Пропуск в бездну icon

Пропуск в бездну


НазваниеПропуск в бездну
страница1/19
Размер1.13 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19






Логлайн


В 1926 году запущена первая в мире ракета на жидком топливе; 1957 год – запущен первый искусственный спутник Земли; 1961 стал годом, когда человек впервые покинул земную атмосферу, а в 1969 представитель планеты ступил на поверхность Луны… Феноменально. Но, что странно… Учёные, которые сотворили эти чудеса, никогда не встречались друг с другом, и, практически, не переписывались. Каждый шёл своим путём. Вот об этих учёных и рассказывает эта книга.

– Стоп… скажет читатель (или редактор). А кто герой повествования? Где погоня и кровь? Герой ведь должен пройти тернистый жизненный путь и ценой своей жизни спасти человечество. Героя нет… читать книгу никто не будет (естественно, издавать тоже).

…Есть герои. И пусть жизненные пути у них разные, но цель одна. Так что, давайте попробуем прочитать. Узнаем о жизни настоящих (не придуманных) героев нашего поколения. И сами решим… герои ли они? Кто из них главный? Кто спасает мир? И кто первый получил пропуск в бездну космоса.


^ ПРОПУСК В БЕЗДНУ.

Маршалы космоса.


Часть 1




Оглавление

От автора

Вступление Смелое предсказание


Часть первая Вернер фон Браун


Глава первая Наследники рыцаря Хениманиуса Де Бруно

Глава вторая Решение Магнуса Брауна

Глава третья Режиссёр Фриц Лан

Глава четвёртая Ракета для фильма «Женщина на Луне».

Глава пятая Контора Магнуса фон Брауна

Глава шестая Секретный агент.

Глава седьмая Генерал Фрич.

Глава восьмая Ракетный полигон Пенемюнде. Мартин Борман.

Глава девятая Запуск ракеты А-4

Глава десятая Бомбардировка полигона Пенемюнде.

Глава одиннадцатая Ставка фюрера.

Глава двенадцатая Побег обречённых.

Глава тринадцатая Рейхсфюрер Гиммлер.

Глава четырнадцатая Рейхсмаршал Геринг направляется в Пенемюнде.

Глава пятнадцатая Ялтинское совещание «тройки».

Глава шестнадцатая Эвакуация полигона. Сдача в плен.


Часть вторая Длинный путь к Луне.


Глава семнадцатая Пентагон. Совещание в кабинете военного

министра США.

Глава восемнадцатая Эмигранты.

Глава девятнадцатая Форт Блисс

Глава двадцатая Ужин с президентом

Глава двадцать первая Хантсвилл

Глава двадцать вторая Сергей Королёв.

Глава двадцать третья Учёба в Москве. Фридрих Цандер.

Глава двадцать четвёртая Сигналы в космосе.

Глава двадцать пятая Визит советской делегации в США.

Глава двадцать шестая: Тридцать пятый президент США – Джон Кеннеди.

Глава двадцать седьмая Карибский конфликт.

Глава двадцать восьмая: О Вернере Брауне.


^ Великие достижения цивилизации чаще

всего складываются в силу обстоятельств.

Если мы изучаем космос, то и космос изучает нас.

Чем это обоюдное любопытство закончится – покажет время.

Автор


^ ОТ АВТОРА


На ход развития мировой истории всегда влияют случайные факторы. Первые большие ракеты появились у немцев. Почему?

Авторы унизительного для Германии документа, известного как Версальский договор, не включили слово «ракета» в перечень запретов, и немцы этим воспользовались. Надеясь хоть чем-нибудь заменить запрещённое договором вооружение, германские власти тридцатых годов прошлого века всячески стали поощрять исследовательские работы в области ракетостроения.

Основной ракетный центр обосновался в Пенемюнде – живописном и уединенном уголке Германии на острове Уездом. Одним из организаторов и первым штатным служащим этого первого в мире настоящего ракетного полигона стал Вернер фон Браун.

Мировая история вышла на новый виток развития. Но об этом в ту пору ещё никто не задумывался. А зря…


Вступление


Первые капли дождя забарабанили в окна, и по стеклам расползлись грязные подтёки.

– Надо сказать уборщице, чтобы помыла снаружи. Бог мой, и здесь я должен контролировать, – в сердцах пробурчал Фридрих Крассер.

Ещё недавно светившие в глаза уставшему доктору солнечные лучи незаметно исчезли. Кабинет сразу стал мрачным. Дождь усиливался. В открытую форточку стали залетать капли, и Крассер поспешил её закрыть. Взглянув на улицу, он увидел небо, сплошь затянутое чёрными свинцовыми тучами.

– Каждый год всегда так, и этот не исключение. Теперь, наверное, будет лить до утра, – с явным огорчением пробормотал врач и непроизвольно взглянул на вешалку. Зонт был на месте. Доктор открыл дверь кабинета. В просторной комнате за столом, уткнувшись в журнал посещения больных, сидела его помощница. Она подняла голову и как-то виновато посмотрела на своего шефа, словно прося прощения у доктора Крассера за испортившуюся погоду.

– Не переживайте, фрау Эльза. У меня есть зонт, да и иду я не домой – встреча с друзьями, а это недалеко. Промокнуть не успею.

Уточнив у неё количество пациентов на следующий день, он оделся и, тщательно проверив, на все ли пуговицы он застегнул свой лёгкий плащ, старомодно попрощался с фрау Эльзой.

Зонтик ему почти не пригодился. Пройдя метров десять, доктор с удовольствием отметил, что дождь закончился. Не успевшие впитаться в землю лужицы, под лучами выглянувшего из-за туч солнца выделялись зеркальными пятнами на тёмной мостовой. Влажный после короткого дождя воздух наполнил лёгкие доктора.

Сложив зонт, он взглянул вверх. Между двумя тёмными тучами образовался небольшой просвет, и солнце светило, словно торопясь использовать эту прореху. Однако этот просвет быстро уменьшался. Вот-вот опять хлынет дождь.

– У меня есть минут десять, не более, – пробурчал Крассер и, как мог, ускорил свой шаг.


Вечеринка подходила к концу. Как всегда, никто никого не хотел слушать. Друзья, не обращая внимания на коллег, высказывали свою точку зрения, стараясь перекричать друг друга. Судя по количеству пустых пивных кружек на столе, в каждом уже проснулся непризнанный философ. Обсуждали недавно опубликованные статьи молодого, мало известного широкой публике философа Фридриха Ницше.

В пылу споров никто уже не обращал внимания на скромно сидящего с краю стола самого автора этих публикаций. Ницше, чуть склонив голову, терпеливо слушал спор своих товарищей, но в диспут не вступал.

«Пусть выговорятся», – думал двадцатипятилетний философ. Его мысли занимало другое. Он только что получил предложение переехать в Швейцарию, читать лекции по философии в Базельском университете.

«Предложение весьма заманчивое. Надо ли соглашаться? Ведь придётся надолго переезжать в другую страну», – размышлял Фридрих. Он поглаживал свои пышные усы, снисходительно поглядывая на расшумевшуюся компанию. В принципе, Ницше было интересно узнать, как подвыпившие друзья трактуют его беседы о совершенствовании человека, и главное, к какому выводу они придут. Предаваясь своим размышлениям, Ницше немного отвлёкся и потерял нить разговора за столом.

Неожиданно ясно прозвучал не совсем трезвый голос его тёзки – Фридриха Крассера. Видно, за столом обсуждалась какая-та интересная тема. Философ в общем шуме разобрал лишь заключительные фразы доктора.

– Поверьте мне, друзья мои, – Крассер поднял кружку с пивом, давая понять, что просит внимания и тишины. – Да-да, именно поверьте мне на слово. Ровно через сто лет люди окажутся на Луне… Жалко, что мы с вами этого не увидим.

Шум за столом стих. Все уставились на Крассера. Доктор, взглянув на философа, продолжил:

– Романтическая идея «человека будущего», оставившего позади современность с её пороками и ложью, как писал наш друг Ницше, когда-нибудь приобретёт своё понимание. Появится новый тип человека. И этот человек будет ходить по Луне. Так ведь, Фридрих?

– Вообще-то, этого я не утверждал, – чуть слышно произнёс Ницше и улыбнулся. Улыбку скрыли усы. Спорить он не стал. Бессмысленно вступать в дискуссию и доказывать этим людям, что под учением о возникновении нового типа человека он имел нечто другое. Но смелое предсказание Крассера ему понравилось.

– Друзья мои! – произнёс Ницше. – Мы хотим попасть на Луну? Соприкоснуться с бездной? Тысячи лет человечество смотрит в её чёрную бесконечность и пытается изучить. Но ведь и бездна смотрит на нас. И тоже изучает – достойны ли мы быть её гостями. У меня нет полной уверенности, что в ближайшее время бездна выдаст нам пропуск на посещение своих владений. Но без цели нет веры. А если есть цель, значит, есть и вера. Вера в себя. Кто получит этот пропуск и когда -покажет время.

Ницше обвёл взглядом притихшую компанию и посмотрел на доктора.

– Фридрих, получается, что через 100 лет, в июле 1969 года, люди будут ходить по Луне? Хм… Смелое предсказание, мой друг, смелое.


Ровно через сто лет, в июле 1969 года, американский космический корабль «Аполлон-11» достиг Луны и посадочный модуль «Орел» высадил на ее поверхность первых людей – астронавтов Армстронга и Олдрина.

Внук доктора Фридриха Крассера – немецкий профессор Герман Оберт, один из основоположников мировой космонавтики, был приглашен в США (Хьюстон) на запуск этого корабля.

Семидесятипятилетний Оберт помнил предсказание своего деда Фридриха Крассера, ставшее фамильной легендой в его семье. Сегодня он был счастлив. Когда из центрального пульта управления полётом сообщили, что человек впервые ступил на поверхность Луны, нервы старого учёного не выдержали, и он заплакал.

Слёзы медленно текли по щекам профессора, и старик не вытирал их. Слегка откинув голову назад, Герман Оберт неподвижно стоял в окружении возбуждённых людей, сцепив за спиной напряженные руки. Все смеялись и поздравляли друг друга с победой. Никто не обращал внимания на убелённого сединами пожилого мужчину. Гостевая табличка, запаянная в целлофан, скромно висела на его груди. Люди, мельком взглянув на незнакомую фамилию, равнодушно проходили мимо. Они не слышали о таком человеке.

Глаза Оберта были закрыты. Перед ним мысленно, словно на экране, плыли эпизоды из жизни. Где-то там, в центре управления полётами, находился его бывший ученик – Вернер. Они вместе когда-то мечтали об этом полёте. И наконец ученик превзошёл своего учителя.

Вернер фон Браун… – прошептал Оберт. Он отчётливо вспомнил тот год и день, когда у него за спиной прозвучал тихий юношеский голос: «Герр Оберт, а можно мне тоже помогать вам строить ракету?». Голос прозвучал настолько явственно, что старый учёный, как и почти сорок лет назад, обернулся.

^ Вокруг него незнакомые люди пили шампанское и жестами приглашали его присоединиться к ним. Старый профессор церемонно раскланялся и вежливо отказался.

«Моё время прошло. Всё что мог, я сделал. Да и Браун, пожалуй, тоже», – грустно подумал учёный. Медленной старческой походкой Оберт направился к выходу.

^ И всё-таки его узнали. Уже перед самой дверью кто-то окликнул учёного по имени.

Господин Оберт, вы один из пионеров космического ракетостроения, что вы можете сказать о сегодняшнем событии?

^ Старый профессор обернулся, взглянул на табличку «Пресса», приколотую к пиджаку немолодого журналиста.

Всё, о чём я говорил и писал ещё в двадцатые годы, сегодня свершилось, и это меня глубоко волнует. Простите меня, я очень устал.

^ Один вопрос, профессор! На ваш взгляд, кто является главным виновником этого торжества?

Вернер фон Браун, – почти не задумываясь негромко произнёс Оберт, и пока корреспондент что-то торопливо записывал в свой блокнот, собрался уже продолжить свой путь. Однако, внезапно остановившись, обратился к журналисту:

Добавьте, сэр. Русский Сергей Королёв, американец Роберт Годдарт и ещё десяток учёных из разных стран. Они все одновременно участвовали в этом событии, так и запишите, – неожиданно твёрдым голосом произнёс старый учёный. Затем, что-то вспомнив, улыбнулся, и добавил: – И китаец Ван Гу тоже.

Китаец? А причём здесь китаец? Шутка, полагаю, сэр. И всё-таки, господин Оберт. Всегда кто-то должен быть первым в любом деле, тем более в великой битве за космос. Взять хотя бы русского учёного с трудной фамилией – Ци-ол-ковский... Ведь задолго до вашего Брауна и до нашего Годдарта он издал научные труды, в которых доказал возможность выхода человека в космос. Так кто же из них маршал космоса?

Маршал космоса… Хм… Действительно, маршалы космоса. Думаю, они все заслуживают этого звания. – Герман Оберт внимательно посмотрел на журналиста. – Сэр, вы дали очень точное звание этим учёным. Однако, хоть я и не силён в военной иерархии, но знаю, что и над маршалами есть вышестоящий военачальник – фельдмаршал, и даже генералиссимус.

^ Вот-вот, профессор. Так кто же из них, как на сей раз уже вы верно заметили, генералиссимус?

Я не знаю… Наверное, это тот случай, когда выделить кого-то одного не представляется возможным. Вы говорите – Циолковский… Да, это великий русский провидец. Я был знаком с его трудами, и мы даже переписывались. Но между словом и реальным делом огромная дистанция, поверьте мне. И потом, звание генералиссимуса присваивают полководцу после окончательной победы. А борьба за космос ещё далеко не закончена. Нет, она только начинается. Прощайте, сэр.


Часть первая


Вернер фон Браун


Глава первая


^ Наследники рыцаря Хениманиуса Де Бруно.

Детство Вернера. Его семья. Первый ущерб от испытания ракет.

Годы учёбы. Поиск литературных раритетов. Требование учителей

оставить Вернера на второй год… и что из этого вышло.


^ Восточная Пруссия, провинция Позен.

Имение Вирзиц. 1918 год.


Семейство Браунов


Старинное имение Вирзиц, расположенное на землях Восточной Пруссии в провинции Позен, в начале девятнадцатого столетия мало чем отличалось от других застроек 16-ого века. Отличия были, разве что, в более насыщенной и гостеприимной жизни его обитателей.

Основное здание поместья, выстроенное в традиционном для этих мест готическом стиле, редко дремало в тиши старых деревьев, окружавших усадьбу плотным кольцом. Вот и сейчас оттуда доносились шум и смех: семейство барона Магнуса фон Брауна принимало очередных гостей. Повод для веселья был серьёзный – глава семейства праздновал свой юбилей, сорок лет. Конечно, для политика это не возраст, а только одно из условий продвижения на политический олимп. В политике, так уж повелось, не любят молодых выскочек и редко продвигают по служебной лестнице престарелых. Нужна золотая середина. Фрайхерр1 Магнус фон Браун, памятуя об этом, приготовился к торжеству основательно.

Многочисленные гости прибывали. Господа в смокингах и дамы в вечерних платьях степенно поднимались по ступеням. Возле открытой парадной двери в окружении двух маленьких сыновей, одетых в одинаковые шерстяные костюмчики зелёного цвета, гостей встречал сам хозяин дома.

Виновник торжества, облачённый в новый, пошитый к этому случаю чёрный смокинг, с достоинством отвечал на приветствия именитых гостей. Рядом, бережно держа мужа под локоть левой руки, в длинном ярко красном вечернем платье стояла жена юбиляра Эмми, урождённая фон Квисторп.

Мать двух сорванцов, баронесса всё ещё была весьма привлекательна. Моложе мужа на восемь лет, она и сейчас была хороша как никогда: широкий чёрный шёлковый пояс на талии, концы которого свисали вниз, опоясывал ее стройную фигуру, гармонируя с цветом смокинга супруга.

В интервалах между приездами гостей, отец что-то сердито высказывал своему младшему сыну, нарушавшему протокол подобных встреч. Малыш не хотел спокойно стоять на месте и вертелся по сторонам, пытаясь убежать. Его старший брат, напротив, застыл в торжественной позе, как и подобает представителю старинного рода. Разобрать, кто из них старший, было трудно: разница в один год делала их практически ровесниками.

Над головами счастливого семейства красовался вензель из трех скреплённых между собой чугунного литья букв «К» – девиз династии фон Браунов «Kaiser, Krieg, Kanonen» («Император, война, пушки»).

Право иметь в своём гербе эти буквы семейство получило ещё в XVII веке, защищая своего императора на полях сражений. Это было главным занятием потомков рыцаря Хенимануса Де Бруно из баварского города Бранау, начиная с конца двенадцатого столетия. Немудрено, что все государи относились к семейству Браунов более чем благосклонно.

Официальная часть несколько затягивалась. Всем хотелось высказать в адрес юбиляра свои пожелания, и каждый при этом старался проследить за тем, внимательно ли именинник слушает его речь и сколько отопьёт шампанского из своего фужера. Другими словами – насколько он уважает своего гостя. Некоторые дамы незаметно дёргали своих мужей за фалды смокингов и чуть слышно бормотали:

– Давай короче, здесь не заседание правительства. И так редко выходим в свет. Пора танцевать.

Мужчины недовольно морщились, но запланированные речи не сокращали. Что-что, а остановить речь опытных политиков мог разве что взрыв, и то если прогремит он где-то уж совсем рядом.

И взрыв прогремел. Прямо во дворе. Разноцветное зарево огней взметнулось в парке среди крон деревьев, озарив ярким светом окрестности.

Глазёнки шестилетнего сына хозяина дома Вернера были широко раскрыты, и он радостно хлопал в ладоши.

– Получилось! Получилось! – кричал мальчик. – Они полетели!

С его губ капала кровь. Острая деревянная щепка разодрала его верхнюю губу, и возбуждённый Вернер, не чувствуя боли, слизывал кровь языком.

Чуть левее старой сосны догорал ящик, в котором минутой раньше находились петарды, приготовленные для заключительной части торжества. Маленький Вернер не знал, что петарды перед запуском требовалось вытащить из ящика и укрепить, направив вверх. Он поджог одну из них прямо в ящике.

Детская шалость, которая могла закончиться для ребёнка и всего дома плачевно, не повлияла на общее настроение гостей. Вернеру залепили рану пластырем, и он радостный бегал по двору, размахивая игрушечной саблей.

– Какой любознательный и находчивый у вас сын, герр Браун, – деликатно успокаивали гости хозяина.

Торжественная часть закончилась, гости разбрелись по разным углам старинного дома и ухоженному парку, обсуждая нелёгкую политическую жизнь проигравшей войну Германии. Многие из присутствующих уже были знакомы с проектом мирного договора, кабального для Германии. Знал и Магнус фон Браун. Барон гнал от себя тревожные мысли, но они не покидали юбиляра. Именинник с грустью думал о грядущем переезде: земля его предков, согласно договору, перейдёт в состав Польши.


Нерадивый гимназист


Директор Гумбинненской Фридрихшуле внимательно разглядывал посетительницу, сидевшую в кабинете напротив него.

«Миловидная… стройная… Выглядит лет на тридцать, не больше. И это при том, что у неё трое сыновей – третьего родила совсем недавно, – мысленно рассуждал руководитель элитной городской гимназии. – Жена уважаемого человека – президента городского правительства. Аристократка. Собственно, почему она должна плохо выглядеть?»

Посетительница с живым интересом разглядывала кабинет директора учебного заведения, где учился её сын Вернер. Внимание женщины привлекла фотография на стене, на которой группа гимназистов держала транспарант с надписью «Нашей гимназии пятнадцать лет». Чтобы разрядить затянувшуюся паузу, директор с готовностью дал объяснение относительно снимка.

– Три года назад у нашей гимназии был юбилей. Пятнадцать лет, а кажется, я только вчера присутствовал на её открытии! Время неумолимо, фрау Браун… Однако, с вашего разрешения, давайте перейдём к делу. Собственно, я пригласил вас для разговора по вопросу учёбы, а главное – поведения вашего сына. И то, и другое оставляет желать лучшего. Вам, наверное, известно, что несколько дней назад мне лично пришлось идти в полицию и убеждать её начальника, что взрыв автоприцепа, начинённого петардами и фейерверочными шашками, которые поджёг ваш сын, был неумышленным результатом детской шалости. Ну, любознательности, если хотите. Вашему мужу пришлось звонить руководству городской полиции и просить их не применять к его сыну санкций. Я долго выслушивал нотации полицейских, прежде чем мне разрешили забрать мальчика из участка. Но вам в любом случае придётся возместить ущерб за разбитую вдребезги стеклянную витрину и входную дверь булочной на Тиргартен-Аллее. Это в самом центре Берлина. Сумма ущерба немаленькая, я вам скажу, фрау Браун. И ещё. Вернер очень слабо проявляет интерес к изучаемым у нас в гимназии предметам. Невнимательность на уроках делает его знания недостаточными для общего уровня выпускников нашего учебного заведения. И вообще, ваш сын, фрау Браун, занимается только тем, что интересно лично ему.

«Было бы лучше, если бы она забрала этого лентяя из гимназии, – мысленно подумал директор, расплываясь в сочувственной улыбке. – И отчислить-то нельзя: его отец слишком влиятельная фигура и не позволит этого сделать».

Чтобы как-то сгладить чересчур негативное впечатление от разговора, директор немного похвалил нерадивого ученика:

– Хотя, надо отдать должное, Вернер неплохо изучил французский язык, фрау Браун. Учитель французского им очень доволен.

Эмми Браун, аристократка, предки которой корнями уходили к шведским королевским семьям вплоть до Рюрика, плохо понимала, что от неё хочет этот малосимпатичный человек.

– Да, Вернер рассказывал мне об этом случае, господин директор. Так ведь все дети сейчас бредят рекордсменами автогонок 1919 года – Максом Валье и Фрицем фон Опелем. Вы же знаете, эти господа установили на свои автомобили какие-то ракеты, чтобы побить рекорд скорости. Вот мальчик и взял наш автомобильный прицеп, начинил его петардами и поджог. Как мне говорил сын, прицеп действительно разогнался до приличной скорости, но, к сожалению, врезался в эту булочную. Немного не рассчитал. Ну и что?

«Ничего себе – немного. Развалил всю переднюю часть стены магазина. Хорошо, что людей рядом не было», – не решаясь возразить вслух, мысленно сокрушался уже немолодой директор гимназии.

– В прошлом году, – игнорируя удивлённый взгляд своего визави, продолжала баронесса, – мальчик, также из любопытства, случайно взорвал такие же петарды у нас дома. Ничего страшного. Дети все любопытны. Слабые знания по предметам? Так примите меры. У вас слишком демократичные порядки в гимназии. С мальчиками надо быть строже. Зато мой сын очень много читает, играет на скрипке и фортепьяно. Да-да, господин директор, и не только играет, но и сочиняет музыкальные произведения. Сам Пауль Хиндемит, обучая музыкальной грамоте моего сына, нередко отмечал его способности к сочинительству. Знаменитый композитор рекомендовал нам с мужем более серьёзно подойти к карьере Вернера на этом поприще. «Из мальчика со временем может сформироваться настоящий композитор», – недавно сказал он нам.

Гордая за своего непутёвого сына, фрау Браун поднялась со стула и грациозно подала директору руку для поцелуя.

– Мы с мужем подумаем, в каком учебном заведении продолжит своё образование наш сын, – мягко, но с достоинством аристократки сказала она на прощание директору.

Глядя вслед женщине, директор мысленно произнёс:

«Господи… пусть они действительно подумают и примут нужное для нашей гимназии решение – переведут своего оболтуса в другую школу. Весь коллектив вздохнёт с облегчением».

Грациозно выйдя из кабинета, фрау Браун дверь оставила открытой.

– Аристократка… что тут скажешь, – проворчал директор.


Несостоявшийся второгодник


На горе Эттельсберг в окружении векового букового леса расположился небольшой городишко Бухенвальд. Собственно, название городка и означает – буковый лес.

В первой четверти двадцатого века эта огромная территория лесного раздолья представляла собой почти нетронутый цивилизацией зелёный массив. Местность изобиловала потаёнными райскими уголками, куда, вполне возможно, ещё не ступала нога человека. Конечно, и дичи в этих лесах было много – хватало всем. Аристократам, разумеется. Ещё в восьмом веке подальше от любопытных глаз был возведен охотничий замок Эттерсбург. Для удобства общения замок соединили с населённым пунктом, прорубив в густом лесу километровую просеку. Просека получилась отличная. Потом по ней прогуливались Гёте и его друг Шиллер. Вдоволь нагулявшись, уставшие, они возвращались обратно в старинный замок, где нередко поддавались искушению чарам Бахуса. Какие мысли у них рождались!

В очередной раз потратив всё свободное время, Вернер и два его товарища подходили к забору, опоясывающему территорию замка, в стенах которого вот уже много лет располагалась закрытая школа-интернат с довольно жёсткими порядками. За провинность могли и розгами попотчевать. Собственно, учитывая эту строгость, Магнус фон Браун и перевел своё чадо в интернат имени Германа Литца.

Калитку в заборе друзья заблаговременно прикрыли, набросив открытый навесной замок на петли щеколды и специально замазав его грязью, чтобы он не бросался в глаза охранникам, дважды в сутки обходившим парк. Конечно, ничего страшного в том, что охранники могут увидеть незапертую калитку и защёлкнуть замок, не было. Неприятность была в другом: нарушителям дисциплины пришлось бы лезть через высокие чугунные пики забора, которые оставили бы свои ржавые следы на их одежде. А это уже серьёзно. Испачканная ржавчиной одежда – явный повод для разбирательства и наказания. Вскрылись бы их самовольные походы за территорию интерната.

– Это, конечно, не Гумбинненская школа. Порядки в интернате другие, – успокаивал Вернер своих друзей. – В полицию жаловаться, конечно, не станут, хотя розги применить могут.

Друзья, как по команде, передёрнули плечами, представив себе, как узкая полоска грубой кожи хлёстко припечатывается к их спинам. Брр…

Воспитанники порядком устали. Раздражённые очередной выдумкой неугомонного Вернера, они насуплено молчали.

Браун где-то почерпнул информацию, что якобы Гёте и Шиллер, прогуливаясь пару десятков лет назад по просеке, соединяющей замок с городом, на одном из деревьев вырезали на стволе свои инициалы. С тех пор многие ищут это дерево, но безрезультатно. Вот Вернер и убедил своих друзей попытать счастья и найти, наконец, эти автографы.

Первым делом ребята посетили библиотеку. Надо же вычислить на какую высоту могли подняться надписи за пару десятков лет.

Уже немолодой, в квадратных роговых очках библиотекарь очень удивился, когда воспитанники попросили его принести справочник, в котором они смогли бы узнать о темпах роста деревьев.

– Что-что? – переспросил он. И, обращаясь к ученику, что на голову был выше остальных, пояснил: – Вряд ли я найду такой справочник, молодые люди. А, собственно, зачем вам надо знать темпы роста деревьев?

– Видите ли, нам нужны не все виды деревьев, а только сосна и бук, – потупив глаза, ответил Вернер Браун.

Скромный вид и необычная просьба сорванцов своё дело сделали. Библиотекарь пожал плечами, выдвинул ящик стола и достал оттуда нарукавники. Затем ещё раз подозрительно посмотрел на ребят, вздохнул и пробормотал:

– Ну, ждите, любители природы, постараюсь что-нибудь вам подобрать.

Ждали любители автографов довольно долго. Вернер дважды останавливал своих друзей, порывавшихся покинуть библиотеку. Наконец, отряхиваясь от пыли, библиотекарь вышел из книжного хранилища, держа в руках несколько книжных изданий. Все трое тут же распределили книги между собой и расселись за столы читального зала.

Вид бегло перелистывающих книги воспитанников, умилил старого хранителя: «Господи, неужели эти шалопаи за ум взялись?».

Хм… Напрасно он так подумал: очень скоро усердие «шалопаев» закончилось.

– Все ясно. Пошли отсюда, – тихо сказал Вернер друзьям.

Компания немедленно покинула помещение, оставив книги на столах.

«Отучились», – покачав головой, с иронией констатировал библиотекарь.

И вот, бригада искателей литературных раритетов вторую неделю обшаривала на просеке все стволы старых буков и сосен. Увы, пока безуспешно.

Незаметно проскочив опасный участок от забора до спального корпуса, воспитанники благополучно добрались до своих комнат и с облегчением вздохнули. Один из них уставшим голосом произнёс:

– И на этот раз пронесло. Самоволку никто не заметил. Слушай, Вернер, давай бросим это занятие. Попадёмся же, в конце концов.

Быстро стемнело. В лесу всегда так: солнце словно проваливалось за верхушки сосен, освобождая место темноте.

Сквозь узкое, в форме бойницы, окно проникал полумрак вечерних сумерек. Спартанское убранство спальни воспитанника привилегированного интерната стало едва различимым.

Кровать, стол, табурет, шкаф для одежды и белья, полки для книг – стандартный набор мебели для подобных заведений.

Как всегда, у Вернера был беспорядок: тетради, учебники и прочие школьные принадлежности грудой лежали на столе, напрасно дожидаясь со стороны хозяина хоть какого-нибудь к себе внимания.

Молодой отпрыск уважаемой фамилии стоял возле окна. Свет не зажигал. Учить уроки опять не хотелось. Расстроенный очередной неудачной вылазкой в лес, Браун смахнул со стола школьные атрибуты в выдвижной ящик. Затем подтащил к окну телескоп на треноге, подаренный родителями на его конфирмацию, и открыл окно.

Слабый свет звёзд, как изображение на фотобумаге в ванночке с проявителем, постепенно становились всё ярче. Вот появился диск Луны. Комната мальчика озарилась мягким светом и погрузилась в таинственную тишину. И только стрекотание цикад напоминали подростку, что он находится пока ещё на Земле.

Поудобнее устроившись на стуле, Вернер приник глазом к окуляру телескопа, направив его в сторону вечной спутницы Земли.

– Вот бы побывать там, – прошептал он. Забыв обо всём на свете, юный астроном-любитель погрузился в изучение ночного небосклона.


Следующее утро принесло любознательному мечтателю одни неприятности. Каким-то образом об их самовольных походах за территорию интерната стало известно директору. В довершение всего, терпение многих учителей, особенно по физике, математике и химии, закончилось. Именно этим утром они принесли рапорт директору, в котором указывалось на слабую дисциплину и успеваемость Вернера Брауна. В один голос преподаватели требовали принять к непутёвому воспитаннику строгие меры.

Директор слушал, не перебивая, возбуждённую речь преподавателей. Жалобы сотрудников на Брауна поступали и раньше, но, видно, теперь их терпение действительно закончилось.

Особенно возмущался учитель физики.

– Господин директор, этот мальчишка игнорирует мой предмет. За весь год я не услышал от него ни одного правильного ответа на самые простейшие вопросы. Это отрицательно сказывается на общей успеваемости всего класса. Не секрет, что Браун – лидер в классе, и остальные ему пытаются подражать.

Математик только поддакивал своему коллеге и обречённо разводил руками...

Их поддержал преподаватель по химии, высказав, правда, в более спокойной форме, своё мнение, но и оно было не самым лестным.

Из этих эмоциональных выступлений директор понял, что эти трое предлагали оставить Вернера Брауна на второй год.

– Ему это только на пользу пойдёт, – бурчал химик. – Этот мальчишка постоянно ворует из химической лаборатории разные компоненты. Ракеты он, видишь ли, пытается запускать…

Выслушав коллег, директор попросил их успокоиться и пообещал переговорить с мальчиком в последний раз.

– Не забывайте, господа, мы с вами работаем в учебном заведении имени Германа Литца. Великий педагог учил, что между учениками и преподавателями должна существовать незримая духовная связь доверия. Мы должны понимать наших воспитанников. Отчислить из учебного заведения ребёнка или оставить на второй год – это совсем уж крайняя мера.

Вскоре Вернер Браун стоял перед строгим директором. Спокойный взгляд голубых глаз и его смиренная поза, как всегда, действовали на директора расслабляюще. Помимо всего, аккуратный внешний вид ученика, гладко зачёсанные на правый бок волосы, чуть-чуть ироничная мимика с маленьким шрамом на верхней губе, как бы говорили старшему по возрасту товарищу: «Ну-ну. Так в чём же конкретно моя вина?». И старший товарищ непроизвольно встаёт с кресла и как с равным начинает вести со своим учеником беседу. На все вопросы мальчик отвечает коротко. Вернер моментально находил одно-два слова, которые заключали в себе исчерпывающий ответ.

«Мальчик нестандартный», – в который раз отметил директор, и внимательно разглядывая потенциального второгодника, неожиданно спросил:

– Скажи, Вернер, а что бы ты хотел сейчас больше всего?

От неожиданного предложения сурового директора брови Вернера удивлённо взметнулись.

– Я… – на несколько секунд ученик задумался, и выпалил: – Полететь на Луну!

Теперь настала очередь удивиться директору. Он никак не ожидал подобного от пятнадцатилетнего подростка.

Возникла пауза.

Ученик с явной усмешкой смотрел на директора, понимая абсурдность своего желания, а главное, его невыполнимость.

Директор мучительно искал выход из создавшегося положения. Всё-таки он рассчитывал, что нерадивый воспитанник попросит освободить его от какого-нибудь предмета или преподавателя. А тут – полёт на Луну! «Хм… А что! В этом что-то есть. Собственно, что я теряю?»

– Хорошо, Вернер. Пошли со мной.

Путь по еле освещённым коридорам учебного заведения привел молчаливую пару к двери библиотеки. На пути следования им встречались преподаватели, многие из которых были в курсе конфликта своих коллег с юным Вернером Брауном и по-своему жалели его. Особенно расстраивался преподаватель французского языка. Слух, что Брауна могут оставить на второй год, успел разнестись по интернату. Учащиеся и учителя молча глядели им вслед, понимая и директора, которому необходимо принять трудное решение, и Вернера, попавшего в такую ситуацию. Наиболее осведомлённые в этом конфликте жалели обоих. Отец нерадивого ученика Магнус фон Браун, конечно, не простит директора (со всеми вытекающими последствиями), если тот оставит его сына на второй год, а Вернера – за позор известной фамилии. Директор тоже догадывался о последствиях, но своё решение считал единственно правильным.

Открыв дверь библиотеки, директор пропустил вперёд ученика.

– Принесите, пожалуйста, книгу Германа Оберта «Ракета для межпланетного пространства», – обратился он к библиотекарю. Потом, подумав, добавил: – И роман Жюля Верна «С Земли на Луну».

За всё время пути следования в библиотеку директор и ученик не проронили ни слова. Они также молчали, расположившись на стульях под портретами известных писателей. Оба терпеливо прождали минут десять, прежде чем им принесли заказанные книги.

Подавая своему начальнику изданный в 1923 году научный труд непонятного содержания, старый работник виновато развёл руки в стороны, как бы извиняясь за вынужденное слишком долгое ожидание. Библиотекарь не помнил случая, чтобы кто-нибудь брал подобную литературу. Жюля Верна брали часто, это точно. Но Оберта…

– Вот тебе, Браун, научный труд твоей мечты. Если ты действительно хочешь полететь на Луну, постарайся разобраться, о чём пишет наш соотечественник. Может быть, именно ты воплотишь в жизнь фантастический сюжет Жюль Верна? Кто знает...

Директор внимательно следил за реакцией своего ученика. В ещё недавно унылых глазах Вернера он увидел маленькую искорку любопытства.

– Я освобождаю тебя от занятий. С сегодняшнего дня можешь неделю не посещать уроки. Я предупрежу всех преподавателей... Да, и ещё. Отныне никаких самовольных отлучек из стен интерната. Договорились?

Вернер недоверчиво взглянул на директора и кивнул головой. Библиотекарь протянул ему обе книги, но ученик взял одну. Книгу Жюля Верна он отложил в сторону.

– Я читал её, господин директор, – тихо произнёс Вернер.


Полночь. В комнате тихо. Из открытого окна не раздавались даже трели цикад. Свет настольной лампы освещал открытую страницу невзрачной брошюры. Вернер откинулся на спинку стула и, отрешённо уставившись в одну точку, глядел в окно. Этой точкой был диск Луны. Лицо мальчика было совершенно спокойным. Его нет в этом мире. Утопая по колено в мягкой лунной пыли, он делал свои первые шаги по поверхности вечного спутника Земли. Ощущение от прогулки по Луне, а точнее, от пыли, попавшей в нос, было настолько реальным, что астроном-любитель закашлялся.

– Стоп, – очнувшись от мечтаний, произнёс Вернер. – Какая пыль? Я же должен быть в защитном костюме!

Огляделся по сторонам. Усмехнулся:

– Размечтался на ночь глядя, – сказал он и, перевернув очередную страницу, уткнулся в математические формулы, расчёты и непонятные физические процессы.

Голова шла кругом. Мозг, привыкший всегда добиваться ясности, на этот раз не мог постичь смысла написанного. Буря протеста поднималась в уставшем организма. Его внутреннее «я» требовало расшифровки этих чёртовых знаков. Лунный мечтатель вернулся к первой странице брошюры – к строчкам, которые запали ему в душу. Они поразили его. Подтвердили собственные мысли о возможности полёта на Луну. Значит, не только он так думает – так думает и неизвестный ему Герман Оберт. Оказывается, полёт на Луну действительно возможен.

– Надо лететь, – прошептал юноша.

Глаза слипались. Очень хотелось спать. И всё-таки он ещё раз прочитал слова незнакомого ему автора.

«Современное состояние науки и технические знания позволяют строить аппараты, которые могут подниматься за пределы земной атмосферы. Дальнейшее усовершенствование этих аппаратов приведет к тому, что они будут развивать такие скорости, которые позволят им не падать обратно на Землю и даже преодолеть силу земного притяжения. Эти аппараты можно будет строить таким образом, что они смогут нести людей. В определенных условиях изготовление таких аппаратов может стать прибыльным делом….».

Последнюю строку он уже не успел дочитать до конца. Голова тихо склонилась над открытой книгой, губы успели прошептать: «Надо лететь...» – и лоб мягко коснулся поверхности книги. Глаза закрылись. Вернер фон Браун заснул.


Обнаружив на следующий день Вернера в своих классах, удивлённые преподаватели только пожимали плечами. Ведь новость о каникулах для кандидата на второй год знал уже весь интернат.

Глядя на задумчивое лицо Вернера, сидящего за столом, учителя только пожимали плечами.

– Посмотрим, – осторожно высказывались они. – Отца испугался, наверное.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Пропуск в бездну iconПропуск в бездну
Луны… Феноменально. Но, что странно… Учёные, которые сотворили эти чудеса, никогда не встречались друг с другом, и, практически,...
Пропуск в бездну iconРасписание занятий! Только по вторникам!В 18 часов
Пропуск одного занятия прощается,пропуск двух занятий подряд исключает возможность записи на этот семестр,уважайте труд
Пропуск в бездну icon1. Тема внутренней свободы: Пушкин “К морю»,М. И. Цветаева «Уж сколько их упало в эту бездну»
Пушкин “К морю»,М. И. Цветаева «Уж сколько их упало в эту бездну», «Кто создан из камня, кто создан из глины»
Пропуск в бездну iconПРОПУСК

Пропуск в бездну iconКнига первая
Она раскрывает с пугающей ясностью бездну, на краю которой дрожит наша цивилизация
Пропуск в бездну iconПрошу выдать индивидуальный пропуск для въезда (прохода) в пограничную зону по маршруту

Пропуск в бездну iconНу, значит, так. На краю света стоит высокая-превысокая гора, поглядишь, так дух захватывает. Черная как сажа и гладкая как шелк. Её склоны отвесно падают в бездну, а вокруг вершины парят облака.
Ну, значит, так. На краю света стоит высокая-превысокая гора, поглядишь, так дух захватывает. Черная как сажа и гладкая как шелк....
Пропуск в бездну iconЦены на сеансы в соляную пещеру
Если был длительный пропуск по причине долгой или затяжной болезни, при наличии подтверждающей справки от доктора срок действия абонемента...
Пропуск в бездну iconНаполеон Хилл Найди свой путь к богатству
Став хозяином своего разума и подчинившись строгой самодисциплине, можно замыслить и осуществить все, что пожелаешь. Внимательный...
Пропуск в бездну iconЭто анкета «EMOZZI». Это Ваш пропуск к незабываемым Эмоциям. Заполните ее подробно, чтобы мы знали о Ваших предпочтениях – мы будем приглашать Вас на те акции, которые интересны именно Вам. Чем выше процент наполненности анкеты, тем выше Ваш шанс испытать «эмоцию» Бесплатно!
Это анкета «emozzi». Это Ваш пропуск к незабываемым Эмоциям. Заполните ее подробно, чтобы мы знали о Ваших предпочтениях – мы будем...
Пропуск в бездну iconВнимание! Теперь вы можете привозить свои вещи на
Пусков сказать: ООО «Терра Нова». Далее вы двигаетесь прямо. Вам нужно отнести свои вещи в офис, который отмечен на схеме желтой...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы