Протяни руку над пропастью icon

Протяни руку над пропастью


НазваниеПротяни руку над пропастью
страница1/8
Размер0.64 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8

Протяни руку над пропастью


Часть первая 1

Антиутопия: серая меланхолия безразличия 1

Часть вторая 41

Милитаризм: чёрно-белая паранойя ярости 41

Часть третья 68

Анархия: белая одержимость духовности 68





Часть первая

Антиутопия: серая меланхолия безразличия




Самоназвание: Сентрал-сити.
Название по межсепаратному каталогу:
Западный сепарат.
Политический строй:
феминистическая демократия.
Форма государственного устройства: унитарный город-государство.
Население:
приблизительно тринадцать миллионов человек.
Финансовая система
: наличные деньги не в ходу, все расчёты производятся в электронной форме, условная денежная единица – кредит.
Особые пометки:
посещение настоятельно не рекомендуется мужской части читателей.


Итак, вы решили посетить Западный сепарат. Что ж, похвальное стремление, да и есть там на что посмотреть. Например, небольшое море, давно пересохшее и обнажившее покрытое двухметровым слоем мусора дно. Или радиоактивные развалины на месте северной части сепарата. Или стеклянный небоскрёб – дендрарий – единственное место в Западном сепарате, где ещё можно увидеть живые растения и нескольких генетически неизменённых животных. Не менее интересно будет взглянуть на защитный купол, накрывающий весь город для замены полностью уничтоженного озонового слоя и защиты от радиации, и подышать искусственно вырабатываемым кислородом. Вы всё ещё не передумали? Значит, нет? Тогда вам полезно будет узнать, что в 3115 году по межсепаратному летоисчислению (то есть 2727 году по местному) численность мужской части населения упала до критической отметки и правительству пришлось принять радикальные меры. Сейчас на территории сепарата свободно живут и работают только представительницы прекрасного пола, мужчины же не имеют права на труд и должны либо постоянно находиться в специально отведённом месте – так называемом Инкубаторе, либо жить в удовлетворяющем определённым условиям доме официальной жены. Так что если вы не женщина и всё ещё собираетесь посетить это восхитительное место, не забудьте попрощаться с друзьями и написать завещание: домой вы едва ли вернётесь, я и сам еле ноги унёс. Подведу итог: Сентрал-сити – не лучший выбор для отпуска, это последнее место, куда бы я посоветовал отправиться.

Из «Путеводителя по восьми сепаратам», запрещённого к хранению, чтению и распространению в Западном, Восточном, Северо-Западном и Южном сепаратах.

Урбанистический пейзаж за окном был, как обычно, уныл и безрадостен. На два этажа ниже матово мерцал грязно-жёлтый защитный купол, не давая рассмотреть далёкую улицу и несущийся метрах в ста над ней поток автомобилей. Наверху же маняще переливалось серо-сизое небо с блёклыми пятнами звёзд и ослепляющее ярким диском солнца, лучи которого быстро лишили бы меня зрения, если бы не предупреждающее эту опасность многослойное стекло в оконной раме. В паре десятков метров от моего дома купол плавно нырял к земле, открывая вдохновляющий вид на серые от пепла и копоти обломки небоскрёбов, ощетинившиеся обнажившейся арматурой, - от распространяющейся оттуда радиации меня сейчас ограждали лишь загерметизированные швы и стены со свинцовой прослойкой. Порой мне думалось, что лучше бы тот взрыв смёл и мой город и опустевший сепарат мирно накрыла бы ядерная зима… Зима – это когда с неба замёрзшая вода сыпется, я в кино видела… В динамике захрипела скрипучая мелодия, механический голос объявил:

- Семь сорок пять, - и музыка, если эти жуткие звуки можно так назвать, продолжилась.

Я со вздохом отошла от окна. Опять, уже который день подряд, я встала задолго до будильника. А всё эти странные сны, избавиться от которых не удаётся даже при помощи купленного на последние деньги модуля со снотворным для вентиляции… Уже третью неделю каждую ночь мне снилась одна и та же сцена. Тёмная комната, открытое окно с видом на узкий замусоренный переулок, зажатый между небоскрёбами. Этаж невысокий, может, пятый, может, седьмой, прекрасная точка для наблюдения. В переулок заходит девушка, почти подросток. Ничем не примечательная, выглядящая точно так, как девяносто процентов современной молодёжи: кислотно-жёлтая мини-юбка, такая же куртка чулки в лимонно-сиреневую полоску, тяжёлые ботинки на антигравитационной подошве, собранные в высокий хвост волосы – наполовину высветленные, наполовину выкрашенные в фиолетовый. В комнате совсем темно, ничего не разглядеть, я вижу только часть ствола архаической винтовки с оптическим прицелом, высунутой в окно, и чей-то едва различимый силуэт во мраке. Рассмотреть черты внешности снайпера невозможно: вижу лишь, как она перехватывает оружие, припадает к прицелу; указательный палец с лаконичным чёрным маникюром ложится на курок. Ствол винтовки плавно скользит вслед за неторопливо бредущей по переулку девушкой, а когда та сравнялась с окном, чуть дёргается в слабой отдаче. Непривычно громкий звук выстрела раздаётся прямо у меня в голове, девушка медленно оседает на асфальт… И я резко возвращаюсь к реальности… И за всё это время мне ни разу не удалось заснуть после финального кадра. Я не понимала, почему: ведь сон, каким бы странным он ни был, не пугал меня, да и вообще никакого впечатления не производил – только раздражал своей нелепой настойчивостью…

Однако, пора собираться, работа не ждёт. Будто в подтверждение моей мысли, скрипучая музыка как-то неестественно хрюкнула, несколько раз прозвучал один аккорд, и всё затихло.

- Программа «Будильник» дала сбой и будет завершена. Обратитесь к производителю, - сухо прокомментировал произошедшее механический голос основного процессора.

Ну да, конечно, обращусь… Боюсь, производитель этой программы, как, впрочем, и всех остальных, имеющихся в моём распоряжении, давно почил с миром. Древнее оборудование, доставшееся мне по наследству от предыдущей владелицы маленькой дешёвой квартиры на сто пятьдесят седьмом этаже, сбоило чаще, чем работало. Хотя, если бы я могла позволить себе что-нибудь более современное, то и жила бы под уровнем купола, не рискуя каждый день здоровьем и жизнью…

Впрочем, сейчас не время мечтать.

- Завтрак, - скомандовала я, заходя в ванну.

Даже шум воды не мог заглушить скрежет и скрип, сопровождавший процесс приготовления еды – иногда меня так и тянуло залезть в холодильник самой и съесть свою порцию прямо в сублимированном виде. Радовало одно – компьютер был не настолько стар, чтобы не уметь выполнять несколько задач одновременно. Умывшись и аккуратно собрав волосы, я вышла из ванной, повернулась к шкафу.

- Форма. Пижама.

Мой официальный наряд рывками выехал из стены, опять помятый – гладильная программа полетела неделю назад, - за ним последовала пустая ячейка. Я ещё успела переодеться и повесить шорты и майку на свободное место, прежде чем на стол шмякнулся пластиковый контейнер, как обычно, разбрызгав вокруг часть содержимого.

- Завтрак разогрет, меню номер пять, - отрапортовал компьютер. – Внимание, холодильник пуст! Пополните запасы! Хотите сделать заказ?

- Нет, - отрезала я, кивнула шкафу. – Убрать всё.

Каша, как всегда, была безвкусной и резиновой, а кофе чересчур крепким и несладким. Коробку этих полезных, как утверждал их производитель, завтраков раз в месяц мне удавалось получить в ведомстве ВВС, но хватало их только дней на двадцать, после чего обычно приходилось сесть на вынужденную диету. Не без отвращения закончив с едой и порекомендовав компьютеру прибраться, я подхватила сумку, защёлкнула на запястье потрёпанный биос – браслет информационно-оповещательной системы – и вышла в коридор. Изолированный лифт для верхних этажей давно был неисправен, приходилось спускаться по пожарной лестнице. Эта процедура уже стала для меня привычной, но оттого не менее утомительной и раздражающей. Лифт в подкупольной части здания хоть и со скрипом, но работал. Его операционная система частенько зависала, вынуждая по несколько часов ждать, пока её перезагрузят с сервера, поэтому пользовались им в основном такие, как я – неудачницы со сто пятьдесят пятого этажа и выше. Другие – счастливые обладатели квартир под уровнем купола – предпочитали потратиться на куртку на воздушной подушке и ботинки на антигравитационной платформе и выходить через окно.

Подъездные двери лениво разъехались, впуская в холл городской воздух. Нет, разумеется, атмосфера была одинаково искусственной что в доме, что на улице, однако изобретательные бездельники-экологи чуть не каждую неделю подсыпали в основной генератор какие-то ароматизирующие составы, после чего клялись, что это, мол, запах летнего дождя, а вот это – свежего морозного утра. Большая часть ныне живущих ничего подобного не нюхала, потому и уличить их в обмане не могли, вот те и продолжали спокойно существовать на немалые средства из городского бюджета. По мне, так если природа придавала воздуху такой горелый кисло-горький привкус, от которого свербело в носу, то и хорошо, что она теперь за пределами купола… Привычно увернувшись от одного из прыгунов, регулярно промахивающихся мимо выделенной траектории, я не спеша двинулась по улице в сторону метро. Асфальт – стеклопластиковое дорожное покрытие, называемое так по старой памяти, - весело пружинил под ногами, по желтовато-рыжему сквозь свод купола небу тёмными пятнами носились облака, хотя за плотным потоком машин разглядеть это было сложно. Ко входу в метро неохотно стекался жиденький ручеёк ранних пассажиров – зевающая, еле перебирающая ногами серая масса. Раньше я предпочитала пользоваться сетью Путей – сжимающих пространство коридоров – но после недавних неполадок в системе безопасности, когда части тела одной неосторожной девицы двое суток собирали в разных кварталах города, этот транспорт временно вывели из эксплуатации… Эх, а как удобно было – и дешевле, и быстрей, и народ не толпится… Турникет придирчиво поскрипел, считывая данные биоса, и удовлетворённо мигнул зелёным индикатором. Двери разъехались, а информационное табло любезно напомнило о моём бедственном финансовом положении: «Остаток на счёте: 5 кредитов. Остаток возможных поездок: 0.» Похоже, домой сегодня я пойду пешком… Вообще, до института было не так уж далеко, однако на метро, прихотливо изогнувшем свои тоннели в обход редких подземных источников и глубинных фундаментов, дорога занимала целых пятнадцать минут – неоправданно долго при нормальной скорости движения состава, но приходилось терпеть. Равнодушные лица спешащих по своим делам людей раздражающе мелькали перед глазами, скрипучие двери безучастно впускали и выпускали пассажиров, веки сами собой опускались, стремясь скрыть от взора унылую картину. Возможно, мне бы и удалось задремать так, сидя на краешке жёсткого металлического сиденья, но из охрипшего динамика вяло объявили: «Институт военно-воздушных сил», - и пришлось вставать. Станция не пользовалась популярностью – я покинула вагон в гордом одиночестве, пересекла пустынную платформу, поднялась по лестнице, а в дверях буквально столкнулась с уверенно спешащей куда-то девушкой. Светловолосая, зеленоглазая, одетая в такую же сиреневую форму, как и я, правда, с большим числом треугольников на нашивках, она молнией пронеслась мимо, чуть не сбив меня с ног, но вдруг резко затормозила, оборачиваясь.

- Сьюзан? Ты куда это? – удивлённо поинтересовалась я, запоздало узнавая коллегу с кафедры начальной подготовки.

- О, Энн! – слегка запыхавшаяся девушка вся прямо светилась от радости. – Моё заявление на перевод в пилоты межсепаратного лайнера рассмотрели, представляешь! Надо срочно ехать на собеседование. Хотела попросить, ты меня не подменишь?

- Но у меня полёты, я не могу, - вяло попыталась отказаться я, уже догадываясь, что у деловой Сьюзан всё просчитано.

- Не волнуйся, у тебя первые два часа отменены, - не обманула мои ожидания девушка. – Очередную твою ученицу турнули, она, говорят, контракт на государственную военную службу отказалась подписывать, мотивируя это отсутствием перспектив и едва ли не кислой рожей инструктора по лётному мастерству. Надеется в гражданскую авиацию податься, да кто ж её туда без полного высшего возьмёт?

С одной стороны, жаль, конечно, - Кэролин была весьма способной ученицей, а после этой выходки о небе ей придётся забыть. Но, с другой стороны, выпускницы нашего института отнюдь не получали билет в светлое будущее, скорей наоборот. Служба в запасе, действительно бесперспективная работа по обучению молодого поколения правильному обращению со штурвалом, мизерная зарплата, смешные льготы и призрачный шанс перевестись на межсепаратные перевозки – вот и вся карьера, чему моя, как тонко подмечено, кислая рожа может служить примером…

- Предмет-то хоть какой? – обречённо вздохнула я. – Тренировки на симуляторе или, не приведи небо, техническое устройство истребителя?

- История, общий курс, - смущённо выпалила Сьюзан и торопливо отступила к подъезжающему поезду. – Я побежала, спасибо, Энн!

- Стой! Стой, тебе говорят! Я же не знаю историю… - растеряно протянула я, провожая взглядом убегающий в тоннель поезд.

***

Здание института ВВС чем-то неуловимо выделялось из окружающей массы небоскрёбов, но уж точно не архитектурой. Тёмно-синий на фоне грязно-белого фасада рельефный силуэт древнего биплана – романтического символа авиации, огромный необработанный булыжник в центре короткой лестницы в качестве пьедестала для небольшой пластиковой модели современного истребителя, парящей в статическом поле, - вот, пожалуй, и всё на чём можно было остановить взгляд. Преодолев десяток ступенек, нёсших больше декоративную, чем смысловую нагрузку, я подошла к дверям. Опознающее устройство устало заскрежетало, запрашивая пропуск с биоса – оба прибора были достаточно старыми, чтобы растянуть этот процесс на добрых полминуты. Но наконец контроллер удовлетворённо пискнул и отворил двери.

- Доброе утро, лейтенант Брейсбонд, - бархатным женским голосом пропел динамик.

В полупустом холле не видно было утреннего оживления, впрочем, времена, когда за несколько минут до занятий здесь толпились курсанты, уже лет десять как прошли. У меня оставалось ещё немного времени, чтобы сходить к информационному табло – выяснить, в какой аудитории занятия у Сьюзан, и заодно узнать последние новости. Будь мой биос покупным, а не бесплатным государственным аналогом, я могла бы связаться с местной интрасетью не сходя с места, однако то барахло, которое мне приходилось таскать на руке, ни на что не годилось. С другой стороны, это раздражало меня не так уж сильно на фоне остальной жизни… У табло было чуть более людно: несколько девушек в зелёных курсантских комбинезонах оживлённо что-то обсуждали, то и дело показывая на экран, а рядом стояла моя коллега и задумчиво изучала объявления. Даже издалека не узнать Ирэн было невозможно. Ещё на нашем курсе она заметно выделялась из основной массы курсанток: низкого роста и хрупкого телосложения, девушка всегда чересчур коротко стригла тёмно-коричневые кудри, а в форме и вовсе походила на мальчика-подростка. Правда, сейчас её половую принадлежность выдавал характерно округлившийся живот, хорошо заметный даже под сравнительно свободной форменной курткой.

- Привет, Энн, - с улыбкой обернулась она за секунду до того, как я раскрыла рот, чтобы поздороваться. – Как начался день?

- Привет, от… лично, - вымученно улыбнулась я, вовремя проглотив тусклое «отвратительно». – А ты как?

- Всё хорошо, - жизнерадостно кивнула Ирэн, вновь поворачиваясь к экрану. – Устала только слегка, мне вчера стажёрка такой высший пилотаж устроила, думала, уже не выровняю, так полздания и снесём.

Я укоризненно покачала головой – Ирэн вечно занималась со стажёрами, за которых уже ни один нормальный инструктор браться не хотел… Зажав потёртую кнопку голосового управления, я строго скомандовала:

- Энн Брейсбонд, сообщения. Сьюзан Эриксон, расписание, - и, пока компьютер рылся в загруженной базе данных, уже для подруги заметила. – Ох, Ирэн. Хоть сейчас не рисковала бы и отказалась от своих двоечниц! Они тебя однажды доконают, сколько их у тебя теперь?

- Энн, ну что ты говоришь, - осуждающе возразила она. – Как я могу их бросить, ведь никто не согласится их взять вместо меня! Да и осталась у меня одна девчонка, я ей до декрета успею как раз последние часы лётного мастерства дать.

Ирэн чуть виновато улыбнулась, бросила взгляд на часы и заторопилась:

- Пойду, мне ещё до зала подниматься. До обеда, Энн.

Девушка быстро скрылась за поворотом, а я наконец смогла сосредоточиться на табло. Так, ну что тут у нас… Новенькая стажёрка после обеда… Моя смена по кормлению Боба: плохо, он меня терпеть не может… Выходной в Инкубаторе… Что?!

- Чёрт, - сквозь зубы ругнулась я – последняя новость оказалась наиболее «приятной»…

Мельком глянув на расписание Сьюзан, я направилась к аудитории в на редкость паршивом настроении и со стойким намерением жестоко отыграться на незнакомых курсантах на давно забытом мной предмете. Поворот, несколько этажей на лифте, дверь, ещё дверь, мимо запертой на электронный замок галереи… Когда-то я путалась в этих коридорах, как, пожалуй, и все, кто хоть раз побывал здесь. Но у меня было достаточно времени, чтобы досконально изучить лабиринт переходов и принцип нумерации помещений, а потому я вышла точно туда, куда хотела. Дверь небольшой аудитории была открыта, пять курсанток – смешно сказать, целый курс – уже сидели на местах, большая часть столов сиротливо пустела. Удручающее зрелище…

- Здравствуйте, - вежливо протянула я, чуть затравленно осматриваясь. – Лейтенант Брейсбонд, заменю на сегодня Сьюзан, то есть, капитана Эриксон.

Курсантки смотрели на меня с подозрением, постоянным фоном перешёптывались и явно не собирались подсказывать мне, что делают преподаватели на таком странном предмете. Я чувствовала себя неуютно около мягко мерцающей трёхмерной доски, перед лицами этих неудачниц… тьфу, то есть моих будущих коллег, и не знала, чем занять руки в отсутствие штурвала. И, по здравому размышлению, решила начать с угроз – другие варианты в голову всё равно не приходили.

- В общем, имейте в виду, кто-нибудь из вас определённо попадёт ко мне на курс лётного мастерства, так что… эм… ведите себя прилично, вот. – Суровым взглядом окинув аудиторию и полюбовавшись на удивлённо округлившиеся глаза курсанток, я продолжила: - А теперь скажите мне, что вы тут проходите и что собирались сегодня делать.

Девушки переглянулись, и одна из них – не то самая смелая, не то самая честная – неуверенно ответила:

- Ну, мы вроде как на третьей сепаратной войне остановились. Собирались сегодня обсуждать.

Милая, добрая тема. Как раз под моё настроение.

- Как зовут? – требовательно поинтересовалась я у неосмотрительно проявившей активность курсантки.

- Кэтрин, мэм, - вежливо поднялась с места та.

Я с размаху опустилась на жёсткий эргономичный стул, помедлив, беззастенчиво закинула на стол ноги в тяжёлых доверху зашнурованных сапогах на тонкой армейской антигравитационной платформе. Я отдавала себе отчёт, что веду себя слегка вызывающе и Сьюзан едва ли поступала на занятиях подобным образом, но у меня, злой и невыспавшейся, не возникало желания вспоминать о хороших манерах. Лицо курсантки, всё ещё стоящей по стойке смирно, тронула улыбка, и, хоть она тотчас её тактично подавила, в больших серых глазах остался загнанный внутрь смех.

- Так, Кэтрин, расскажите нам что-нибудь о третьей сепаратной, - широким жестом предложила я.

Давненько я не слушала документальных передач…

- Э-э… Ну-у… - стушевалась девушка, не ожидавшая столь неконкретизированного вопроса. – Третья сепаратная война, также называемая Великой и Кратчайшей, началась пятого числа третьего месяца 2763 года и длилась ровно четыре дня. Вооружённый конфликт был предсказуем: в годы затишья после второй сепаратной войны обстановка между Нордберри и Зюйденбергом только накалялась. Города-государства, занимавшие северную и южную части сепарата соответственно, за мирное время разрослись так, что слились по своей территориальной границе, гонка вооружений и холодная война дошли до своего апогея, и наступил глубокий дипломатический кризис. Стычки на улицах, конкуренция за последние построечные площади, категорическая невозможность сообща решить проблему солнечной радиации и озоновых дыр – всё это предшествовало открытой конфронтации. Три дня города гордо демонстрировали друг другу последние достижения военной техники, над сепаратом носились новейшие модели истребителей, отовсюду доносились взрывы и выстрелы, мирное население отсиживалось в бункерах, метро и глубинных этажах зданий. Впрочем, по сути любая из сторон могла мгновенно завершить войну нажатием одной кнопки, но решились на это не сразу. На четвёртый день правительство Нордберри подписало исторический приказ. Секретный проект антирадиационного щита с автономной выработкой кислорода, тепла и ресурсов, запущенный незадолго до этого в половину своей мощности для защиты от солнечного излучения должен был послужить для города защитой от взрыва и его последствий. Также у Нордберри имелась уникальная программа реабилитации пострадавшей территории, не воспроизведённая до сих пор, по которой заражённую территорию можно было бы застраивать уже через год. Но их планам не суждено было сбыться: разведка Зюйденберга задолго до этого скопировала все данные по проекту щита, но в шпионаже уличена не была. Панель управления, установленная в нашем городе, имела полный доступ к сфере, дублирующие генераторы, установленные на дальней границе с Хаосом по похищенным схемам, могли поддерживать поле. Наши умельцы перепрограммировали щит так, чтобы при попытке активировать его на полную мощность он переключался на дополнительные генераторы, оставляя Нордберри без защиты. Этот прекрасно продуманный план пассивного нападения сработал именно так, как предполагали аналитики. Нордберрийские военные запустили атомный заряд по восходящей траектории, как только он покинул защищённую зону, активировали все мощности щита, сфера благополучно накрыла Зюйденберг, ракета отразилась от неё и детонировала по таймеру уже на земле. Хоть эпицентр и пришёлся на окраину города, Нордберри смело взрывной волной. Засим война, собственно, и завершилась, в связи с отсутствием противника. Однако Зюйденбергу особой пользы победа не принесла: заражённая радиацией территория до сих пор непригодна для жизни – едва прошёл период полураспада, - да и генераторы купола на той стороне уничтожены, что не позволяет растянуть его на весь сепарат, а экологическая обстановка не позволяет обойтись без него даже на короткий срок. Зато с тех пор весь сепарат считается единым городом-государством под новым названием Сентрал-сити. Э-э, мэм?..

Я встрепенулась, открывая глаза – неторопливый рассказ о военных действиях меня усыпил. Курсантки выжидающе на меня смотрели, сдержанно похихикивая; Кэтрин всё ещё стояла, пожёвывая нижнюю губу и рассеянно теребя растрёпанный кончик длинной старомодной косы.

- Спасибо, Кэтрин, это очень интересно, - механически кивнула я, вызвав ещё один взрыв полузадушенного хохота. – Сколько там до конца занятия?

- Пятьдесят минут, мэм.

Я обречённо выдохнула. Всё-таки, не моё это – воспитывать молодое поколение, никогда у меня не было к тому тяги…

- О, небо, зачем вы все сюда пришли?.. – тихо фыркнула я, безуспешно пытаясь придумать, чем занять девушек на оставшееся время, чтобы спокойно продолжить свой сон.

Однако аудитория была рассчитана даже на преподавателя с самым тихим голосом, и мой риторический вопрос достиг ушей, которым не предназначался. Курсантки вновь беззвучно затряслись от смеха, одна даже язвительно заметила:

- Чтобы стать лётчицами, смею предположить.

- Зачем? – меланхолично уточнила я, скептически разглядывая шутницу.

- Могу то же спросить у вас, - не растерялась та. – Ведь и вы были на нашем месте.

- Хе, сравнили. Когда я здесь училась, собиралась действительно быть лётчиком-испытателем, а не просто получить пометку о профессиональной принадлежности в документах. Благо, в то время специалисты вроде нас были востребованы. На беду, к моему выпуску интерес к самолётостроению, мягко говоря, упал. Уж поверьте, я никогда не мечтала стать офицером запаса или учить кого бы то ни было держать штурвал. А вот на что надеетесь вы, мне совсем не понятно, если уж честно.

Непедагогично высказав курсанткам всё, что о них думаю, я хотела было вновь спокойно задремать, но мои намеренья прервала задумчивая реплика с задней парты:

- Но только здесь мы можем подняться в небо…

Я вздохнула. А ведь мне их жаль… О, небо…

***

По коридору я шла не спеша: занятий до обеда у меня больше не было, а дела не обещали затянуться надолго. Всеобщий любимец Боб – уникальный экземпляр современного домашнего животного, почти разумный и говорящий хамелеон, подаренный институту муниципалитетом в честь какой-то знаменательной даты, - занимал целую комнату, бывшую некогда кладовой, а теперь уютно обустроенную и полностью переоборудованную для его нужд. Зверёк жил, пожалуй, лучше, чем большая часть моих коллег – во всяком случае, он регулярно ел, много спал и ни в чём не нуждался, ничем за это не расплачиваясь. В его каморке имелись уютное мягкое кресло, неплохой личный компьютер с парочкой исправных программ и жёстким диском, забитым кино и книгами, забавная полуавтоматическая кормушка с водой и сушёными насекомыми – все эти вещи покупались вскладчину: каждому хотелось побаловать обожаемого зверька. Только не мне… Боб невзлюбил меня с самого первого знакомства, до сих пор не пойму, что я не так сказала или сделала, но он не выносил моего присутствия и не упускал случая напакостить, а я, в свою очередь, старалась избегать его общества и даже не пыталась прояснить ситуацию.

Полсекунды помедлив, я толкнула дверь: Боб лежал в кресле, оба его огромных глаза были направлены на бегущие по экрану строчки, а хвост нервно шевелился – сюжет, похоже, захватил его без остатка. Хамелеон был раза в два больше своих диких предков, его шкура сегодня переливалась всеми оттенками синего, почти сливаясь с пушистой обивкой кресла. Скосив на меня один глаз, Боб недовольно фыркнул и, не удостоив даже приветствия, вернулся к чтению. Ну, можно считать, мне повезло. Лоточек с сырой куриной грудкой – обязательной составляющей рациона генетически продвинутой ящерицы - уже стоял на полке холодильника, остро заточенный нож и пустая миска стояли рядом. Раздражённо окинув взглядом обстановку, я приступила к работе. Ножом пользоваться я никогда толком не умела, да дело вроде нехитрое, и миска потихоньку наполнялась склизкими кусочками сырого мяса.

- Ты там помельче режь, помельче! – привередливо бурчал Боб, тщательно следя за моей работой одним глазом; я ругалась, но делала.

Тягучее холодное мясо поддавалось туго, слегка липкие волокна приставали к пальцам и застревали под ногтями. Я сделала неосторожное движение: нож сорвался, глубоко врезаясь в палец. Без усилия освободив лезвие, я с удивлением уставилась на быстро заполняющийся кровью порез, не чувствуя боли. Всякое случалось в моей недолгой жизни, однако мне никогда не доводилось пораниться ножом за отсутствием такового в повседневном обиходе, и теперь я переваривала новое непривычное ощущение.

- Растяпа!!! – прервал мои размышления возмущённый возглас Боба.

- Тебе-то что? – огрызнулась я, пытаясь аккуратно закончить дело без помощи раненного пальца. – Деликатес получится – мясо с кровью. Мясо куриное, а кровь – человеческая…

- Гадость, - прошипел хамелеон, неприязненно шевеля хвостом. – Я отравлюсь с твоей крови.

Надеясь закончить побыстрей и покинуть раздражающее меня общество, я сунула заполненную миску Бобу под нос, торопливо сложила грязную посуду на конвейер в стене и выставила новую порцию замороженного мяса на полку холодильника. Сделав всё это, я осмотрелась, проверяя, не забыла ли о чём-то, с долей злорадства отметила несколько вызывающе алых капель на пушистом ванильно-белом ковре и, удовлетворённая увиденным, вышла. Кровь из пореза продолжала сочиться, то и дело небрежно скапывая на пол – конечно, вскоре она бы остановилась и сама, но мне не хотелось запачкать форму, и я завернула в сторону медицинского автомата.

Слегка футуристически выглядящий автомат с обтекаемым овальным корпусом стоял в углу одного из коридоров второго этажа, давно всеми забытый и почти заброшенный. Когда я ещё училась, он пользовался куда большей популярностью: нашей любимой забавой было обманывать плохонький сканер всё более изощрёнными способами. Однако теперь мне отчего-то даже представить было сложно стайку весёлых курсанток, разрисовывающих руки в подобии страшных ран, ожогов и нарывов.

Подойдя к автомату почти вплотную, я медленно провела над порезом съёмным сканером; тот задумчиво похрюкал, поскрипел жёстким диском, копаясь в базе знаний, и наконец вывел на экран простенький диагноз: «Порез первой степени». В окошко выдачи мягко скользнула упаковка заживляющего пластыря с дурацким названием «Залечи сейчас», после чего подходящие к портам провода ни с того ни с сего заискрили, индикаторы сердито замигали, а из вентилятора повалил удушливый чёрный дым.

- Медицинский автомат неисправен и будет обесточен. Сервисная служба произведёт необходимый ремонт в течение ближайшего года. Обратитесь в стационарный пункт медицинской помощи, - сообщил мелодичный женский голос центрального процессора институтской сети.

Выхватив из потемневшего окошка пластырь, я раздражённо пошагала назад по коридору. Порой, особенно в такие моменты, мне казалось, что этот мир или, быть может, лишь наш сепарат катится в пропасть. Хотя, скорее, он уже давно на самом её дне. Всё ломается, рушится, будто скоро вокруг останутся одни руины, ничего нового не изобретали и не открывали уже больше двадцати лет, да и с творчеством дело обстояло не лучше. Нет, определённо, мир провалился в преисподнюю ещё до моего рождения…

***

Как заведено, бесконечная очередь в столовую выстроилась ещё до начала перерыва. Ирэн, пришедшая немного раньше, махнула мне рукой, и я вклинилась в тонкую цепочку любителей дармового питания, игнорируя унылый ропот позади стоящих. Очередь двигалась чрезвычайно медленно: если громоздкий кухонный автомат был в неплохом состоянии и работал достаточно резво, то медлительный раздаточный аппарат затормаживал весь процесс.

- Как прошло занятие? – жизнерадостно поинтересовалась Ирэн.

Я скосила на неё глаза: девушка чуть устало сутулилась, держась за поясницу, но на её лице блуждала неизбывная улыбка. Впрочем, за прошедшие с нашего знакомства годы Ирэн пребывала в плохом расположении духа считанное число раз, а я никогда не понимала, откуда она черпает силы на этот оптимизм, однако неизменно радовалась тому, что хоть кто-то в этом проклятом городе ещё может искренне улыбаться…

- Боюсь, для курсанток это было не слишком познавательно, - вяло ответила я, делая очередной маленький шажок к дверям.

- Ох, Энн, - укоризненно покачала головой девушка. – Ты просто не любишь свою работу.

- С чего мне её любить? – фыркнула я с нескрываемой злостью. – Разве об этом мы мечтали когда-то?

Ирэн не нашлась, что на это ответить, и только сочувственно вздохнула: самой ей нравилось просвещать молодое поколение. Нет, она тоже любила небо, но умела довольствоваться малым – краткими часами занятий по лётному мастерству. Какое-то время мы стояли молча, оступившись на острой теме, упоминание о которой всегда отдавалось холодом в моей груди. Очередь заметно продвинулась: мы уже взяли по подносу, снабжённому разнокалиберными углублениями для разного рода пищи, и подошли к раздаче. В одно отделение хлынула серая жижа, носящая название «суп», в другое – зеленоватое месиво, скрывающееся за титулом «рагу», и очередь оттеснила нас в зал. Мы двигались к одному из свободных столиков, когда Ирэн наклонилась ко мне и заговорщическим шёпотом сообщила:

- Я была вчера на обследовании.

- И?

Ирэн улыбнулась и шепнула мне в самое ухо:

- Мальчик!

- Ого! – оторопело выдохнула я, чуть не выронив поднос от неожиданности. – Здорово! Поздравляю!

Благодарно кивнув, Ирэн поставила еду на свободный стол и слегка неуклюже опустилась на высокий табурет. Я последовала её примеру, старательно налепив на лицо улыбку – вымученную, но не от того, что я не была рада за подругу, напротив, она как никто заслуживала такой удачи, просто мне давно не удавалось пропустить чувства так глубоко в себя, чтобы искренне улыбаться или плакать. Внутри царила какая-то пустота, бездна безразличия ко всему, понимание бессмысленности каждого действия, и я уже даже не пыталась её заполнить, довольствуясь имитацией эмоций. Впрочем, рядом с Ирэн мне иногда казалось, что и я могу смеяться абсолютно беззаботно – да и как не улыбнуться, глядя на это счастливое лицо с ямочками на щеках, забавными точечками веснушек и сверкающими жизнью золотисто-карими глазами?

- Значит, покинешь нас надолго? – полуутвердительно спросила я, без особого аппетита ковыряясь в лотке. – Без тебя здесь станет совсем… совсем скучно.

- Ну, надеюсь, ты будешь меня навещать, - рассмеялась Ирэн и не без удовольствия поправилась, - вернее, нас с Дином. Уже через неделю я переезжаю на новую квартиру – трёхкомнатную, в центре, первый этаж, с видом на дендрарий, представляешь! – и как только я обустроюсь, забираю Дина из Инкубатора. Даже не верится, что мы сможем жить вместе, да ещё и так долго!

- Во сколько лет их сейчас забирают? – осторожно уточнила я, опасаясь нарушить восторженное состояние подруги.

- Ребёнка заберут в пять лет, с этого возраста он будет жить с Дином в Инкубаторе, - чуть сникла Ирэн, однако тут же вновь расцвела. – Но я смогу их навещать, да и когда ещё всё это будет! Зато я больше пяти лет проведу с Дином, не придётся ни с кем его делить…

- Пять лет… Это немалый срок. Ты уверена, что настолько его… - я запнулась, пощёлкала пальцами, вспоминая нужное слово…

- Люблю? – с усмешкой подсказала Ирэн. – Конечно, уверена. Ты не представляешь, какой он! Я буквально живу от встречи до встречи, а при мысли, что он вынужден встречаться с другими, я просто… - лицо девушки на секунду исказилось, но почти сразу разгладилось в виноватой улыбке. – Я знаю, я не должна так думать, и всё же… Но отчего ты спрашиваешь? Неужели ты бы сомневалась на моём месте?

Опустив глаза, я для виду поелозила ложкой по лотку, хмыкнула и издала ещё ряд бессмысленных звуков, не в силах определиться, какой подходит к случаю больше. Пауза уже откровенно затягивалась, и я неохотно ответила:

- На твоём месте, может, и нет. А вот на своём… Пожалуй, я бы не согласилась на подобное и за все блага мира.

- Всё настолько плохо? – участливо уточнила Ирэн, озабоченно пытаясь заглянуть мне в лицо.

- Ну-у… - я замялась, чересчур торопливым жестом поднесла к глазам биос и, стараясь не показать облегчения, выпалила: - Извини, мне пора идти – скоро занятие начнётся, а мне ещё до поля добраться нужно.

Я подорвалась с места и торопливо зашагала к выходу, одна из первых покидая столовую мимо нетерпеливо гудящей очереди, но буквально спиной чувствовала понимающий взгляд Ирэн, никогда не настаивающей на откровенности, но всегда получающей её без особых усилий. А я, убегая от разговора на этот раз, твёрдо знала, что уже при следующей встрече непременно вернусь к недосказанной теме, сама того не заметив.

***

Лётное поле. Когда-то под этим понятием подразумевалось огромное пространство от неба до неба, по которому неслись на пути к воздушным просторам грациозные крылатые машины, каких мне уже не увидеть на этом свете, разве что на небесном аэродроме… Впрочем, я никогда и не видела ничего подобного, как и никто из ныне живущих, однако представляла эту дивную картину, как мне казалось, довольно чётко и втайне мечтала, что хоть где-то в этом мире ещё найдётся достаточно свободного места, чтобы увидеть горизонт… Так думала я, пока лифт поднимал меня на верхний этаж, к рациональной реальности. Кабина остановилась, глухо задребезжала, сомневаясь, стоит ли ей открыть двери или лучше отключить систему стопоров и отправиться в такой притягательный полёт, но всё же склонилась к первому варианту и со скрежетом раздвинула створки. Маленький коридор без единого окна пустовал, однообразные двери, скрывающие подсобные помещения, были плотно прикрыты. Полётов сегодня ещё не было, о чём свидетельствовали мягко мерцающий зелёный индикатор у задраенной крышки люка в потолке и убранная в нишу лестница, однако, не полагаясь на частенько сбоящую автоматику, я всё же подошла к датчикам: щит был поднят, показатели давления и кислорода не отклонялись от нормы.

- Эй, Лим, - привычно окликнула я центральный процессор, вернее, его локальный информационный модуль.

- Да, лейтенант Брейсбонд, - безропотно отозвался компьютер.

- Тренировочный истребитель «Траектория», идентификационный номер два-пять-семь-ка дробь три, готов к полётам?

- Технический осмотр произведён, неисправностей не обнаружено. Защитный контур восстановлен на семьдесят семь процентов. Топливный бак заполнен на пятнадцать процентов, - чётко ответила Лим и, на секунду задумавшись, добавила, предваряя мой вопрос. – Заявленная неисправность в отклоняемом векторе тяги устранена.

Спасибо и на этом… Контур не обновили, топливо не залили, но хоть неполадки исправили.

- Лим, бак заполни.

- Принято, я передам запрос в управляющий модуль.

Лим ушла в ждущий режим, с тихим щелчком выключив динамик, - я раздражённо выдохнула: терпеть не могла такие ответы компьютера, хоть и понимала, что глупо злиться на безмозглую груду металла, наделённую подобием разума каким-то умником. Недовольно хмурясь, я с невыносимым скрежетом выкатила приставную лестницу из ниши – автоматический привод давно не работал, а деформировавшиеся от времени рельсы грозили скоро застопорить средство подъёма в каком-нибудь одном положении. Я поднялась по скользким ступеням, придерживаясь одной рукой, другой не без труда развернула тугую кремальеру и вытолкнула тяжёлую крышку люка вверх. Вместе с шипением, предварившем разгерметизацию переборки, в лицо дунуло горячим воздухом с неприятным привкусом смазки и топлива: вентиляция на крыше работала из рук вон плохо, а простенький щит с радиацией ещё справлялся, но теплоизоляционными свойствами не обладал. Щурясь от яркого, грязно-жёлтого света, я осторожно оттолкнулась от ступеньки и выбралась на площадку: здесь было душно, ослепляюще светло и нестерпимо жарко. Впрочем, уж к этому-то я давно привыкла, а вот неприятный скрип нового упругого покрытия под подошвами всё ещё раздражал и резал слух.

Сине-чёрная «Траектория» на автопилоте медленно выкатывалась на взлётную площадку. Я летала на ней уже почти десять лет, знала каждую выбоинку, каждую вмятину на корпусе, часть из которых появились на нём по моей вине, а часть – по вине моих стажёрок. Например, вот эти глубокие - до металла – царапины под крылом – последствия столкновения с краем крыши небоскрёба, от которого я увела истребитель в последнюю секунду, пока моя тогдашняя ученица Мишель оглушительно визжала, бросив штурвал и заслонив руками лицо. А этот неаккуратный шов поперёк днища – результат тренировочного воздушного боя, тогда я едва смогла посадить машину на площадку, а истребитель условного противника нашёл последний приют на дне бывшего моря, ныне просто заболоченной помойки. В целом, «Траектория» не блистала новизной, приборы её барахлили, а повреждения корпуса сводили на нет возможности маскировки, однако я ни за что не променяла бы её на что-нибудь получше. Я испытывала к ней привязанность: пожалуй, наиболее сильное чувство, чем к кому бы то ни было во всём мире…

- Привет, милый, - подойдя к истребителю, я вытянула руку и с нежностью коснулась фюзеляжа. – Как дела? Вижу, тебя подлатали. Обещаю, в следующем месяце выпрошу для тебя общий ремонт и покраску… Сегодня только я за штурвалом, неплохо, правда?

- Разговариваете с самолётом?

Я вздрогнула и резко обернулась. Курсантка подкралась ко мне незаметно, даже треклятое покрытие не скрипело под её ботинками, и теперь она сверлила меня неприязненным взглядом огромных, в пол-лица, светло-карих глаз, презрительно выгнув бровь. Что ж, ей удалось разозлить меня даже раньше, чем я узнала её имя…

- Так вы разговаривали с самолётом? – с нескрываемым сарказмом повторила девушка.

- Не твоё дело, малявка, - процедила я сквозь зубы, использовав наиболее цензурное обращение из тех, что пришли мне на ум.

Девушка мгновенно переменилась в лице, нахмурилась, её губы, сжатые в тонкую полоску, заметно дрожали от плохо скрываемой ярости.

- Да как… - её голос сорвался, и она невольно запнулась, но упорно продолжила, - как вы смеете так со мной разговаривать?! Что вы себе позволяете?!

Это искреннее негодование, сквозящая в голосе злость меня порядком позабавили, однако виду я не подала и лишь на мгновенье растянула губы в недоброй ухмылке. Меня выводили из себя практически все мои курсантки, но эта побила все рекорды. Она ещё не понимала, что так или иначе, ей придётся найти со мной общий язык… или навсегда забыть о полётах.

- Раз ты позабыла о приличиях и субординации, выйдя на эту площадку, то и я сочла возможным поступить так же, - холодно парировала я, острое чувство неприязни, возникшее у меня к девушке в первый момент, притупилось, сменяясь привычным раздражением.

Курсантка упрямо скривила губы, тряхнула выкрашенными в тёмно-синий цвет волосами, но всё же выдавила через силу:

- Простите, я вела себя неподобающе.

Девушка покорно опустила взгляд, прикидываясь пристыженной; я благосклонно кивнула, делая вид, что удовлетворена и считаю инцидент исчерпанным. Этот спектакль – дань никому здесь не нужной вежливости – длился чуть больше минуты, после чего я придала лицу безразличное выражение и, как ни в чём не бывало, перешла к исполнению своих прямых обязанностей.

- Итак, перед нами тренировочный истребитель модели ва-13 «Траектория». Я работаю с этой машиной уже давно и была свидетелем появления каждой царапинки на этом корпусе. И если ты станешь необъективной причиной ещё хоть для одной, то вылетишь из института и отнюдь не при помощи своих навыков управления самолётом. - Девушка кинула на меня злой взгляд исподлобья, но я этот выпад проигнорировала, продолжив ровным менторским тоном. – Как видишь, данная модель предусматривает двухместную кабину и, как правило, ты будешь занимать место первого пилота. Но не сегодня. Сегодня ты лишь наблюдатель.

- Что?! – не выдержала курсантка, вновь забывая о культуре поведения.

- А ты думала, я посажу тебя за штурвал на первом же практикуме? – я позволила себе презрительную ухмылку.

- Что же я буду делать?! Спать?! – огрызнулась девушка. – Я отлетала сорок часов на тренажёре не для того, чтобы…

Обидно фыркнув, я жестом остановила её пламенную речь.

- В твоём возрасте я уже не интересовалась игрушками. Добро пожаловать в реальный мир! Здесь всё не так, как хотелось бы. Ещё вопросы есть? И имей в виду, чем дольше мы препираемся, тем меньше времени остаётся на полёт.

Девушка промолчала, хоть в непокорном взгляде будто бы потемневших от ярости глаз сквозила неприкрытая ненависть. Ничего, перебесится.

Стеклянный фонарь кабины разъехался мягко и на удивление тихо – в кои-то веки техосмотр действительно провели. Проследив, чтобы пассажирка уселась на своё место и пристегнулась, я с лёгким благоговением опустилась в кресло первого пилота.

- Разблокировать истребитель два-пять-семь-ка дробь три. Запустить систему разгерметизации поля.

Компьютер отреагировал незамедлительно: тревожно замигал яркий кроваво-красный фонарь у люка, завыла низкая сирена.

- Отключение защитного купола через тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь…

Надев массивные наушники, я машинально пощёлкала переключателями, запуская необходимые системы. Кабина медленно закрылась, загорелись разноцветные индикаторы, пару раз моргнув, включился дымчатый экран голографического монитора, двигатели ровно зашумели: в предвкушении я не сдержала улыбку. Только здесь, сидя в этом кресле, я чувствовала себя по-настоящему свободной и, будь моя воля, пожалуй, совсем бы его не покидала. Отсчёт закончился, купол дрогнул и медленно, начиная с вершины, исчез, будто втянулся в скрытые за краем крыши генераторы. Небо, местами грязно-серое, местами желтоватое, очистилось от мутной завесы энергетического щита и предстало во всей своей кристально чёткой красоте. Говорят, когда-то оно было совсем другим, горизонт не окрашивался на закате в странные кислотные оттенки, а звёзды по ночам светили немногим менее ярко, чем солнце, лучи которого тогда ещё не могли убить. Впрочем, хоть всё это относилось к не такому уж далёкому прошлому, я не видела ничего подобного и любила небо таким, какое оно сейчас. Что бы там ни говорили, это свободное пространство высоко над городом, занятое лишь клубящимися сгустками разноцветных облаков, было куда более настоящим, чем весь этот пыльный блёклый мир внизу…

«Траектория» оторвалась от площадки охотно – она любила свободу не меньше меня. По телу разлилась неповторимая лёгкость в ту же секунду, когда между покрытием крыши и шасси появилось расстояние. Неоправданно резко дёрнув рычаг, я направила самолёт вверх – ничто не могло остановить меня сейчас…

Город внизу казался маленьким, незначительным макетом, созданным чьей-то больной фантазией. Игрушечные небоскрёбы, поток точек-автомобилей, пустые лабиринты крошечных улиц – кто-то накрыл всё это полупрозрачной миской, следуя правилам своей глупой игры, а в стороне небрежно валялись забытые обломки испорченных игрушек, покрытые пеплом, будто пылью. Зато небо над нами было реально – прозрачное, бесконечно уходящее вверх, хоть и ограниченное со всех сторон света клубящимся мраком хаоса. Казалось, если долго подниматься строго по вертикали, этот проклятый сепарат исчезнет из виду, и даже этот вездесущий хаос, словно сжимающий город, останется далеко позади… Однако не стоит увлекаться. Ещё не время послать всё к чертям, к тому же, я здесь не одна. Кинув последний мечтательный взгляд вверх, я заглушила двигатель, поморщилась от вопля несдержавшейся курсантки, завороженно уставившейся на быстро уменьшающееся число на альтиметре, и вывела «Траекторию» из колокола раньше, чем собиралась. Пара бочек, мёртвая петля и штопор на десерт, после чего прерывистые взвизгивания меня окончательно оглушили, да и время занятия почти подошло к концу. Поэтому, намеренно заложив крутой вираж, я направила истребитель к площадке.

Шасси мягко коснулись покрытия, истребитель дрогнул и замер. Я заглушила двигатели, и в наступившей тишине было отчётливо слышно, как фильтры с шипением нагнетают чистый воздух на вновь скрывшуюся под щитом крышу. Курсантка, похоже, собиралась вдоволь насладиться золотом молчания, а я вовсе не собиралась заводить разговор первой. Произведя привычный набор нехитрых действий, я оказалась на влажной после соприкосновения с атмосферой площадке. Фюзеляж тоже был покрыт мелкими капельками конденсата, будто истребитель покрылся испариной после длительного полёта, по-живому тёплый металл ласково согрел пальцы, подтверждая это ощущение. Я с нежностью провела рукой по корпусу. Спасибо за полёт, милый… Однажды мы поднимемся в небо и больше не… Мой мысленный диалог прервал звук удара подошв о покрытие площадки: притихшая курсантка покинула кабину – с непривычки, несколько неуклюже, - тогда как я уже было и забыла о её существовании. Девушка покрутила головой, увидела меня и тут же отвела взгляд. Сделав несколько неуверенных шагов, она медленно проговорила:

- Простите. Я была несправедлива к вам. Вы здорово летаете, и… я бы не смогла. Там, на высоте… я бы растерялась. Это слишком… грандиозно.

На этот раз её слова действительно были искренни, а в тоне одновременно сквозили смущение и непримиримость. Что ж, она признала свою неправоту и едва сдерживала восторг от первого полёта, и я не могла сейчас повести себя грубо и бесчувственно… Пользуясь тем, что смотрю в другую сторону, я закрыла на секунду глаза, выдохнула, досчитала до пяти, натянула на лицо искусственную улыбку номер семь – располагающую и доброжелательную – и только затем обернулась. Гримаса мне на этот раз явно удалась, теперь важно было не ляпнуть лишнего.

- Как тебя зовут? – мягко поинтересовалась я.

- Курсантка Клер Блейд, мэм, - неожиданно по уставу доложила девушка, доказывая этим, что курс военной этики всё-таки оставил в её памяти след.

- Поверьте, Клер, ваша растерянность вполне оправдана. Это пройдёт, и уже на следующем занятии вы будете управлять «Траекторией» самостоятельно. Небо манит вас, я вижу, а значит придётся научиться переступать через страх и гордость на пути к нему. Когда у нас следующая встреча?

- В четверг, мэм.

- Значит, до четверга. Надеюсь, второе занятие пройдёт более мирно.

Девушка деловито кивнула, развернулась и, не прощаясь, побежала к люку. Нет, всё-таки курс военной этики Клер пропустила мимо ушей… Я могла бы даже написать на неё рапорт, но напрягаться ради сомнительного удовольствия лицезреть её физиономию, полную благородного негодования, рядом с собой в течение нескольких дней и принуждать её в глубоко воспитательных целях к общественно полезному труду мне абсолютно не хотелось. Тем более, сейчас, когда мы с «Траекторией» остались наконец наедине. Ты ведь не хочешь, чтобы она появлялась здесь чаще, чем это неизбежно, правда, милый? По своему обыкновению, истребитель согласно промолчал…

***

В холле было уже совсем пусто, да и неудивительно: домой я не спешила, задержавшись на лётной площадке гораздо дольше необходимого. Шаги гулко отдавались от стен, повергая в уныние однообразным бессмысленным звуком. Впереди ждала скучная и утомительная пешая прогулка до дома и очередная беспокойная ночь с тем дурацким кошмаром, таким же однообразным, как и вся моя жизнь…

- Эй, Энн, постой!

Я покачала головой, обернулась, непроизвольно улыбаясь: Ирэн с неуловимо трогательным выражением лица торопливо спускалась по лестнице, не забывая, впрочем, осторожно держаться за перила.

- Ты что-то припозднилась.

- Я оформляла бумаги. Декрет и всё такое… - Ирэн старалась быть сдержанной, но улыбка до ушей выдавала её с головой. – Пойдём, я тебя подвезу.

Кислотно-зелёная двухместная «Сентралия» - старая, но всё ещё сносно выполняющая свои функции машина Ирэн – была припаркована на общественной стоянке у соседнего дома. Когда-то у меня тоже была такая, только очень недолго: топливо и техобслуживание пришлись не по карману. Кажется, я была неплохим водителем, хотя… уже не помню. Машина мягко поднялась над заграждением, вывернула к автостраде и влилась в жиденький поток. Ирэн чувствовала себя за рулём свободно и привычно, на управлении сосредотачиваться ей не приходилось, и она не преминула воспользоваться ситуацией, чтобы возобновить неоконченный разговор.

- Кажется, у тебя завтра выходной? – издалека начала девушка, дипломатично не желая спрашивать о проблемах в моей личной жизни прямо.

- Поход в Инкубатор, как всегда, не к месту и не ко времени, - скривилась я. – Я бы с радостью подарила его тебе или не ходила туда вовсе, но, сама понимаешь, не готова отправиться потом на разбирательство, а то и за нанесение морального вреда отвечать.

- У вас настолько формальные отношения?

- Формальные – да, отношения – увольте. Дэвид - капризный, избалованный ребёнок, все его девушки для него – лишь куклы, игра с которыми ведётся по юридически утверждённым правилам. Надо признать, он умело использует свои права и в прежние времена, наверно, мог бы стать хорошим адвокатом… Видеть его не могу, к чёрту бы этот Инкубатор! – в сердцах воскликнула я, но тут же тихо добавила. - Да кто мне позволит…

Я раздражённо потёрла лицо: ко всему, после полётов зудела кожа и болели глаза – защитное покрытие стекла «Траектории» порядком поизносилось, и за день я получила ощутимую дозу облучения. Ирэн истолковала мой жест по-своему, сочувственно улыбнулась, не зная точно, стоит ли что-нибудь говорить.

- Если ты не преувеличиваешь, и всё действительно так обстоит, - неуверенно начала она, - то почему ты не сменишь партнёра?

- На пару месяцев ограничиться бесплатными обедами в столовой и ходить на работу исключительно пешком ради сомнительной радости сменить одного изнеженного придурка на другого? Нет уж, не стоит оно того.

- Не все мужчины такие, - обиженно возразила Ирэн.

- Не все, - согласилась я. – Всего лишь девять из десяти. Уверена, твой Дин совсем другой, но это просто везение, поверь. А мне… мне не повезёт.

Мне никогда не везло, - мысленно добавила я. Да и кому на этом гиблом сепарате могло везти? Разве что Ирэн – неиссякаемому источнику оптимизма…

- Ох, Энн… Ты ни во что не веришь, всё видишь в чёрном цвете. Хоть раз, один раз попробуй надеяться на лучшее! – не сдержалась Ирэн и тут же бросила на меня испуганный взгляд.

Я постаралась сохранить спокойствие на лице, даже выдавила кривую улыбку, но надолго меня бы не хватило.

- Может, ты и права, Ирэн. Высади меня здесь, пожалуйста.

- Я обидела тебя? Прости, Энн, но…

- Всё в порядке, правда. Я хочу прогуляться, да и тебе не придётся тратить лишнее топливо.

Ирэн покачала головой, смущённо опустила глаза, но спорить дальше не стала и покорно пошла на снижение. Прости, я ухожу, чтобы не обидеть тебя, - ведь я совершенно не умею извиняться… «Сентралия» мягко приземлилась на площадке и с присвистом заглохла, я молча открыла дверь и вылезла наружу, махнув на прощание рукой. Голос Ирэн, крикнувшей мне что-то вслед, потонул в булькающем звуке заводящегося двигателя, и у меня в голове вдруг мелькнула мысль, что я никогда не узнаю, что именно она сказала. Отчего-то мне это показалось невероятно важным: я даже обернулась было, чтобы переспросить, но машина уже взлетала, и мне пришлось отступить. Сунув руки в карманы, я двинулась по пустынной улице, зажатой между серым скучным небоскрёбом и слабо фосфоресцирующей желтовато-прозрачной стеной защитного купола. Воздух неприятно горчил, в ушах звенело из-за близости генератора, по углам сгустились тени – ходить этой дорогой избегали и днём, не то что вечером, в этих мутных сумерках. Зато мир за сферой жил своей пугающей жизнью. Ветер гонял по развалинам радиоактивную пыль и песок, кое-где в серо-жёлтой мути выделялись яркими пятнами какие-то огни, по земле стелился густой чёрный дым. Интересно, чем пахнет дым, появившийся не от горящей проводки?.. Я сама не заметила, как остановилась, вглядываясь в руины старого города. Зачем сражаться за землю, когда есть небо? В вышине за сферой сейчас было совсем ничего не рассмотреть, даже цвет не определить, и это зрелище, вернее, его отсутствие, удручало меня куда больше, чем всё прочее.

Вдруг краем глаза я заметила какое-то шевеление. Шевеление
  1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Протяни руку над пропастью iconПротяни руку над пропастью
Финансовая система: наличные деньги не в ходу, все расчёты производятся в электронной форме, условная денежная единица – кредит
Протяни руку над пропастью iconКак часто проходя мимо… мы отводим глаза…
Группа волонтеров помощи бездомным животным в Липецке проводит предновогоднюю акцию «Протяни руку помощи»
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Но, по правде говоря, мне неохота в этом копаться. Во-первых, скучно, а во-вторых, у моих предков, наверно
Протяни руку над пропастью iconДжером сэлинджер над пропастью во ржи
Но, по правде говоря, мне неохота в этом копаться. Во-первых, скучно, а во-вторых, у моих предков, наверно
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
Откровенная история подростка Холдена Колфилда, рассказанная им самим, и по сей день не оставляет равнодушными сердца юных читателей,...
Протяни руку над пропастью iconДжон Ирвинг Последняя ночь на Извилистой реке
Затем руку потенциального спасителя с двух сторон сжало бревнами, которые столкнулись и сломали ему запястье. «Крыша» из движущихся...
Протяни руку над пропастью iconВечером во ржи: 60 лет спустя Джон Дэвид Калифорния
Его единственный роман – «Над пропастью во ржи» – стал переломной вехой в истории мировой литературы. Название книги и имя главного...
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
«Спрятанная рыбка», там про одного мальчишку, который никому не позволял смотреть на свою золотую рыбку, потому что купил ее на собственные...
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
«Спрятанная рыбка», там про одного мальчишку, который никому не позволял смотреть на свою золотую рыбку, потому что купил ее на собственные...
Протяни руку над пропастью iconРэй Брэдбери Сборник 1 Тёмный карнавал
Одни над Европой, другие над Азией, некоторые — над Островами, иные — над Южной Америкой, — сказала Сеси, по-прежнему не открывая...
Протяни руку над пропастью iconСтою в этом замке одна, Без тебя а над городом дождь… и солнца лучи Пробиваясь сквозь облака, Воображают, что ты рядом идешь… За руку нежно с любовью берешь, Как жаль что это всего лишь дождь

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы