Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) icon

Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник)


НазваниеДорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник)
страница4/28
Размер1.02 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Иен поступил в колледж и начал изучать бизнес, финансы и компьютеры, а еще — работал в спортивных магазинах, помогая Лил: он готовился занять место отца. А Том решил стать менеджером театра. Лучший в стране курс читался в университете, где работал его отец, и казалось очевидным, что он должен ехать туда. Гарольд написал и позвонил, заверив, что в доме, где он жил с новой женой и дочерью, полно места. Они с Роз развелись спокойно, без грязи, но Том сказал, что никуда не поедет, его родной город — это его дом и он не хочет на север. У них тоже довольно хороший курс, к тому же и у матери есть чему поучиться. Гарольд даже приехал лично, желая переубедить сына: он собирался давить на то, что Том не хочет уезжать лишь потому, что держится за мамину юбку, но, увидев его, этого выдержанного и полного решимости молодого человека, взрослого не по годам, понял, что это обвинение было бы явно несправедливым. Пока Гарольд жил в своем бывшем доме, Иену несколько дней приходилось ночевать у себя, да и Тому тоже, и никому из четверки это не нравилось. Гарольд понимал, что все предпочли бы, чтобы он поскорее уехал, что ему тут не рады. Ему было не по себе, неловко, он высказал Роз свое мнение: парни уже слишком большие, чтобы столько времени проводить с немолодыми женщинами.

— Мы же их на поводках не держим, — ответила Роз. — Они могут идти куда хотят.

— Ну, не знаю, — наконец сдался Гарольд. И вернулся к своей новой семье.

Том записался на курсы по театральному менеджменту, сценическому менеджменту, сценическому свету, дизайну костюмов, истории театра. На это требовалось три года.

— Мы все работаем как лошади, — громко говорила Роз Гарольду по телефону. — Не понимаю, чем ты недоволен.

— Тебе надо бы снова выйти замуж, — настаивал ее бывший супруг.

— Ну, если уж ты не смог меня вынести, то кто же? — отрезала она.

— Роз, я просто старомодный семьянин. А ты в эту концепцию особо не вписываешься, признай.

— Слушай, ты меня бросил. Нашел себе идеальную жену. Теперь-то уже оставь меня в покое! Вон из моей жизни, Гарольд.

— Надеюсь, ты это не серьезно.

Тем временем Сол Хатлер продолжал ухаживать за Лил.

Все уже относились к этому, как к некой шутке, даже сам Сол. Когда он видел, что Лил направляется к Роз, он брал цветы, конфеты, журналы, плакаты и кричал: «Идет твой благоверный». Женщин это веселило, Роз иногда делала вид, что цветы для нее. Иногда он приходил и к самой Лил, но если там был Том или Иен, быстро прощался.

— Нет, — говорила ему Лил. — Прости, Сол. Я просто не вижу себя опять замужем.

— Лил, но ты же не молодеешь. И не стройнеешь. А кое-кто всегда рядом. Когда-нибудь ты будешь этому рада.

Или он подкатывал к Роз:

— Лил когда-нибудь поймет, что хорошо иметь мужчину в доме.

Однажды, когда мальчишки — парни! — собирались пойти на пляж серфингистов, пришел Сол с цветами для обеих женщин.

— Ну, вы обе, садитесь, — сказал он.

Женщины улыбнулись и сели, ожидая.

Ребята на выходящей к морю веранде собирали доски, полотенца, очки.

— Привет, Сол, — сказал Том.

После длительной паузы поздоровался и Иен. Значит, это Том его заставил.

Иен Сола не любил и боялся. Он как-то сказал Роз:

— Он хочет отобрать у нас Лил.

— Ты имеешь в виду, у тебя.

— Да, и меня хочет получить. Готового сына. Почему бы ему собственных не наделать?

— Я думала, ты мой, — ответила Роз.

Услышав это, Иен запрыгнул на нее, демонстрируя, кто чей.

— Очаровательно, — сказала она.

— А Сол может идти в жопу, — заключил Иен.

И вот Сол подождал, пока юноши уйдут к морю.

— Так, слушайте, скажу вам обеим: я снова хочу жениться! И, насколько я знаю, на тебе, Лил. Но вам решать.

— Нет, не пойдет, — ответила Роз, а Лил лишь пожала плечами. — Мы же понимаем, как это все должно выглядеть. Такого, как ты, любая женщина ищет…

— Опять ты за Лил говоришь!

— Ну, она уже довольно часто и сама тебе отказывала.

— Но ведь вам обеим с мужиком будет лучше, — настаивал он. — Вы две, без мужчин, и двое парнишек. Слишком уж все хорошо.

Они испытали короткий шок. Что? Это намек?

Но Сол продолжил:

— Вы — очаровательные девушки, — сказал галантный ухажер. — Обе такие… — и вдруг замер, на лице боролись эмоции, мощные чувства, но потом оно окаменело.

Сол пробормотал:

— Боже мой… — и уставился на них, переводя взгляд с Лил на Роз и обратно.

— Боже, — повторил он. — Вы, наверное, думаете, что я идиот какой-то.

Голос его стал монотонным: открытие поразило его до самой глубины души.

— Я идиот, — добавил он через какое-то время. — Да, все так.

— Что «так»? — спросила Лил. — Ты о чем?

Ее голос звучал робко, она боялась узнать, что на самом деле думает сосед. Роз пнула ее ногой под столом. Лил, даже наклонясь, чтобы потереть лодыжку, не сводила глаз с Сола.

— Я дурак, — снова сказал он. — Вы, наверное, хорошенько надо мной посмеялись…

Сол встал и, пошатываясь, вышел. Он едва перешел дорогу, чтобы добраться до собственного дома.

— Понятно, — сказала Лил.

Она хотела было пойти за ним, но Роз ее остановила:

— Стой. Это же хорошо, ты что, не понимаешь?

— Теперь он пустит слух, что мы лесби, — сказала Лил.

— И что? Наверное, этот слух пройдет уже не первый раз. Ты послушай, что вообще люди говорят!

— Мне это не нравится…

— Да пусть болтают! И чем активнее, тем лучше. Так мы будем в безопасности.

Вскоре их всех пригласили на свадьбу Сола с молоденькой женщиной, внешне похожей на Лил.

Оба сына были довольны. Женщины же думали иначе.

— Ни одной из нас больше не светит такая же удачная партия, как Сол, — это сказала Лил.

— Да, — согласилась Роз.

— А что мы будем делать, когда мальчикам надоедят старухи?

— Я выплачу все глаза. Зачахну.

— Надо стареть красиво, — сказала Лил.

— Черта с два. Я буду сопротивляться до последнего.

Но пока они еще не состарились, даже близко к тому не было!

Хотя им уже за сорок, да и мальчики уже не мальчики, время их неистовой красоты тоже миновало. Сейчас, увидев этих двух сильных, уверенных в себе молодых людей приятной наружности, вы бы не подумали, что некогда они приковывали к себе взгляды, полные восхищения, страсти и любви. А женщины, однажды напомнившие друг другу, что когда-то их ребята были похожи на богов, принялись рыться в старых фотографиях, и не нашли на снимках того, что лицезрели собственными глазами: точно так же, как и в собственном альбоме они видели лишь симпатичных девушек — не более того…

Иен уже руководил на пару с матерью сетью спортивных магазинов и стал перспективным бизнесменом и известным человеком. Но в театре отличиться труднее: Том находился лишь у подножия горы, когда Иен уже близился к вершине. Для Тома такое положение вещей было непривычным, раньше он во всем лидировал, а Иен смотрел на него снизу вверх.

Но Том не сдавался. Он работал. И, как всегда, был очень мил с Лил, стараясь проводить в ее постели максимум времени, насколько это было возможно, с учетом большой загрузки и нестабильности в театре.

— Ну вот, — сообщила Лил Роз. — Он начал от меня уставать.

Но в поведении Иена не было никаких намеков на то, что он хочет оставить Роз, наоборот. Он был внимателен и требователен, властен, а однажды, когда она улеглась на подушки после занятий любовью, разглаживая дряблую кожу на предплечьях, он вскрикнул, обнял ее и закричал:

— Нет, нет, даже не думай! Я не разрешу тебе состариться!

— Ну, это все равно произойдет, как ни крути…

— Нет, — и он зарыдал точно так же, как тогда, когда был еще мальчишкой и плакал в ее объятиях по отцу. — Нет, Роз, пожалуйста, я люблю тебя.

— Значит, я не должна стареть, да, Иен? Ты мне не разрешаешь? Сумасшедший, безумный мальчишка, — сообщила Роз невидимым зрителям, как делает человек, когда ему кажется, что голоса здравого смысла никто не слышит.

Когда Роз оставалась одна, ей делалось тревожно, страшно. Ее пугали притязания Иена. Он и впрямь, казалось, отказывался принимать во внимание тот факт, что она старится. Ненормальный! Но, возможно, безумие и является одним из тех огромных невидимых колес, за счет которых крутится наш мир?..

Между тем отец Тома от своей цели — спасти сына — не отказался. Он заявлял об этом открыто.

— Я спасу тебя от этих фам фаталь, — сообщил он ему по телефону. — Приезжай сюда, позволь старику за тебя взяться.

— Гарольд вознамерился спасать меня от тебя, — передал Том матери, направляясь в постель Лил. — Ты дурно на меня влияешь!

— Поздновато, — прокомментировала Роз.

Том провел две недели в университетском городке. По вечерам он прогуливался до поросшего кустарником песчаного пустыря, над которым, высматривая добычу, кружились ястребы. Он подружился с Молли, преемницей Роз, со сводной восьмилетней сестрой и новым младенцем.

В доме было шумно, все вертелось вокруг детей, но Том сказал Иену, что отдохнул.

— Рада была наконец с тобой познакомиться, — попрощалась с ним Молли.

— Теперь надолго не пропадай, — добавил Гарольд.

И Том не пропал. Он принял предложение режиссировать постановку «Вестсайдской истории»[4] в университетском театре и жить в это время решил у отца.

Как и раньше, вокруг вились девушки.

— Отец считает, что тебе пора жениться, — сказала Молли.

— Правда? — переспросил Том. — Женюсь, когда время придет.

Тогда ему было под тридцать. У его бывших одноклассников, у сверстников, уже были жены или «вторые половинки».

Ему нравилась одна девушка — своей непохожестью на Лил и Роз. Миниатюрная краснощекая брюнетка, довольно симпатичная, она флиртовала с ним как-то так, походя, без претензий. Тут, вдалеке от дома, от матери, от Лил, он осознал, какое множество требований привязывает его к ним. Матерью он восхищался, хотя она его и раздражала, и любил Лил. И не мог представить себя в постели с другой. Но он был к ним привязан, да, они его к себе привязали, да и Иена тоже, который был ему как брат (а может, и брат). Там — как он называл свой родной город — дома, море было частью жизни, и, когда в кустах ветер шелестел, ему сразу мерещился плеск волн…

«Там я не свободен».

А здесь — свободен. Он согласился принять участие еще в одной постановке. То есть еще на три месяца «здесь». К этому времени для всех они с Мэри Ллойд стали «единым целым». Том относился к этой характеристике спокойно. Однако ни подтверждал, ни опровергал их связь, лишь смеялся. Но именно Мэри ходила с ним в кино и к отцу на званые ужины.

— Могло быть и хуже, — сказал сыну Гарольд.

— Да ничего и нет, мне кажется, — ответил Том.

— Да? Не думаю, что она так же на это смотрит.

Через некоторое время Гарольд обратился к сыну:

— Мэри интересовалась твоей ориентацией.

— Гей ли я? Насколько мне известно, нет.

Дело происходило за завтраком, все сидели за столом, сводная сестра Тома наблюдала за происходящим, как все маленькие девочки, младшенькая тоже лепетала что-то интересное, сидя в высоком детском стуле. Прелестная сцена. У Тома щемило сердце — от мыслей о будущем, о себе. Его отец мечтал об обычной семейной жизни — и его мечта сбылась.

— Тогда в чем же дело? — настаивал Гарольд. — У тебя дома есть девушка, в этом?

— Можно так сказать, — ответил Том, спокойно накладывая себе еду.

— Тогда тебе надо бы отпустить Мэри, — сказал Гарольд.

— Да, — согласилась Молли из солидарности с женщинами. — Так нечестно.

— Я и не думал, что держу ее на привязи.

— Том, — сказал отец.

— Перестань, — добавила его жена.

Том промолчал.

Потом он оказался с Мэри в постели. Раньше он спал только с Лил, больше ни с кем. Молодое свежее упругое тело оказалось восхитительным, ему очень понравилось, а еще — ему доставило тихое удовольствие ее признание: «Я думала, ты голубой, правда». Очевидно, для нее это был приятный сюрприз.

Так оно и пошло.

Мэри часто оставалась с Томом на ночь в доме Гарольда и Молли, все было очень по-семейному и уютно. Если о свадьбе не заговаривали, то только из чувства такта. Хотя имелась и еще одна причина, более туманная. Однажды в постели Мэри увидела следы укуса у Тома на голени и воскликнула: «О боже! Кто это сделал? Собака?» Подумав, он ответил: «Нет, это засос». — «Черт, кто…» Мэри игриво попробовала примериться, но Том отдернул ногу, а потом отодвинулся сам. «Не надо», — сказал он. А потом добавил таким тоном, которого она от него раньше не слышала: «Не смей больше никогда этого делать».

Мэри изумленно посмотрела на него и заплакала. Он молча встал с кровати и ушел в ванную. Вернулся Том уже одетым и даже не посмотрел на нее.

Было в этом что-то… нехорошее… куда ей не следовало соваться. Мэри поняла. Ее так шокировало это событие, что она чуть не порвала с Томом, прямо там же, в тот самый момент.

А Том подумал, что можно и вернуться домой. «Здесь» ему нравилась свобода, а теперь это восхитительное состояние испарилось.

Город стал для него тюрьмой. Он был небольшой, но дело не в этом. Тому нравилось само место, расползающиеся от университета и делового центра пригороды с одноэтажными летними домами, а вокруг — поросшая кустарником и колючками пустыня. После репетиции в университетском театре он мог за десять минут дойти до зарослей остро пахнущих колючих кустов, на грубом желтом песке под ногами поблескивали бледные опавшие колючки, предупреждая: осторожно, не наступи, мы пробьем даже самую толстую подошву! По ночам, после выступления или репетиции, он выходил прямо в ночь и слушал стрекот сверчков, а над головой простиралось чистейшее небо, сверкающее блеском цветных огней. Иногда, когда он возвращался в отцовский дом, его ждала Мэри:

— Где ты был? — спросила она однажды.

— Гулял.

— А мне почему не сказал? Я тоже люблю гулять.

— Я в какой-то мере волк-одиночка, — ответил Том. — Кот, гуляющий сам по себе. Извини, если это не для тебя.

— Ладно, — отозвалась Мэри, — не сердись.

— Я думаю, тебе лучше заранее представлять, во что ты впутываешься.

Услышав это, Гарольд с Молли переглянулись: это значит, он готов? Мэри тоже в этих словах послышалось обещание.

— К счастью, я люблю кошек.

Но он ее пугал, и, втайне от всех, она плакала.

У Тома тоже было неспокойно на душе. Он стал очень несчастным, но не заметил этого. Просто это случилось с ним впервые, и он не смог распознать эту муку. Некоторые люди отличаются просто невиданным здоровьем, они никогда не болеют, но если вдруг им случается захворать, им становится настолько плохо, стыдно и страшно, что они могут даже умереть. Том был точно таким же в области эмоций.

— Что это? Что со мной? — стонал он, просыпаясь с тяжестью на сердце. — Я хочу пролежать весь день в кровати, укрывшись одеялом с головой.

Но из-за чего? С ним же все было в порядке.

Онажды вечером, когда он стоял под звездным небом, ему стало настолько грустно, что захотелось выть на луну, и тогда Том признался сам себе: «Боже, как я несчастен. Да, вот в чем дело!»

Он сказал Мэри, что ему плохо. Она пыталась позаботиться о нем, но Том велел ей оставить его в покое.

На периферии дороги рано или поздно превращаются в тропы и бегут по пустыне туда, куда ходят гулять студенты, где они устраивают пикники. Между протоптанными дорожками есть и почти невидимые тропки, петляющие между душистыми кустами, которые в дневное время просто усыпаны бабочками, а ночью волнами излучают этот аромат, привлекающий летучих мышей. Том ступил на асфальтированную дорогу, свернул на пыльную дорожку, потом сошел и с нее — на узкую тропку, которая вела на небольшой холм с камнями: один был большой и плоский и долго хранил тепло дневного солнца. Том улегся на этом горячем камне, и страдание заполнило его.

— Лил, — шептал он. — Лил.

Том наконец понял, что скучает по ней, вот в чем проблема. Почему это его так удивило? Где-то в глубине души он все это время думал, что когда-нибудь найдет себе ровесницу, и тогда… но эта мысль казалась такой… неопределенной. А Лил в его жизни была всегда. Он лег лицом на камень, понюхал его — легкий металлический запах, горячая пыль, аромат крошечных растений, поселившихся в трещинах. Он думал о теле Лил, которое всегда пахло солью и морем. Она словно была морским жителем, так часто она в нем купалась, бывает, только обсохнет — и снова в воду. Том укусил себя за руку, осознав, что первым его воспоминанием было, как он слизывает соль с ее плеч. Они тогда играли, маленький мальчик и давняя подруга его матери. С самого рождения каждый сантиметр его тела привыкал к сильным рукам Лил, и Том тоже знал ее тело, как собственное. Перед его внутренним взором снова предстали груди Лил, едва прикрытые бикини, между ними — несколько блестящих песчинок, как и на плечах.

— Я лизал ее ради соли, — пробормотал он. — Как животные лижут солонцы.

Вернулся Том очень поздно, в доме было уже темно, но он не лег спать, а сел писать письмо Лил. Раньше он совершенно не имел к этому склонности. Поняв, что почерк у него совершенно неразборчивый, он вспомнил, что под кроватью стоит старая печатная машинка. Том достал ее и начал писать, поставив ее на полотенце, чтобы хоть немного приглушить звук. Но Молли все равно проснулась, постучалась к нему и спросила: «Не можешь уснуть?» Том извинился и прекратил.

Утром он дописал письмо, отправил и написал еще одно. Увидев, кому оно адресовано, отец спросил:

— Значит, ты не матери пишешь?

— Как видишь, нет, — Том решил, что у семейной жизни есть свои недостатки.

После этого он стал писать Лил в университете и отправлял письма сам.

Когда Молли поинтересовалась, в чем дело, он сказал, что не особо хорошо себя чувствует, и она порекомендовала обратиться к врачу.

Когда Мэри спросила, в чем дело, Том сказал, что все хорошо.

Но все же он «туда» не возвращался; оставался «здесь», то есть с Мэри.

Том каждый день писал Лил, отвечал на письма, точнее сказать, записки, которые иногда писала ему она; звонил матери, как можно чаще гулял по пустыне, уверял себя, что это пройдет. Что не стоит беспокоиться. Но сердце его превратилось в комок холодного одиночества…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconДорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник)
«Повествующей об опыте женщин, со скептицизмом, страстью и провидческой силой подвергшей рассмотрению разделенную цивилизацию». Именно...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconДорис А. Лессинг Золотая тетрадь
Но со временем появляется еще и пятая, золотая, тетрадь, записи в которой становятся для героини настоящим откровением и помогают...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconДорис Лессинг Золотая тетрадь Предисловие
Под давлением внешних и внутренних обстоятельств записи в тетрадях прекращаются; в одной за другой в них поперек страницы проводится...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconДорис Мей Лессинг Марта Квест
Марта Квест, молодая романтичная идеалистка, бунтует против сложившегося монотонного уклада жизни. Ей хочется читать взахлеб, мечтать...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconМы решили выложить этот сборник в нашей группе
Осужденные этой колонии подарили нам сборник своих стихов под названием «Ясный день»
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconНа счет номера лицевого счета: 40817810845108605936 Мамаева Таисия Леонидовна

Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconСборник фантастики Дорога через миры (сборник фантастических рассказов)
Асфальтированная… просёлочная… тропинка. Она может привести вас куда угодно – в другое время, в другой мир, в другую жизнь
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconСборник Издательство "путь к себе"
Знаменитые йогини. Женщины в буддизме. Сборник. М.: Тоо "Путь к себе", 1996. — 256 стр
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconСборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика»
Этот сборник составлен из рассказов, присланных на отборочный тур и находящихся в свободном доступе для скачивания. Все присланные...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) iconКропоткин Петр Анархия (Сборник)
Сборник включает основные теоретические труды князя П. А. Кропоткина, посвященные обоснованию идеи "анархии", которую автор применяет...
Дорис Леонидовна Лессинг Бабушки (сборник) icon-
Все хадисы, вошедшие в этот сборник, являются достоверными, а сам он был первым из сборников, составленных по тематическому принципу...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы