Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з icon

Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з


Скачать 113.89 Kb.
НазваниеЭ. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з
страница1/2
Размер113.89 Kb.
ТипДокументы
  1   2

Э. Фромм (Искусство любить)


Действенный характер любви становится очевидным

и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих

всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и знание.

Что любовь означает заботу, наиболее очевидно в любви матери к своему

ребенку. Никакое ее заверение в любви не убедит нас, если мы увидим

отсутствие у нее заботы о ребенке, если она пренебрегает кормлением, не

купает его, не старается полностью его обиходить; но когда мы видим ее

заботу о ребенке, мы всецело верим в ее любовь. Это относится и к любви к

животным и цветам. Если какая-то женщина скажет нам, что любит цветы, а мы

увидим, что она забывает их поливать, мы не поверим в ее любовь к цветам.

Любовь - это активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы

любим. Где нет активной заинтересованности, там нет любви. Этот элемент

любви прекрасно описан в притче об Ионе. Бог повелел Ионе пойти в Ниневию

предупредить ее жителей, что они будут наказаны, если не сойдут со своих

пагубных путей. Иона отказался от этой миссии, потому что боялся, что люди

Ниневии раскаятся, и бог простит их. Он был человеком с сильным чувством

порядка, но не любви. Поэтому при попытке к бегству он оказался в животе

кита, символизирующего состояние изоляции и замкнутости, куда его перенесли

недостаток любви и солидарности. Бог спасает его, и Иона идет в Ниневию. Он

проповедует жителям то, что Бог поведал ему, и случается все то, чего он

опасался. Люди Ниневии раскаиваются в своих грехах, исправляют пути свои, и

бог прощает их и решает не разрушать город. Иона сильно рассержен и

разочарован, он хочет, чтобы восторжествовала справедливость, а не

милосердие. Наконец, он находит некоторое утешение в тени дерева, которое

Бог заставил вырасти, чтобы защитить Иону от солнца. Но когда Бог заставляет

дерево увянуть, Иона впадает в уныние и сердито выражает Богу недовольство.

Бог отвечает: "Ты жалеешь растение, ради которого не трудился и которое не

растил, которое за одну ночь само выросло и за одну ночь погибло. А я не

должен спасти Ниневию, этот большой город, в котором более шести тысяч

человек, неспособных различить, что между их правой и левой рукой, да еще

много скота?"7 Ответ бога Ионе должен быть понят символически. Бог

показывает Ионе, что сущность любви -это труд для кого-то и содействие его

росту, что любовь и труд нераздельны. Каждый любит то, для чего он трудится,

и каждый трудится для того, что он любит.

Забота и заинтересованность ведут к другому аспекту любви: к

ответственности. Сегодня ответственность часто понимается как налагаемая

обязанность, как что-то навязанное извне. Но ответственность в ее истинном

смысле это от начала до конца добровольный акт. Это мой ответ на выраженные

или невыраженные потребности человеческого существа. Быть "ответственным"

значит быть в состоянии и готовности отвечать". Иона не чувствовал

ответственности за жителей Ниневии. Он, подобно Каину, мог спросить: "Разве

сторож я брату моему?". Любящий человек чувствует себя ответственным. Жизнь

его брата это не только дело самого брата, но и его дело. Он чувствует

ответственность за всех ближних, как он чувствует ответственность за самого

себя. Эта ответственность в случае матери и ребенка побуждает ее к заботе,

главным образом, о его физических потребностях. В любви между взрослыми

людьми она касается, главным образом, психических потребностей другого

человека.

Ответственность могла бы легко вырождаться в желание превосходства и

господства, если бы не было компонента любви: уважения. Уважение - это не

страх и благоговение; оно означает в соответствии с корнем слова (геspicere

= to look at) способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать

его уникальную индивидуальность. Уважение означает желание, чтобы другой

человек рос и развивался таким, каков он есть. Уважение, таким образом,

предполагает отсутствие эксплуатации. Я хочу, чтобы любимый мною человек рос

и развивался ради него самого, своим собственным путем, а не для того, чтобы

служить мне. Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но с

таким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы чтоб он был, в

качестве средства для моих целей. Ясно, что уважение возможно, только если я

сам достиг независимости, если я могу стоять на своих ногах без посторонней

помощи, без потребности властвовать над кем-то и использовать кого-то.

Уважение существует только на основе свободы: l'amor est l'enfant de la

liberte- как говорится в старой французской песне, любовь дитя свободы и

никогда - господства.

Уважать человека невозможно, не зная его; забота и ответственность были

бы слепы, если бы их не направляло знание. Знание было бы пустым, если бы

его мотивом не было заинтересованность. Есть много видов знания; знание,

которое является элементом любви, не ограничивается поверхностным уровнем, а

проникает в самую сущность. Это возможно только тогда, когда я могу

переступить пределы собственного интереса и увидеть другого человека в его

собственном проявлении. Я могу знать, например, что человек раздражен, даже

если он и не проявляет это открыто; но я могу знать его еще более глубоко: я

могу знать, что он встревожен и обеспокоен, чувствует себя одиноким,

чувствует себя виноватым. Тогда я знаю, что его раздражение это проявление

чего-то более глубинного, и я смотрю на него как на встревоженного и

обеспокоенного, а это значит - как на страдающего человека, а не только как

на раздраженного.

Знание имеет еще одно, и более основательное, отношение к проблеме

любви. Фундаментальная потребность в соединении с другим человеком таким

образом, чтобы мочь освободиться из темницы собственной изоляции, тесно

связана с другим специфическим человеческим желанием, желанием познать

"тайну человека". Хотя жизнь уже и в самих биологических аспектах является

чудом и тайной, человек, в его именно человеческих аспектах, является

непостижимой тайной для себя самого - и для своих ближних. Мы знаем себя, и,

все же несмотря на все наши усилия, мы не знаем себя. Мы знаем своего

ближнего; и все же мы не знаем его, потому что мы не вещь и наш ближний - не

вещь. Чем глубже мы проникаем в глубины нашего существа или какого-либо

иного существа, тем более цель познания удаляется от нас. И все же мы не

можем избавиться от желания проникнуть в тайну человеческой души, в то

сокровеннейшее ядро, которое и есть "он".

Есть один, отчаянный, путь познать тайну: это путь полного господства

над другим человеком, господства, которое сделает его таким, как мы хотим,

заставит чувствовать то, что мы хотим; превратит его в вещь, нашу вещь,

собственность. Высшая степень такой попытки познания обнаруживается в

крайностях садизма, в желании и способности причинять страдания

человеческому существу; пытать его, мучениями заставить выдать свою тайну. В

этой жажде проникновения в тайну человека, его - и соответственно - нашу

собственную тайну, состоит сущностная мотивация глубокой и напряженной

жестокости и разрушительности. В очень лаконичной форме эта идея была

выражена Исааком Бабелем. Он приводит слова офицера времен русской

гражданской войны, который конем затоптал своего бывшего хозяина.

"Стрельбой, - я так выскажу, -от человека только отделаться можно: стрельба

- это ему помилование, а себе гнусная легкость, стрельбой до души не

дойдешь, где она у человека есть и как она показывается. Но я, бывает, себя

не жалею, я, бывает, врага час топчу или более часу, мне желательно жизнь

узнать, какая она у нас есть...8

Мы часто видим этот путь познания в явной его форме у детей. Ребенок

берет какую-либо вещь и разбивает ее ради того, чтобы познать; или он берет

живое существо, жестоко обрывает крылья бабочке, чтобы познать ее, выведать

ее тайну. Жестокость сама по себе мотивируется чем-то более глубинным:

желанием познать тайну вещей и жизни.

Другой путь познания "тайны" - это любовь. Любовь представляет собой

активное проникновение в другого человека, проникновение, в котором мое

желание познания удовлетворяется благодаря единению. В акте слияния я познаю

тебя, я познаю себя, я познаю всех - и я "не знаю" ничего. Я обретаю таким

путем - благодаря переживанию единства - знание о том, чем человек жив и на

что способен, но это знание невозможно получить благодаря мысли. Садизм

мотивирован желанием познать тайну, и все же я остаюсь таким несведущим,

каким был и прежде. Я расчленил другое существо на части, и все, чего я

достиг - это разрушил его. Любовь - единственный путь познания, который в

акте единения отвечает на мой вопрос. В акте любви, отдавания себя, в акте

проникновения вглубь другого человека, я нахожу себя, я открываю себя, я

открываю нас обоих, я открываю человека.

Страстное желание узнать самих себя и узнать наших ближних выражено в

дельфийском призыве "Познай себя". Это основная пружина всей психологии. Но

ввиду того, что желание это заключает в себе познание всего человека, его

сокровеннейшей тайны, то желание это никогда не может быть полностью

удовлетворено познанием обычного рода, познанием только посредством мысли.

Даже если бы мы знали о себе в тысячу раз больше, то и тогда мы никогда не

достигли бы самой сути. Мы все же продолжали бы оставаться загадкой для

самих себя, а также и наши ближние продолжали бы оставаться загадкой для

нас. Единственный путь полного знания, это акт любви: этот акт выходит за

пределы мысли, выходит за пределы слова. Это смелое погружение в переживание

единства. Однако познание мыслью, т. е. психологические знания, это

необходимое условие для полного знания в акте любви. Я должен познать

другого человека и самого себя объективно, чтобы было возможно увидеть,

каков он в действительности или вернее, чтобы преодолеть иллюзии,

иррационально искаженный образ его, возникший у меня. Только если я познаю

человеческое существо объективно, я могу познать в акте любви его

глубочайшую сущность9.

Проблема познания человека аналогична религиозной проблеме познания

бога. В конвенциональной западной теологии делалась попытка познать бога

посредством мысли, рассуждая о боге. Предполагалось, я могу познать бога

посредством своей мысли. В мистицизме, который представляет собой

последовательный результат монотеизма (как я попытаюсь показать позднее)

попытка познать бога посредством мысли была отвергнута и заменена

переживанием единства с богом, в котором не оставалось больше места - и

необходимости - для рассуждения о боге.

Переживание единства с человеком, или в плане религиозном с богом, не

является актом иррациональным. Напротив, как отмечал Альберт Швейцер, это

следствие реализма, наиболее смелое и радикальное его следствие. Она

основывается на нашем знании фундаментальных, а не случайных границ нашего

знания. Это знание, что мы никогда не "ухватим" тайну человека и универсума,

но что мы все же можем обретать знание в акте любви. Психология как наука

имеет свои пределы, и как логическим следствием теологии является мистицизм,

так конечным следствием психологии является любовь.

Забота, ответственность, уважение и знание взаимозависимы. Они

представляют собой набор установок, которые должны быть заложены в зрелом

человеке, т. е. в человеке, который развивает свои созидательные силы,

который хочет иметь лишь то, что он сам создал, который отказывается от

нарциссистских мечтаний о всезнании и всемогуществе, который обрел смирение,

основанное на внутренней силе, которую может дать только истинно

созидательная деятельность.

До сих пор я говорил о любви, как преодолении человеческого

одиночества, осуществлении страстного желания единства. Но над всеобщей

жизненной потребностью в единстве возвышается более специфическая,

биологическая потребность: желание единства мужского и женского полов. Идея

этой поляризации наиболее сильно выражена в мифе о том, что первоначально

мужчина и женщина были одним существом, потом были разделены на половинки, и

поэтому каждая мужская половинка ищет прежнюю женскую часть себя, чтобы

объединиться с ней опять. (Та же самая идея первоначального единства полов

содержится в библейской истории о том, что Ева была создана из ребра Адама,

хотя в этой истории, в духе патриархальности, женщина считается существом

второстепенным.) Значение мифа достаточно ясно. Половая поляризация

заставляет человека искать единства особым путем, как единства с человеком

другого пола. Полярность между мужским и женским нача-лом существует также

внутри каждого мужчины и каждой женщины. Как физиологически каждые мужчина и

женщина имеют противоположные половые гормоны, также двуполы они и в

психологическом отношении. Они несут в самих себе начала, заставляющие

получать и проникать вглубь, начала материи и духа. Мужчина и женщина

обретают внутреннее единство только в единстве своей мужской и женской

полярности. Эта полярность составляет основу всякого созидания.

Женско-мужская полярность также является основой для межличностного

созидания. Это очевидно проявляется в биологическом отношении, где единство

спермы и яйцеклетки дает основу для рождения ребенка. Но и в чисто

психической сфере дело обстоит не иначе; в любви между мужчиной и женщиной

каждый из них рождается заново. (Гомосексуальное отклонение - это

неспособность достижения поляризованного единства, и следовательно

гомосексуалист страдает от непреодолимого одиночества; этой беде подвержен и

гетеросексуалист, неспособный к любви).

Та же самая полярность мужского и женского начал существует и в

природе; не только как нечто очевидное в животных и растениях, но также и в

полярности двух основных функций, функции получения и функции проникновения

вглубь. Есть полярность земли и дождя, реки и океана, ночи и дня, тьмы и

света, материи и духа. Эта идея прекрасно выражена великим исламским поэтом

и мистиком Руми:

Никогда влюбленный не ищет один,

не будучи иском своей возлюбленной.

Когда молния любви ударяет в сердце,

Знай, что в этом сердце уже есть любовь.

Когда любовь к богу взрастает в твоем сердце,

То, без сомнения, бог полюбил тебя.

Звуки рукоплесканий не в силах

Произвести одна рука без другой.

Божественная мудрость все предвидела

И она велит нам любить друг друга.

Потому что назначение каждой части мира

В том, чтобы образовать пару со своим суженым.

В глазах мудрецов Небо - мужчина, а Земля - женщина,

Земля хранит то, что изливается с Неба.

Когда Земле не хватает тепла, Небо его посылает.

Когда она утрачивает свою свежесть,

Небо ее возвращает и обновляет Землю.

Небо кружится по своим орбитам,

Как муж, заботящийся о благе жены своей.

И Земля занята работой вместе с хозяйками,

Помогает при родах и присматривает за младенцами.

Уважай Землю и Небо как наделенных мудростью,

Ибо они исполняют работу мудрецов.

Если двое не доставляют наслаждения друг другу,

Почему они льнут друг к другу подобно влюбленным?

Без Земли как зацветет цветок и дерево,

Но разве и Небо не дало им свое тепло и воду?

Как бог вложил желание в мужчину и женщину,

Чтобы продолжать мир от их союза,

Так внушил он каждой части существования,

Чтобы она желала другой части.

День и Ночь по виду враги,

Однако оба служат одной цели.

Любят друг друга ради совершения общего дела

Без Ночи природа человека не получала бы того

Богатства, которое тратит День10.

Проблема женско-мужской полярности требует дальнейшего рассмотрения

темы любви и пола. Я уже говорил прежде об ошибке Фрейда, который видел в

любви исключительно выражение - или сублимацию -полового инстинкта вместо

того, чтобы признать, что половое желание лишь проявление потребности в

любви и единстве. Но ошибка Фрейда лежит глубже. В соответствии со своим

физиологическим материализмом он видит в половом инстинкте заданного

химическими процессами напряжение в теле, причиняющего боль и ищущего

облегчения. Цель полового желания состоит в устранении этого болезненного

напряжения; половое удовлетворение состоит в достижении такого устранения.

Этот взгляд имеет основание в том смысле, что половое желание действует тем

же путем, что и голод или жажда, когда организм не получает достаточного

питания. Половое желание, согласно данной концепции, это страстное томление,

а половое удовлетворение устраняет это томление. На деле же, если принять

эту концепцию сексуальности, то идеалом полового удовлетворения окажется

мастурбация. Что Фрейд достаточно парадоксально игнорирует, так это

психо-биологический аспект сексуальности, женско-мужскую полярность и

желание преодолеть эту полярность путем единения. Этой странной ошибке,

вероятно, содействовал крайний патриархализм Фрейда, который вел его к

допущению, что сексуальность сама по себе является мужской, и следовательно,

заставлял его игнорировать специфически женскую сексуальность. Он выразил

эту идею в работе "Три взгляда на теорию пола", говоря, что либидо имеет,

как правило, мужскую природу, независимо от того, где либидо проявляется, в

мужчине или женщине. Та же идея, в рационализированной форме, выражена в

фрейдовской теории, где маленький мальчик воспринимает женщину как

кастрированного мужчину, и что сама она для себя ищет различных компенсаций

отсутствия мужских гениталий. Но женщина это не кастрированный мужчина, и ее

сексуальность специфически женская и не относится к "мужской природе".

Половое влечение между полами только отчасти мотивировано

необходимостью устранения напряженности, основу же ее составляет

необходимость единства с другим полом. На деле эротическое влечение

выражается не только в половом влечении. Мужественность и женственность

наличествуют в характере также, как и в половой функции. Мужской характер

может быть определен как способность проникновения вглубь, руководства,

активности, дисциплинированности и отважности; женский характер определяется

способностью продуктивного восприятия, опеки, реализма, выносливости,

материнства. (Следует всегда иметь в виду, что в каждом индивиде обе

характеристики смешиваются, но с преобладанием тех черт, которые относятся к

"ее" или "его" полу"). Очень часто, если черты мужского характера у мужчины

слабы, потому что эмоционально он остался ребенком, он будет стараться

компенсировать этот недостаток преувеличенным подчеркиванием своей мужской

роли в сексе. Таков Дон Жуан, которому нужно было доказать свою мужскую

доблесть в сексе, потому что он неуверен в своей мужественности в плане

характера. Когда недостаток мужественности имеет более крайнюю форму,

основным - извращенным - заменителем мужественности становится садизм

(употребление силы). Если женская сексуальность ослаблена или извращена, это

трансформируется в мазохизм или собственничество.

Фрейда критиковали за такую оценку секса. Эта критика часто была

вызвана желанием устранить из системы Фрейда элемент, который возбуждал

критику и враждебность среди конвенционально мыслящих людей. Фрейд остро

чувствовал эту мотивацию и по этой причине отверг всякую попытку изменить

свою теорию пола. Действительно, в свое время теория Фрейда имела передовой

и революционный характер. Но то, что было истинно для 1900 г., не является

более истинным 50 лет спустя. Половые нравы изменились настолько сильно, что

теория Фрейда никого больше не шокирует в средних классах Запада, и когда

ортодоксальные аналитики сегодня все еще думают, что они смелы и радикальны,

защищая фрейдовскую теорию пола, это представляет какую-то донкихотскую

разновидность радикализма. На самом деле их направление психоанализа

конформистское, и оно даже не пытается познать те психологические вопросы,

которые повели бы к критике современного общества.

Моя критика теории Фрейда строится не на том, что он преувеличивал

значение секса, а на том, что секс был понят им недостаточно глубоко. Он

сделал первый шаг в открытии того значения, какое имеют страсти в

межличностных отношениях, в согласии со своими философскими предпосылками он

объяснил их физиологически. При дальнейшем развитии психоанализа возникает

необходимость откорректировать и углубить фрейдовскую теорию, перенося

внимание из физиологического измерения в биологическое и экзистенциальное

измерения11.

1Я - римский гражданин

2См. более подробное исследование садизма и мазохизма в кн.: Е. Fromm.

Escape from Freedom. Rinehart and Company. New York. 1941

3Спиноза. Этика, IV, Деф. 8.

4См. более подробное рассмотрение этих ориентации характера в кн.: Е.

Fromm. Man for Nimself. New York. 1947. chap. III, p.p. 54 - 117.

5Ср. определение радости у Спинозы

6Nationalokonomie und Philosophie. 1844. in: Karl Marx. Die

Fruhschriften.

7Пророчество Ионы, IV, 10,11.

8И. Бабель. Жизнеописание Матвея Родионовича Павличенки.

9Приведенное утверждение имеет важное следствие для роли психологии в

современной западной культуре. Хотя огромная популярность психологии

свидетельствует об интересе к познанию человека, она также выдает

фундаментальный недостаток любви в человеческих отношениях нынешнего

времени. Психологические знания, таким образом, становятся заменителем

полного знания в акте любви вместо того, чтобы быть шагом к нему.

10R.A. Nicholson. Rumi. Georg allen and Unwin. Ltd. London. 1950. р.р.

122-123. Перевод Л. Чернышевой.

11Фрейд сам сделал первый шаг в этом направлении в своей поздней

концепции инстинктов жизни и смерти. Его концепция творческого начала

(эроса), как источника синтеза и объединения, совершенно отлична от его

концепции либидо. Но несмотря на то, что теория ин-стинктов жизни и смерти

принята ортодоксальными аналитиками, это принятие не повело к

фундаментальному пересмотру концепции либидо, особенно, где дело касается

клинической работы.


Любовь между родителями и детьми

Младенец в момент рождения должен был бы испытывать страх смерти, если

бы милостливая судьба не предохранила его от всякого осознания тревоги,

связанной с отделением от матери, от внутриутробно-го существования. Даже

уже родившись, младенец почти не отличается от себя такого, каким он был до

момента рождения; он не может осознать себя и мир, как нечто, существовавшее

вне его. Он воспринимает только положительное действие тепла и пищи, и не

отличает еще тепло и пищу от их источника: матери. Мать - это тепло, мать -

это пища, мать - это эйфорическое состояние удовлетворения и безопасности.

Такое состояние, употребляя термин Фрейда, это состояние нарциссизма.

Внешняя реальность, люди и вещи имеют значение лишь в той степени, в какой

они удовлетворяют или фрустрируют внутреннее состояние тела. Реально только

то, что внутри: все, что находится вовне, реально лишь в меру потребностей

младенца - а не в смысле объективных собственных качеств.

Когда ребенок растет и развивается, он становится способным

воспринимать вещи как они есть; удовлетворение в питании становится отличным

от соска; грудь от матери. В конце концов ребенок воспринимает жажду,

удовлетворение молоком, грудь и мать как различные сущности. Он научается

воспринимать много других вещей как различные, как имеющие свое собственное

существование. С этой поры он учится давать им имена. Через некоторое время

он учится обходиться с ними, узнает, что огонь горячий и причиняет боль,

материнское тело теплое и приятное, дерево твердое и тяжелое, бумага светлая

и рвется. Он учится обходиться с людьми: мать улыбается, когда я ем, она

берет меня на руки, когда я плачу, она похвалит меня, если я облегчусь. Все

эти переживания кристаллизуются и объединяются в одном пережива-нии: я

любим. Я любим, потому что я - ребенок своей матери. Я любим потому что я

беспомощен. Я любим, потому что я прекрасен, чудесен. Я любим, потому что

мать нуждается во мне. Это можно выразить в более общей форме: Я любим за

то, что я есть, или по возможности еще более точно: Я любим, потому что это

я. Это переживание любимости матерью -пассивное переживание. Нет ничего, что

я сделал для того, чтобы быть любимым - материнская любовь безусловна. Все,

что от меня требуется, это быть - быть ее ребенком. Материнская любовь - это

блаженство, это покой, ее не нужно добиваться, ее не нужно заслуживать. Но

есть и негативная сторона в безусловной материнской любви. Ее не только не

нужно заслуживать - ее еще и нельзя добиться, вызвать, контролировать. Если

она есть, то она равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы

все прекрасное ушло из жизни - и я ничего не могу сделать, чтобы эту любовь

создать.

Для большинства детей в возрасте от 8-10 1/2 лет1 проблема почти

исключительно в том, чтобы быть любимым - быть любимым за то, что они есть.

Ребенок младше этого возраста еще неспособен любить; он благодарно и

радостно принимает то, что он любим. С указанной поры в развитии ребенка

появляется новый фактор: это новое чувство способности возбуждать своей

собственной активностью любовь. В первый раз ребенок начинает думать о том,

как бы дать что-нибудь матери (или отцу), создать что-нибудь -

стихотворение, рисунок или что бы то ни было. В первый раз в жизни ребенка

идея любви из желания быть любимым переходит в желание любить, в сотворение

любви. Много лет пройдет с этого первого шага до зрелой любви. В конце

концов, ребенку, может быть уже в юношеском возрасте, предстоит преодолеть

свой эгоцентризм; другой человек утратит значение всего лишь средства для

удовлетворения его собственных потребностей. Потребности другого человека

становятся также важны, как собственные - на деле же они становятся даже

более важными. Давать становится куда более приятно, более радостно, чем

получать; любить даже более важно, чем быть любимым. Любя, человек покидает

тюрьму своего одиночества и изоляции, которые образуются состоянием

нарциссизма и сосредоточенности на себе. Человек чувствует смысл нового

единства, объединения, слиянности. Более того, он чувствует возможность

возбуждать любовь своей любовью - и ставит ее выше зависимости получения,

когда любят его - из-за того, что он мал, беспомощен, болен - или "хорош".

Детская любовь следует принципу: "Я люблю, потому что я любим". Зрелая

любовь следует принципу: "Я любим, потому что я люблю". Незрелая любовь

говорит: "Я люблю тебя, потому что я нуждаюсь в тебе". Зрелая любовь

говорит: "Я нуждаюсь в тебе, потому что я люблю тебя".

С развитием способности любить тесно связано развитие объекта любви.

Первые месяцы и годы это тот период жизни, когда ребенок наиболее сильно

чувствует привязанность к матери. Эта привязанность начинается с момента

рождения, когда мать и ребенок составляют единство, хотя их уже двое.

Рождение в некоторых отношениях изменяет ситуацию, но не настолько сильно,

как могло бы казаться. Ребенок, хотя он теперь уже живет не в утробе, все

еще полностью зависит от матери.

Однако день за днем он становится все более независимым: он учится

ходить, говорить, самостоятельно открывать мир; связь с матерью не-сколько

утрачивает свое жизненное значение и вместо нее все более и более важной

становится связь с отцом.

Чтобы понять этот поворот от матери к отцу, мы должны принять во

внимание существенное различие между материнской и отцовской любовью.

Материнская любовь по самой своей природе безусловна. Мать любит

новорожденного младенца, потому что это ее дитя, потому что с появлением

этого ребенка решилось нечто важное, удовлетворились какие-то ожидания.

(Конечно, когда я говорю здесь о материнской и отцовской любви, я говорю об

"идеальных типах" - в понимании Макса Вебера или об архетипе в юнгианском

понимании - и не полагаю, что каждый мать и отец любят именно так. Я имею в

виду отцовское и материнское начало, которое представляло в личности матери

и отца). Безусловная любовь восполняет одно из глубочайших томлений не

только ребенка, но и каждого человеческого существа; с другой стороны, быть

любимым из-за собственных достоинств, потому что ты сам заслужил любовь -

это всегда связано с сомнениями: а вдруг я не нравлюсь человеку, от которого

я хочу любви? А вдруг то, а вдруг это - всегда существует опасность, что

любовь может исчезнуть. Далее, "заслуженная" любовь всегда оставляет горькое

чувство, что ты любим не сам по себе, что ты любим только потому, что

приятен, что ты, в конечном счете, не любим вовсе, а используем.

Неудивительно, что все мы томимся по материнской любви, и будучи детьми, и

будучи взрослыми. Большинство детей имеют счастье получить достаточно

материнской любви (в какой степени - это обсудим позднее). Взрослому

человеку удовлетворить то же самое томительное желание намного труднее. При

самых удовлетворительных условиях развития оно сохраняется как компонент

нормальной эротической любви; часто оно находит выражение в религиозных, а

чаще в невротических формах.

Связь с отцом совершенно другая. Мать - это дом, из которого мы уходим,

это природа, океан; отец не представляет никакого такого природного дома. Он

имеет слабую связь с ребенком в первые годы его жизни, и его важность для

ребенка в этот период не идет ни в какое сравнение с важностью матери. Но

хотя отец не представляет природного мира, он представляет другой полюс

человеческого существования: мир мысли, вещей, созданных -человеческими

руками, закона и порядка, дисциплины, путешествий и приключений. Отец - это

тот, кто учит ребенка, как узнавать дорогу в мир.

С этой функцией тесно связана та, которая имеет дело с

социально-экономическим развитием. Когда частная собственность возникла и

когда она могла быть унаследована одним из сыновей, отец начал с нетерпением

ждать появления сына, которому он мог бы оставить свою собственность.

Естественно, что им оказывался тот сын, которого отец считал наиболее

подходящим для того, чтобы стать наследником, сын, который был более всего

похож на отца, и, следовательно, которого он любил больше всех. Отцовская

любовь это обусловленная любовь. Ее принцип таков: "Я люблю тебя, потому что

ты удовлетворяешь моим ожиданиям, потому что ты исполняешь свои обязанности,

потому что ты похож на меня". В обусловленной отцовской любви мы находим,

как и в безусловной материнской, отрицательную и положительную стороны.

Отрицательную сторону составляет уже тот факт, что отцовская любовь должна

быть заслужена, что она может быть утеряна, если человек не сделает того,

что от него ждут. В самой природе отцовской любви заключено, что послушание

становится основной добродетелью, непослушание - главным грехом. И

наказанием за него является утрата отцовской любви. Важна и положительная

сторона. Поскольку отцовская любовь обусловлена, то я могу что-то сделать,

чтобы добиться ее, я могу трудиться ради нее; отцовская любовь не находится

вне пределов моего контроля, как любовь материнская.

Материнская и отцовская установка по отношению к ребенку соответствует

его собственным потребностям. Младенец нуждается в материнской безусловной

любви и заботе как физиологически, так и психически. Ребенок старше шести

лет начинает нуждаться в отцовской любви, авторитете и руководстве отца.

Функция матери - обеспечить ребенку безопасность в жизни, функция отца -

учить его, руководить им, чтобы он смог справляться с проблемами, которые

ставит перед ребенком то общество, в котором он родился. В идеальном случае

материнская любовь не пытается помешать ребенку взрослеть, не пытается

назначить награду за беспомощность. Мать должна иметь веру в жизнь, не

должна быть тревожной, чтобы не заражать ребенка своей тревогой. Частью ее

жизни должно быть желание, чтобы ребенок стал независимым, и, в конце

концов, отделился от нее. Отцовская любовь должна быть направляема

принципами и ожиданиями; она должна быть терпеливой и снисходительной, а не

угрожающей и авторитетной. Она должна давать растущему ребенку все

возрастающее чувство собственной силы и, наконец, позволить ему стать самому

для себя авторитетом и освободиться от авторитета отца.

В конечном счете, зрелый человек приходит к тому моменту, когда он сам

становится и своей собственной матерью и своим собственным отцом. Он

обретает как бы материнское и отцовское сознание. Материнское сознание

говорит: "Нет злодеяния, нет преступления, которое могло бы лишить тебя моей

любви, моего желания, чтобы ты жил и был счастлив". Отцовское сознание

говорит: "Ты совершил зло, ты не можешь избежать следствий своего злого

поступка, и если ты хочешь, чтобы я любил тебя, ты должен прежде всего

исправить свое поведение". Зрелый человек внешне становится свободен от

материнской и отцовской фигур, он строит их внутри себя. Однако вопреки

фрейдовскому понятию сверх-Я, он строит их внутри себя не инкорпорируя мать

и отца, а строя материнское сознание на основе своей собственной способности

любить, а отцовское сознание на своем разуме и здравом смысле. Более того,

зрелый человек соединяет в своей любви материнское и отцовское созна-ние

несмотря на то, что они, казалось бы, противоположны друг другу. Если бы он

обладал только отцовским сознанием, он был бы злым и бесчеловечным. Если бы

он обладал только материнским сознанием, он был бы склонен к утрате здравого

суждения и препятствовал бы себе и другим в развитии.

В этом развитии от матерински-центрированной к отцовски-центрированной

привязанности и их окончательном синтезе состоит основа духовного здоровья и

зрелости. Недостаток этого развития составляет причину неврозов. Хотя более

полное развитие этой мысли выходит за пределы данной книги, все же несколько

кратких замечаний могут послужить прояснению этого утверждения.

Одну причину невротического развития можно обнаружить в том, что

мальчик имел любящую, но излишне снисходительную или властную мать и слабого

и безразличного отца. В этом случае он может остаться зафиксированным на

ранней привязанности к матери и развиться в человека, который зависит от

матери, чувствует беспомощность, обладает ярко выраженными чертами

рецептивного характера, склонного подвергаться влиянию, быть опекаемым,

нуждаться в заботе, и которому недостает отцовских качеств - дисциплины,

независимости, способности самому быть хозяином своей жизни. Он может

стараться найти "мать" в смысле авторитета и власти в ком угодно, как в

женщинах, так и в мужчинах. Если же, с другой стороны, мать холодна,

неотзывчива и властна, он может перенести потребность в материнской опеке на

своего отца и на последующие отцовские образы - в этом случае конечный

результат схож с предыдущим. Или он разовьется в человека, односторонне

ориентированного на отца, полностью подчиненного принципам закона, порядка и

авторитета, и лишенного способности ожидать и получать безусловную любовь.

Это развитие будет все усиливаться, если отец авторитарен и в то же время

сильно привязан к сыну. Что характерно для всех невротических развитии, так

это то, что одного начала - или отцовского, или материнского - недостаточно

для развития. А в случае более тяжелого невротического развития, роли матери

и отца смешиваются в отношении человека к своим внешним проявлениям и в

отношении человека к этим внутренним ролям. Дальнейшее исследование может

показать, что определенные типы неврозов, как, например, маниакальный

невроз, развиваются в большей степени на основе односторонней привязанности

к отцу, тогда как другие типы, вроде истерии, алкоголизма, неспособности

утверждать себя и бороться за жизнь реалистически, а также депрессии,

являются результатом центрированности на матери.

1 Ср. описание этого развития у Салливэна в кн. Thе Interpersonal

Theory of Psychiatry/ W/W/ Norton and Co/ New York 1953.


3. Объекты любви

Любовь это не обязательно отношение к определенному человеку; это

установка, ориентация характера, которая задает отношения человека к миру

вообще, а не только к одному "объекту" любви. Если человек любит только

какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь это

не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

Большинство людей все же уверены, что любовь зависит от объекта, а не

способности. Они даже уверены, что это доказывает силу их любви, раз они не

любят никого, кроме "любимого" человека. Здесь то же заблуждение, о котором

уже упоминалось выше. Поскольку они не понимают, что любовь это активность,

сила духа, они думают, что главное - это найти правильный объект, а дальше

все пойдет само собой. Эту установку можно сравнивать с установкой человека,

который хочет рисовать, но вместо того, чтобы учиться живописи, твердит, что

он просто должен дождаться правильного объекта; и когда найдет его, то будет

рисовать великолепно. Но если я действительно люблю какого-то человека, я

люблю всех людей, я люблю мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то "я

люблю тебя", я должен быть способен сказать "я люблю в тебе все", "я люблю

благодаря тебе весь мир, я люблю в тебе самого себя".

Мысль, что любовь - это ориентация, которая направлена на все, а не на

что-то одно, не основана, однако, на идее, что не существует различия между

разными типами любви, зависимыми от видов любимого объекта.

a. Братская любовь

Наиболее фундаментальный вид любви, составляющий основу всех типов

любви, это братская любовь. Под ней я разумею ответственность, заботу,

уважение, знание какого-либо другого человеческого существа, желание

продлить его жизнь. Об этом виде любви идет речь в Библии, когда говорится:

"возлюби ближнего своего, как самого себя". Братская любовь это любовь ко

всем человеческим существам; ее характеризует полное отсутствие

предпочтения. Если я развил в себе способность любви, я не могу не любить

своих братьев. В братской любви наличествует переживание единства со всеми

людьми, человеческой солидарности, человеческого единения. Братская любовь

основывается на чувстве, что все мы - одно. Различия в талантах,

образовании, знании не принимаются в расчет, главное здесь - идентичность

человеческой сущности, общей всем людям. Чтобы испытать чувство

идентичности, необходимо проникнуть вглубь - от периферии к центру. Если я

постиг другого человека лишь поверхностно, я постиг только различия, которые

разделяют нас. Если я проник в суть, я постиг нашу идентичность, факт нашего

братства. Это связь центра с центром - а не периферии с периферией -

"центральная связь". Или, как это прекрасно выразила Симона Вейл: "Одни и те

же слова (например, когда мужчина говорит своей жене: "Я люблю тебя") могут

быть банальными или оригинальными в зависимости от манеры, в какой они

говорятся. А эта манера зависит от того, из какой глубины человеческого

существа они исходят, воля здесь ни при чем. И благодаря чудесному согласию

они достигают той же глубины в том человеке, кто слышит их. Таким образом,

слушающий, если он обладает хоть какой-либо способностью различения,

различит истинную ценность этих слов"1.

Братская любовь это любовь между равными; но даже равные не всегда

"равны". Как люди, все мы нуждаемся в помощи. Сегодня я, завтра ты. Но

потребность в помощи не означает, что одни беспомощен, а другой всесилен.

Беспомощность это временное состояние; способность обходиться собственными

силами это постоянное и общее состояние.

И все же любовь к беспомощному человеку, любовь к бедному и чужому это

начало братской любви. Нет достижения в том, чтобы любить человека одной с

тобой крови. Животные любят своих детенышей и заботятся о них. Беспомощный

любит своего господина, так как от того зависит его жизнь, ребенок любит

своих родителей, так как он нуждается в них. Любовь начинает проявляться,

только когда мы любим тех, кого не; можем использовать в своих целях.

Примечательно, что в Ветхом завете центральный объект человеческой любви -

бедняк, чужак, вдова и сирота, и в конце концов национальный враг -

египтянин и эдомитянин. Испытывая сострадание к беспомощному существу,

человек учится любить и своего брата; любя себя самого, он также любит того,

кто нуждается в помощи, слабое, незащищенное человеческое существо.

Сострадание включает элемент знания и идентификации. "Вы знаете душу чужого,

- говорится в Ветхом завете, - потому что сами были чужаками в земле Египта,

... поэтому любите чужого!"2.


в. Эротическая любовь

Братская любовь - это любовь между равными; материнская любовь - это

любовь к беспомощному существу. Как бы они ни отличались друг от друга,

общее у них то, что они по своей природе не ограничиваются одним человеком.

Если я люблю своего брата, я люблю своих братьев: если я люблю своего

ребенка, я люблю всех своих детей; более того я люблю всех детей, всех, кто

нуждается в моей помощи. Противоположность обоим этим типам любви составляет

эротическая любовь, она жаждет полного слияния, единства с единственным

человеком. Она по самой своей природе исключительна, а не всеобща; к тому

же, вероятно, это самая обманчивая форма любви.

Прежде всего ее часто путают с бурным переживанием "влюбленности",

внезапного крушения барьеров, существовавших до этого момента между двумя

чужими людьми. Но, как было отмечено ранее, это переживание внезапной

близости по самой своей природе кратковременно. После того, как чужой станет

близким, нет больше барьеров для преодоления, нет больше неожиданного

сближения. Любимого человека познаешь так же хорошо, как самого себя. Или,

может, лучше сказать -познаешь так же мало, как самого себя. Если бы

познание другого человека шло вглубь, если бы познавалась бесконечность его

личности, то другого человека никогда нельзя было бы познать окончательно -

и чудо преодоления барьеров могло бы повторяться каждый день заново. Но у

большинства людей познание собственной личности, так же как и познание

других личностей, слишком поспешное, слишком быстро исчерпывается. Для них

близость утверждается прежде всего через половой контакт. Поскольку они

ощущают отчужденность другого человека прежде всего как физическую

отчужденность, то физическое единство принимают за преодоление

отчужденности.

Кроме того существуют другие факторы, которые для многих людей означают

преодоление отчужденности. Говорить о собственной личной жизни, о

собственных надеждах и тревогах, показать свою детскость и ребячливость,

найти общие интересы - все это воспринимается как преодоление отчужденности.

Даже обнаружить свой гнев, свою ненависть, неспособность сдерживаться - все

это принимается за близость. Этим можно объяснить извращенность влечения

друг к другу, которое в супружеских парах часто испытывают люди, кажущиеся

себе близкими только тогда, когда они находятся в постели или дают выход

своей взаимной ненависти и ярости. Но во всех этих случаях близость имеет

тенденцию с течением времени сходить на нет- В результате - поиски близости

с новым человеком, с новым чужим. Опять чужой превращается в близкого, опять

напряженное и сильное переживание влюбленности. И опять она мало-помалу

теряет свою силу и заканчивается желанием новой победы, новой любви - при

иллюзии, что новая любовь будет отличаться от прежних. Этим иллюзиям в

значительной степени способствует обманчивый характер полового желания.

Половое желание требует слияния, но физическое влечение основывается не

только на желании избавления от болезненного напряжения. Половое желание

может быть внушено не только любовью, но также и тревогой и одиночеством,

жаждой покорять и быть покоренным, тщеславием, потребностью причинять боль и

даже унижать. Оказывается, половое желание вызывается или легко сливается с

любой другой сильной эмоцией, лишь одной из которых является любовь. Из-за

того, что половое желание в понимании большинства людей соединено с идеей

любви, они легко впадают в заблуждение, что они любят друг друга, когда их

физически влечет друг к другу. Когда желание полового смятения вызвано

любовью, то физическая близость лишена жадности, потребности покорять или

быть покоренным, но исполнена нежности. Если желание физического соединения

вызвано не любовью, если эротическая любовь еще не дополняется братской

любовью, это никогда не поведет к единству, которое было бы чем-то большим,

чем оргиастическое преходящее единение. Половое влечение создает на краткий

миг иллюзию единства, однако без любви это единство оставляет чужих такими

же чужими друг другу, какими они были прежде. Иногда оно заставляет их

стыдиться и даже ненавидеть друг друга, потому что когда иллюзия исчезает,

они ощущают свою отчужденность еще сильнее, чем прежде. Нежность не

означает, как думал Фрейд, сублимацию полового инстинкта; это прямой

результат братской любви, и она присутствует как в физической, так и в

нефизической формах любви.

В эротической любви есть предпочтительность, которой нет в братской и

материнской любви. Этот предпочтительный характер эротической любви требует

дальнейшего рассмотрения. Часто предпочтительность эротической любви неверно

интерпретируется как привязанность, основанная на обладании. Нередко можно

найти двух людей, влюбленных друг в друга и не испытывающих любви больше ни

к кому. На самом деле их любовь это эгоизм двоих. Два человека

отождествляются друг с другом и решают проблему одиночества, увеличивая

единичную индивидуальность вдвое. Они достигают чувства преодоления

одиночества, однако, поскольку они отделены от всего остального

человечества, они остаются отделенными и друг от друга, и каждый из них

отчужден от самого себя. Их переживание единства - иллюзия. Эротическая

любовь делает предпочтение, но в другом человеке она любит все человечество,

все, что есть живого. Она предпочтительна только в том смысле, что я могу

соединить себя целиком и прочно с одним человеком. Эротическая любовь

исключает любовь к другим только в смысле эротического слияния, полного

соединения во всех аспектах жизни - но не в смысле глубокой братской любви.

Эротическая любовь, как любовь, имеет одну предпосылку. Что я люблю

глубинной сутью моего существа - и воспринимаю в другом глубинную суть его

или ее существа. В сущности все человеческие существа одинаковы. Мы все

  1   2

Похожие:

Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЭ. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор...
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з icon10 секретов любви. Что значит любить. Как понять, что ты любишь?
Мы становимся тем, о чем думаем. Полные любви мысли создают полную любви жизнь и полные любви отношения
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЭрих Фромм Искусство любить Золотой фонд мировой классики – Искусство любить
В культуре, где эти качества редки, обретение способности любить обречено оставаться редким достижением. Пусть каждый спросит себя,...
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЭрих Фромм. Искусство любить
В культуре, где эти качества редки, обретение способности любить обречено оставаться редким достижением. Пусть каждый спросит себя,...
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЭрих Фромм Искусство любить
В культуре, где эти качества редки, обретение способности любить обречено оставаться редким достижением. Пусть каждый спросит себя,...
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЯнуш Корчак Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности -родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЯнуш Корчак. Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЯнуш Корчак. Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности -родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconЯнуш Корчак. Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности -родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconНиколас Спаркс Последняя песня
История любви, навсегда изменившей жизнь. Любви, для которой нет преград. Любви, ради которой мы готовы на все. Любви, которую невозможно...
Э. Фромм (Искусство любить) Действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определенный набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и з iconНиколас А. Спаркс Последняя песня
История любви, навсегда изменившей жизнь. Любви, для которой нет преград. Любви, ради которой мы готовы на все. Любви, которую невозможно...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы