Этюдаз My love icon

Этюдаз My love


Скачать 57.01 Kb.
НазваниеЭтюдаз My love
Размер57.01 Kb.
ТипДокументы

Этюдаз

My love.

А потом в моей жизни появился человек, чей приход я совершенно не ожидал.

Это как снег в июне. Снег в июне, когда уже почти сгорел весь лес.

Ничего, вырастет новый, пусть и не скоро. У нас же ещё много времени, да? Я так думал до недавнего момента, пока время не остановилось. Оно стояло несколько недель, пока его кто-то не разбудил, и если бы я знал, кто именно это сделал – я бы перестал с ним здороваться.

Но с ним я ещё разберусь. Сначала надо разобраться со слепым, который сидит внутри меня и пытается анализировать все, что происходит вокруг – и проще всего разобраться - это от него избавиться.

Ничего необыкновенного по форме. Я – мальчик, она – девочка, мы неожиданно познакомились. Я знакомился с ней сотни раз, и каждый раз мы забывали, что знакомы – не это ли самое лучшее, что дает нам жизнь?

-Тебе правда нравится эта группа?

Совершенно неважно, какая – если сказать вам название, то время опять пойдет своим ходом.

-Правда нравится. У меня вообще странный вкус.

Странный? Значит самый лучший.

Она жила на соседней улице, и каждое утро мы шли с ней в разные стороны – у нас огромный город, почти мегаполис. И мы живем в самом центре, где проще всего потеряться. А тут неожиданно встретились.

-Тебе удобно?

-Да.

Я месяцами не мог привыкнуть к тому, что мы спали вместе, когда встречался с предыдущей девушкой. Просыпался каждые два часа. Было неудобно. А тут в первую же ночь я заснул с ней, и проснулся только утром, когда она искала свои вещи.

-Мы на них спали.

-Я тебя разбудила?

Давай будем откровенны – тогда между нами не было различий, мы были как дети – абсолютно бесполые, и сексом занимались скорее от скуки. Потому что секс – это всего лишь точка.

Хотя с тобой был лучший секс в моей жизни. Без связываний, дерганья за волосы, без воплей и прочей порнухи – хотя до тебя я любил именно такой секс.

Что я могу предложить тебе? Сваренные струны на гитаре, такие же струны на басу, однокомнатная квартира с двумя кошками, идеальную чистоту и немного откровенности – но получится ли у меня купить тебя, или ты сама хочешь попробовать себя в роли покупателя, и предложишь мне что-то, чего я ещё не видел?

Как бы я этого хотел. Немного чуда, как в детстве, когда каждое утро было похоже на предыдущее, и каждое утро начинало жизнь сначала, усталость мгновенно перетекала в запах гречневой каши и отцовских сигарет с кухни, а я даже не знал, что перегар – это какой-то особый запах. И это казалось чудесным, потому что не было слов, чтобы это описать.

У неё замечательное выражение лица. Руки всегда пахнут свежим снегом. А ещё у неё красивый почерк и низкий для девушки голос.

Мне так сложно вытягивать из неё черты, потому что я боюсь, что она может от этого закончиться. Но это было в первый и в последний раз в моей жизни, когда чем больше я говорил о том, что я люблю, тем больше «это люблю» становилось правдой.

Ты говорила мне, что веришь в перерождение душ. Я говорил, что это неправда. А потом ты потрогала мою спину, нащупала там продольные полосы, которые были у меня с рождения, и сказала:

-Это я их оставила. Извини.

Приехал отец, которого я не видел около пяти лет, и сказал, что нам надо закончить наши отношения. Я чуть не ударил его после этих слов.

Он говорил с едва различимым кавказким оттенком:

-Она твоя сестра, Гоги.

И ты исчезла так же неожиданно, как и появилась, громко закрыв вторую входную дверь, чтобы я знал, что ты подслушивала.


Семейная сцена.

-^ ЗАКРОЙ ДВЕРЬ!
Его правая рука была в крови, левая немного испачкана, Слава решил с ним не спорить. Согласитесь, довольно шокирующее зрелище. Такие руки он видел только в кино.

-Ничего страшного. Когда проспект сворачивается в трубочку, что ты будешь делать – убегать или бить, чувак? Я решил бить, потому что бегать я не умею.
Он врет. Он баскетболист, и насмотревшись плохих фильмов про нигеров, траву и НБА решил поиграть во что-то похожее и почти сразу же вляпался. На нем была белая рубашка, и это немного смутило Мишу – за все годы знакомства рубашки он надевал лишь на выпускной и на вступительные экзамены.

-А зачем ты кричал, что надо закрыть дверь?

Миша и Слава не были друзьями с детства. Они вообще не были друзьями. Приходилось делить комнату в общежитии, и им ещё повезло, что они хотя бы говорили на одном языке. 

В соседних номерах было много монголов и китайцев. Как они учились – неизвестно, но каждый год новая партия выпускников с дипломами инженеров-специалистов радостно возвращалась на родину.

-Потому что дует. Ты же сам знаешь, я ненавижу, когда дует, а ты мудак опять забыл закрыть форточку и хочешь, чтобы мой лимон сдох на морозе!

Слава принес своему соседу полотенце, хотя до последнего не хотел этого делать, но Миша попросил и чуть не заляпал кровью обои. Вопрос о том, что случилось, как рингтон пытался вырваться из глотки Славы, но так и остался на вибрации.

-Ладно друган, смотри, что я нашел.

Он достал пакет, а в нем был конверт. В конверте целлофан с идеально белым порошком. И бантик, розовый бантик с золотой тесемкой. 

Слава совершенно не разбирался в наркотиках, и даже не представлял разницу между травой и гашишем и даже слабо представлял, как они выглядят. Пусть и курил пару раз, но был слишком пьян, чтобы запомнить, что было набито в трубку, и по итогам этих сомнительных экспериментов посчитал все, связанное с наркотиками, плохим и недостойным своего места в его жизни. По выходным он регулярно был в говно, потому что его дядя владел небольшим ликеро-водочным заводиком. Миша называл Славу пиздаболом, потому что дядя у него был совсем не бизнесмен, а единственный более-менее адекватный родственник мужского пола продавал плохо ректифицированный спирт в пятилитровых канистрах, и выдавал это за коньяк и текиллу русского розлива. 

Славе по выходным это пить не мешало, потому что ректифицированный хорошо спирт папа все-таки иногда приносил.

- В смысле, нашел?

-Ну помнишь Армена с третьего курса ТГВ?

-Не сильно помню.

-Мы договорились, что мы встретимся около недостроенного фитнес-центра, он скажет по телефону номер кабинки, я зайду и возьму то, что мне надо. Охранник центра все знает. Ну в смысле будет готов, что будут посетители.

В дверь сильно постучали. Миша бросился к окну и стал смотреть вниз, в надежде, что не увидит там ни полицейской машины, ни орды «гнид африканских», как называл выходцев из бывших республик Славин покойный дед.

Он кстати тоже умер не во сне и не от цирроза. Врезался в чужой лексус, и ребята с ножами все решили на месте.

Раздался звонок. Потом в дверь опять постучали, на этот раз сильнее. Пока Слава открывал, Миша вспомнил, что они знакомы с седьмого класса, а их отцы перестали общаться на первом курсе. Ровно тогда у Миши появились первые серьезные проблемы. 

В дверях стояла двоюродная сестра Славы. Вид у неё был неважный, сил не было даже на суету. Слава открыл ей дверь, она буквально ввалилась и упала ему на руки, уронив стоявшую на тумбочке вазу с засохшими цветами.

-Мне нужен Миша. Привет. Мы договаривались ещё на вчера. Ты не мог бы выйти?

-Нет, не сейчас.

-Можно тогда я зайду в ванну? Мне плохо.

Не дожидаясь разрешения, Света прошла в уборную, даже не разувшись. Вид у неё был испуганный, но держалась она неплохо. Послышалось шуршание, которое сразу же прервалось шумом водопровода. Когда Слава вернулся в комнату, он застал своего соседа ревущего в то же полотенце, которым он вытирал лицо. Его рубашка была вся в крови.

-Я не знаю, зачем я во все это вляпался.

Он громко всхлипнул и начал рыдать ещё громче. У него был низкий голос, и от плача словно завибрировали стены. Шум из ванны прекратился почти в тот же миг.

- Она очень мне нравится. Это то немногое, что ей нужно, и я надеялся её зацепить этим. Но все зашло слишком далеко, а мы до сих пор даже ни разу не поцеловались,- глаза у него заблестели. - Я решил сорвать ва-банк. Ну и подзаработать немного денег. Ты сам знаешь, с деньгами у меня в последнее время неважно.

Славик слабо понимал происходящее. Он поднял две валявшихся в комнате бутылки из-под коньяка и отнес их в прихожую. «О ком это он говорит? Что это за херня?». И где он все-таки так сильно испачкал руки?

-Надеюсь, Миш, ты сам не ширяешься?- единственное, что пришло ему на ум, когда он вернулся к Славе.

Михаил отворачивался, чтобы чихнуть, и Слава увидел у него под воротником маленькое фиолетовое пятнышко. Несмотря на свежий багровый тон его рубашки оно бросилось ему в глаза. Он сжал руки в кулаки. Ощущение, подаренное Вячеславу недорогим коньяком за пару минут до прихода одноклассника, исчезло за секунду.

- Ты, получается ничего не знаешь?..- Михаил отстранился, с его колена упало кровавое полотенце.

Слава ударил Мишу. После удара перед глазами у сына алкогольного магната пронеслось множество картин. В одной из них стояла Света, которая в очередной раз просила не провожать её до дома. В очередной раз делающая вид, будто слушает его. В очередной раз объясняющая, почему у неё несколько дней был выключен мобильный телефон.

Он не стал дожидаться, и выбил дверь в ванную, благо щеколды и были установлены с тем расчетом, чтобы в случае чего не оказывать сопротивления. Света лежала на полу, мертвая, упершись лицом в кровавый пол. Рядом валялась сумка, а рядом с сумкой – круглая упаковка с обезболивающим.

Она подумала, что лучше сдохнуть, чем почувствовать на себе взгляд своего отца, который уже не поверит ни одному из её жалких оправданий.


^ Читатель, остановись, отдохни. Отдохнул? Молодец


Второго дубля не будет, снято

В его доме гости задерживались не только в пятницу. Двухкомнатная квартира с коморкой, свежепоклеенные фиолетовые обои, модно выкрашенная в оранжевый кухня с евроремонтом. Вадим любил гостей, но это была тихая, незамысловатая любовь, не требующая активных действий, ведь ключи от его квартиры были по меньшей мере у двух его корешей. А учитывая страсть и доверие, которые его друг Костя питал к самым интересным шлюшкам их небольшого города, ключи были ещё у одной девушки. Её звали Света.

Квартира Вадима не была проходным двором, скорее клубом по интересам, и после знакомства с Константином Светлана чуть не получила второй дубликат ключей. У неё был талант мгновенно вызывать к себе расположение, ведь никто не умел так жалеть мужчин, как делал это она – ещё до постели и до второй бутылки водки, которую забыли в магазине. Она любила играть с мужчинами, и делала это очень охотно, не превращая игру в капризную похотливость.

Единственное правило игры заключалось в том, чтобы быть искренним. Или хотя бы откровенным. Она сразу могла различить обман, и ей не надо было описывать психотип твоей бывшей девушки – она расскажет о нем лучше, чем ты сам, и пальцем укажет на складки, которые надо разгладить после долгих лет борьбы и единства противоположностей. Но выступать в роли утюга она никогда не любила, и лишь тешила своё эго, наслаждаясь своей проницательностью.

На её упорные попытки трахнуть Вадика он всегда отвечал отказом, ведь игры Вадик любил не меньше, чем Света. Это их и свело, а чтобы Света случайно не перегорела от нетерпения, Вадим познакомил её с Костей. А в повседневности страсть к играм привела Вадима к работе программиста - он оказался тем счастливчиком, который сумел воплотить свою детскую мечту.

C 9 утра до 6 он проматывал время на работе. Ему как минимум больше негде было проматывать время, и чтобы за это ещё и платили. Целыми днями он проматывал сотни страниц кода и исправлял свои собственные ошибки. Для него это был особенный мир – мир функций и переменных, алгоритмов и экономичных решений, и в этом мире уже давно не было места сальным волосам и очкам в идиотской оправе. Он носил линзы, и это была одна из деталей, которой он старался подчеркнуть в себе отсутствие связи со стереотипичным программистом.

Дома у Вадима всегда кто-то жил. В последнее время это был Костя. Но после работы Вадик просил оставить его одного на пол часа, и с этой привычкой был связан один секрет. В квартире была одна комната, ключи от которой были только у Вадима. От комнаты веяло холодом, но никто этим не интересовался. Костя, его последний сожитель, прекрасно знал, что в этой комнате, но никогда с Вадимом об этом не разговаривал. Это тоже был один из элементов игры.

Дома, кроме колы, свободного пространства и неплохого виски Вадик ничем материальным не располагал. Вернее, ничего не мог предложить гостям и временным жителями своего уютного жилища. Обедал исключительно в столовой на работе. Рабочее место Вадика, кстати, слабо отличалось от убранства его квартиры, только вместо разбросанных везде бутылок на работе валялись пачки от чипсов. Этого никто не знал. Когда же Вадик работал в главном офисе, он соблюдал идеальную чистоту.

На самом деле, он был совсем непримечателен. Приходя домой, он утыкался в компьютер и совершенно не вмешивался в то, что творилось у него за спиной. Никто из его «друзей» даже не думал рассказывать о своем знакомстве с Вадимом. Его не считали странным, и ходили к нему в основном девушки, с которыми он знакомился по интернету, и он часто устраивал небольшие вписки. К слову, «друзей» у него всегда было немного, они постоянно менялись, когда атмосфера абсолютного молчания хозяина этой странной квартиры начинало давить им на нервы. Впрочем, Костя стал тем человеком, которого можно было назвать другом без натяжки, и новые лица дома у Вадика появляться перестали.

Как Костя познакомился с Вадимом – они оба не помнили. Нашли они друг друга по интернету, но что-то связывало их ещё с детства. И, конечно же, Костя дружил с ним не из-за квартиры, тем более что в Мытищах Вадим жил всего полтора года, а Костя переехал сюда после окончания средней школы.

- Друг мой, когда я в начале девяностых пытался освоить Паскаль, Бог меня уберег от этого. И я занялся экономикой, и будь добр, благодари меня за то, что моя компания до сих пор не прогорела, и что я предоставляю работу такому замечательному и талантливому человеку, как ты. Поэтому будь добр, доделай этот сраный клиент хотя бы к следующему понедельнику!

Начальник Вадика, Михаил Евсеевич, повторял это в тысячный раз, ведь он был очень нетерпеливым человеком. Высокий, худой, седой, и большой любитель покера. Ещё у него был шрам на половину щеки. И страсть к бог весть откуда взявшемуся в Москве кокаину. Эта страсть мешала ему каждую пятницу. От каждой следующий дорожки шрам краснел. Чем краснее был шрам, тем опасней было разговаривать с Михаилом. В остальные будни он был чрезвычайно выдержанным, и иногда даже разрешал Вадику уходить с работы пораньше, что невероятно расслабляло нервную систему самого ответственного подчиненного, немного расшатанную от дешевого кофеина, содержащегося в коле.

Сегодня, несмотря на то, что Михаил Евсеевич был нанюхан по самые яйца, он отпустил Вадика. Он звонил какой-то шлюхе с сайта досуг.ру, а это могло значить только одно – сегодня Михаил опять будет молиться на флеш-рояль и плавать в океанах виски, отталкиваясь от белоснежных латиноамериканских берегов.

На улице было холодно. По пути домой от нетерпения Вадим громко перебирал ключи в бездонных карманах своей сноубордической куртки. Вадим любил зиму; сегодня был как раз тот день, когда снег не бьет в лицо, и силы ветра хватает лишь кружить хлопья под высокими фонарями. А где-то далеко лают, где-то очень далеко, хотя может это мираж из детства, потому что рядом с работой Вадима уже давно никто не видел бродячих собак.

Он шел и в очередной раз думал – почему он стал программистом? Не музыкантом, которым он мог стать, если бы родители не подарили ему на двенадцатилетние компьютер? Он вспоминал свои эксперименты с ЛСД, когда он увидел в коде очередной программы целый сюжет, раскадровку для его первого фильма. Внутренний голос и в этот вечер напоминал ему, что он должен создавать и записывать. И почему он даже не попробовал себя в кино, и даже не пытался вздохнуть в чем-то новом для себя?

Но нетерпение от того, что ожидает его дома, и осознание, что он пришел домой раньше обычного, смыло эти мысли в канализацию его подсознания.

Ведь сегодня особый день. И почему-то Костя не ушел, хотя Вадим его заранее попросил. В прочем, он не помешает. Костя был на квартире не один – здесь была Света, и разговор у них получался не самый лучший.

Вадима это не смутило. «Не в первый раз, подумаешь». Он был в предвкушении, и их «семейная» сцена создавала новый поворот в роли Вадима. А он умел играть свою роль. А Костя со Светой даже не заметили, как Вадик зашел домой. Он невозмутимо сел за компьютер под их невыносимые крики. «Интересная прелюдия».

Ему даже не приходилось делать вид – он правда их не слушал. Все, что запомнилось его уху: «Это полная херня, твои комплексы пропадают только тогда, когда ты в говно, и вместо того, чтобы подумать над этим, ты думаешь, что это твое достоинство! Будто окружающих так сильно волнует, что когда ты трезвая…»

Она ответила что-то вроде «…думаешь только о себе, и даже не пытаешься поверить, что у людей может быть право на другие реакции, нежели на те, что ты придумал им сам…».

Она сказала это чуть менее сложно, но с чувством. У неё была искренность актрисы. После криков он дал ей пощечину, слёзы потекли по левой щеке, и они вышли в другую комнату. Вадик же ждал, когда они закончат ебаться и успокоятся окончательно.

Несмотря на контекст, Вадик отметил, что они оба были правы. Что она закомплексованная шлюха, а Костя – идиот, который не может ни себе, ни окружающим ничего нового и под конец любых только требуя и требуя. Хотя, может, окружающие просто не умеют просить?

Пока Константин приводил Свету в порядок и громко сопел в закрытой комнате, он с особым удовольствием открыл ту самую дверь, от которой ни у кого не было ключей. В этой комнате не было ничего, кроме холодильника и маленького комода. Остальное пространство было завалено всякими глупостями, которые принадлежали хозяину квартиры, включая лыжи, старый советский телевизор, а сама комната приятно пахла советскими книгами. Он достал из морозилки кусок собачатины, и аккурат под последний стон Светы положил её в раковину, и включил горячую воду.

Подождав ещё с минуту и убедившись, что они закончили, Вадик открыл дверь и вопросительно взглянул на Костю. Он кивнул. Вадим неожиданно для себя осознал, что Костя на редкость был очень красивым парнем, несмотря на его узкий подбородок и карие, слегка раскосые глаза. Вадиму была незнакома зависть, и он молча порадовался за Костю, и заодно за себя, ведь если бы не Константин, он бы не чувствовал такого нетерпения, когда возвращался домой с работы.

Костя надел трусы и пошел в ту самую комнату. Открыл комод, и достал оттуда тугие, скрученные по трое веревки. Он был настоящим мастером бондажа, но все же до такого профессионализма, как у Вадима, немного не хватало практики.

Костя пошел на кухню готовить, а Вадик ушел в спальню и стал связывать обмякшее от транквилизаторов тело Светы. Она все-таки попросила успокоительных, чтобы не включить заднюю передачу, ведь, несмотря на её любовь к экспериментам, так далеко она ещё не заходила. Она восхитилась Костей, который умудрился оттрахать её в первый раз до того, как её по-настоящему потянуло в сон, и Вадиком, который согласился на её сообщение в вконтакте и смог так долго сохранять интригу с его мнимым «воздержанием». Когда Вадим до конца закончил связывать её руки и ноги, он позвал своего друга, чтобы тот помог ему поднять девушку.

Она ещё не проснулась, но уже висела в паре дюймов над кроватью с закинутой назад шеей. Вадик трахал её долго и с чувством истинной благодарности, ведь до сих пор ни одна девушка не писала ему сама с такой просьбой, так ещё и со своим сценарием. Но ведь сегодня был особенный день. Костя даже не участвовал, он просто сидел рядом и смотрел, как сопит Вадик, и ел свои макароны по-флотски, думая о том, почему женщины не способны сказать «нет», когда им по-настоящему хорошо, о том как быстро наслаждение смывает плотины стыда и такта, и, когда он почти решился поучаствовать, взял кляп, который лежал на полу, заткнул рот Светы и вышел в другую комнату. Она не была против и в ответ лишь попыталась кивнуть.

Когда все закончилось, Света все ещё висела в парочке сантиметрах над кроватью, не силах даже попросить отвязать её. Руки и ноги приятно ныли от напряжения, которое создавали веревки. Чуть позже они отвязали Свету, и впервые за долгое время Вадим почувствовал настоящую симпатию к девушке, с которой познакомился при стандартных для него обстоятельствах. Наверно, что он до конца выполнила свою роль. Наверно, потому, что для неё это был просто эксперимент, и эксперимент этот не был связан с тем, что она пресыщена. Наверно, потому, что она тоже любила игры, так же сильно, как и Вадим, и не видела ничего плохого, если играть хотелось на самом близком и родном человеку инструменте.

Они оба были немолоды по современным меркам. И она спросила у него, можно ли остаться сегодня на ночь. Это были первые слова, которые звучали в квартире после того как её связали. Костя к тому моменту уже ушел.

Вадим улыбнулся в ответ, утвердительно кивнул головой. В субботу он не ожидал в гостей. И за окном только шум машин на шоссе напоминал им, что кроме них в этом городе остались настоящие, живые люди, которым ещё есть куда спешить.


!!!Пауза пауза пауза пауза пауза!!!

Ещё раз отдохнули и забыли


Хорошо без названия

Сейчас вспоминаю, и думаю – зачем я скромничал? Но это не главный вопрос. Главный – почему когда ты моложе – нету внутреннего критика и ты готов горы свернуть. И проходит пару лет, тебя даже взрослым назвать можно лишь с натяжкой, но ты уже веришь, что твой кубический сантиметр счастья растаял в той чашке чая, которую выпил кто-то другой, и вместо бесконечного рвения ты выбрал методичный труд, но без веры в то, что что-нибудь получится.

Но без веры ничего не получается, и, слава богу, я понял это до того, как стал по-настоящему взрослым.

Таким ещё все успеют стать. У кого-то небо голубое, у кого-то – синее, но небо одно на всех, как и ребенок, который заснул у каждого внутри. А взрослый, извините, у каждого свой – синий или голубой.

Я пытался найти запах у музыки. А ещё до того, как я пытался найти музыку меня нашел мой друг, пришел ко мне домой и сказал – ты, мол, будешь петь, потому что когда-то играл на пианино и разбираешься в музыке чуть более, чем никак. Сам друг только что купил себе бас по причине того, что на нем меньше, чем на гитаре, струн.

Я так же пытался найти запах у музыки, как пытался найти девушку, и высматривал её везде, где только можно. Вокзалы, которые я стал для себя открывать, превратились в огромные арены, в битвы с самим собой, и я всегда проигрывал, потому что знакомства происходили только в моих фантазиях, которым не было суждено сбыться.

Я умел мечтать и только учился думать. Ещё точнее - учился морочиться и анализировать там, где надо было просто делать. Я хотел поступить в архитектурный. Хотел научиться рисовать, потому что мне казалось, что этим проще всего заработать денег, если ты хочешь заниматься творчеством.

Гениальный альбом уже не записать. Гениальные романы пишет кто-то другой. Картину на миллион тоже не напишешь, но с приходом рекламы и компьютеров всем нужны художники, потому что именно их труд помогает продавать и промывать.

Рисовать я, конечно, не умел. Как и чертить. Зато умел мечтать и искренне желал учиться там, где поменьше рутины, и мне казалось, что рисование – это то, что мне нужно. До сих пор помню идеально убранный балкон моего друга, и звонок моего отца, который для меня был таким же шоком, словно я мылся и прорвало трубу с горячей водой. Но вода была холодной, я обошелся без ожогов, а чтобы не выглядеть глупым и нерешительным по телефону заявил, что я готов ходить на курсы и поступать в институт, которого я даже в глаза не видел.

Индивидуальность умирает после шумной и пыльной Москвы, и ты либо умираешь вместе с ней и перерождаешься в нечто большее, или становишься фантомом, нытиком, до конца жизни обреченным винить людей в своих несчастьях и ненавидеть таких же несчастных людей в метро, обреченных вместе с тобой считать станции до ненавистной работы.

Пишу это и сам смеюсь – сколько уже было об этом сказано, столько раз обсосана тема, но все равно кто-то ещё чувствует дискомфорт от того, что его зажало между потным и толстым, и что до дверей надо толкаться и зачем-то извиняться.

Самый яркий образ в метро, он же, кстати, сопутствовал в детстве меня в аэропортах – это образ эскалатора. Говорят, поручни движутся быстрее для того, чтобы мешать людям, которых пытается одолеть сон. Чтобы они держали себя в руках. Чтобы обеспечивать им контроль. Да вся эта гребаная столица пытается обеспечить нам контроль, вместо того, чтобы обеспечить нас вежливостью и умением улыбаться. Хотя улыбка у нас может вызвать лишь смущение и ощущение, что ты должен тому, кто тебе улыбнулся. Что ты должен тому, кто не посмотрел на тебя холодно и показал, что ты ему интересен. Мы всегда чувствуем себя обязанными, когда по отношению к нам ведут себя по-человечески.

Хотя я никогда не считал Москву пыльной и шумной. «Город тысячи возможностей, которые никому не нужны» - я называл её так. И в то время каждый раз, когда я ездил туда, я прогибался под её тяжестью, и лишь запах, запах, который пронизывал всю Москву спасал меня, ведь он был связан с первой любовью, которая жила на Сходненской. МАРХИ, кстати, тоже располагался на фиолетовой ветке, но этот символ оказался мертвым и натянутым.

Она любила рокмитал, я любил электронную музыку. Я ругал её, что она так рано начала пить, она бесилась, что я даже не пробовал сигареты. Она любила бунтовать, а я боялся уехать в Москву без разрешения матери, хотя мне было уже 14.

Мы расстались, и я вновь вспомнил про музыку. Глоток жидкого азота, который сначала замораживает, а потом обжигает, и после пары хороших глотков от одного удара может разбиться сердце. Вместе с пищеводом, и все дерьмо, что ты пытался проглотить…

Но это все жалость. Попытка казаться чем-то, что ты себе придумал. Хотя мы постоянно выдумываем себе окружающий мир, друзей, близких, твердые предметы, придумываем звуки, которых нету, когда мы что-то прячем в комнате от родителей и которые заставляют нас держать себя начеку. Но я придумал себе что-то ещё более нереальное –призвание, к которому я не готовы.

У всех такое бывает. И не все успевают дать задний ход и попытаться найти себя в чем-то родном.

Но какое было время? И что это за запах, который давала Москва и который был не только моим воображением? Что он таил в себе? Наверно, моду на литературную серию «альтернатива» в оранжевой обложке, которую сейчас стыдно доставать в метро ровно из-за того, что в том 2007 году её читали скейтеры и будущие рок-звезды клубов «Релакс» и «План Б».

-Ты будешь нашим вокалистом. Ты же умеешь играть на пианино?

Логика – умопомрачительная. Очень часто вас распознают другие, и от точности распознания зависит время, которое вы потратите на то, чтобы освоиться. Петь, я кстати, так и не научился, но музыка здорово отвлекала от учебы в самом позитивном смысле.

Все-таки мы последнее поколение на просторах нашей необъятной, которое застало устные экзамены в школе, в том числе и по литературе. Внушительный список книг каждое лето. Четыре урока в неделю, потому что я учился в гуманитарном классе. Уроки, которые я отсиживал в попытке вслушаться и вникнуть, а потом начинал засыпать на последней парте. Спасибо вялотекущему лету, которое встречало меня почти каждый раз, когда заканчивалась учеба в школе, из-за тебя я читал хоть что-то, что было в тех огромных списках.

И «альтернативу» я тоже читал. Точнее, говорил, что читал. Потому что хотел быть той самой рок-звездой и альтернативы хватало в жизни, и «альтернативой» я называю не музыкальное направление, а деятельность, которую я выбрал вместо подготовки к своей надуманной мечте (архитектурной).

И знаете, я до сих пор мечтаю. И уже не о том, чтобы рисовать. А чтобы тот запах вернулся. Вернулась сцена, хотя она по-настоящему не приходила в мою жизнь. Мечтаю о том, чтобы вернулось рвение, которое преследовало меня, когда я отказывался от учебы и писал дома первые песни и мелодии, вернулось то ощущение, когда ты берешь два аккорда и твоя фантазия достраивает самое лучшее оборудование твоих любимых музыкантов, наполняя обертонами немного прелый воздух твоей неубранной комнаты.

Я гордился своим бардаком. В нем было много вещей, и о каждой я мог рассказать.

Весна, осень, лето – они все пахнут для меня одинаково. Оттенки могут смущать и говорить нам, что это разные запахи, но та ясность, которую дают эти времена года качественно отличается от зимней – зимой все уже умерло, и эта ясность приобретает оттенок нечеловеческой отрешенности, и холод двигает на те поступки, в которых меньше всего эго и гораздо больше того, что можно пошло назвать судьбой.

Так я и купил свою первую гитару. После нового года, после одной из первых тусовок в моей жизни, и эти четыре струны были одним из лучших, что чувствовали мои пальцы.

Время было неумолимо, и кроме романтики первых аккордов, поцелуев, опьянений была первая ложь, часы, о которых, если бы располагал характер, можно было пожалеть, первые фрустрации, когда вера в себя доходила до плинтуса и срывала его, отбрасывая в самый пыльный угол моей комнаты. Моей комнаты, которая тогда была наполнена мечтами и звуками, и последние гудят уже на всю улицу, ибо не все стены после такого бурного одиннадцатого класса остались целы.

Запахи можно слышать. Музыку можно писать, исходя из запаха. Запаха свежей рубашки на теле твоей девушки, и ты сам не веришь, что тебе всего шестнадцать, и даже главная мечта – секс – уходит на второй план, потому что голову кружит от простого доверия, которое к тебе испытывают.

Но так же, как и умение мечтать, оно может улететь сквозь пробитую стену.

Как электричка, которая отстукивает километры от родного города стучит сердце, когда ты приезжаешь в Москву на курсы и видишь там незнакомых, но взрослых людей, и твоя наивность тех лет - это самое большое, о чем ты скучаешь, когда уже почти закончил институт.

Как последнее школьное лето, когда неожиданно на пол часа вырубились все фонари на улице, и весь квартал погрузился в приятную тьму, и вы наконец-то просто молчите с друзьями, вдыхая запах, не омраченный перегаром и табаком, и твой приятель выкидывает пачку сигарет, в надежде, что никогда больше их не купит.

Как первые концерты, которые имеют значение только для тебя и твоей группы, в которых мало музыки, но много чувства, и только это чувство имеет значение – разве не его мы пытаемся поймать, когда пишем что-то действительно стоящее?

Как первый секс, когда у неё тоже все получилось.

Запах, который, когда возвращается пытается стать словами, и если ты не пытаешься его облечь – позволяет телу стать невесомым и разрешает тебе картины, в которых нету повода стесняться своей наивности и искренности.

Спасибо тебе, запах, что ты оживляешь память и делаешь людей мягче, ведь мы не хлеб, чтобы, когда мы черствеем, оставаться такими навсегда.

И скромность, наверно, это тоже внутренний критик, который заставляет анализировать, а не чувствовать.

Я выбираю синтез. Я выбираю запах. Я выбираю звуки, книги, и я выкинул все тюбики с краской. Я могу быть немного пошлым, когда пишешь – чуть-чуть можно.

Спасибо за то, что юность. Спасибо, вечное лето.

И пусть оставшиеся три стенки вместе с крышей сносит время, а я выйду через дверь и прогуляюсь по улицам старой надежды, которой только предстоит стать правдой.


:-* :-* :-*

Похожие:

Этюдаз My love iconЭтюдаз My love
Ничего, вырастет новый, пусть и не скоро. У нас же ещё много времени, да? Я так думал до недавнего момента, пока время не остановилось....
Этюдаз My love iconTo the Scorpions with love (part 2) I fell in love with you the day

Этюдаз My love iconLove is Love is…
Жевательная резинка имеет обёртку из двух цветов и содержит два вкуса, которые символизируют «любовь двух фруктов»[1]. Всего производится...
Этюдаз My love icon2 Pac California Love (Original Version) 2 Pac California Love

Этюдаз My love iconI. Общие положения: Конкурсы в группе "I love Komi" проводятся с целью привлечения внимания к группе 2
Администраторы группы "I love Komi" оставляет за собой право в любой момент внести изменения в правила и/или порядок проведения текущего...
Этюдаз My love iconАнкета участников Областного конкурса пар «Love story»
Анкета участников Областного конкурса пар «Love story», посвящённого празднованию Дня Святого Валентина
Этюдаз My love iconI love you

Этюдаз My love iconBaby, I love you

Этюдаз My love iconAbstraction love He is not mine

Этюдаз My love iconLove – [lʌv] – любить like

Этюдаз My love iconHeart I love You Lyrics

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы