Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» icon

Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней»


НазваниеНиколай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней»
страница8/10
Размер0.79 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

б, в, г, д, ж, з, к, л, м, н, щ, ш, ч, ц, х, ф, т, с, р, п


Для зашифровки употребляют вместо ц букву д, вместо х букву ж и обратно, оставляя на своих местах все гласные буквы (см. ч. III, стр. 17). Само собой разумеется, такой шифр легко поддается расшифровке.

Немцами в их «Справочной книжке» для офицеров Генерального штаба приведен образец шифра, тоже не отличающийся замысловатостью, но зато чрезвычайно простой в обращении. Входной фразой к нему должна служить условная фраза, например, «Wacht am Rhein». Под этой, написанной в одну строку, фразой делается сетка из 12 вертикальных столбцов по числу букв этой фразы, в которые и вписывается в нескольких горизонтальных строках по 12 букв открытый текст донесения. После этого начинают брать буквы, следуя алфавиту, то есть второй ряд, соответствующий первой букве алфавита, а далее шестой, соответствующий ей же, затем третий, соответствующий букве с, и так далее. Выбранные буквы разбивают в группы по пяти, отделяя их тире.

У нас одно время тоже употреблялся этот шифр в разведывательном отделении, но ввиду его простоты было решено потом зашифрованный один раз текст накладывать второй раз на ту же сетку. Все это впрочем не настолько усложняло шифр, чтобы затруднить его разгадку. Повторяю, достоинство этого шифра заключалось в его простоте, ибо надобно было знать только входную фразу. Вскоре шифр этот был нами оставлен.

Можно до бесконечности варьировать с зашифрованными фразами, накладывая их, например, на определенного размера геометрические фигуры, спирали и пр.

Современные шифры более сложны и входные числа к ним меняются ежедневно.

Говоря о шифрах, нельзя не упомянуть о секретных кодах, в которых общеупотребительные слова и фразы обозначаются условными сочетаниями букв и цифр. Коды представляют собой большие уже книги, в переплет коих вкладываются свинцовые пластины, дабы утяжелением книг насколько возможно затруднить их похищение, морским же кодам дать возможность поскорее потонуть, дабы столь секретный документ не попал в руки врага.

Печатание таких кодов должно быть обставлено большими предосторожностями и стоит оно от сотен тысяч до миллионов рублей. Набор кодов и корректура их обыкновенно делится между несколькими особо доверенными лицами, дабы они не могли охватить всей картины. При печатании принимаются все меры, чтобы не было напечатано лишних экземпляров, для чего кроме счетчика в машине, бумага для печатания отпускается тоже счетом. Отправка шифров по местам производится тоже при посредстве особо доверенных лиц.

Чтобы сохранить тайну шифра необходимо точно указать срок вступления его в действие, после чего старый шифр ни под каким видом не может уже более употребляться. В случае пропажи шифра, о чем должно быть немедленно же донесено, вступает в действие также одновременно запасный шифр.

Невзирая однако на все принимаемые меры по охране шифров техника расшифровки, с одной стороны, и попытки агентурным путем приобрести их, с другой, творят свое упорное дело разгадывания шифров. Без такого дешифровального бюро в настоящее время немыслимо ни одно правильно организованное разведывательное отделение.


Г. Обработка материалов тайной разведки.


Составление за противника плана войны и, как результат этого, разработка планов перевозок войск противника в районы их сосредоточения. Основания для этого — сборники о вооруженных силах противников и военно статистические обзоры их территории с подробным описанием дорог, укрепленных пунктов, баз и пр. Изготовление планов неприятельских крепостей вообще и крепости Перемышль в частности. Пособия для пользования войск в мирное и военное время.

Добытые и проверенные данные тайной разведки должны стать базой для издания сборников о вооруженных силах наших противников и военно статистического описания приграничной с ними территории. Особенное внимание уделяется при этом описанию укрепленных пунктов. Для нужд действующих против них войск должны быть составлены подробные их описания, иллюстрированные планами и чертежами. Перед Великой войной это было по свидетельству даже наших противников блестяще сделано Главным управлением Генерального штаба и соответствующими штабами военных округов. Особенно полно и хорошо были обследованы и описаны германские крепости и укрепления. Мне хочется несколько подробнее остановиться на изготовлении плана крепости Перемышль на основании неудачного и в достаточной уже степени выцветшего фотографического снимка со специальной карты этой крепости в масштабе 1:25000.

Я сознавал необходимость издания этого плана, но руки опускались перед техническими трудностями. Через служившего в Главном управлении Генерального штаба полковника Скалона, впоследствии, говорят, застрелившегося из за нежелания как эксперта подписать Брест Литовский мир, я попросил это сделать Главное военно топографическое управление, но получил отрицательный ответ. Я тогда же сказал полковнику Скалону: «А мы все таки сделаем этот план», — что и имело место на самом деле.

Я обратился тогда к директору отлично оборудованного в техническом отношении частного заведения графических искусств в Варшаве Б. Л. Вержбицкому. Так как самым главным недостатком сфотографированных частей плана являлась непараллельность всех его сторон и бледность отпечатка, то немало времени потребовалось, чтобы путем последовательного фотографирования добиться параллельности двух сторон и вручную усилить контуры. После этого была построена на основании цифровых указаний на плане географическая сетка, в четырехугольники коей и наклеивались куски сфотографированного плана. Таким образом ошибки не могли выходить за пределы этих четырехугольников. Уменьшенная фотография с этого сделанного из лоскутков плана свела почти на нет зазоры между разрезанными кусками, которые все же пришлось исправлять тоже вручную.

Таким— то тяжелым, кропотливым трудом военных топографов штаба Варшавского военного округа был получен оригинал плана крепости Перемышль, с уменьшенной копии коего и были потом напечатаны 3000 экземпляров в несколько при том красок. О трудности этой кропотливой работы я могу судить по произведенной мной корректуре, когда все время приходилось рассматривать оригинал через лупу. На эту работу понадобился почти год времени. При осаде этой крепости это был единственный ее план, спасший жизнь не одной тысяче людей.

Что касается Краковской крепости, то мне не удалось издать ее точный план. Пришлось ограничиться фотографическими снимками со специальных планов ее в масштабе 1: 25 000, подняв на них красками укрепления. Наличие клише давало возможность всегда напечатать с них требуемое количество копий.

Планы германских крепостей были изготовлены с немецких оригиналов, а потому и были так точны по свидетельству генерала фон Франсуа.

Все эти перечисленные материалы должны служить основанием для разработки за противника первоначального плана войны и для постановки первых ее задач. Все это должно согласоваться с подготовкой района сосредоточения армий противника в дорожном, артиллерийском, военно инженерном, воздухоплавательном, интендантском и военно санитарном отношениях. Затем составляются планы перевозок армий в районы сосредоточения — исходные пункты для начала боевых действий. Постановкой задач сосредоточенным армиям и заканчивается роль тайной разведки мирного времени.

Указанными выше работами занимался у нас особый отдел так называемых отчетных работ, то есть плана войны, выполняемых в остальных своих частях мобилизационными отделениями штабов военных округов. Если эти тяжелые работы делались мобилизационным отделением совместно с заведующим передвижением войск, оперировавшими с совершенно определенными своими данными, то можно себе представить, насколько все это затруднялось для разведывательных отделений неточностью, а иногда и полным незнанием этих данных в отношении противника.

Отчетные работы представляют однако интерес для высших начальствующих лиц, а не для войск. Для их же пользования были изданы штабом Варшавского округа особые схемы пограничной местности Германии и Австро Венгрии с указанием в первые дни мобилизации расположенных там полевых войск и формирований военного времени. Такими схемами были снабжены все эскадроны и разъезды особой важности, которые были готовы к выступлению через два часа после объявления мобилизации.

Для ознакомления войск с организацией и тактикой наших противников мною были изданы подробные квартирные расписания германской и австро венгерской армий с указанием начальствующих лиц до командиров батальонов включительно, форм обмундирования, отличительных цветов и пр., что послужило потом хорошим пособием при опросе пленных; ряд пособий для ведения тактических занятий нашими противниками с войсками, серия картин, иллюстрирующих тактические упражнения войск, и пр. Значительную роль в деле ознакомления войск с армиями наших противников играл и вышеупоминавшийся журнал «Военное дело заграницей».


Д. Заключение.


Выше подробно рассмотрены виды тайных разведок: личная и документальная со связующим их звеном войсковой и радиотелеграфной разведками. Каждый из этих видов имеет свои плюсы и свои минусы, но они должны работать независимо и параллельно, взаимно друг друга дополняя и контролируя. Где неблагоприятно складывается обстановка для одной, может выручить другая, всегда преследуя одну цель — проникновение в планы противника. Работа тайной разведки есть та же война, но | в мирное только время и другими средствами, где изворотливость ума, сила воли и мужество играют первенствующую роль! Слишком многим рискует человек, отдавшийся работе по тайной разведке, чтобы можно было объяснить все его деяния лишь простой алчностью к деньгам. Есть немало среди них людей идейных, и является еще большим вопросом, где нужно больше мужества, сражаясь бок о бок со своими товарищами, или же будучи всегда предоставленным самому себе, не имея возможности ни с кем поделиться сокровенными своими мыслями, ежеминутно ожидать в лучшем случае лишения свободы, если не виселицы. Во всяком случае пожертвовавший жизнью за благо своего отечества шпион должен быть рассматриваем как и погибший на поле брани солдат.

Если столь высоки требования к рядовому шпиону, то насколько они должны быть повышены в отношении руководителя тайной разведки. При распространении в настоящее время войны на все области проявления человеческого ума и деятельности это должен быть всеобъемлющий ум, чтобы быть «с веком наравне». Кроме того он должен обладать особым аналитическим умом, дабы в мелочах улавливать общую картину, то есть обладать некоторым даром прозрения. Он должен быть вполне застрахован от разного рода увлечений, свойственных его возрасту, быть своего рода аскетом, находя выход своей энергии в азарте работы по тайной разведке. Но самое главное — он при огромном хладнокровии должен быть абсолютно честным человеком, так как он является бесконтрольным расходчиком отпускаемых на тайную разведку средств. В самом деле, ни один серьезный тайный агент никогда не даст расписки в получении денег, являющейся самой сильной против него уликой в руках руководителя тайной разведкой.

Со мной был такой случай. Агент, доставивший нам огромное количество ценнейших документов, требовал за них около 17 000 рублей, которыми я должен был быть снабжен, идучи на свидание с ним за границей. Так как эта сумма составляла около одной трети годового бюджета на тайную разведку, то я спросил свое начальство, одобрит ли оно мне этот кредит. На самом же деле, если бы агент потребовал в десять раз большую сумму, то и она была бы далеко не чрезмерной. Хотя я просил себе полномочий распоряжаться этой суммой, все же надеялся кое что выторговать, но никоим образом не в ущерб добрым отношениям с агентом, что я ставил превыше всего. На самом деле мне удалось сговориться с агентом на сумме в 12 000 рублей, то есть сэкономить 5000 рублей. Конечно мое начальство было этим довольно и назначило мне в награду 300 рублей, чем я также очень был доволен.

Этот случай я привожу также и для того, чтобы рассеять легенды, повторяемые даже иностранными специалистами по тайной разведке, о том, что мы якобы платили своим агентам гроши, держа их в руках уплатой первой суммы денег и угрозой их выдать.

Суммы, расходовавшиеся на тайную разведку, назывались у нас «суммами на известное Его Императорскому Величеству употребление». Расход их контролировался генерал квартирмейстером как непосредственным начальником руководителя тайной разведки, то есть начальника разведывательного отделения, высшей же для них обоих инстанцией был начальник штаба округа.

Это абсолютное доверие начальников по отношению к руководителю тайной разведки я нередко характеризовал своему генерал квартирмейстеру такими фразами: «Если Вам, Ваше Превосходительство, даже во сне приснится, что Ваш начальник разведывательного отделения нечистоплотен в денежном отношении, то Вы, проснувшись, его смените, так как контролировать его нет возможности».

В таком живом деле как тайная разведка и отношения наверху к своему начальству и внизу со своими агентами должны быть проникнуты доверием к слову, а не покоиться на бюрократической основе.

Выше мною чаще всего приводились примеры из практики тайной разведки мирного, а не военного времени. Причина тому — слабая работа ее в период войны. Если нашу тайную разведку мирного времени на основании утверждений наших противников можно считать хорошо поставленной, то это нельзя сказать про тайную разведку военного времени. Главное тому объяснение — недооценка на верхах этого могучего средства в руках командования. В самом деле с началом Великой войны весь персонал разведывательного отделения Главного управления Генерального штаба с генералом Монкевицем во главе уходит даже не в Ставку Верховного главнокомандующего, чему надлежало бы быть, а в высшие (По смыслу должно быть низшие. — Прим. состав.) штабы, предоставив молодым и совершенно неопытным их заместителям расхлебывать не ими плохо заваренную кашу. Между тем на Главном управлении Генерального штаба лежала чрезвычайно ответственная работа по ведению через военных агентов нейтральных стран тайной разведки в глубоком тылу наших противников.

Для того, чтобы знать как велось это дело, достаточно привести помещенную в копенгагенской газете «Berlingske Tidende» от 10 января 1939 г. рецензию о вышедшей книге норвежского полицеймейстера Joh Sohr «Шпионы и бомбы», в коей говорится об одной сотруднице нашего военного агента в Копенгагене полковника Потоцкого во время Великой войны. Она была кафешантанной танцовщицей, в дни молодости много путешествовала и познакомилась с полковником Потоцким, предложившим ей быть шпионкой в Германии. Для виду она согласилась, но фактически жила в Норвегии, где и читала газеты, делала из них вырезки, записывала их шифрами и два раза в месяц приезжала якобы из Германии с докладом, получая за каждый приезд по 500 крон. Вся эта история длилась в течение нескольких месяцев.

В самой Ставке Верховного главнокомандующего настолько не придают значения делу тайной разведки, что даже не формируют особого разведывательного отделения для общего руководства этим нелегким делом в армиях и для постановки очередных задач Главному управлению Генерального штаба. Этим же обстоятельством надлежит объяснить и полное игнорирование Ставкой радиотелеграфной разведки, когда дело это хорошо было поставлено в подчиненном ей флоте, откуда и можно было бы пересадить его в сухопутную армию.

В результате этого небрежения всю Великую войну мы вели вслепую, и наша тайная разведка являлась плохим помощником в деле осведомления о противнике оперативной части штабов. Блестящий таким образом опыт тайной разведки мирного времени был сведен почти на нет во время Великой войны только благодаря низведению ее опять на роль пасынка, как то было до Русско японской войны, и полному игнорированию опытных ее работников, которых Ставка расценивала как рядовых офицеров Генерального штаба, не используя их специальных познаний и опыта. За все это небрежение в таком важном и ответственном деле как тайная разведка мы заплатили потом сотнями тысяч жизней, миллионами денег и даже существованием самого государства.


Контрразведка


I . Понятие о контрразведке как о борьбе с военным шпионством в отличие от обывательской на нее точки зрения. Возможность успешности этой борьбы.


Выше были разобраны виды так называемой активной тайной разведки: политической, военной и морской, экономической, научной и технической. Борьба с этими видами тайной разведки или шпионажем вообще носит название контрразведки или пассивной тайной разведки. Обыватель обыкновенно смешивает эти виды тайной разведки, сплошь и рядом называя контрразведкой и активную тайную разведку, что по существу было бы так же правильно как атаку или наступление называть обороной.

Невзирая на высокие требования, предъявляемые к шпиону в смысле ума, находчивости, самообладания и знания основ конспирации, все же борьба с ним в большинстве случаев оканчивается успехом, ибо мы имеем здесь дело с психологией человека и его недостатками, а не с машиной. В редкие сравнительно минуты и шпион может выйти из рамок строго настрого ему дозволенного и попасть в расставленные умелой рукой контрразведки силки. Нигде может быть не находят столь частого себе применения как в борьбе со шпионами две русские пословицы: «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сложить» и «На всякую Маруху бывает проруха».

Работа контрразведки всегда сопряжена с риском, а иногда и с легкой наживой денег и настолько захватывает человека, что став на этот путь, он в большинстве случаев с него не сходит. Удачи при этом лишь повышают степень риска шпиона, почему даже опытный шпион перестает слушать голоса предосторожности в погоне за новой наживой. Я работал в течение четырех почти лет с одним очень ценным для нас шпионом, который показывал прямо таки кинематографическую ловкость в смысле добывания секретных документов, и окончил однако он свою карьеру преданием его суду за предложение фотографических снимков с уже использованных нами секретных документов одному из союзников наших противников, которые давно уже были связаны между собой конвенцией об обмене сведениями по тайной разведке и контрразведке. Между тем я взял с него слово, что использованные фотографические пластинки будут им уничтожены, заработанные им очень значительные суммы денег будут помещены не под закладные домов в своем государстве, а в одном из наших банков. Над этой моей осторожностью и над.снабжением его мной нашим заграничным паспортом на вымышленное конечно имя он только посмеивался, разражаясь нелестной аттестацией своих начальников офицеров, которые, по его словам, настолько были недальновидны, что им и в голову не могла прийти чудовищная мысль о занятии им шпионством. Могу лишь сказать, что и мне в голову не могла прийти мысль, что такой опытный как он шпион мог сам себя ввести в пасть врагу.

Другой не менее разительный пример имел место с австрийской службы полковником Редлем, который сам стоял раньше у дела тайной разведки. Ускользнув в Вене от наблюдения филеров после получения им на почте денег в письме «до востребования», полковник Редль поехал на автомобиле в гостиницу. Филеры, следившие за ним, не могли его сопровождать из за отсутствия на стоянке свободного автомобиля. Дождавшись возвращения на свою стоянку вернувшегося из гостиницы автомобиля, они обыскали его и нашли футляр от перочинного ножика. Немедленно же они помчались на автомобиле в гостиницу, где филер, знавший в лицо полковника Редля, спросил, не его ли этот футляр, который найден в автомобиле. Смутившись, полковник Редль признал его за свой, чем и положил начало следствию по обвинению его в государственной измене.

Хотя активная тайная разведка делится на четыре вида: политическую, военную и морскую, экономическую, научную и техническую, ниже будут рассматриваться лишь приемы работы военной и морской контрразведок, где наиболее полно видна сущность этой работы вообще. Что касается остальных видов контрразведки и вообще всей контрразведки в самом широком смысле слова, то она найдет себе помощь как в различного рода запретительных мерах правительства в виде бюро печати и пр., так и в цензурных учреждениях, главное назначение коих особенно в военное время будет заключаться в охране интересов государства в целях его обороны.


II . Историческая справка об организации у нас контрразведки до создания Главного управления Генерального штаба и перед Великой войной.


«Положение о контрразведывательных отделениях», утвержденное в июле 1911 года. Закон о шпионстве 5 июля 1912 года. Организация контрразведки в Великую войну и в Добровольческую кампанию. Выгоды и недостатки соединения в одном лице руководства тайной разведкой и борьбой с ней, то есть контрразведкой. Шпион в Ставке — Михаил Лемке. Оценка постановки контрразведки в мирное время и во время Великой войны.

До Русско японской войны контрразведка находилась всецело в руках политического сыска (жандармов), являясь его подсобным делом. Этим и объясняется то обстоятельство, что борьба с неприятельскими шпионами велась бессистемно, шпионские процессы являлись редкостью. Предел этому кладется созданием у нас Главного управления Генерального штаба, когда контрразведка всецело ему подчиняется и на нее возлагается «обнаружение, обследование, разработка и ликвидация шпионских дел» на всей территории государства, причем органы общей и жандармской полиции не руководят уже этим делом, а лишь оказывают содействие военной контрразведке до ликвидации по ее указаниям шпионских дел включительно.

Подробно разработанное Главным управлением Генерального штаба и штабами военных округов и рассмотренное на съезде старших адъютантов разведывательных отделений пяти западно европейских военных округов «Положение о контрразведывательных отделениях» утверждается военным министром 8 июля 1911 года.

Согласно этому положению вся территория Российской Империи делится на десять контрразведывательных округов, причем район Казанского военного округа причисляется к Московскому военному округу, а Омского — к Иркутскому военному округу. Кроме того для ведения контрразведки в самом Петрограде создается 2 е Петроградское городское контрразведывательное отделение. Начальники контрразведывательных отделений подчиняются начальникам разведывательных отделений соответствующих военных округов, а через их штабы — Главному управлению Генерального штаба, в коем кроме того было учреждено особое центральное регистрационное делопроизводство, в котором сосредатачивались сведения о всех осужденных за шпионство лицах, а равно и к нему прикосновенных.

Начальниками контрразведывательных отделений назначались знакомые с политическим сыском жандармские офицеры. Расходы на содержание контрразведывательных отделений видны из прилагаемой таблицы.

Следует хотя бы несколько слов сказать о графах таблицы — наем и содержание конспиративных квартир и секретные расходы. Конспиративные квартиры служат для свидания с особо важными секретными сотрудниками внутреннего наблюдения — сексотами по терминологии большевиков за подозреваемым в военном шпионстве лицом. Обыкновенно на этих квартирах проживают бесплатно наиболее доверенные чины контрразведывательного отделения, лучше всего из числа семейных, причем одна из комнат и предназначается для секретных свиданий. Эти чины контрразведывательных отделений, находясь в соседних комнатах, всегда могут оказать содействие в случае необходимости. Нечего и говорить, что жизнь этих чинов контрразведки ничем не должна бросаться в глаза окружающим, дабы насколько возможно дольше сохранить в тайне действительное назначение конспиративной квартиры. В этих же видах Должно быть несколько конспиративных квартир. Что касается свиданий с более мелкими сотрудниками, то таковые происходят чаще всего в парках.

По графе — секретные расходы оплачиваются: содержание, награды и прочее секретных сотрудников, филеров и пр. Эта графа — 246 000 рублей составляет около двух третей расходов на контрразведку во всем государстве — 364 200 рублей, или 36 000 фунтов стерлингов  сумма далеко не чрезмерная для государства, раскинувшегося на одной шестой части земного шара.

Наиболее крупное ассигнование — 59 400 рублей было на Петербургское городское контрразведывательное отделение, коему работы в главном административном центре страны с министерствами, законодательными палатами и обилием иностранных миссий было по горло. Затем шли в порядке размеров ассигнований Варшавское и Киевское контрразведывательные отделения по 41 700 рублей, Хабаровское — 36 000 рублей, Виленское — 33 900 рублей и так далее, что объяснялось важностью противника (Германия, Австро Венгрия, Япония и пр.), за тайными агентами коих им приходилось следить.

Суммы на контрразведку ассигновывались из кредита «на известное Его Императорскому Величеству употребление», а потому и суммы на тайную разведку не подлежали государственному контролю, а исключительно лишь контролю своего военного начальства в лице окружного генерал квартирмейстера и начальника штаба округа.

Так как на тайную разведку Варшавского и Киевского военных округов отпускалось по 55 000 рублей в год каждому, то кредит их на контрразведку — 41700 рублей  составлял лишь третью четверть суммы на тайную разведку. Если эту пропорцию применить вообще к кредитам на тайную разведку, то есть общий кредит на контрразведку увеличить на одну четверть, что составит 90000 рублей, весь кредит на тайную разведку составить 364 200 + 90 000 = 454 200 рублей, то есть менее полумиллиона рублей, а не те десятки миллионов рублей, о которых говорят иностранные военные специалисты этого дела. Таким образом общий расход на активную и пассивную тайные разведки составит 364200 + 454200 = 818400 рублей, то есть менее миллиона рублей для такого государства, как Россия.

Согласно приведенного выше «Положения о контрразведывательных отделениях», главное руководство всей контрразведкой лежало на Главном управлении Генерального штаба, а на местах — на штабах военных округов. Последние вполне оправдали и возлагавшиеся на них задачи, и отпускавшиеся им суммы. Особенного много было шпионских дел в Варшавском военном округе, что объясняется вдававшимся положением его в территории Германии и Австро Венгрии.

Эти судебные шпионские процессы, на коих я всегда выступал в качестве эксперта, скоро выяснили отсталость нашего шпионского законодательства от далеко опередившей его шпионской практики в смысле определения сущности шпионства. Насколько это было возможно я старался на экспертизе исправить этот пробел, подробно излагая в общей ее части современное понятие о шпионстве. После ряда судебных процессов мне пришла в голову мысль переработать закон о шпионстве, представив проект его в Главное управление Генерального штаба. При содействии помощника военного прокурора Варшавского военно окружного суда подполковника Резанова проект этот был составлен, а затем и проведен в наших законодательных палатах, и 5 го июля 1912 года Высочайше утвержден.

Этот новый закон предоставлял между прочим право министру внутренних дел воспрещать на определенный срок сообщение в печати сведений, касающихся внешней безопасности России или вооруженных сил ее, или сооружений, предназначенных для военной обороны страны. 28 го января 1914 года министр внутренних дел воспретил на один год опубликование в печати подробных сведений.

12— го июля 1914 года, то есть перед самой уже Великой войной, был тем же порядком опубликован второй, значительно дополненный перечень не подлежащих оглашению в печати сведений, выдержки из коего приводятся ниже.

1. «Об устройстве, составе и численности всякого рода воинских частей и учреждений военного и морского ведомств, а равно о местах расположения, о передвижении сих частей и учреждений и об изменениях в их устройстве, составе и численности.

2. О вооружении, снаряжении, обмундировании, довольствии, санитарном состоянии, боевых качествах и всякого рода техническом оборудовании армии и флота или их отдельных частей, а равно и о всех предполагаемых и вводимых изменениях по сим предметам.

3. О современном состоянии, вооружении, снаряжении, снабжении всякого рода запасами и значении для военного времени крепостей, укреплений, опорных пунктов (баз) и военных портов, а также о проектировании и сооружении новых, о расширении или упразднении существующих, о численности и составе их гарнизонов.

4. О местах расположения и о передвижении отрядов и учреждений добровольной санитарной помощи.

5. О производстве всякого рода работ в крепостях, укреплениях, опорных пунктах (базах), военных портах, на судах флота и по подготовке позиций, а также на заводах по изготовлению заказов военного и морского ведомств для надобностей военного времени.

6. Сведения, указывающие на подготовку к мобилизации».

Из этого перечня виден объем тех сведений об обороне государства, которые призвана была оберегать контрразведка. В настоящее время, когда война затрагивает буквально все области человеческого ума и распространяется на всю территорию воюющих государств, перечень не подлежащих опубликованию сведений будет несравнимо обширнее, будет при этом затрагивать интересы гражданского населения страны, несущего в тылу немалые тяготы во имя защиты своей Родины.

Таким образом передача дела контрразведки в руки военного ведомства, ассигнование на ведение ее значительных денежных средств и проведение нового закона о шпионстве значительно облегчили у нас борьбу с иностранными шпионами. Благодаря привлечению к этому нелегкому делу опытных в политическом сыске жандармских офицеров контрразведка значительно скорее встала на ноги, чем не имевшая у себя поначалу опытных руководителей тайная разведка. К началу Великой войны мы имели кадры опытных контрразведчиков, которыми и поделились с формировавшимися с объявлением мобилизации штабами армий. Ряд блестящих дел по контрразведке вплоть до осуждения нескольких офицеров армий наших противников включительно, признание последними заслуг нашей контрразведки — все это говорит о блестящем состоянии ее в мирное время.

К сожалению это нельзя сказать про контрразведку военного времени. Она как и тайная разведка была оставлена Главным управлением Генерального штаба на произвол судьбы. В особенно тяжелом положении оказались вновь сформированные штабы тыловых военных округов на театре военных действий.

Ставка Верховного главнокомандующего обращала на контрразведку столько же внимания, сколько и на тайную разведку, то есть предоставила им обеим работать по их собственному усмотрению, без общего руководства. Между тем война изъяла контрразведывательные отделения штабов армий и военных округов на театре военных Действий из подчинения Главного управления Генерального штаба, предоставив наблюдение за их работой штабам фронтов и отдельных армий. Лишь в начале 1915 года Ставка спохватилась и 15 февраля этого года генерал квартирмейстер при Верховном главнокомандующем в циркулярном письме на имя генерал квартирмейсторов фронтов рисует печальную картину работы контрразведки армий и военных округов на театре военных действий в таких выражениях: «По видимому основы „Положения о контрразведывательных отделениях“ ими не соблюдаются и многие из таковых отделений как сформированные с объявлением мобилизации или даже после ее, как о том доходят сведения, вовсе этих Положений не имеют».

Только 6 июня 1915 года Верховный главнокомандующий утвердил новое «Наставление по контрразведке в военное время». Таким образом почти весь первый год войны контрразведкой никто из высших военных органов не интересовался совсем, и потому она велась бессистемно, чтобы не сказать, спустя рукава.

Статья 1— я вышеназванного «Наставления» говорит, что «общая цель контрразведки заключается в обнаружении, обследовании, разработке и ликвидации в кратчайший срок „…“ всякого рода шпионских организаций и агентов, тайно собирающих сведения о наших вооруженных силах и вообще всякого рода сведения военного характера, дабы воспрепятствовать этим организациям и агентам действовать нам во вред».

В статье 33 й «Наставления» говорится, что

«контрразведка, всеми мерами стремясь к достижению общей цели, указанной в статье 1 й, „…“ в частности должна:

а) ограждать войска, штабы, управления и заведения, обслуживающие армию, от проникновения в них агентов противника;

б) освещать по получении особых указаний генерал — квартирмейстера личный состав штабов, управлений, учреждений и заведений;

е) заблаговременно обнаруживать подготовляющиеся забастовки на заводах и фабриках, изготовляющих необходимые для армии и флота предметы и материалы».

Согласно статье 4 й «Наставления» контрразведывательное отделение Главного управления Генерального штаба, являясь в отношении контрразведки высшим регистрационным органом и отчетным учреждением для театра военных действий и всего государства, выполняет также, по указанию начальника Генерального штаба, особые поручения внутри Империи и за границей.

Остальные девяносто статей «Наставления» мало чем отличаются от «Положения о контрразведывательных отделениях» мирного времени и касаются техники и регистрации работы. Главный недостаток этого «Наставления»  отсутствие органа для руководства всей контрразведкой вообще и на театре военных действий в частности, ибо Ставка этим делом совсем не занималась; Главное же управление Генерального штаба являлось лишь регистрационным и отчетным учреждением, а не руководящей инстанцией.

Насколько контрразведка во время Великой войны была в загоне видно хотя бы из того, что контрразведывательное отделение для охраны самой Ставки, а впоследствии и Государя Императора было сформировано лишь после принятия Его Величеством на Себя Верховного Командования. Это обстоятельство конечно было учтено врагами И 1ераторской России, несомненно имевшими там свои уши. В изданной Михаилом Лемке в 1920 году в Петрограде книге дневнике «250 дней в Царской Ставке (25 го сентября 1915 года — 2 го июля 1916 года)» автор ее штабс капитан запаса, переводчик в Ставке совершенно откровенно говорит о том, как он использовал доверчивость и халатность чинов Ставки до генерала Алексеева включительно, чтобы похищать секретные военные документы. Он копировал их почти что на глазах у всех и ежедневно в казенных пакетах отправлял их в Петроград с фельдъегерями.

На 216— й странице своей книги Михаил Лемке пишет: «Как я и думал, к Носкову (Генерального штаба полковнику, служившему в Ставке) приходил фельдъегерь спросить, знает ли он, что от меня ежедневно идут толстые пакеты на фельдъегерский корпус… Было отвечено утвердительно». Невзирая на подобное предупреждение Михаил Лемке ни на йоту не изменяет своего поведения вплоть до откомандирования его из Ставки 7 го июня 1916 года.

Из вышесказанного видно, насколько планомерно и продуктивно работала контрразведка в мирное время, настолько преступно беззаботно относились к ней на войне высшие чины армии до начальника штаба Верховного главнокомандующего включительно.

Образцом отрицательной постановки контрразведки является ее работа в Добровольческой армии. Причиной тому было нежелание использовать опыт сведущих лиц императорского режима в лице хотя бы уцелевших чинов жандармского корпуса, то есть введение и в это специальное дело узкой партийности. Это обстоятельство в связи с отсутствием каких либо инструкций по контрразведке и ставило борьбу с неприятельскими шпионами в безнадежное положение. Между тем в гражданской войне контрразведке должно быть отведено более даже важное место, чем в войне с внешним противником благодаря легкости проникновения шпионов. Только этим обстоятельством и можно объяснить наличие в рядах белых армий таких изменников как Монкевиц, Добровольский, Достовалов, Скоблин и др., «имена же их Ты, Господи, веси».

Неразборчивость в делах привлечения лиц для занятия контрразведкой привела к целому ряду своевольных их деяний, дискредитировавших самую идею Белого движения. В конечном результате эта трагичность положения заставила штаб Добровольческой армии приняться за упорядочение этого важного дела, начав с разработки «Положения о контрразведке». Для рассмотрения проекта была создана комиссия из военных и гражданских лиц под председательством управлявшего военным отделом (военным министерством) генерала Вязмитинова. В нее был приглашен и я, хотя начиная со 2 го января 1918 года мне не находилось в Добровольческой армии места по партийным, конечно, соображениям. Открыв заседание комиссии, генерал Вязмитинов передал председательствование в ней мне. Комиссия эта рассмотрела проект Положения о контрразведке, который и представила затем на утверждение Главнокомандующему генералу Деникину.

Положение о контрразведке мало улучшило ведение ее в Добровольческой армии, так как ее верхам не удалось побороть разъедавшую партийность и привлечь к работе сведущих в этом деле лиц.

Особенностью постановки у нас контрразведки, в отличие от иностранцев, является передача ее в руки всецело военного ведомства, коему и надлежит самому оберегать себя от тайных врагов, а не доверять это дело государственной важности не заинтересованному в нем другому ведомству, такому как Министерство внутренних дел. Богатая по своим результатам работа нашей контрразведки после Русско японской войны лишь подтверждает это мудрое решение. В самом деле, активная тайная разведка настолько изощряет ум ее руководителей в смысле постановки и выполнения ею целей, что применение этого опыта к родственной ей пассивной тайной разведке является вполне целесообразным. По этой же причине у нас как правило начальник контрразведывательного отделения подчинялся не генерал квартирмейстеру, а начальнику разведывательного отделения. Это вызывалось не только желанием разгрузить первого от очень сложной и требующей кропотливой вдумчивости работы по контрразведке, но тем обстоятельством, что новое и живое дело контрразведки скорее по плечу молодому офицеру, чем занимающемуся разрабогкой главным образом оперативных вопросов генералу.

Прежде чем перейти к более подробному описанию технической стороны контрразведки, я остановлюсь на работе испытанного шпиона в нашей Ставке Михаила Лемке, базируясь на его же книге «250 дней в Царской Ставке». Это послужит кроме того и ответом на высказанное одним из моих слушателей желание, чтобы я более подробно осветил приемы шпионской работы.

Штабс— капитан запаса Лемке попадает в Ставку благодаря своему очень давнему знакомству с еще 1891 года с генерал квартирмейстером при Верховном главнокомандующем генералом Пустовойтенко в доме его жены. Это обстоятельство создает непонятную между ними откровенность, доходящую даже до того, что он ставит Михаила Лемке в известность о веденной за ним «жандармской слежке». Мало того, генерал Пустовойтенко заставляет смотреть на него, Михаила Лемке и генерала Алексеева как на жертву «жандармского» произвола.

В Ставку Михаил Лемке попадает 25 сентября 1915 года в качестве переводчика. Его сначала привлекают к работе по делам печати, а затем с декабря и к дежурству по секретной аппаратной, где в открытую по аппарату Юза передавались секретные оперативные и другие распоряжения фронтов, военного министерства и др. Это свое положение в связи с неограниченным к нему доверием генералов Алексеева и особенно Пустовойтенко Михаил Лемке использовал очень мудро.

«Материалами для меня, говорит он в главе „О Дневнике“, служили прежде всего бесчисленные документы, проходившие через или около меня, чаще же (и в очень большом числе) попадавшиеся мне под без устали искавшую их руку. Все они тщательно копировались, когда на месте, в управлении же (генерал квартирмейстера), когда дома, когда в театре, в ресторане, на дежурстве, в аппаратной секретного телеграфа (больше всего) и так далее. Вторым источником были ежедневные беседы с самыми различными по своему положению людьми, хорошо знавшими то, что ставилось предметом умышленно направлявшегося мной разговора, причем я видел и знал — знаю и теперь, — что говорившие со мной никогда и не подозревали, с какой целью я затрагивал ту или другую тему… Вполне понимая ясно такого своего рода неслужебные занятия, я в самом же начале основательно пригляделся к мерам наблюдения за каждым из нас и когда понял, что и в Ставке все делалось по русски спустя рукава и только формально, стал смелее, чем достигнул возможного максимума в выполнении своей цели, увеличивая, конечно, степень риска и тяжесть грозившей мне кары» (стр. 15 18).

Для характеристики этого халатного отношения Ставки к хранению секретов Лемке приводит следующее обстоятельство. «Эти карты (весьма секретные, с расположением войск фронтов) могут видеть все офицеры нашего управления (генерал квартирмейстера) и никакой особенной тайной они не ограждаются» (стр. 38).

Если сопоставить это утверждение Лемке с тем, что он говорит в своем «Дневнике» от 16 го января 1916 года, как это видно из прилагаемой выписки, то будет понятно, какую богатую жатву он собрал, базируясь на безграничном к нему доверии генералов Алексеева и Пустовойтенко, с одной стороны, и на преступной небрежности чинов Ставки в деле охраны порученных им секретов, с другой.

На странице 466 й своей книги Лемке говорит: «В 1 час 15 мин. идут в Собрание завтракать. Тогда во всем управлении (генерал квартирмейстера) не остается ни одного офицера кроме дежурного по аппаратной внизу, который и не обязан караулить что бы то ни было. В это время можно сделать, что хочешь со всем, что не заперто, да и запирается все довольно примитивно».

Сведения, копировавшиеся Михаилом Лемке, касались и организации нашей армии в самом широком смысле слова, то есть не только ее устройство, но и пополнение, вооружение, снаряжение, питание и пр., и оперативные задания и выполнение их в виде секретных отчетов об операциях, указаний для ведения и подготовки их и секретных дипломатических сношений, и пр., и пр., что и видно из ряда приводимых ниже выдержек из его «Дневника»:

А) По организации армии:

1) 1— го декабря 1915 года будет призвано под ружье 400 тыс., 1 го января 1916 года 600 тыс., 1 го февраля 1916 года 700 тыс. (13 октября 1915 года, стр. 152).

2) Документ (телеграмма генерала Рузского от 29 го октября 1915 года о количестве пулеметов (6 8) на полк) очень важный потому, что бесспорно устанавливает количество наших полков на Северном фронте (105 полков). (29 октября 1915 года, стр. 192).

3) Телеграмма помощника военного министра генерала Беляева с указанием, что ежемесячная выработка ружейных патронов достигает 105 110 миллионов, а ежемесячная производительность Тульского завода около 400 пулеметов (29 октября 1915 года, стр. 192 193).

4) Указание фамилий командующих тринадцати наших армий, их начальников штабов, генерал квартирмейстеров (17 декабря 1915 года, стр. 295). Изменения в этом списке к 4 му апреля 1916 года приведены на странице 71 й «Дневника».

5) «Только половина корпусов Северного фронта имеет у себя мортирные дивизионы, а на Юго Западном фронте 70 процентов их» (23 января 1916 года, стр. 478).

Б) По оперативной части.

6) «15— го сентября отсюда была отправлена в Калугу особая комиссия для осмотра и отвода помещений под Ставку» (27 сентября 1915 года, стр. 40).

7) «Командующий 5 й армией Павел Адамович Плеве полез 18 го на немцев под Двинском» (19 октября 1915 года, стр. 160).

8) «Ох, удастся ли наш план теперешнего наступления на Юго Западном фронте, немцы все узнали заранее и везде по видимому приготовились. Долго собирались, внезапность исчезла».

«Иванов (главнокомандующий Юго Западным фронтом) донес, 17 го начинается атака 7 й армии; поддерживать будет 11 я армия».

Далее идет замечание самого Михаила Лемке, рисующее убожество его стратегических познаний: «Задача пустячная: „разбить живую силу противника и стремиться отбросить его на Север“… совсем как на дивизионных тактических задачах в офицерских собраниях мирного времени» (17 декабря 1915 года, стр. 296).

9) На странице 474 й приводится расположение штабов двенадцати наших армий на всем западно европейском фронте.

10) «Секретные указания командующего 7 й армией командирам корпусов по управлению в бою», по опыту Бу — ковинской операции с 16 го по 26 го декабря 1915 года (7 января 1916 года, стр. 347 349).

11) «14— 20 мая шли очень усиленные переговоры шифрованными телеграммами с итальянцами, французами и англичанами относительно просьбы первых, чтобы мы немедленно начали наступление на Юго Западном фронте для оттяжки австрийцев, особенно сильно наседавших на итальянцев. Решено было начать наступление 22 го мая (стр. 831).

12) 1— го или 2 го июня начинает операцию Западный фронт: удар на Лопишино, демонстрации в других местах. Дело поведет 25 я дивизия и два полка 75 й дивизии (31 мая 1916, стр. 838).

13) Операция на Западном фронте поначалу не удалась (1 июня 1916 года, стр. 838).

14) Пустовойтенко (генерал квартирмейстер при Верховном главнокомандующем) посылает иногда оперативные телеграммы в копиях Великому Князю Сергею Михайловичу. Так переданы мне сегодня (31 го мая) телеграммы от 29 30 го мая с просьбой вручить обратно, извиняясь, что они без конверта (31 го мая 1916 года, стр. 837).

Так как мне достоверно известно, что генерал Пустовойтенко имел в своем личном архиве копии подобных секретных телеграмм, то надо полагать, подобные вышеуказанные случаи передачи их без конвертов имели место, что давало Михаилу Лемке удобный случай их копировать. В) По политической тайной разведке. На страницах 750 757 й своего «Дневника» Михаил Лемке приводит ряд секретных дипломатических документов, касающихся России, Румынии и пр. 1 го июня 1916 года, то есть накануне вынужденного ухода Лемке из Ставки в Главное управление Генерального штаба, в своем «Дневнике» он пишет: «А все таки достал еще четыре секретных документа к румынским отношениям», которые затем и приводит почти целиком.

Подобных выше приведенных секретных документов Лемке в 841 страничном своем «Дневнике» приводит бесчисленное количество и он побил, я полагаю, рекорд в отношении обилия и разнообразия доставлявшихся шпионами документов.

В «Дневнике» не говорится, для кого они предназначались. Трудно поверить, чтобы эти документы нужны были Лемке как историку и автору «Дневника» как он говорит на 283 й его странице. Слишком велик был риск, сопряженный с собиранием документов, что ясно сознавал и сам Лемке, говоря на 543 й странице «Дневника»: «Чую что то недобро.е, надо беречься».

Будучи связан, по его собственным утверждениям, с социал революционерами, социал демократами возможно он был политическим шпионом, на что указывает его физическая, хотя и беспричинная ненависть к Государю Императору, к имени коего он прибавляет даже ругательные эпитеты (стр. 619).

Это предположение находит себе косвенное подтверждение и в факте ознакомления Лемке с секретной запиской Департамента полиции «О Земском и Городском съездах Союзов» и близко к ним стоящих: Терещенко и Шликевича. Они, по словам Лемке, ее не знали, несмотря на вообще большую осведомленность Терещенко (стр. 774). Следует также иметь в виду, что сам Лемке и Терещенко значатся вообще в списке масонов Н. Свиткова на страницах 26 й и 30 й.

Фраза Лемке по поводу наступления Юго Западного фронта: «немцы все узнали заранее и везде по видимому приготовились» (стр. 296) заставляет предполагать в нем и военного шпиона. Не будет большой ошибкой считать Лемке и политическим, и военным шпионом, полагавшим на военных неудачах России построить новое ее политическое будущее. Недаром же его обширный «Дневник» был выпущен в свет в 1920 году государственным издательством большевиков.

Инициатива изгнания Лемке из Ставки принадлежит штабу Северного фронта. Когда в его контрразведывательном отделении собралось достаточно агентурных данных против Лемке, то я как исполнявший должность 2 го генерал квартирмейстера его поручил начальнику разведывательного отделения Северного фронта полковнику Ряби кову запросить данные о нем в Ставке.

Для характеристики наивности чинов ее в смысле охраны секретов я приведу следующие выписки из «Дневника» Лемке, касающиеся этого запроса: «При раскладке бумаг по делам» натолкнулся (Лемке) на телеграмму Ассановича начальнику разведывательного отделения штаба Северного фронта полковнику Рябикову, посланную в Псков 6 февраля (1916 г.): «В должности переводчика состоит штабс капитан в распоряжении полковника Носкова по делам печати. Слова в кавычках… зачеркнуты. Очевидно, это обо мне. Когда я спросил Ассановича, что это значит, он, вспыхнув, сказал, что это не обо мне и, взяв телеграмму, разорвал ее… Чую что то недоброе, надо беречься» (стр. 542 543).

Хотя Лемке и был спугнут как шпион после 4 х с половиной месяцев работы в Ставке (с 25 го сентября 1915 г.), но до 2 го июня, когда он ушел из нее, то есть в течение еще четырех месяцев он продолжал интенсивно работать по собиранию секретнейших документов в Ставке. Базировался он в этом преступном деле прежде всего на доверии к нему генерала Пустовойтенко, а через него и генерала Алексеева. Вскоре после запроса полковника Рябикова я получил частное письмо от генерала Пустовойтенко с просьбой сообщить ему факты, порочащие Лемке. Невзирая на добрые между нами отношения по прежней службе в штабе Варшавского военного округа, я довольно сухо ему ответил, что данные имеются для начала дела, то есть его разработки, а если бы были неопровержимые, порочащие Лемке факты, то я тогда просил бы Ставку ликвидировать это дело с согласия конечно начальника штаба Верховного главнокомандующего.

Это обстоятельство не заставило однако Ставку насторожиться, наоборот, судя по «Дневнику» Лемке в главных руководителях ее встретилось самое упорное сопротивление для ликвидации этого позорного дела. Лишь вмешательство Дворцового коменданта, генерала Воейкова в целях охраны Государя Императора заставило Ставку после долгих препирательств с «жандармами» уступить и откомандировать Лемке в Главное управление Генерального штаба.

Надо отдать справедливость, что Ставкой все же принимались меры для охраны Государя Императора, но лишь после вмешательства в это дело штаба Северного фронта. Так 8 го марта 1916 года, то есть месяц спустя после первого его запроса о Лемке, последний пишет в «Дневнике»: «Сегодня, чтобы во время доклада Алексеева (Государю Императору) удобнее было удалить из большой комнаты генерала Залесского, Ассанович просил выйти и меня. Таким образом я лишаюсь возможности слышать доклад и реплики Николая» (стр. 619). А на другой день говорится, что «доклад Царю обставляется все большей тайной; приказано никого не допускать входить в соседнюю комнату, а Ассановичу, Пиковскому, Корзуну и Кудрявцеву уходить в другое место и дверь из журнальной комнаты запирать на ключ» (стр. 622).

Еще месяц спустя 12 го апреля у генерала Пустовойтенко и Лемке происходит такой разговор: «Еще в феврале (1916 года), — говорит генерал Пустовойтенко, — начальник разведывательного отделения Северного фронта полковник Рябиков, а теперь наш полковник Озеровский (начальник контрразведывательного отделения Ставки) сообщили, что Вы (Лемке) печатались в каком то журнале социал революционной партии… „Былое“… Я знаю, что вы теперь держитесь так как и надо держаться в мундире; знаю, что и в прошлом у Вас не было никаких собственно партийных связей, и так как однако мне надо выдержать объективный тон, то я потребовал, чтобы Озеровский представил мне более точные данные… Вот чем они, мерзавцы, занимаются вместо того, чтобы ловить шпионов». На вопрос Лемке, грозит ли ему какая нибудь неприятность, генерал Пустовойтенко отвечает: «Ровно никакой, пока я здесь… будьте совершенно спокойны» (стр. 746).

Здесь характерен не только разговор человека, стоящего во главе контрразведки Ставки, с подозреваемым в шпионстве его подчиненным, притом в период только начавшейся разработки о нем, но и эпитет «мерзавцы» по адресу чинов контрразведки только потому, что они нелицеприятно исполняли свой тяжелый долг.

Не менее показателен и разговор генерала Алексеева с Крупиным по делу Лемке, помещенный под датой 19 го апреля 1916 года.

«Крупин говорил с ним (генералом Алексеевым) издалека о слежке за мной контрразведывательного отделения. Алексеев был вообще возмущен работой жандармов; говорил, что они пересадили в контрразведку политический сыск, совершенно не способны отказаться от него и даже провоцируют, считая это лучшим способом уловления. Я могу быть спокоен, меня не выдадут» (стр. 766).

Интересно сопоставить эту лестную для Лемке аттестацию генерала Алексеева с помещенным ниже заявлением самого аттестуемого.

«Записку о своей (Лемке) литературной деятельности я подал Пустовойтенко вчера, совершенно конечно не скрыв ни своих сочинений, ни своего постоянного участия в левой периодической печати с самого начала этой деятельности» (стр. 766).

4— го мая 1916 года, то есть за месяц до ухода из Ставки, Лемке просит у генерала Пустовойтенко разрешения на двухнедельный отпуск, причем у них происходит разговор, поразительный для начальника, не говоря уже о человеке, хотя бы немного знакомого если не с техникой, то с задачами контрразведки.

«Он (генерал Пустовойтенко) сказал, что жандармы все еще наседают на меня (Лемке), уже посвятили в дело генерала Воейкова (Дворцового коменданта) и у Пустовойтенко с ним была беседа. Теперь он получил от него вторую обо мне справку Департамента полиции, которую и прочел мне под большим секретом». «Мне ставятся в ней обвинения:

1) Что в 1905 1906 гг. у одного лица, замешанного в партии социал революционеров, найден был мой адрес, и я тогда же был взят под наблюдение.

2) Что в 1911 году мой адрес также найден у другого такого же лица, которое посетило меня, но неизвестно за каким делом.

3) Что в 1911 году у меня был произведен обыск, не давший никаких результатов, почему я и был оставлен на свободе.

4) Что во время своего управления фирмой М. М. Стасюлевича я поддерживал сношения с лицами, изобличенными в участии в партиях социал революционеров и социал демократов».

«Все верно, — говорит Лемке, — не возражаю. Пустовойтенко сказал, что потребует теперь точного указания этих алгебраических лиц».

Далее происходит длинный разговор, в результате коего генерал Пустовойтенко соглашается с предложением Лемке откомандировать его, «но не в строй и не в штаб, где она (аттестация) меня погубит, а в какое нибудь тыловое учреждение. Разумеется, лучше всего, чтобы Вы оставались здесь спокойно. Для этого мне надо поговорить с Воейковым и убедить его, что если что и было у Вас раньше, то теперь в 1914 1916 гг. нет и не было ничего».

В заключение этого разговора Лемке заявляет генералу Пустовойтенко: «Но, пожалуйста, помните, что я не считаю себя скомпрометированным и не раскаиваюсь в том, что имею неподходящий к мундиру образ мыслей» (стр. 820 821).

24— го мая Лемке пишет, что вернулся из отпуска, и генерал Пустовойтенко ему сказал, что «вопрос о моем (Лемке) уходе решен  Воейков на этом настаивает». При этом было решено, что Лемке будет устроен в отделе генерал квартирмейстера Главного управления Генерального штаба. Генерал Пустовойтенко заявляет Лемке, что о его «политическом прошлом» отсюда сообщать не будут.

29— го мая 1916 года Лемке пишет в «Дневнике» о взгляде на это дело генерала Алексеева со слов Крупина: «Он (генерал Алексеев) возмущен всем делом (Лемке), удивлен, что Пустовойтенко не взял на себя ответственность за мое здесь оставление (а ею Воейков был бы удовлетворен) и хотел свалить оставление на Алексеева. Последний сказал Крупину, что речь идет о его непосредственно подчиненном и притом хорошо ему известном, потому только Пустовойтенко и может решить вопрос о ручательстве»(стр. 834).

Наконец 2 го июня 1916 года упорными усилиями Дворцового коменданта генерала Воейкова, а не по настоянию тех руководителей Ставки генералов Алексеева и Пустовойтенко, которым непосредственно надлежало это сделать, изгоняется из нее чрезвычайно опасный шпион Лемке во второе по важности после Ставки военное учреждение — Главное управление Генерального штаба.

О нем Лемке говорит так: «О службе моей в сумасшедшем доме, называемом Огенквар (отдел генерал квартирмейстера Главного управления Генерального штаба) когда нибудь после в связи с началом заставшей меня там февральской революцией».

Успех плодотворной шпионской работы Лемке базировался как я это уже говорил раньше на упорном, вопреки здравому смыслу, содействии ему верхов Ставки в лице генералов Алексеева и Пустовойтенко. Это тем более им непростительно, что первый по прежней должности начальника штаба Киевского военного округа имел у себя в подчинении контрразведывательное отделение, второй же воочию видел в штабе Варшавского военного округа шпионскую аферу полковника Гримма, а кроме того по должности генерал квартирмейстера Юго Западного и Северо Западного фронтов также имел у себя в подчинении контрразведывательное отделение. Я не говорю уже о прямом нарушении ими пункта б. ст. 33 «Наставления по контрразведке в военное время», гласящего о том, что контрразведка должна «освещать по получении особых указаний генерал квартирмейстера личный состав штабов, управлений, учреждений и заведений».

Я умышленно подробно остановился на работе шпиона Лемке, чтобы показать не только практические приемы его искусной работы и тем значительно облегчить разбор в дальнейшем технической стороны контрразведки, но и оттенить неподготовленность в этом отношении нашего высшего военного персонала во время Великой войны. Здесь повторилась та же история, что и с нашей тайной разведкой — блестящие ее успехи в мирное время и полная почти ее анемичность во время Великой войны. И там, и здесь, то есть и в активной, и в пассивной тайных разведках ясно видны неподготовленность высших военных руководителей в Великой войне в понимании их значения, с одной стороны, и неумение использовать сведущих в этом отношении лиц, с другой.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconНиколай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней»
России издается впервые. Николай Степанович Батюшин стоял у истоков создания отечественной разведки и контрразведки. Он увлекательно,...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconРуководство по выживанию Разведка Удар Военная разведка Слежка Коммерческий Только для неслужебного пользования
Сша будет летать до 30 тысяч беспилотников. По мере того, как в ближайшем будущем повсеместно распространяется птицы-роботы, нам...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconСайт «Военная литература»
Россель Ч. Разведка и контрразведка. — М.: Воениздат нко ссср, 1938. — 88 с. /// Russell C. E., Espionage and Counterespionage. —...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconI военная безопасность россии в XXI веке
Уважаемый читатель, предлагаемое Вашему вниманию издание Военная реформа: Вооруженные Силы Российской Федерации является продолжением...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconКоды и читы к Гарри Поттер и Тайная Комната гп и Тайная комната, Коды к играм 22. 11. 2010
Прочитав эту статью, ты сможешь проходить сквозь стены Хогвартса, увидеть Хогвартс с высоты птичьего полета, открыть недоступные...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconСергей Чертопруд Научно техническая разведка от Ленина до Горбачева
«Чертопруд С. В. Научно техническая разведка от Ленина до Горбачева»: олма пресс; М.; 2002
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconПоложение о проведении молодежного конкурса инновационных проектов «Большая разведка 2014»
Настоящее Положение разработано с целью регламентации порядка проведения открытого молодежного конкурса инновационных проектов «Большая...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconКим Филби Моя тайная война
«Ким Филби. Моя тайная война: Воспоминания советского разведчика»: Военное издательство; М.; 1989
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconЗагробная работа
Неосторожно взмахнув рукой, Николай уронил каплю припоя на стол. Застыв, капля приняла форму кляксы, но приглядевшись, Николай разглядел...
Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconТайная доктрина

Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней «Тайная военная разведка и борьба с ней» iconТайная доктрина

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы