IrvinD. Yalom Lying on the Couch icon

IrvinD. Yalom Lying on the Couch


НазваниеIrvinD. Yalom Lying on the Couch
страница6/37
Размер1.54 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

«Джастин, я думаю, что встречаться с ней сейчас — не самое удачное решение. Пусть пройдет время. Ей нужно взять себя в руки. Возможно, вам стоит встретиться в ка­бинете психотерапевта. Я могу помочь вам в этом, но, как мне кажется, лучше будет, если я порекомендую вам семей­ного терапевта. Я не имею в виду тех, с кем вы уже рабо­тали. Знаю, они не смогли вам помочь. Попробуем обра­титься к кому-нибудь еще».

Эрнест знал, что Джастин не воспользуется этим предложением: Кэрол всегда саботировала работу с семейными терапевтами. Но содержание — сам совет, который он дад Джастину, — значения не имело. Значимым на данном этапе был только процесс: отношения, читаемые между строк, поддержка, которую он оказывал Джастину, как он заглаживал вину за свои ошибки, как выравнивал сеанс и возвращал ему утраченную силу.

«Если вам будет плохо, если у вас появится необходи­мость поговорить со мной до следующего сеанса, звоните мне», — добавил Эрнест.

Хороший ход. Это успокоило Джастина. Эрнест вер­нул себе былой авторитет. Он спас сеанс. Он знал, что су­первизор одобрит его технику. Но сам он не был доволен. Это позор. Грязь. Он не был честен с Джастином. Они не были настоящими в общении друг с другом. А ведь имен­но это он ценил в Сеймуре Троттере. Можете говорить о нем все, что угодно, — и, видит бог, сказано было нема­ло, — но Сеймур знал, как быть настоящим. Он до сих пор не мог забыть, как спросил у Сеймура, какой методи­кой он пользуется, и услышал в ответ: «Моя методика со­стоит в том, чтобы не придерживаться ни одной методики! Я говорю правду».

Когда сеанс подошел к концу, случилось нечто необыч­ное. Эрнест всегда признавал необходимость физического контакта с пациентами в ходе каждого сеанса. Обычно они с Джастином обменивались рукопожатиями в конце сеанса. Но не сегодня: Эрнест открыл дверь и сухо кивнул Джас­тину на прощание.

Глава 2

Полночь. Джастин Астрид отсутствовал всего четыре часа, когда Кэрол Астрид начала вычеркивать его из своей жизни. Она начала с кладовой, со шнурков Джастина и пары фестонных ножниц, а закончила через четыре часа, на чердаке, вырезая большую букву «Р» из надписи «Руз-екая средняя школа» на его тенниске. Все это время ВеЛЬпереходила из комнаты в комнату, методично кромсая °на .у Джастина, его фланелевые простыни, тапочки с ОАСовой отделкой, коллекцию жуков под стеклом, дипломы М едней школы и колледжа, его коллекцию порнофильмов, фотографии из летнего лагеря, где он и его коллега-кон-

тант СТОят в окружении своих подопечных восьмиле­ток фотографии школьной команды по теннису, фотогра­фия' с выпускного бала: Джастин и его подружка с лошади­ным лицом — все это было изрезано на куски. Потом она нашла альбом с их свадебными фотографиями. Благодаря острому как бритва ножу, который использовал их сын при сборке моделей самолетов, скоро ничто не напоминало о присутствии Джастина в Сент-Маркс, модном местечке в Чикаго, где проходили епископальные бракосочетания.

Она вырезала из свадебных фотографий и лица его ро­дителей. Если бы не они и не их пустые обещания боль­ших-больших денег, она бы, наверное, никогда не согласи­лась выйти замуж за Джастина. Не видать им внуков как собственных ушей. А вот и брат Джеб. Как попала сюда его фотография? Кэрол изрезала и ее. Не нужен он ей. И все фотографии родственников Джастина: кретины, облепив­шие столы, жирные, ухмыляющиеся, тянут бокалы со сво­ими идиотскими тостами, тычут в камеру своих недоумков-детей, ковыляют к танцплощадке. К черту их всех! Через несколько секунд все напоминания о Джастине и его семье полетели в камин. Теперь ее свадьба, как и ее супружеская жизнь, обратилась в прах.

В альбоме осталось только несколько ее фотографий, снимки ее матери и нескольких друзей, в том числе Нормы и Хитер, ее коллег-юристов, которым она собиралась по­звонить утром. Она долго смотрела на фотографию матери. Как ей нужна сейчас ее помощь! Но ее мать давно умерла, уже прошло пятнадцать лет с тех пор, как ее не стало. Ее не стало еще раньше. Рак легких постепенно запускал свои Щупальца в каждую клеточку ее тела, и Кэрол стала мате­рью для своей матери, охваченной смертельным ужасом.

Кэрол вырвала страницы с нужными ей фотографиями, ра­зорвала альбом и тоже бросила в камин. Но тут же пере­думала — если сгорит белая пластиковая обложка, ее вось­милетние близнецы могут наглотаться ядовитого дыма. Она выхватила остатки альбома из огня и отнесла в гараж. Поз­же она упакует весь мусор и вернет Джастину.

Продолжаем. Рабочий стол Джастина. Ей повезло: был конец месяца, и Джастин, который работал бухгалте­ром в принадлежащей его отцу сети обувных магазинов, принес бумаги домой. Все документы — гроссбухи и пла­тежные ведомости — пошли под нож. Кэрол знала, что самая важная информация хранится в его ноутбуке. Пер­вым желанием было разбить его молотком, но она одернула себя: компьютер стоимостью пять тысяч долларов может ей пригодиться. Можно же просто уничтожить все файлы. Она попыталась добраться до документов, но Джастин за­блокировал доступ к информации паролем. Этот ублюдок еще и параноик! Ладно, она спросит у кого-нибудь совета. А пока она заперла ноутбук в свой кедровый сундучок. «Не забыть поменять замки во всем доме», — подумала она.

На рассвете она в третий раз проведала близнецов и упала в постель. Детские кроватки были завалены куклами и мягкими игрушками. Глубокое, спокойное дыхание. Та­кой невинный, мирный сон Видит Бог, она завидовала им. После трех часов беспокойного сна она проснулась от боли в челюстях — так она скрежетала зубами. Сжав щеки ла­донями, она медленно открывала и закрывала рот. Слыша­лось похрустывание.

Она посмотрела на пустую половину кровати, где обыч­но спал Джастин, и прошептала' «Сукин ты сын. Ты не сто­ишь моих зубов!» Потом, дрожа от холода, она села в кро­вати, обхватив колени, и стала думать, где он теперь. Слезы, сбегавшие по щекам и капающие на подол ночной рубашки, испугали ее. Она вытерла залитое слезами лицо и устави­лась на свои мокрые пальцы. Кэрол была очень энергичной женщиной, способной на быстрые решения и решительные действия. Интроспекция никогда не приносила ей облегче-

66

ия, и тех, кто прибегал к ней, как, например, Джастин, на считала малодушными трусами.

Но делать больше было нечего: она привела в негод­ность все, что осталось от Джастина, и теперь на нее навали­лась такая тяжесть, что она не могла даже пошевельнуться. Но дышать она могла и, вспомнив некоторые дыхательные упражнения из занятий йогой, она сделала глубокий вдох и на выдохе медленно наполовину выпустила воздух. Потом она сделала еще неполный вдох, выдохнула половину — и так несколько раз. Стало легче. Она перешла к другому упражнению, которое рекомендовал ее инструктор по йоге. Она представила, что ее разум — это сцена, а она сидит в зрительном зале и отстраненно наблюдает за шествием своих мыслей. Никакого эффекта, только вереница неяс­ных болезненных ощущений. Их надо как-то уловить и ра­зобрать. Но как? Казалось, только все вместе они имеют какое-то значение.

В ее мозгу возник образ: лицо человека, которого она так ненавидела, чье предательство оставило глубокий след в ее душе, — доктор Ральф Кук, психиатр, которого она посещала в центре психического здоровья при колледже. Чисто выбритое розовое лицо, круглое, как луна, с тонки­ми светлыми волосенками. Она пришла к нему на втором курсе из-за Расти — парня, с которым она встречалась с четырнадцати лет. Расти был ее первым бойфрендом и целых четыре года избавлял ее от досадной необходимости искать кавалера для свиданий, для похода на выпускной вечер, а позже и сексуальных партнеров. Вслед за Расти она поступила в университет Брауна, записалась на те же предметы, что и он, поменялась комнатами с другой сту­денткой, чтобы жить в общежитии рядом с ним. Но, воз­можно, она слишком на него насела: в конце концов Расти начал встречаться с другой. Новая пассия Расти была сим­патичной девушкой, наполовину француженкой, наполови­ну вьетнамкой.

Никогда в жизни Кэрол не было так плохо. Сначала она держала все в себе: рыдала по ночам, отказывалась

есть, пропускала занятия, гоняла на машине как сумасшед­шая. Потом дала выход своей ярости: она устроила погром в комнате Расти, раскромсала колеса его велосипеда, вы­следила его новую подружку и начала изводить ее. Однаж­ды она пришла в бар, где они сидели, и вылила на парочку кувшин пива.

Сначала все было хорошо. Завоевав ее доверие, доктор Кук помог ей оплакать эту потерю. Ее боль, объяснял он, была вызвана столь сильным стрессом, что с потерей Расти открылась незаживающая рана, полученная в детстве: по­теря отца. Ее отец был одним из «пропавших на Вудстоке»: когда ей было восемь лет, он поехал на фестиваль в Вудс­токе и больше не вернулся. Поначалу он присылал ей от­крытки из Ванкувера, Шри-Ланки и Сан-Франциско, но потом оборвалась и эта ниточка, связывающая ее с отцом. Она помнила, как ее мать рвала и жгла отцовские фотогра­фии и одежду. После этого мать больше никогда не гово­рила об отце.

Доктор Кук утверждал, что расставание с Расти чер­пает силу в расставании с отцом. Кэрол не соглашалась, го­ворила, что у нее не осталось никаких приятных воспоми­наний об отце. Может быть, осознанных воспоминаний и нет, говорил доктор Кук, но готова ли она утверждать, что нет забытых воспоминаний о том, как он заботился о ней? А отец из ее фантазий и снов — любящий защитник, к ко­торому всегда можно обратиться за помощью, которого у нее никогда не было. Она тосковала об отце, и расставание с Расти прорвало плотину, сдерживающую поток боли.

Доктор Кук также помог ей посмотреть на ситуацию в перспективе, предложив оценить расставание с Расти в перспективе всей ее жизни: ей было всего девятнадцать, воспоминания о Расти скоро сотрутся из ее памяти. Через несколько месяцев она и думать о нем забудет; через пару лет у нее останутся лишь смутные воспоминания о симпа­тичном молодом человеке по имени Расти. В ее жизни по­явятся другие мужчины.

На самом деле другой мужчина уже появлялся: загова-

68

ей зубы, доктор Кук тайком пододвигал свой стул

Р Алцже и ближе. Он уверял Кэрол, что она привлекатель-

В а очень привлекательная женщина, держал ее за руку,

гда она плакала, крепко обнимал ее в конце сеансов, ут-

ерждал, что такая очаровательная женщина без труда

может вскружить голову другим мужчинам. «Я говорю о

се5е», — сказал он и сообщил, что его тянет к ней.

Для рационализации своих действий доктор Кук обра­тился к теории: «Для вашего исцеления, Кэрол, прикосно­вения просто необходимы. Расставание с Расти раздуло непотухший костер ранних, довербальных потерь, так что и терапевтический подход строится на невербальном подхо­де. Вы не можете поговорить с памятью своего тела — их можно только убаюкать, успокоить телесным контактом».

Успокоение телесным контактом скоро перешло в успо­коение сексуальным контактом, имевшим место на печаль­ного вида потертом кашанском1 ковре между двумя их сту­льями. С того момента сеансы шли по налаженной схеме: несколько минут рассказа о происшествиях за неделю, со­чувственные «ш-ш-ш» доктора Ральфа (она никогда не на­зывала его по имени), далее — исследование симптомов — навязчивые мысли о Расти, бессонница, анорексия, неспо­собность сосредоточиться, и в конце концов — повторение интерпретации: столь бурная реакция на расставание с Расти черпает силу в уходе отца из семьи.

Доктор Кук был профессионалом. Кэрол успокоилась, чувствовала, что о ней заботятся, — и была благодарна за это. А потом, где-то за полчаса до окончания сеанса, док­тор Кук переходил от слов к делу. Например, во время про­работки сексуальных фантазий Кэрол он говорил, что не­которые фантазии необходимо реализовать; или в ответ на ту злость, которую Кэрол направляла на мужчин, он ут­верждал, что его профессиональный долг — доказать ей, что не все мужчины — подонки; или когда Кэрол говори­ла, что кажется себе некрасивой, что она не может нравиться

По названию города Кашан в Иране. — Прим ред.

69

мужчинам, он отвечал, что может лично доказать, что она в корне не права, что он сам не может устоять перед ее оча­рованием. Еще был такой вариант: Кэрол начинала рыдать и он говорил: «Эй, ну что ты. Поплакать, конечно, полез­но, но давай я лучше обниму тебя».

Как бы ни развивался их диалог, остаток сеанса прохо­дил по одному и тому же сценарию: он сползал со стула на потертый персидский ковер и протягивал к ней руки, при­глашая последовать его примеру. Несколько минут уходи­ли на объятия и ласки, потом он протягивал ей разноцвет­ные презервативы и предлагал выбрать, какой ей больше нравится. Возможно, эта нехитрая процедура помогала ему поверить, что она контролирует ситуацию. Потом Кэрол вскрывала упаковку, натягивала презерватив на его эреги­рованный член — того же цвета, что и его чисто выбритые розовые щеки. Доктор Кук всегда играл пассивную роль: он лежал на спине, позволяя Кэрол забираться на него и самой контролировать ритм и глубину сексуальных танцев. Возможно, это было очередным приемом, с помощью ко­торого он убеждал себя, что она несет ответственность за происходящее.

Помогли ли ей эти сеансы? Кэрол думала, да. Каждую неделю в течение пяти месяцев Кэрол покидала его каби­нет, зная, что о ней есть кому позаботиться. И, как и пред­сказывал доктор Кук, воспоминания о Расти и правда стер­лись из ее памяти, вернулось спокойствие, и она снова на­чала посещать занятия в колледже. Все шло гладко до тех самых пор, когда после двадцати таких сеансов доктор Кук не объявил, что она совершенно здорова. Его работа на этом заканчивается, сказал он ей, и пришло время прекра­щать терапию.

Прекратить терапию! Его уход отбросил ее назад, к то­му, с чего она и начала. Хотя она и не рассчитывала, что их отношения продлятся вечно, она никогда и представить себе не могла, что ее вот так выкинут за порог. Она каж­дый день звонила доктору Куку. Сначала он был радушен и ласков, но она продолжала звонить, и он стал резок и раз-

70

жителей. Он напомнил ей, что система студенческого

ДР авОохранения предоставляет учащимся только кратко-

3 чНую терапию, и просил не звонить ему больше. Кэрол

СУ а уверена, что он нашел себе другую пациентку для те-

апии с применением сексуального подкрепления. Все

было ложью, поняла она: его забота, его участие, слова о ее

асоте. qh ПрОСТО манипулировал ею, все это делалось для

его удовольствия, а не ради ее пользы. Она не знала, как

после этого можно верить людям.

Следующие несколько недель были кошмаром. Она от­чаянно тосковала по доктору Куку, поджидала его у дверей офиса, чтобы вырвать у него хотя бы капельку внимания. Вечерами она накручивала диск телефона, набирая раз за разом его номер, или пыталась разглядеть его через прутья кованой железной изгороди, окружающей его огромный дом на Проспект-стрит. Даже теперь, спустя почти пят­надцать лет, она отчетливо помнила это ощущение: холод­ные витые железные прутья впиваются в ее щеки, а она на­блюдает, как силуэты доктора Кука и его домочадцев пере­мещаются из комнаты в комнату. Скоро боль превратилась в ярость. Появились мысли о возмездии. Доктор Кук из­насиловал ее — он не применял физическую силу, но факт остается фактом: она была изнасилована. Кэрол обрати­лась за советом к молоденькой преподавательнице-практи­кантке, и та посоветовала ей отказаться от этой идеи. «У те­бя нет доказательств, — сказала она. — Никто тебе не поверит. А даже если и поверит, только представь, какое унижение тебе придется пережить: ты должна будешь опи­сать им, как происходило изнасилование, свою роль в нем, должна будешь объяснять, почему добровольно возвраща­лась к насильнику столько раз, неделю за неделей».

С тех пор прошло пятнадцать лет. Именно тогда Кэрол решила стать юристом.

На последнем курсе колледжа Кэрол проявила недю­жинные способности в области политологии, и профессор, который вел курс, написал ей отличную характеристику и рекомендацию в юридический колледж, но при этом активно намекал ей, что рассчитывает получить вознаграждение сексуального характера. Ярости Кэрол не было предела Поняв, что ощущение беспомощности и депрессия вернулись к ней с новой силой, она обратилась к доктору Цвей-зунгу, психологу, занимающемуся частной практикой. Пер­вые два сеанса с доктором Цвейзунгом были успешными, но потом он начал сильно напоминать ей доктора Кука: так­же придвигал свой стул ближе и постоянно говорил о ее красоте и привлекательности. На этот раз Кэрол не расте­рялась: она уже знала, как следует вести себя в подобных ситуациях. Она выбежала из офиса, крича что есть мочи: «Ты подонок!» Это был последний раз, когда Кэрол про­сила о помощи.

Она потрясла головой, пытаясь прогнать воспомина­ния. Почему она вдруг вспомнила об этих мерзавцах? Осо­бенно об этом гаденыше — докторе Ральфе Куке? А по­тому, что пыталась разобраться в спутанных чувствах. Един­ственное, что она получила хорошего от доктора Кука, — это мнемоника для определения чувств, которая базирова­лась на основных четырех: боль, грусть, ярость, радость. Эта методика не раз ей помогала.

Она облокотилась на подушку и сосредоточилась: «Ра­дость» она отмела сразу. Она уже давно ничему не радо­валась. Теперь остальные три. «Ярость» — здесь все про­сто; это было знакомое чувство, ее родная стихия. Она сжала ладони и ясно и отчетливо почувствовала, как взды­мается в ней ярость. Простая. Естественная. Она дотяну­лась до подушки Джастина и прошипела: «Мразь, мразь, мразь! Где, черт возьми, ты провел эту ночь?»

Кэрол знала и «грусть». Не очень хорошо, не совсем ясно, как некоего еле различимого призрачного спутника. Сейчас она острее, чем обычно, ощутила, что он был с ней всегда, потому что не смогла найти его в себе. Долгие ме­сяцы она ненавидела утро: просыпаясь, она стонала при мысли о том, что ждет ее днем: слабость, тошнота, негну­щиеся суставы. Если это была «грусть», то сегодня от нее осталось и следа; сегодняшнее утро было другим: она чувствовала прилив энергии, злость. И ярость!

«Боль»? О боли Кэрол знала не так много. Джастин час­то говорил о «боли», указывая себе на грудь, где он чувст­вовал тягостное давление тревоги и чувства вины. Но она нечасто сталкивалась с «болью» — и едва терпела тех, кто так же, как Джастин, жаловался на это.

Еще не рассвело, в комнате было темно. По дороге в ванную Кэрол наткнулась на кучу чего-то мягкого. ТПел-чок выключателя напомнил ей о резне, которую она учини­ла вечером. Пол спальни был завален обрезками галстуков и брюк Джастина. Она подцепила пальцем ноги отрезан­ную штанину и подбросила ее в воздух. Ей понравилось. Но галстуки — зря она их искромсала. У Джастина было пять любимых галстуков — он называл их коллекцией произведений искусства, — которые висели отдельно от остальных в замшевом чехле на «молнии», который она по­дарила ему на день рождения. Он редко носил свои драго­ценные галстуки, только по особенным случаям, так что они прекрасно сохранились. Два из них он купил еще до их свадьбы — они поженились девять лет назад. Вчера Кэ­рол уничтожила все его обычные галстуки, а потом приня­лась и за «выходные». Изрезав на куски два из них, она остановилась, рассматривая любимый галстук Джастина: изящный орнамент в японском стиле вокруг восхититель­ного смелого цветка с лепестками цвета сочной лесной ли­ствы. Глупо, подумала она. Она может использовать эти галстуки, чтобы причинить ему более сильную, более изо­щренную боль. Она заперла этот и еще два уцелевших галстука вместе с компьютером в своем сундучке кедрового дерева.

Она позвонила Норме и Хитер и попросила их при­ехать к ней вечером — есть срочное дело. Нельзя сказать, что они часто встречались, — у Кэрол не было близких подруг, но три женщины составляли своеобразный воен­ный совет и часто собирались вместе, когда возникали проблемы. Обычно собрания были приурочены к кризисам на почве половой дискриминации в юридической компании Каплана, Джарндиса и Таттла, где они все работали пос­ледние восемь лет.

Норма и Хитер приехали после обеда. Три женщины сидели в гостиной с незадрапированными потолочными балками и неандертальскими стульями, выточенными из массивных кусков красного дерева и покрытыми толстыми шкурами. Кэрол растопила камин эвкалиптовыми и сосно­выми поленьями и предложила подругам налить себе вина или пива из холодильника. Кэрол так волновалась, что, от­крывая банку, облила рукав пивом. Хитер, на седьмом ме­сяце беременности, вскочила, побежала на кухню и верну­лась с влажной тряпкой, которой вытерла пострадавший рукав. Кэрол села у камина, чтобы свитер подсох, и подроб­но описала подругам Великий Исход Джастина.

«Кэрол, это же счастье. Думай об этом как о мит-цве1», — сказала Норма, наливая в свой стакан белое вино. Норма была крошечной впечатлительной женщиной. Стриженные челкой черные волосы обрамляли маленькое лицо с идеальными чертами. Сама она была чистокровной ирландкой, убежденной католичкой — отец-ирландец ра­ботал полицейским в Южном Бостоне, муж научил ее вы­сказываниям на идише на все случаи жизни. «Он камнем висел у тебя на шее все то время, что мы знакомы».

Хитер, длиннолицая шведка с огромной грудью, за время беременности набрала сорок фунтов. Она поддержала Норму: «Действительно, Кэрол. Он ушел. Ты свободна. Дом в твоем распоряжении. Нечего терять время на слезы; пора замки менять, Кэрол! Твой рукав! Паленым пахнет».

Кэрол отсела от камина и упала в один из покрытых мехом стульев.

Норма отхлебнула большой глоток вина: «L'chaim2, Кэ­рол. Вперед, к свободе. Знаю, сейчас ты потрясена, ты еще

Предписанное достойное дело. — Прим. ред. Твое здоровье (фр). — Прим. ред.

74

не пришла в себя, но не забывай, что именно этого ты хо­тела. За все годы нашего знакомства я не помню, чтобы ты сказала хоть слово — хотя бы одно доброе слово о Джас-тине или о твоей семейной жизни».

Кэрол не ответила. Она сбросила туфли и сидела, скрес­тив ноги. Кэрол была стройной женщиной с длинной изящ­ной шеей и густыми черными, коротко стриженными куд­рями, ярко выраженными скулами и челюстными костями и горящими, словно раскаленные угольки, глазами. На ней были узкие черные джинсы «Ливайс» и толстый растянутый свитер крупной вязки с огромным воротом.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

IrvinD. Yalom Lying on the Couch iconIrvinD. Yalom Lying on the Couch
Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 480 с. — (Практическая психотерапия)
IrvinD. Yalom Lying on the Couch iconIrvinD. Yalom Lying on the Couch
Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 480 с. — (Практическая психотерапия)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы