Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права icon

Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права


НазваниеЖан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права
страница7/13
Размер0.63 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13
Глава IV

^ О ДЕМОКРАТИИ


Тот, кто создает Закон, знает лучше всех, как этот Закон должен

приводиться в исполнение и истолковываться. Итак, казалось бы, не может быть

лучшего государственного устройства, чем то, в котором власть исполнительная

соединена с законодательною. Но именно это и делает такое правление в

некоторых отношениях непригодным, так как при этом вещи, которые должны быть

разделяемы, не разделяются, и государь и суверен, будучи одним и тем же

лицом, образуют, так сказать, Правление без Правительства.

Неправильно, чтобы тот, кто создает законы, их исполнял, или чтобы

народ как целое отвлекал свое внимание от общих целей, дабы обращать его на

предметы частные. Ничего нет опаснее, как влияние частных интересов на

общественные дела, и злоупотребления, допускаемые Правительством при

применении законов, - это беда меньшая, нежели подкуп законодателя - это

неизбежное последствие существования частных расчетов. Тогда, поскольку

искажена сама сущность Государства, никакое преобразование уже невозможно.

Народ, который никогда не употребляет во зло свою власть в Правлении, не

сделает этого и в отношении своей самостоятельности; народ, который всегда

хорошо правил бы, не нуждался бы в том, чтобы им управляли. Если брать этот

термин в точном его значении, то никогда не существовала подлинная

демократия, и никогда таковой не будет. Противно естественному порядку

вещей, чтобы большое число управляло, а малое было управляемым. Нельзя себе

представить, чтобы народ все свое время проводил в собраниях, занимаясь

общественными делами. И легко видеть, что он не мог бы учредить для этого

какие-либо комиссии, чтобы не изменилась и форма управления. В самом деле, я

думаю, что могу принять за правило следующее: когда функции Правления

разделены между несколькими коллегиями, то те из них, что насчитывают

наименьшее число членов, приобретают рано или поздно наибольшие вес и

значение, хотя бы уже по причине того, что у них, естественно, облегчается

отправление дел. Впрочем, каких только трудносоединимых вещей не

предполагает эта форма Правления! Во-первых, для этого требуется Государство

столь малое, чтобы там можно было без труда собирать народ, и где каждый

гражданин легко мог бы знать всех остальных; во-вторых, - большая простота

нравов, что предотвращало бы скопление дел и возникновение трудноразрешимых

споров, затем - превеликое равенство в общественном и имущественном

положении, без чего не смогло бы надолго сохраниться равенство в правах и в

обладании властью; наконец, необходимо, чтобы роскоши было очень мало, или

чтобы она п

олностью отсутствовала. Ибо роскошь либо создается богатствами, либо

делает их необходимыми; она развращает одновременно и богача и бедняка,

одного - обладанием, другого - вожделением; она предает отечество

изнеженности и суетному тщеславию; она отымает у Государства всех его

граждан, дабы превратить одних в рабов других, а всех - в рабов

предубеждений.

Вот почему один знаменитый писатель (108) полагал главным принципом

Республики добродетель, ибо все эти условия без нее не могли бы

существовать. Но поскольку этот высокий ум не делал необходимых различий, то

оказалось, что у него часто нет в суждениях правильности, иногда ясности; и

он не увидел того, что, поскольку верховная власть везде одинакова, - один и

тот же принцип (109) должен лежать в основе всякого правильно устроенного

Государства - в большей или меньшей степени, конечно, соответственно форме

Правления.

Прибавим, что нет Правления, столь подверженного гражданским войнам и

внутренним волнениям, как демократическое, или народное, потому что нет

никакого другого Правления, которое столь сильно и постоянно стремилось бы к

изменению формы или требовало больше бдительности и мужества, чтобы

сохранять свою собственную. Более, чем при любом другом, при таком

государственном устройств должен гражданин вооружиться силою и твердостью и

повторять всю свою жизнь ежедневно в глубине души то, что говорил один

доблестный Воевода* на Польском Сейме "Malo periculosam libertatem quam

quietum servitium"**.

Если бы существовал народ, состоящий из богов, то он управлял бы собою

демократически. Но Правление столь совершенное не подходит людям***.

___________

* Познанский воевода, отец короля Польского (110), герцога

Лотарингского.

** Предпочитаю волнения свободы покою рабства (лат.).

*** Ясно, что слово optimates у древних означает не "наилучшие" но

"наиболее могущественные".


Глава V

^ ОБ АРИСТОКРАТИИ


Здесь у нас есть две весьма различные условные личности, именно:

Правительство и суверен; и, следовательно, две воли общие, одна - по

отношению ко всем гражданам, другая - только к членам управления. Таким

образом, хотя Правительство и может устанавливать внутренний порядок по

своему усмотрению, оно никогда не может обращаться к народу иначе, как от

имени суверена, т. е. от имени самого народа; этого никогда не следует

забывать.

Первые общества управлялись аристократически (111). Главы семейств

обсуждали в своем кругу общественные дела. Молодые люди без труда склонялись

перед авторитетом опыта. Отсюда - названия: жрецы, старейшины, сенат,

геронты (112). Дикари Северной Америки управляют собою так и в наши дни, и

управляются очень хорошо.

Но по мере того, как неравенство, создаваемое первоначальным

устроением, брало верх над неравенством естественным, богатство или

могущество получали предпочтение перед возрастом, и аристократия стала

выборной. Наконец, поскольку власть стала передаваться вместе с богатством

от отца к детям, делая семьи патрицианскими, то и Правление сделалось

наследственным, поэтому можно было увидеть двадцатилетних сенаторов.

Таким образом, есть три рода аристократии: природная, выборная и

наследственная. Первая пригодна лишь для народов, находящихся в начале

своего развития; третья представляет собою худшее из всех Правлений. Вторая

лучше всех; это - аристократия в собственном смысле слова.

Помимо того, что оба вида власти при этом разграничиваются, такой род

аристократии обладает еще и тем преимуществом, что члены ее избираются. Ибо

в народном Правлении все граждане рождаются магистратами; выборная же

аристократия ограничивает количество должностных лиц малым числом, и они

делаются таковыми лишь путем избрания*: при таком порядке честность,

просвещенность, опытность и все другие основания для предпочтения и уважения

общественного суть каждое новый залог того, что управление будет мудрым.

_________

* Очень важно установить законами форму избрания магистратов, ибо,

предоставляя это делать по его воле государю, нельзя избежать превращения

аристократии в наследственную, как это получилось в республиках Венецианской

и Бернской (113). Поэтому первая уже давно представляет собой разложившееся

Государство; вторая же еще сохраняется благодаря чрезвычайной мудрости

своего Сената: это - исключение, весьма почтенное и весьма опасное.


Кроме того, собрания проходят более спокойно, дела обсуждаются лучше,

отправляются более упорядоченно и без промедления; влияние Государства за

его пределами лучше поддерживается почтенными сенаторами, чем толпою людей

неизвестных или презираемых.

Словом, именно тот строй будет наилучшим и наиболее естественным, когда

мудрейшие правят большинством, когда достоверно, что они правят им к его

выгоде, а не к своей собственной. Вовсе не следует напрасно усложнять

механизм, ни делать с помощью двадцати тысяч людей то, что сто человек

выбранных могут сделать гораздо лучше. Следует, однако, заметить, что

интересы целого здесь начинают менее направлять публичную силу на соблюдение

правил общей воли, и что другое неизбежное отклонение лишает законы части их

исполнительной силы.

Что до особых условий, то при аристократическом Правлении Государство

вовсе не должно быть столь малым, а народ столь первобытным и прямодушным,

чтобы исполнение законов следовало непосредственно за народной волею, как

при доброй демократии. Народ не должен также быть столь многочисленным,

чтобы начальники, разбросанные по разным местам для управления им, могли

корчить из себя суверена, каждый в своем округе, и сделаться сначала

независимыми, чтобы в конце концов стать повелителями

Но если аристократия требует несколькими добродетелями менее, чем

народное Правление, она требует зато других добродетелей, которые

свойственны ей одной, - таких, как умеренность со стороны богатых и умение

довольствоваться своим положением со стороны бедных; ибо строгое равенство

было бы тут, по-видимому, неуместно; оно не соблюдалось даже в Спарте.

Впрочем, если эта форма предполагает вообще некоторое имущественное

неравенство, то для того, чтобы управление общественными делами поручалось

тем, кто больше всех других может посвятить этому все свое время; но не для

того, как утверждает Аристотель, чтобы богатым всегда показывалось

предпочтение (114). Напротив, важно, чтобы избрание бедного научало иной раз

народ, что достоинство людей суть более существенные основания к тому, чтобы

предпочесть их, нежели богатство.


Глава VI

^ О МОНАРХИИ


До сих пор мы рассматривали государя как условное собирательное лицо,

объединенное в одно целое силой закона, и как блюстителя исполнительной

власти в Государстве теперь нам надлежит рассмотреть тот случай, когда эта

власть сосредоточена в руках одного физического лица реального человека,

который один имеет право располагать ею в соответствии с законами. Это то,

что называется монарх или король.

Совершенной противоположностью другим видам управления, при которых

собирательное существо представляет индивидуум, является данный вид, при

котором индивидуум представляет собирательное существо, так что то духовное

единство, что образует государя, здесь является одновременно и физической

единицей, в которой все способности, соединяемые Законом с такими усилиями

при другом правлении, оказываются объединенными сами собою.

Так воля народа и воля государя, и публичная сила Государства, и

отдельная сила Правительства - все подчиняется одной и той же движущей силе;

рычаги машины находятся в одних и тех же руках; все движется к одной и той

же цели. Нет никаких направленных в противоположные стороны движений,

которые уничтожались бы; и нельзя представить себе никакой другой вид

государственного устройства, при котором меньшее усилие производило бы

большее действие. Архимед (115), спокойно сидящий на берегу и без труда

спускающий на воду большой корабль, напоминает мне искусного монарха,

который из кабинета управляет своими обширными Провинциями, приводит все в

движение, а сам выглядит при этом неподвижным.

Но если нет никакого другого Правления, которое обладало бы большею

силою, то нет и такого, при котором частная воля имела бы больше власти и

легче достигала господства над всеми остальными. Правда, здесь все движется

к одной и той же цели; но сия цель вовсе не есть благоденствие общества; и

сама сила управления беспрестанно оборачивается во вред Государству (116).

Короли хотят быть неограниченными; и издавна уже им твердили, что самое

лучшее средство стать таковыми - это снискать любовь своих подданных. Это

правило прекрасное и в некоторых отношениях даже весьма справедливое. К

сожалению, при дворах оно всегда будет вызывать только насмешки. Власть,

возникающая из любви подданных, несомненно, наибольшая; но она непрочна и

условна; никогда не удовлетворятся ею государи. Наилучшие короли желают

иметь возможность быть даже злыми, если им так будет угодно, оставаясь при

этом повелителями. Какой-либо увещеватель от политики может сколько угодно

говорить, что раз сила народа - это их сила, то им самим выгоднее всего,

чтобы народ процветал, был многочисленным и грозным; они очень хорошо знают,

что это не так. Их личный интерес прежде всего состоит в том, чтобы народ

был слаб, бедствовал и никогда не мог им сопротивляться. Конечно, если

предположить, что подданные всегда будут оставаться совершенно покорными, то

государь был бы тогда заинтересован в том, чтобы народ был могущественен,

дабы это могущество, будучи его собственным, сделало государя грозным для

соседей. Но так как интерес народа имеет лишь второстепенное и подчиненное

значение и так как оба предположения несовместимы, то естественно, что

государь всегда предпочитают следовать тому правилу, которое для них

непосредственно выгодно. Это как раз то, что настойчиво разъяснял древним

евреям Самуил (117), именно это с очевидностью показал Макиавелли (118).

Делая вид, что дает уроки королям, он преподал великие уроки народам.

"Государь" Макиавелли- это книга республиканцев*.

____________

* Макиавелли был порядочным человеком и добрым гражданином; но, будучи

связан с домом Медичи, он был вынужден, когда отечество его угнеталось,

скрывать свою любовь к свободе. Один только выбор им его отвратительного

героя (119) достаточно обнаруживает его тайное намерение; а сопоставление

основных правил его книги о Государе с принципами его "Рассуждения о Тите

Ливиии" его "Истории Флоренции" доказывает, что этот глубокий политик имел

до сих пор лишь читателей поверхностных или развращенных. Римская курия

(120) наложила на его книгу строжайшее запрещение. Еще бы, ведь именно

папский двор Макиавелли и изобразил наиболее прозрачно.


Мы нашли, исходя из соотношений общего характера, что монархия подходит

для больших государств, и мы вновь убедимся в этом, когда рассмотрим

монархию как таковую. Чем многочисленнее аппарат управления, тем становится

меньше и ближе к равенству отношение между государем и подданными; это

отношение при демократии представляет собой единицу или составляет

равенство. Это же отношение увеличивается по мере того, как Правление

сосредоточивается; и оно достигает своего максимума, когда Правление

оказывается в руках одного лица. Тогда расстояние между государем и народом

становится слишком велико, и Государству начинает недоставать внутренне

связи. Чтобы образовалась эта связь, нужны, следовательно, посредствующие

состояния, необходимы князья, вельможи, дворянство, чтобы они их заполнили

собою. Но ничто из сего этого не подходит малому Государству, которому все

эти промежуточные степени несут разорение.

Но если трудно сделать так, чтобы большое Государство управлялось

хорошо, то еще гораздо труднее достигнуть того, чтобы оно управлялось хорошо

одним человеком, а каждый знает, что получается, когда король назначает

заместителей.

Существенный и неизбежный недостаток, который при всех условиях ставит

монархическое Правление ниже республиканского, состоит в том, что при втором

из них голос народа почти всегда выдвигает на первые места только людей

просвещенных и способных, которые занимают их с честью; тогда как те, кто

достигает успеха в монархиях, что чаще всего мелкие смутьяны, ничтожные

плуты, мелочные интриганы, чьи жалкие талантики позволяют им достичь при

дворе высоких должностей, но лишь для того, чтобы, едва их достигнув,

обнаружить перед народом полную свою неспособность. Народ гораздо реже

ошибается в выборе такого рода, чем государь, и человек, истинно достойный,

оказывается на посту министра при монархии почти столь же редко, как глупец

на посту главы Правительства при республике. Поэтому, если, по некой

счастливой случайности, один из этих людей, рожденных, чтобы править,

берется за кормило управления в монархии, которую уже почти привела на край

пропасти кучка столь славных правителей, то всех поражает, как он мог найти

выход из этого положения - и это составляет эпоху в жизни страны.

Чтобы монархическое Государство могло быть хорошо управляемо, была бы

необходима соразмерность величины или протяженности его со способностями

того, кто правит. Легче завоевать, чем управлять. С помощью соответствующего

рычага можно одним пальцем поколебать мир; но, чтобы поддерживать его,

необходимы плечи Геркулеса. Если велико только Государство, то государь

почти всегда слишком для него мал. Когда, напротив, случается, что

государство слишком мало для его главы, а это бывает очень редко, то оно

все-таки плохо управляется, потому что глава, увлеченный обширностью своих

замыслов, забывает об интересах подданных; и они оказываются не менее

несчастными при правителе, злоупотребляющем избытком своих талантов, чем при

правителе, ограниченном отсутствием у него таковых. Было бы хорошо, если бы

королевство могло, так сказать, расширяться или сокращаться при каждом

царствовании сообразно со способностями государя; тогда как таланты

какого-либо Сената представляют собой величину более постоянную, и при таком

устройстве Государство может иметь неизменные границы, а управлении при этом

будет вестись нисколько не хуже.

Самый ощутимый недостаток Правления одного человека это отсутствие той

непрерывной преемственности, которая при двух других формах Правления

образует непрерывную связь. Раз король умер, нужен другой, выборы создают

опасные перерывы; они проходят бурно; и если только граждане не обладают

бескорыстием, неподкупностью, почти невозможными при этой форме Правления,

то возникают всяческие происки и подкупы. Трудно, чтобы тот, кому

Государство продалось, не продал его в свою очередь и не возместил себе за

счет слабых деньги, которые у него исторгли люди могущественные. Рано или

поздно все становится продажным при подобном управлении, и то спокойствие,

которым пользуются под властью королей, горше смуты междуцарствий.

Что предпринимали, дабы предотвратить эти бедствия? Делали корону

наследственной в некоторых семьях и установили порядок наследования,

предупреждающий всякие споры после смерти короля. Другими словами, заменив

неудобствами регентств неудобства выборов, предпочли кажущееся спокойствие

мудрому управлению и предпочли пойти на риск получить в качестве правителей

детей, чудовищ, слабоумных, лишь бы избежать споров о том, как лучше

выбирать хороших королей. Не приняли во внимание, что подвергая себя таким

образом риску выбора, имеешь почти все шансы против себя. Весьма разумны

были слова юного Дионисия, которому отец, упрекая его в каком-то позорном

поступке, сказал: "Разве я тебе подавал когда-либо подобный пример?" "Ах!

отвечал сын. - Ваш отец не был королем".

Все способствует тому, чтобы лишить справедливости и разума человека,

воспитываемого, дабы он повелевал другими. Много прилагается стараний, чтобы

научить юных принцев тому, что называют искусством царствовать: не видно,

однако, чтобы такое воспитание шло им на пользу было бы лучше начать с

обучения их искусству повиноваться. Самые великие короли, те, которых

прославила история, были воспитаны вовсе не для того, чтобы царствовать; то

- наука, которую никак нельзя усвоить хуже, чем после слишком долгого

обучения, и которую лучше усваивают повинуясь, чем повелевая. Nam

utilissimus idem ac brevissimus bonarum malarumque rerum delectus, cogitare

quid aut nolueris sub alio principe, aut volueris"*.

__________

* "Ибо самое удобное и самое быстрое средство отличить добро от зла -

это спросить тебя, чего ты хотел, а чего нет, если бы королем был не ты, а

другой" (лат.). [Тацит. История, кн. I, 16].


Это отсутствие преемственности влечет за собою непостоянство в

королевском Правлении. Приспособляясь то к одному, то к другому плану в

зависимости от характера царствующего государя или людей, которые царствуют

за него, такое Правительство не может иметь ни определенной цели, ни

последовательного образа действий в течение долгого времени; изменчивость

эта заставляет Государство все время колебаться между одним замыслом и

другим, что не имеет места при других Правлениях, где государь всегда один и

тот же. Поэтому ясно, что, если при дворе больше хитрости, то в Сенате

больше мудрости, и что Республики идут к своим целям, руководясь более

постоянными и последовательными планами; между тем, как каждый переворот в

составе кабинета министров производит переворот в государстве, поскольку

правило, общее для всех министров и почти для всех королей, заключается в

том, чтобы во всяком деле поступать прямо противоположно своему

предшественнику.

В этом же отсутствии преемственности можно почерпнуть опровержение

весьма обычного для монархических политиков ложного умозаключения, которое

состоит не только в том, что Управление обществом сопоставляется с

управлением домом, а государь - с отцом семейства (ошибка, уже

опровергнутая), но и в щедром наделении этого магистрата всеми

добродетелями, в которых он мог бы нуждаться, и в неизменном предположении,

что государь есть то, что он должен собою представлять; вследствие этого

предположения королевское Правление, конечно же, становится предпочтительнее

всякого другого, потому что оно бесспорно самое сильное, и, чтобы быть также

наилучшим, ему недостает лишь такой воли правительственного корпуса, которая

более соответствовала бы общей воле.

Но если, по словам Платона, человек, которому самой природой

предназначено быть королем, есть существо настолько редкостное, то сколько

же раз природе и случаю удается возложить на него корону? И если воспитание

человека, которому предназначено быть королем, непременно его портит, то

чего следует ожидать от поколений людей, взращенных, чтобы царствовать?

Следовательно, смешивать королевское Правление с Правлением доброго короля -

это значит вводить самого себя в заблуждение. Дабы увидеть, что представляет

это Правление само по себе, нужно рассмотреть, каково оно при государях

недалеких или злых; ибо они либо такими взойдут на трон, либо же трон

сделает их такими.

Эти трудности не ускользнули от внимания наших авторов, но они

нисколько этим не смутились. Спасение, говорят они, заключается в том, чтобы

повиноваться безропотно (121): Бог дает дурных королей во гневе, и их нужно

терпеть как кару небесную. Рассуждение это весьма поучительно, что и

говорить; но оно было бы, кажется, уместнее в слове с кафедры, нежели в

книге о политике. Что сказать о таком враче, который обещает чудеса, а все

его искусство в том, чтобы призывать больного к терпению? Хорошо известно,

что нужно терпеть Правительство дурное, раз такова форма Правления; дело

тогда заключалось бы в том, чтобы найти правление хорошее.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconЖан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права
В этом Исследовании я все время буду стараться сочетать то, что разрешает право, с
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconРуссо Ж. Ж. Об общественном договоре. Трактаты / Пер с фр
В этом Исследовании я все время буду стараться сочетать то, что разрешает право, с
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconЛион Фейхтвангер Мудрость чудака, или Смерть и преображение Жан-Жака Руссо
«Мудрость чудака» известного немецкого писателя Лиона Фейхтвангера – роман о великом просветителе Жан Жаке Руссо. В романе изображены...
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconЖан Жак Руссо о политической экономии
Государство. Для того, чтобы различать сии два значения, в этом последнем случае экономию называют общей, или политической экономией...
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconМишель де Гельдерод Феерия для театра господина де Жан-Жака. Действующие лица и исполнители: Господин де Жан-Жак

Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconОтветы для подготовки к экзамену по Уголовному Праву РФ
Понятие, предмет, метод, задачи и система уголовного права РФ. Соотношение уголовного права с другими отраслями права. Принципы уголовного...
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права icon3. Принципы гражданского процессуального права
В учебнике есть всё – и классификация принципов (конституционные, отраслевые, межотраслевые принципы; применительно к процессу –...
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconАлматинский колледж экономики и права
Принципы трудового права, их классификация и реализация в нормах трудового права
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconЖан-Батист Мольер Тартюф, или Обманщик Мольер Жан-Батист Тартюф, или Обманщик
А что же мне, молчать пред гостем тем незваным, Который здесь, у нас, всевластным стал тираном?
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconМольер Жан-БатистТартюф, или Обманщик Жан-Батист Мольер Тартюф, или Обманщик
Флипота, служанка госпожи Пернель. Действие происходит в Париже, в доме Оргона. Действие первое явление первое г-жа Пернель, Эльмира,...
Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права iconПолитические права и свободы личности в современном мире
Права ч-ка это принципы, нормы взаимоотношений между людьми и гос-м, которые обеспечивают индивиду возможность действовать по своему...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы