вооружений и немедленной переоценке уязвимых точек вооруженных сил, оснащенных обычным вооружением.

Если ядерное оружие в следующие 15–20 лет будет использовано с большим разрушительным эффектом, то международная система будет потрясена, поскольку это событие будет сопровождаться немедленными гуманитарными, экономическими, военно политическими последствиями. Как отреагирует мир в продолжительной перспективе на еще одно использование ядерного оружия, будет, вероятно, зависеть от контекста, в котором такое оружие будет использовано. Превалирующие взгляды таковы, что прежде всего рассматривается вопрос о том, может ли быть оправдано использование ядерного оружия, уровень причиненных его использованием разрушений. Распространение взглядов о «полезности» ядерного оружия может вызвать глобальную реакцию относительно режима нераспространения и ядерного разоружения.

Использование террористами ядерного оружия или эскалация конфликта между двумя ядерными державами, например такими, как Индия и Пакистан, могли бы ярко продемонстрировать опасность ядерных вооружений, придать убедительности призывам к ядерному разоружению и вдохнуть новую энергию в усилия по нераспространению ядерных вооружений и в антитеррористические мероприятия. Успешное испытание ядерного оружия или использование его для блокирования либо прекращения нападения с применением обычных вооружений, с другой стороны, могло бы расширить число сторонников полезности ядерных вооружений для защиты территориального суверенитета, увеличить давление в пользу распространения этого оружия в странах, которые не обладают ни сильной армией с обычным вооружением, ни надежными гарантиями собственной безопасности. В любом случае использование ядерного оружия в будущем могло бы вызвать значительные геополитические сдвиги, поскольку ряд стран попытались бы учредить или усилить обеспечивающие безопасность альянсы с существующими ядерными державами, в то время как другие потребовали бы глобального ядерного разоружения. В Европе, например, могли бы возникнуть разногласия между некоторыми странами Западной Европы, поддерживающими ядерное разоружение, и странами Европы Восточной, которые могут все еще опасаться ядерных арсеналов России.


В качестве позитивной новости о терроризме можно заметить, что поддержка террористических сетей в мусульманском мире имеет тенденцию к спаду. Чтобы преуспеть, террористические группы должны иметь большое количество пассивных сторонников, которые симпатизируют целям террористов. Уменьшение их количества является ключевым условием сокращения поддержки и популярности терроризма в обществах. Анализ коммуникаций террористов внутри групп выявляет тот факт, что они оценивают себя как силу, «проигрывающую битву» с материалистическими ценностями западного мира. Исследование и анализ джихадистских веб сайтов показывает растущую массовую неудовлетворенность наличием жертв среди гражданского населения – особенно среди единоверцев мусульман – в результате действий террористов.


^ Почему волна терроризма, поднятая «Аль Каидой», может сойти на нет

В условиях празднования «Аль Каидой» своего 20 летнего юбилея большинство экспертов утверждают, что борьба против нее будет продолжаться бесконечно, называя это «долгой войной». Другие эксперты, изучавшие волны терроризма в прошлом, уверены, что «Аль Каида» – это, по стандартам терроризма, стареющая группа, и она начинает испытывать действие собственных стратегических слабостей, которые могут вызвать ее упадок и маргинализацию, возможно, укоротив жизненный цикл всей исламской террористической волны.

Волна террора – это цикл активности, который может длиться до 40 лет, характеризуясь при этом фазами экспансии и сжатия: подъемом, расширением волны насилия, отливом. Концепция террористической волны была развита профессором Калифорнийского университета в Лос Анджелесе Дэвидом Раппопортом, и она дает базу для сравнительного анализа террористических движений. В каждой из волн в ряде стран осуществляется схожая террористическая активность, движимая общим видением – таким как анархизм, марксизм, национализм или исламский экстремизм. Террористические группы, которые формируются на гребне каждой волны, обычно распадаются до того, как спадает волна как таковая, и их упадок способствует разрушению самой волны. Слабость «Аль Каиды» – недостижимые стратегические цели, неспособность привлечь широкую массовую поддержку, саморазрушительные акции – может стать причиной упадка раньше, чем ожидают многие.

Исследования показывают, что стратегические цели террористов имеют два вида изъянов. Есть цели, которые представляют угрозу существующему политическому порядку, на которые ориентированы жесткие антитеррористические меры, и цели, которые рассматриваются как недостижимые и не имеющие отношения к решению проблем, поэтому они привлекают минимум внимания элит и населения в целом. Две главные цели «Аль Каиды» – создание глобального исламского халифата и устранение влияния Соединенных Штатов и Запада на «изменнические» режимы – имеют высший приоритет в глазах существующих мусульманских правительств, и именно на них направлены активные контртеррористические мероприятия.

• Мало что свидетельствует о том, что широкие массы мусульман верят в то, что эти цели являются реалистичными, или что, если бы они были достигнуты, это решило бы практические проблемы безработицы, бедности, плохого качества образовательных систем или плохо работающих правительств.

Несмотря на симпатии к некоторым из этих идей и подъем примыкающих к террористам групп в таких регионах, как Магриб, «Аль Каида» не достигла широкой поддержки в странах исламского мира. Ее жесткая панисламистская идеология и политика адресованы крошечному меньшинству мусульман.

• В соответствии с одним из исследований публичного отношения к экстремистскому насилию, уровень поддержки «Аль Каиды» в любой из наблюдаемых стран – Алжире, Египте, Иордании, Кувейте, Ливане, Марокко, Катаре, Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратах и Йемене – является очень низким. Доклад также выявил, что большинство населения во всех арабских странах оппозиционно насилию джихада, которое осуществляет любая группа террористов на территории даже собственной страны.

«Аль Каида» способствует отчуждению даже бывших своих сторонников, убивая мусульман во время своих атак. Недавний научный обзор показывает, что террористическая группа, убивающая гражданских лиц, редко достигает своих стратегических целей. Хотя трудно определить точное число мусульман во всем мире, которые погибли во время атак «Аль Каиды», но изучение доступных свидетельств предполагает, что по меньшей мере 40 процентов жертв террористов были мусульманами.

Приблизительно 40 летний цикл террористических волн предполагает, что идеи, вдохновлявшие членов террористических групп – «отцов» на присоединение к ним, не являются привлекательными для последующих поколений. Вероятность прогноза, что «Аль Каида» окажется в числе немногих групп, способных преодолеть временные поколенческие рамки, не очень высока – с учетом жесткой идеологии, недостижимых стратегических целей и неспособности стать широким массовым движением. Полагаясь почти всецело на терроризм как средство достижения своих стратегических целей, в большей степени, чем на трансформацию в политическое движение (как «Хезболла» или ХАМАС), «Аль Каида» использовала стратагему, которая редко бывает успешной. Недавние академические исследования показывают, что только 6 процентов террористических групп, активных в последние 40 лет, достигли провозглашенных ими стратегических целей. Недостаток успехов «Аль Каиды» в осуществлении атак против «дальнего врага» может представлять собой период напрасной операционной активности, который приведет к повышенной фрустрации, сокращению организационного порыва и к неспособности привлечь новых членов. Поскольку история показывает, что глобальное исламистское террористическое движение переживет «Аль Каиду» как организованную группу, стратегические контртеррористические усилия должны быть сфокусированы на том, как и почему наследующие «Аль Каиде» террористические группы в течение следующих лет будут развиваться в рамках «исламской террористической волны».


Тем террористическим группам, которые продолжат свою деятельность в 2025 году, распространение технологий и научных знаний даст самые опасные в мире возможности, какие они только могут получить. Глобализация промышленных биотехнологий распространяет знания и возможности и повышает доступность биологических патогенов, вполне применимых для проведения разрушительных атак. Радиологическое и химическое оружие также может быть использовано террористами или повстанцами, ищущими тактических преимуществ в борьбе с противостоящими силами безопасности или военными, надеясь на то, что их применение вызовет массовые потери противника. Распространение усовершенствованного тактического оружия также повысит потенциальную возможность того, что оно будет использовано террористами. Улучшенные реактивные противотанковые управляемые снаряды и другие портативные системы оружия, термобарические и иные усовершенствованные взрывчатые устройства, распространение дешевых сенсорных устройств и роботов, которые также могут быть использованы для создания импровизированных взрывных устройств, – все это иллюстрирует указанную опасность.

Некоторые правительства, вероятно, отреагируют на рост терроризма и внутренних угроз расширением внутренних сил безопасности, увеличением разведывательного и наблюдательного потенциала и использованием сил, нацеленных на операции специального назначения. Контртеррористические и противоповстанческие операции в увеличивающихся масштабах будут проводиться в городах по мере растущей урбанизации. Правительства, повторяющие тезис о необходимости увеличения внутренней безопасности, о своем желании контролировать наплыв нежелательных беженцев и иммигрантов, будут во все большем объеме воздвигать баррикады и ограждения вокруг некоторых территорий, чтобы затруднить туда доступ. Замкнутые и огороженные сообщества продолжат возникать во многих обществах по мере того, как элиты будут стремиться отгородить себя от внутренних угроз.

^

Афганистан, Пакистан и Ирак. Локальные траектории и внешние интересы



Развитие событий в Афганистане, Пакистане, Ираке критическим образом затронет региональную стабильность, если не мировой порядок. К 2025 году траектории этих трех государств, возможно, значительно изменятся.


^ Изменяющийся характер конфликтов

Продолжат свое развитие в течение последующих 20 лет различные конфликты, по мере того как потенциальные участники боевых действий будут брать на вооружение достижения науки и технологии, увеличивающие поражающую способность вооружений и изменяющие безопасность окружающей обстановки. Военные действия в 2025 году, вероятно, будут характеризоваться следующими стратегическими трендами.

Растущая важность информации. Прогресс в развитии информационных технологий позволит осуществлять новые синергетические формы ведения боевых действий посредством комбинации усовершенствованного оружия высокой степени точности (включая наведение на цель и возможности разведки и наблюдения), качественно улучшенного командования и контроля, расширенного использования искусственного интеллекта и робототехники. Распространение в будущем высокоточного оружия дальнего радиуса действия позволит растущему числу государств угрожать противнику быстрым разрушением критически важных инфраструктур: в экономике, энергетике, политике, военной и информационной областях. Растущее значение информационных технологий как условия повышения способности к современным методам ведения войн сделает информацию главной целью в будущих конфликтах. К 2025 году некоторые государства, возможно, будут размещать у себя оружие, нацеленное на уничтожение или нейтрализацию информации, сенсоров, коммуникационных сетей и систем, включающих противоспутниковые системы, системы подавления радиочастот и лазерное оружие.

Эволюция иррегулярных военных возможностей. Переход к иррегулярной военной тактике как государственных, так и негосударственных акторов в качестве основного метода ведения боевых действий против усовершенствованных вооруженных сил будет ключевой характеристикой конфликтов в 2025 году. Распространение легкого вооружения, включая высокоточные тактические и рассчитанные на одного человека портативные системы вооружений, информационные и коммуникационные технологии значительно повысят угрозы, которые будут представлять иррегулярные формы ведения боевых действий в течение грядущих 15–20 лет. Современные коммуникационные технологии, такие как спутниковые системы и сотовая связь, Интернет и коммерческие кодирование и шифрование, наручные навигационные устройства, системы переработки информации высокой емкости, которые могут содержать огромное количество текстов, карт, цифровых изображений и видео, в большой степени облегчат для будущих иррегулярных сил возможности организации, координации и осуществления рассредоточенных операций.

Возрастание важности невоенных аспектов ведения войны. Невоенные способы ведения войн, такие как кибератаки, экономические атаки, ресурсные войны, психологические операции, основанные на информации формы конфликтов, станут преобладать в течение следующих двух десятилетий. В будущем государства и негосударственные противники окажутся вовлеченными в медиавойны ради доминирования в 24 часовом цикле новостей и манипуляции общественным мнением с целью навязать собственную повестку дня и обеспечить массовую поддержку собственному делу.

Расширение и эскалация конфликтов за пределами традиционного поля битвы. Ограничение расширяющегося и стремящегося к эскалации конфликта станет очень проблематичной задачей в будущем. Усовершенствование характеристик вооружений, таких как высокоточное оружие дальнего радиуса действия, постоянное распространение оружия массового поражения и использование новых форм ведения боевых действий, таких как кибервойны, войны в космосе и т. д., обеспечат в будущем военных, находящихся на службе у государства, а также негосударственные группы средствами эскалации и расширения конфликтов за пределами рамок традиционного поля боя.


В 2025 году Афганистан, возможно, будет все еще характеризоваться значительными моделями племенных взаимодействий и конфликтов. За исключением интерлюдии с властью Талибана, Афганистан не имел опыта сильной центральной власти; центробежные силы, вероятно, усилятся, даже если Кабул увеличит собственное влияние.


• Управляемая Западом инфраструктура, экономическая помощь и строительство, по всей вероятности, скорее дают новые стимулы местному соперничеству, чем создают фундамент для связанной воедино целостной экономики западного образца и социального единства.

Глобализация сделала опиум важнейшей товарной культурой Афганистана; у страны возникнут трудности в развитии альтернативы, особенно пока экономические и торговые связи с Центральной Азией, Пакистаном и Индией не получат дальнейшего развития.


Племенные и религиозные споры, возможно, будут возникать в Афганистане постоянно, также будет происходить постоянная борьба и сдвиги по мере того, как различные игроки будут образовывать различные союзы и объединения. Внешние игроки будут поставлены перед выбором: либо создавать временные альянсы для борьбы с противниками террористами и для получения доступа к местным ресурсам и преследовать другие аналогичные, частные и ближайшие цели, либо стремиться к более амбициозным и дорогостоящим задачам.


Будущее Пакистана совершенно непредсказуемо, особенно с учетом траектории развития соседнего Афганистана. Северо западная пограничная провинция и районы проживания племен, вероятно, останутся слабоуправляемыми, а также станут источником приграничной нестабильности по обе стороны афгано пакистанской границы. Если Пакистан окажется не в состоянии сохранить свое единство до 2025 года, то, возможно, возникнет широкая коалиция пуштунских племен, которые, действуя совместно, уничтожат линию Дюрана,11 увеличив одновременно территорию, заселяемую пуштунами, за счет пенджабцев Пакистана, таджиков и других народов Афганистана. В качестве альтернативы такому развитию событий Талибан и иные исламские активисты могут доказать свою способность удержать в узде, по крайней мере, племенную вражду.


В Ираке многочисленные этнические, религиозные, племенные и местные лидеры закончат создание и укрупнение своего политического и социального влияния, обеспечат доступ к ресурсам и контролю над распределением этих ресурсов посредством патронируемых ими социальных сетей.

• К 2025 году правительство в Багдаде все еще будет объектом соперничества различных конкурирующих между собой фракций, стремящихся получить иностранную помощь и поддержать свое высокое положение в ущерб процессу самостоятельного достижения политического авторитета, легитимности и проведения экономической политики.


Происходящие в Ираке процессы затронут как его соседей, так и внутренних соперников. ^ Иран, Сирия, Турция, Саудовская Аравия столкнутся с возрастающими трудностями, если будут держаться в стороне от Ирака. Ирак, не способный поддерживать внутреннюю стабильность, может лишь продолжать быть источником беспокойства и волнения во всем регионе. Если конфликт там перерастет в гражданскую войну, Ираку придется стать примером, ярко демонстрирующим всем странам региона весьма суровые последствия религиозных междоусобиц. Альтернатива – стабильный Ирак – мог бы послужить позитивным примером экономического роста и политического развития.

• Все игроки будут считать Соединенные Штаты гарантом стабильности, но Тегеран продолжит высказывать опасения по поводу планов Соединенных Штатов относительно иранского режима и суверенитета.


Опросы общественного мнения, вероятно, продолжат фиксировать массовую приверженность к самоидентификации себя как «иракцев», но существование конкурирующих систем безопасности, социальной организации, экономических сетей, поддерживающих существование, оживят мощные локальные и религиозные идентичности.


Сунниты проявят интерес к централизованному государству лишь в том случае, если оно даст им определенную долю ресурсов, которая будет оценена ими как адекватная, и большей частью будет создаваться вне контролируемых ими областей. При условии отсутствия такой удовлетворенности агитация суннитских джихадистов, племенных лидеров и других видных представителей может остаться дестабилизирующим фактором. В дополнение к этому любое значительное увеличение количества суннитов, эмигрирующих в Иорданию или Сирию, может создать угрозу стабильности в этих странах.


Шииты, упоенные вновь обретенным превосходством, исторически были разделены, и персональное соперничество между Садрами, Хакимами и другими представителями знатных кланов, вероятно, продолжит окрашивать политику в земляческие и общинные тона. Кланы смешанной шиитско суннитской этничности могли бы служить интегрирующим, межкоммунальным связывающим фактором, но лишь при условии, что экономическое развитие приведет к установлению более прозрачного и заслуживающего большего доверия центрального правительства, и при условии создания национальной системы материального производства и распределения.


Развитие хорошо сплоченной национальной армии могло бы стать важным фактором, максимально увеличивающим перспективы создания более функционального иракского государства. Это потребует замены существующей клановой и религиозной лояльности офицеров и солдат намного более здоровым чувством корпоративного духа и национальных устремлений.

^

Глобальный сценарий номер три: разрушение БРИК



В данном воображаемом сценарии опасения Китая по поводу нарушения энергопоставок приводят к внезапным столкновениям с Индией. По мере увеличивающихся трудностей в доступе к ресурсам в период до 2025 года споры относительно ресурсов становятся растущим потенциальным источником конфликтов. Чувство уязвимости усиливается в результате сокращения количества производителей энергии и усиливающейся их концентрации в таких нестабильных регионах, как Ближний Восток. В мире, в котором существует достаточно конфронтации по другим проблемам, таким как новые торговые барьеры, вероятно, повысится возможность эскалации любого спора до уровня вооруженного конфликта. Как описывается в данном сценарии, неверное истолкование намерений – вместе с коммуникационными сбоями – может сыграть такую же важную роль, как и любая актуальная угроза. Конкуренция испытывающих подъем держав за ресурсы является другой стороной, иллюстрируемой данным сценарием. И Китай, и Индия, хотя и обладают богатыми запасами каменного угля, имеют весьма ограниченные и уменьшающиеся запасы нефти и газа и должны полагаться в энергообеспечении на иностранные источники поставок. Размышляя о возросшем потенциале конфликта в многополюсном мире, нам следует иметь в виду и размеры находящихся на подъеме держав, которые могут вступить в схватку друг с другом.


^ Конец идеологии

Мы считаем, что идеологические конфликты, родственные конфликту холодной войны, маловероятны в мире, где большинство государств будут озабочены прагматическими вызовами глобализации и сдвигами в глобальной расстановке сил. Сила идеологии, похоже, обладает наибольшей притягательностью лишь в мусульманском мире – особенно в арабском ядре, где различные выражения ислама продолжат свое глубоко укорененное в социальных нормах и политике влияние и где ислам служит призмой, через которую индивиды воспринимают экономические и культурные силы глобализации. Возросшее религиозное соблюдение исламских норм, неудачи се кулярного арабского национализма оставляют исламские политические и социальные движения в наилучшей позиции для того, чтобы утверждать свое идеологическое влияние на правительства и общество в большей части мусульманского мира в течение следующих 15–20 лет.

В будущем исламский дискурс станет все более текучим, поскольку религиозные лидеры отходят от признанных границ изучения и толкования традиций исламской юриспруденции и утверждают собственное толкование Корана и Хадисов (устной традиции). Тенденция к окольному преодолению традиции, которой содействует распространение медийных технологий, будет способствовать распространению салафизма (черпающего силы в возвращении к раннему периоду ислама), включая самые радикальные формы, которые содержат опасность подрыва позиций союзников Запада в мусульманском мире, особенно на Ближнем Востоке. Тем не менее распространение религиозного авторитета через сети думающих сходным образом мыслителей также может дать импульс возрождению инновационных перспектив отношений ислама с современным миром и стать противовесом радикальному тренду в исламе.

Направление внутренней идеологической борьбы в исламе будет определяться главным образом местными условиями. В странах, в которых экономические и демографические тренды благоприятные, а общество и правительства сделали выбор в пользу глобализации, будут существовать сильные побудительные мотивы возрождать и расширять исламские учения, которые способствуют инновационной культуре, научному образованию, политическому экспериментированию, уважению к религиозному плюрализму. В тех странах, которые, вероятно, столкнутся с молодежным бумом и слабой экономической основой развития, таких как Афганистан, Нигерия, Пакистан, Йемен, радикальные салафитские тренды, по всей видимости, станут более привлекательными.


^ Возможность возникновения глобальной пандемии

Возникновение нового, быстро распространяющегося смертельного для человека респираторного заболевания, для противодействия которому нет адекватных контрмер, могло бы стать первопричиной глобальной пандемии. Если болезнь в форме пандемии возникнет к 2025 году, то внутренние и трансграничные напряженности и конфликты станут более вероятными, поскольку страны вступят в борьбу, имея все меньше возможностей противодействия, с целью ужесточения контроля над передвижениями населения, пытающегося избежать заражения и получить доступ к ресурсам.

Возникновение пандемического заболевания зависит от природных генетических мутаций, или переструктурирования текущих распространенных болезней и их штаммов, или возможного возникновения патогена в человеческой среде. Эксперты рассматривают как патогенные штаммы птичьего гриппа (HPAI), такие как H5N1, в качестве вероятного кандидата, способного на такого рода трансформацию, но другие патогены, такие как вирус SARS или другие штаммы гриппа, также обладают подобным пандемическим потенциалом.

Если пандемическое заболевание возникнет, оно возникнет прежде всего в областях с высокой плотностью населения и тесными отношениями людей и животных; таких районов много в Китае и Юго Восточной Азии, где люди живут в тесном контакте и постоянном общении с животными. Нерегулируемые практики животноводства могут привести к возникновению и широкой циркуляции зоонозного заболевания, такого как H5N1, среди животных, увеличив возможность мутации в штамм с пандемическим потенциалом. Для эффективного распространения болезнь должна переместиться или быть перенесена в регионы с высокой плотностью населения. По этому сценарию, неадекватная способность мониторинга здоровья населения в стране, которая явилась местом возникновения болезни, может стать причиной, помешавшей раннему распознаванию заболевания. Медленная реакция органов здравоохранения может привести к запозданию в осознании того факта, что возник патоген, способный быть перенесенным с животных на человека. Могут пройти недели до того, как будут получены лабораторные результаты, подтверждающие существование болезни с пандемическим потенциалом. Тем временем очаги заболевания могут распространиться на города и мегаполисы в Юго Восточной Азии. Несмотря на ограничения, наложенные на международные путешествия, путешественники со слабо выраженными симптомами заболевания или с нетипичными симптомами могут занести болезнь на другие континенты.

Волны новых заболеваний могут сменять друг друга в течение нескольких месяцев. Отсутствие эффективных вакцин и почти всеобщее отсутствие иммунитета сделает население уязвимым для инфекции.12 В наихудшем случае в США могут заболеть десятки и даже сотни миллионов американцев, а количество смертных случаев может достигнуть десятков миллионов.13

Вне Соединенных Штатов деградация инфраструктуры до критического уровня и экономические потери в глобальных масштабах могут иметь своим результатом заболевание трети населения мира и смертность в количестве нескольких сот миллионов человек.


^ Предпосылки, лежащие в основе данного сценария:

Период стабильного роста сокращается по мере того, как государствам приходится справляться с проблемой нехватки энергии и ресурсов, что особенно остро ощущается в азиатских экономиках.

Подъем националистических настроений происходит параллельно интенсифицировавшемуся энергетическому соперничеству, которое в этом мире является «игрой с нулевой суммой».

Возникает баланс сил, который начинает напоминать повторение в XXI веке ситуации, сложившейся перед 1914 годом.


БРАЗИЛИЯ

Письмо действующего министра иностранных дел бывшему президенту Бразилии

^ 1 февраля 2021 года

Однажды я услышал рассказ о том, как инвестиционный банк Goldman Sachs почти случайно, задним числом, добавил Бразилию в число теперь уже знаменитой группы находящихся на подъеме стран, именуемой БРИК. Ходил слух, что им просто нужно было добавить четвертую страну, желательно из Южного полушария, поскольку все другие уже находились в Северном полушарии. Тогда помогло еще и то, что Бразилия начиналась с буквы «Б».

Правда это или нет, но Бразилия увеличила свой вес и влияние в течение последних шести месяцев, совершая подвиги дипломатии, которых не могли бы совершить даже Соединенные Штаты в подобных обстоятельствах.

В течение пары лет Китай пристально следил за ситуацией, которая, с его точки зрения, могла бы представлять опасность для его экономического и, следовательно, политического выживания. Во первых, Япония достигла значительного прогресса в развитии своего потенциала, обеспечивающего возможность контроля в оспариваемых океанских регионах, которые расценивались как перспективные с точки зрения добычи там нефти и газа.

Во вторых, произошло заметное ускорение военной модернизации в Индии наряду с попытками индийцев уменьшить возросшее китайское влияние в Юго Восточной Азии. Это включало в себя увеличение сдерживающего потенциала в регионах, по которым шла доставка в Китай нефти и газа с Ближнего Востока. Китай отреагировал расширением своего военно морского присутствия в регионе и приобретением прав на военно морскую базу в Пакистане. Стало ясно, что стратегией Пекина является сдерживание любых попыток Индии отрезать морской доступ Китаю к энергетическим ресурсам и создание, в свою очередь, угрозы для индийских морских путей. Напряженность между Индией и Китаем резко возросла, когда без объяснений исчезла китайская подводная лодка, которая вела наблюдение за морскими маневрами индийского военного флота.

В третьих, китайско российские связи наткнулись на препятствие, несмотря на сотрудничество в предыдущий период в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Пекин обнаружил признаки возросшей активности России по торпедированию китайских отношений с производителями энергии в странах Центральной Азии. Это угрожало энергетической безопасности Китая. Тот факт, что мощные инвестиции Соединенных Штатов и Китая в создание альтернативных энергетических технологий – «чистый уголь», солярные, ветровые, геотермальные устройства и станции – не нашли своего материального воплощения, также способствовал росту обеспокоенности и напряженности.

Как вам известно, еще перед китайско индийским инцидентом имели место одна две перестрелки между китайцами и русскими в прошлом году на российском Дальнем

Востоке. Если Китай опасался двойной игры русских в Центральной Азии, то русские были почти так же параноидально настроены к позиции Китая в отношении российского Дальнего Востока. Обвинения со стороны России в шпионаже группы китайских студентов из Пекина и последующее их заключение в тюрьму во Владивостоке завершилось, как вы хорошо помните, демонстративной китайской операцией по их вызволению и спасению, что глубоко оскорбило русских. Некоторые называли это вторым Порт Артуром, ссылаясь на события 1905 года, когда Япония потопила российский флот.14

Наконец, стратегическое соперничество за влияние и доступ к источникам энергии, которое заметно возросло на Ближнем Востоке, создало новый фон для соперничества между Китаем, Индией и Россией. По мере того как Соединенные Штаты уменьшили свое военное присутствие на Ближнем Востоке после операции в Ираке, другие великие державы попытались немедленно заполнить вакуум. Арабские страны в Персидском заливе в особенности стремились укрепить свои отношения с другими державами, чтобы компенсировать то, что они воспринимали как ослабление обязательств Соединенных Штатов по обеспечению безопасности после Ирака. Напряженность на Ближнем Востоке тем временем возрастала – по мере того как Иран набирал мощь. Кризис разразился после серии военно морских инцидентов между иранскими и арабскими военно морскими силами в Персидском заливе и угрозы со стороны Ирана закрыть доступ в Персидский залив всем военно морским силам стран, не принадлежащих к региону, за исключением флотов дружественных держав. В ответ Соединенные Штаты ввели новые экономические санкции против Тегерана и попытались ввести эмбарго на поставки вооружений в Иран. Тегеран ответил угрозой прекратить все движение через залив, если Вашингтон не откажется от этого решения.

Давление Соединенных Штатов на китайцев, индийцев и других, с тем чтобы они отвергли иранские требования и воздержались от торговли с иранцами, было очень сильным. Пекин, опасаясь нарушения поставок энергоресурсов, пытался удержаться от игры на чьей либо стороне, поддерживал хорошие отношения с саудитами, одновременно обещая поддержку и Ирану. Китай создал стратегические резервы год назад, но их хватило бы ненадолго, и неопределенность по вопросу о том, что произойдет через пару месяцев, была очень высока и подпитывала давление, оказываемое на правительство КНР. Нью Дели также пытался находить дозированные и выверенные ответы, учитывая свою зависимость от поставок газа из Ирана, стремясь одновременно поддерживать хорошие отношения с арабскими государствами и Соединенными Штатами. В результате Индия отклонила участие в экономических санкциях, которые якобы причинили бы наибольший вред рядовым гражданам Ирана, но согласилась помочь Соединенным Штатам ввести эмбарго на поставки вооружений в Иран. Вы можете представить, какую ситуацию это создало для морских инцидентов. Нервы китайцев были на пределе, но они чувствовали себя очень уверенно после операции на российском Дальнем Востоке. Попытка Индии остановить китайское судно, которое, как уверяли, везло новые противокорабельные крылатые ракеты в Иран, была пресечена китайскими военно морскими силами, находившимися в регионе. Китай рассматривал ВМФ Индии как суррогат американского военно морского присутствия США. И последующая атака США подтвердила это. Кризис собственно на Ближнем Востоке, который переместил США и Европу на сторону противников Ирана, внезапно трансформировался в серьезный кризис глобального масштаба. К счастью, в течение последних недель, в отличие от 1914 года, все державы сделали шаг назад от пропасти, перед которой они стояли. Но нефть теперь стоит 300 долларов за баррель, и биржевые рынки пытаются делать запасы везде, где только возможно. Это приближает меня собственно к вопросу о позиции Бразилии. Мы оказались единственной страной с международным весом, которой доверяли все остальные стороны. Даже европейцы дискредитировали себя в силу своих связей со США во время иранского кризиса. Китай также отчаянно пытается выбраться из угрожающей ситуации, ведущей к последующему полномасштабному конфликту с Индией и с Соединенными Штатами. США тоже хотели бы найти выход из тупика и сохранить лицо, поскольку единственным победителем оказался бы Иран и до некоторой степени Россия, которая самодовольно сидит в стороне, пожиная плоды от внезапного подъема цен на энергоносители. Конечно, наше продолжающееся ответственное и взвешенное развитие промышленности по производству биотоплива лишь добавило нам доверия сторон.

Во время переговоров я пытался сделать больше, нежели просто вернуть стороны на исходные позиции и выплатить компенсации за взаимно нанесенный ущерб флотам. Китаю, по меньшей мере, нужна уверенность относительно энергопоставок из Залива, иначе он немедленно возобновит боевые действия.

Я не уверен, что мне удастся добиться успеха в создании обстановки взаимного доверия и уверенности. Я также испытываю опасения, что военные во всех трех странах – Китае, Индии и Соединенных Штатах – используют инцидент для большей милитаризации проблемы энергетической безопасности. И тогда нас ожидает новая военно морская гонка вооружений.

В Китае правительство все еще опасается реакции общественности на унижение, нанесенное атакой Соединенных Штатов. Конечно же, в настоящее время Соединенные Штаты являются мишенью националистических вспышек негодования – здание нового посольства Соединенных Штатов уже превращено в обугленные руины. Иранцы также пошли на попятную, особенно после того, как Соединенные Штаты и их европейские партнеры сделали некоторые уступки, чтобы возобновить потоки нефти и нейтрализовать кризис в отношениях Китая и Индии.

Я уже сообщил всем трем сторонам – Соединенным Штатам, Индии и Китаю, – что следующий раунд переговоров состоится здесь, в Рио. Я надеюсь на весьма веселую и дружескую атмосферу в результате примененной мной хитрости. Традиционный карнавал в Рио уже на носу…


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад Национального разведывательного совета США
Исследование же в целом – это скорее описание тех факторов, которые способны определить грядущие события, чем предсказание того,...
Доклад Национального разведывательного совета США iconНазвание фильма: Действия разведывательного подразделения при устройстве разведывательной засады
Порядок работы командира разведывательного подразделения (специального назначения) после получения боевой задачи (распоряжения)
Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад о ситуации с обеспечением прав человека
Ситуация с соблюдением прав человека в США вызывает серьезную озабоченность у международного сообщества, неправительственных организаций...
Доклад Национального разведывательного совета США iconФедеральное агентство по образованию
Координационного совета по воспитательной работе со студентами вузов, Студенческого Совета Санкт-Петербурга в рамках национального...
Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад эксперта для Совета Безопасности ООН
Формирование и попытки решения водной проблемы Средней Азии в XIX – первой половине XX вв. 3
Доклад Национального разведывательного совета США iconЭкспертный доклад «К вопросу реформирования российского оружейного законодательства» Москва
Экспертная группа под руководством первого заместителя Председателя Совета Федерации Федерального Собрания
Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад православного психолога Цыганкова
Доклад на региональной конференции по церковному и социальному служению «Новая эра милосердия»
Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад рнкб москва, 1994
Доклад подготовлен при финансовой поддержке Фонда фундаментальных исследований Российской Академии наук. Проект 93-06-11141
Доклад Национального разведывательного совета США iconДоклад по флагманским программам и приоритетных мероприятий по ним. (Докладчик: А. А. Рассохина- директор мбу «Молодежный центр Лидер»)
Вручение благодарственных писем главы района членам молодежного Совета при главе района принявшим участие в краевом проекте «тим...
Доклад Национального разведывательного совета США iconЭкспертный Совет «Ассоциации Молодёжных Правительств Российской Федерации»
Проректор по научной работе Национального института «высшая школа управления», председатель научно-экспертного совета Общероссийского...
Доклад Национального разведывательного совета США iconУстав Русского Национального Совета (Смоленск) Принят 17 июля 2012 года
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы