Протяни руку над пропастью icon

Протяни руку над пропастью


НазваниеПротяни руку над пропастью
страница3/8
Размер0.64 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8
дорогой, я сама, - я послала Дэвиду заботливую улыбку, давшуюся с большим трудом, и обратилась уже к зрителям, со всей доступной мне убеждённостью. – Дэвид – человек творческий, у него в голове всегда столько новых идей, что ему бывает сложно сосредоточиться.

Дэвид протестующее пискнул, но все лица уже были обращены ко мне, и я начала самозабвенно врать. Первой мне попалась картина с тремя тёмно-синими кляксами в центре. Называлась она «Дырки» и, на мой взгляд, ни малейшей художественной ценностью не обладала. Однако рассказ о многодневном труде над этой работой не уложился и в пять минут. Перемежая философские размышления автора о каждом штрихе краски на полотне с поучительными описаниями доброты и заботливости Дэвида как моего партнёра по Инкубатору, я полностью завладела вниманием аудитории. Меня слушали буквально раскрыв рот, не то действительно веря во весь этот бред, не то поражаясь выразительности моих импровизаций. Дэвид не выдержал минут через пятнадцать, где-то на середине истории о нашей сегодняшней трогательной встрече и написании им моего портрета неописуемой красоты.

- Энн, я думаю, уже довольно! – чуть ли не выкрикнул он, улучив момент, когда я вдыхала новую порцию воздуха. – Наши гости уже устали от историй, - немного тише продолжил мужчина, убедившись, что его слушают, - и хотят как следует осмотреться. К тому же, тебе ведь пора идти, помнишь?

Последнее слово Дэвид произнёс с нажимом, но мне и не нужны были намёки. Главное, теперь если бы он захотел наложить на меня штраф за распространение ложных сведений или оскорбление, ему пришлось бы признать, что заботливым партнёром не является, на картины тратит не больше пары часов и творческие мысли в его голове не появляются.

***

Торопясь воспользоваться ситуацией, я даже не стала переодеваться, только сменила неудобные туфли на нормальную обувь и почти бегом покинула территорию Инкубатора, не без оснований опасаясь, что Дэвид в последний момент изменит своё решение. Оказавшись на свободе, я поудобней перехватила миниатюрную плитку формы, переведённой в компактный армейский режим и уже безо всякой спешки двинулась по направлению к дому, нарочно выбирая самый длинный путь – остаток дня нужно было чем-то занять.

На улицах было довольно пустынно, как и всегда за исключением тех нескольких часов, когда все шли на работу и возвращались с неё. Вокруг тянулись стройные ряды однообразных небоскрёбов, раздражающе серых и скучных, их вершины, казалось, протыкали небо – на самом деле, всего лишь грязно-жёлтый купол сферы. Узкие улицы, со всех сторон зажатые серыми громадами, бесконечно перетекали из одной в другую – их едва можно было различать по лаконичным вывескам магазинов, редким рекламным голограммам и изношенности дорожного покрытия. Эйти Найн стрит, Твенти Ту стрит, Сэвенти Файв стрит – даже их названия основывались на элементарной нумерации. Общий фон едва уловимого шума, складывающегося из гула кондиционеров, генераторов, метро, заглушённых стенами голосов, был непривычно невелик, иногда над головой со свистом рассекали воздух машины – город дремал, и мне думалось, сон его с каждым днём всё больше грозил стать литоргическим.

От унылых мыслей, победивших даже раздражение, меня отвлёк звук шагов. На пустых улицах каждый редкий прохожий невольно привлекал внимание, к тому же, услышанные мною шаги были необычными – нарочито громкими, недовольно топающими – в чём-то похожими на мои собственные. Я обернулась, влекомая пробудившимся вдруг любопытством, - и тут же остановилась, как вкопанная, поражённая увиденным. Мимо меня раздражённо-быстро шёл оживший персонаж из моего сна… Ярко одетая девушка, в жизни выглядевшая ещё моложе, чуть не бежала по улице, но, судя по выражению лица, отнюдь не спешила куда-то – просто не замечала своей скорости не то от злости, не то от обиды. Она пронеслась мимо меня, даже не заметив, как я, оторопело застыв на месте, провожаю её взглядом. И я зачарованно последовала за ней, сама не зная зачем, но не будучи в состоянии поступить иначе. Девушка петляла по узким улицам, будто бы безо всякой цели, не замечая назойливой попутчицы, не видя ничего вокруг. И вдруг, среди вереницы однообразных переулков я со смесью восторга и ужаса узнала тот самый. Пожалуй, в этот день я испытала самые яркие эмоции за предыдущие пятнадцать-двадцать лет жизни… Словно беспечно следуя заданному сценарию, девушка повернула – она подустала и сильно сбавила шаг, двигаясь теперь будто в замедленной съёмке, - а я, как во сне, сделала несколько неуверенных шагов и остановилась на входе в переулок, не в силах последовать за ней туда. Я медленно подняла взгляд и отчётливо увидела тонкий чёрный ствол винтовки в одном из окон пятого этажа, а жертва уверенно и быстро приближалась к точке своей встречи с пулей. Наверно, следовало закричать, попытаться предупредить, броситься к ней и повалить на землю, спасая от маленького кусочка металла, а я то ли растерялась от парадоксальности происходящего, то ли до сих пор не верила в реальность угрозы, но так и стояла столбом, ожидая неизбежной развязки. Из ступора меня вывел звук выстрела – негромкий, но оглушивший меня, подобно взрыву. Девушка дёрнулась и без единого вскрика повалилась на асфальт, лицом вниз, точно так, как это случалось в моём сне. Завороженная, напуганная, ошеломлённая, я медленно пошла к телу, отстранённо думая, что она может оказаться жива, однако абсолютно в это не веря. Лежащее так, на чёрно-сером асфальте, полускрытое волной разметавшихся пёстрых волос, хрупкое тельце казалось сломанной куклой, вокруг медленно расплывалась тёмно-красная лужа. Приблизившись, я осторожно склонилась над девушкой, опасливо взяла её за плечо, собираясь перевернуть тело… но потеряла связь с реальностью, едва мои пальцы соприкоснулись с ним…

…Её звали Эльза, ей было девятнадцать. Теперь я просто знала это, информация появилась в голове сама, будто всегда была там. Перед глазами, словно кадры бесконечно длинного фильма, понеслись картины чужой жизни, столь яркие и живые, как если бы я присутствовала на месте событий…

…Представительная женщина с жёстким взглядом выходит из машины где-то в элитном квартале инкубаторной мафии, на правой руке она держит ребёнка, по надетому на левую биосу с кем-то переговаривается – похоже, даёт строгие инструкции…

…Девочка лет семи неуклюже вылезает из окна первого этажа относительно невысокого – не выходящего за пределы сферы – здания в том же районе, уже спустившись, она вдруг спотыкается и падает, взвизгнув и схватившись за ногу, затравленно озирается, но к ней уже спешат несколько женщин в чёрной форме охраны…

…Та же девочка, но уже постарше, лет тринадцать-четырнадцать, сидит в просторной комнате за навороченным широкоэкранным компьютером и что-то быстро набивает на клавиатуре, неожиданно входит женщина, бросает суровый взгляд на текст и отвешивает дочери подзатыльник, напоминая, что запрещала ей заниматься этим…

…Семнадцатилетие, церемония выбора партнёра по Инкубатору, VIP-зал, в мягких гелиевых креслах сидят пять лучших (генетически и внешне) представителей своего возраста, Эльза – теперь она выглядела уже совсем знакомо – с унылым лицом ходит вокруг них, она явно предпочла бы оказаться на менее официальной общей церемонии…

..Сегодняшний день – отчего-то я сразу поняла, что это он – элитные апартаменты Инкубатора с личным бассейном и выходом в оранжерею, Эльза стоит рядом со смуглым светловолосым парнем и показывает ему на высвеченный на голографическом экране кусок текста, парень презрительно кривится и менторским тоном говорит, что женщины не могут и не должны заниматься творчеством, писать книги – это его дело, а ей необходимо заняться серьёзной работой, а лучше всего взять пример с матери и унаследовать её место в группировке по контролю ввоза, легализации и распределения мужчин в Сентрал-сити…

…Боль в груди, холод, пустота…

Прошло, наверное, несколько секунд, растянувшихся для меня в бесконечность. Я пришла в себя, стоя на коленях на асфальте, подол белого платья стал алым, пропитавшись свежей кровью, я перемазала в ней ноги и руки. Теперь не было сомнений – Эльза была непоправимо мертва, её тело, кажется, уже начало остывать. Я поднялась на ноги, растерянно осматриваясь, и только тут в голову мне пришла мысль, что неведомая убийца всё ещё где-то здесь и вполне может захотеть избавиться от свидетеля, а если эта девушка и впрямь имеет непосредственное отношение к инкубаторной мафии, то светиться здесь и вовсе не стоит… Поддавшись внезапному приступу паники, я бросилась прочь и без единой передышки бежала до самого дома. Когда и где я потеряла свёрток с одеждой, я даже примерно не помнила, но в квартиру я ввалилась безо всяких вещей, вся липкая от чужой крови, смешавшейся с потом, и задыхающаяся от непривычного упражнения в беге. Из последних сил я захлопнула за собой дверь, заперев её на все замки, и, совершенно опустошённая, села прямо на пол в прихожей, оставляя повсюду на стенах и мебели грязные следы. Сердце колотилось, как бешеное, в голове всё смешалось – мне до сих пор с трудом верилось в произошедшее. Но проклятый выходной и не думал на этом заканчиваться: едва я успела отдышаться, как раздался настойчивый стук в дверь. Именно стук, а не вежливый звонок из холла. Второй раз за день меня сковал страх, преодолевая его, я поднялась, тяжело опираясь на стенку, остановила взгляд на двери, всё ещё надеясь, что за ней никого нет. От непрошеного гостя я не ждала ничего хорошего…


***

Стук повторился, монотонный и требовательный. Я нервно сглотнула, но положила ладонь на ручку двери: неизвестность сама по себе пугала больше, чем встреча с ней. Замок щёлкнул, реагируя на прикосновение моих пальцев к сенсорам, однако я медлила, не решаясь открыть. Гостья тоже не спешила мне помочь и терпеливо ждала моего решения, хотя я подозревала, что от него мало что зависело. Я выдохнула и потянула за ручку…

На пороге стояла невысокая, атлетически сложенная девушка – уже немолодая, но ещё и не старая – выглядевшая так неброско, что казалась тенью, отделившейся от других и принявшей форму человека. Отчасти этот эффект создавал её наряд – закрытый костюм из тёмно-серого материала, частично поглощавшего окружающие цвета: когда-то их носили военные, когда им было ещё, где воевать. Женщина оставалась на месте, не делая попыток войти, только молча скользила по мне пустым безразличным взглядом, на её узком лице, обрамлённом каёмкой коротко остриженных серо-чёрных волос, не читалось ни одной эмоции.

- Что вам надо? – недостойно дрогнувшим голосом спросила я, невольно косясь на длинный продолговатый футляр, висящий у гостьи на плече.

- Энн Брейсбонд, - вместо ответа протянула она. – Тебе не следовало вмешиваться.

- Я не… - непонимающе нахмурилась я, но осеклась.

Грациозным жестом взявшись за лямку, женщина сняла с плеча футляр, медленно расстегнула молнию… Я попятилась: чёрный ствол винтовки показался из сумки, похоже, сегодня ей предстояло выстрелить ещё раз. Убийца неспешно освободила оружие, одновременно делая несколько шагов в мою сторону.

- Если бы Кэтрин Брейсбонд сдержала слово, или ты оказалась бы столь же разумна, как она, мне бы не пришлось этого делать. – Женщина остановилась совсем рядом, направила винтовку на меня, ствол едва не упирался мне в грудь. – Ничего личного, но никто не смеет мешать достижению нашей цели.

- Стой! – выкрикнула я, почти не надеясь опередить выстрел, но всё же успевая. – Подожди, я вообще не понимаю, о чём речь! Эта девушка в переулке, я с ней даже не знакома. Мне просто не повезло, я оказалась там совершенно случайно и не понимаю, откуда тебе известно моё имя и причём тут моя бабушка?!

Убийца задумчиво склонила голову набок, однако опускать ствол не спешила. Я позволила себе слегка отдышаться, решив, что счёт уже не идёт на секунды, и чуть более спокойно добавила:

- Уж если я должна умереть, то хотя бы скажи, за что. К какой цели я преградила путь, во что я вмешалась?

Женщина усмехнулась, в её глазах, на мгновенье ставших багрово-чёрного цвета Хаоса, промелькнуло какое-то выражение, но тут же пропало. Она опустила винтовку и протяжно сообщила:

- А ты не врёшь. Что-то недоговариваешь, но в целом говоришь правду. И это забавно. Весьма забавно.

Лично я не находила ничего смешного в своём непонимании сложившейся ситуации, но спорить с вооружённым профессионалом едва ли было сейчас разумно. Женщина бесцеремонно прошла мимо меня в комнату – я вздрогнула, почувствовав исходящий от неё жар, - и села на кровать, раскованно закинув ногу на ногу.

- Сходи, умойся, я подожду, - великодушно махнула рукой она, расслабленно откидываясь назад и пристраивая винтовку рядом.

- Убийце претит вид крови? – не сдержалась я и тут же напряглась в ожидании последствий, однако девушка только хмыкнула, чуть ли не одобрительно.

- Мне это не мешает. В отличие от тебя, а говорить проще с собеседником, чувствующим себя комфортно. К тому же, снова пролить кровь никогда не поздно, - зловеще закончила она.

Бросив последний настороженный взгляд на опасную гостью, я скрылась в ванной, облегчённо запирая дверь – наивная вера в силу тонкого пластика. В голове шумело, руки нервно дрожали, хотелось лечь, закрыть глаза и забыть обо всех сегодняшних событиях, как, впрочем, и об остальной жизни. Вместо этого я включила воду и встала под поток, даже не озаботившись освобождением от одежды. Розовые ручейки побежали к сливу, унося с собой чужую боль и страх. В голове немного прояснилось, я стянула с себя порядком надоевшее платье, завернулась в полотенце, и только чёткое понимание необходимости этого действия заставило меня покинуть казавшееся столь безопасным помещение.

Убийца сидела на прежнем месте; задумчиво поглаживая ствол винтовки, она рассеянно блуждала взглядом по полупустой комнате, легонько покачиваясь, будто в такт слышной лишь ей мелодии.

- Западный сепарат – не лучшее место для жизни, не находишь? – нарочито лишённым эмоций тоном протянула женщина, переводя взгляд на меня.

Я непроизвольно отшатнулась – в её глазах клубился багрово-чёрный туман, живой, осмысленный, жестокий. Убийца рассмеялась, наслаждаясь моей реакцией, и с издёвкой проговорила:

- Внешние проявления – меньшее, чего тебе стоит бояться.

- А кто сказал, что я боюсь? – парировала я, беря себя в руки, и с подобающим хозяйке дома достоинством опустилась на стул. – Я удивлена и растеряна, не более.

Пожалуй, не имей я длительного опыта лётной практики, вернуть самообладание так быстро мне бы не удалось, хотя и сейчас внутренне я была далеко не так спокойна, как пыталась показать. Полагаю, убийца прекрасно понимала это, но старания оценила и ограничилась короткой ухмылкой.

- Раз так, перейдём к делу. Что ты знаешь о своём предназначении, Энн Брейсбонд? – я лишь недоумённо пожала плечами, она удовлетворённо кивнула и продолжила. – Твоя семья была избрана для бесконечной и глупой миссии. Каждые пятьдесят лет последний совершеннолетний представитель вашего рода по женской линии должен собрать группу союзников и помешать нам захватить один из сепаратов. Твоя бабка оказалась умнее, чем женщины предыдущих поколений, и полвека назад, когда пришло её время, не захотела рисковать жизнью, влезая в навязанную битву, и заключила с нами сделку. Она не должна была вмешиваться в наши дела и передавать свои знания следующему поколению, а мы взамен оставили в покое её и этот сепарат… который, впрочем, уже через год едва не погрузился в бездны Хаоса по заслуге людей, - злорадно уточнила девушка и, выдержав полсекунды, добавила. – Надеюсь, ты окажешься столь же благоразумна?

Ответить на этот вопрос я сейчас не смогла бы даже под страхом смерти, хотя, в общем-то, так оно и было. Всё сказанное убийцей казалось совершенно невероятным. Двадцать пять лет бессмысленной жизни, наполненной поначалу пустыми надеждами и наивными мечтами, а затем единственным, и оттого особенно сильным, стремлением к небу, никак не вязались с открывшейся вдруг предопределённостью цели… Единственное, что я смогла выговорить, это сдавленный вопрос:

- Кто ты?..

Женщина понимающе усмехнулась.

- Тебе не обязательно отвечать сейчас. Если не будешь больше вмешиваться, я буду считать, что мы договорились. Хочешь знать, кто я? Что ж, это не секрет. Я – демон. Вернее, демонесса, - кокетливо уточнила убийца, растягивая губы в улыбке. – Правда, все называют нас по-разному, а то, как мы сами зовём себя, тебе и вовсе знать не следует. Я Мара – так прозвали меня в одном далёком мире, и это имя подходит мне. Хаос – моя обитель, люди – моя пища, смерть – моя работа.

- Вот как, - ошеломлённо выдавила я.

Женщина рассмеялась, только смех её теперь мне казался нечеловеческим и злым.

- Мне пора, прощай, Энн Брейсбонд. Для тебя будет лучше, если это наша последняя встреча.

В тот же миг женщина закрыла глаза и обмякла, явно потеряв сознание. И хорошо, если только его, мрачно подумала я. Впрочем, дышала она ровно, так что едва ли собиралась умирать в ближайшее время, и нужно было немедленно вынести её из квартиры: ведь если женщина, вполне возможно действительно являющаяся наёмной убийцей, очнётся в незнакомом месте с винтовкой в руках, последствия для меня могут оказаться весьма печальными. Спустив её на пол и подхватив под руки, я осторожно поволокла бесчувственное тело к дверям – благо, тащить было недалеко. Из последних сил я вытащила женщину в общий коридор и торопливо, опасаясь ненужных свидетелей, отодвинула в самый угол, чтобы лишить ассоциаций со своим жильём. Прислонив женщину к стене в сидячем положении, я положила винтовку на колени законной обладательнице и поспешно вернулась в квартиру. Только тщательно закрыв дверь, я позволила себе наконец расслабиться и повалиться на кровать. Всё произошедшее просто не укладывалось в голове, и требовался хоть недолгий отдых и время, чтобы попытаться понять и оценить ситуацию. Оставалось лишь надеяться, что время у меня есть…

***

…Всё вокруг было чёрно-белым. Я не могла понять, что это и где я, только чувствовала страшный холод, пожалуй, впервые в жизни. Впереди показался силуэт человека, и тогда я поняла, что вокруг всё же земля, вся в рытвинах и канавах, частично покрытая чем-то белым и холодным – снегом? – а над ней небо, серое и странное. Остро пахло кисло-горьким, отовсюду слышались крики, выстрелы, какой-то грохот, напоминающий взрывы; вспышки то и дело озаряли горизонт. Основные события явно происходили где-то в другом месте, но недостаточно далеко, чтобы их отголоски не вызывали желания бежать прочь. Человек, медленно приближавшийся ко мне, похоже, занимался именно этим – покидал поле боя. Теперь я уже могла разглядеть, что это мужчина, одетый в незнакомую зелёную форму, похожую на военную; я дала бы ему лет двадцать, а может, тридцать – я плохо умела определять возраст на глаз. Поблизости больше никого не было видно, тем не менее, солдат шёл крадучись, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, нырял в многочисленные овраги, напряжённо всматриваясь в чёрно-белое пространство, будто кто-то мог вынырнуть из его тени. Однако я зря полагала его предосторожности излишними: опасность всё же появилась, так и не замеченная вовремя. Неизвестный в длинном белом плаще так сливался с окружающей местностью, что появился будто бы из ниоткуда; он двигался совершенно бесшумно и в мгновение ока оказался за спиной парня, замершего за снежно-земляным бугром. Из складок материи вынырнула рука в перчатке, длинные тонкие пальцы обвивали рукоятку ножа. Я хотела закричать, предупредить, но отчего-то не могла и рта раскрыть, хуже того, у меня вообще не было уверенности, что он у меня есть. Без каких-либо колебаний или моральных терзаний убийца замахнулся и ударил солдата в спину, загнав оружие в тело на всю длину клинка. Парень едва слышно охнул, вздрогнул и обмяк, медленно съезжая по тому самому бугорку, из-за которого только что так мнительно выглядывал. Убийца начал поворачиваться…

…И я проснулась, резко открыв глаза, и хоть вокруг была моя квартира, всё ещё не могла поверить, что произошедшее было не на самом деле… Впрочем, учитывая последний опыт, вполне может оказаться, что это чьё-то безрадостное будущее… Я села на кровати, откидывая в сторону сырое полотенце, сползшее за время сна. Вокруг было темно: не то поздняя ночь, не то раннее утро. Мышцы ныли, сетуя на вчерашнюю нагрузку, хотелось есть, пить и спать. Однако ничего съестного у меня не имелось, да и спать я больше не собиралась – были дела и поважней, к тому же, не терпящие отлагательства. Наскоро умывшись и одев единственную оставшуюся у меня форму, считавшуюся парадной и потому отмеченную диагональными белыми полосками, я вышла из квартиры. Часы показывали пять утра, но и путь мне предстоял неблизкий – бабушка жила в куда более приличном районе, чем я, и идти туда было даже дальше, чем до Инкубатора. Но сегодня я брела по пустынным улицам с гораздо большим энтузиазмом – мне нужны были ответы, действительно нужны.

***

С бабушкой я не виделась довольно давно. В общем-то, мы никогда особенно не общались: крепость семейных уз, воспетая в фильмах и книгах прошлого, превратилась в пустые слова ещё до моего рождения. Да и едва ли современный способ продолжения рода имел какую-то связь с понятием семьи… Растеряв половину уверенности и решимости за длинную дорогу, я стояла перед пышным подъездом небоскрёба, на несколько метров не доходящего до сферы, и не могла заставить себя набрать нужный номер на домофоне. Впрочем, я быстро разозлилась сама на себя, вспомнив, что пришла требовать, а не просить, причём небезосновательно.

Домофон несколько раз тонко пропищал, после чего на экране всё же появилось заспанное лицо Кэтрин, моей бабушки. Она прищурилась, потёрла глаза, будто надеясь, что я ей лишь привиделась.

- Доброе утро. Надо поговорить, - постаралась разрешить я её сомнения.

Изображение на экране погасло, зато открылась дверь, впуская меня в просторный холл. Всё здесь было нарочито броско и громоздко: массивная стеклянная стойка консьержа, уродливая красная статуя странного существа – не то человека, не то животного – в качестве фонтана и даже дорогое живое растение в высокой колбе. Но я отчего-то чувствовала себя здесь неуютно и поспешила скрыться за дверями лифта.

Бабушка встретила меня в коридоре, будто опасаясь, что я сама не найду дорогу. Она зябко куталась в цветастый халат, протяжно зевала и всем своим видом пыталась показать глубокое неудовольствие, однако её глаза, светящиеся беспокойством, и нервно перебирающие по поясу пальцы выдавали истинные чувства.

- Здравствуй, внучка. Как твои дела? – натянуто улыбнулась Кэт.

- Тебя это заботит? – я бесстрастно подняла бровь, не будучи в настроении разыгрывать милую семейную сцену.

- Вообще-то, нет. Я просто хотела быть вежливой.

Равнодушно пожав плечами, Кэтрин стёрла с лица искусственную улыбку и, развернувшись, повела меня в свою квартиру, непривычно просторную и светлую. Она прошла в большую из двух комнату, выделенную под гостиную, и опустилась в глубокое кресло, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Я села напротив, неумело да и не слишком старательно скрывая напряжение; впрочем, бабушка тоже была далеко не так раскована, как пыталась показать: думаю, она догадывалась о возможной причине моего визита. С одной стороны, ей очень хотелось узнать уже, зачем я здесь, а с другой, Кэт боялась услышать ответ, и потому продолжала молчать, предоставляя мне право заговорить первой.

- Послушай… - неуверенно начала я, - ты ничего не хочешь мне рассказать?

- Я? С чего бы? – не слишком естественно усмехнулась бабушка. – Кажется, это ты, Энн, пришла ко мне в столь ранний час, тебе лучше знать, зачем.

Я ещё немного помялась, подбирая слова: всё-таки мне было неловко требовать ответа от человека вроде бы знакомого и близкого, но на деле совершенно чужого. Но выбора не было: я не хотела закрывать глаза на происходящее, оставаясь в неведенье.

- Ладно, подсказываю. Не припомнишь ли ты чего-нибудь особенно примечательного в событиях пятидесятилетней давности?

- Разве что война, но я…

- Война случилась только через год, - обрезала я.

- Я не понимаю, о чём ты, - раздражённо буркнула Кэтрин, отводя глаза.

Я устало выдохнула, стараясь сохранить самообладание и не вспылить раньше времени. Сомнений, что Кэтрин понимает, о чём я, почти не оставалось…

- С тобой никогда не бывало так, чтобы тебе приснился сон, назойливый и довольно… неприятный. А потом ты идёшь по улице и вдруг оказываешься внутри этого кошмара, который становится невероятно реальным да ещё и получает продолжение, оставляя тебя на грани. И ты боишься пошевелиться, не зная, в какую сторону падать. Давай честно, словосочетания «существование демонов», «уничтожение сепаратов», «предназначение нашей семьи» - тебе о чём-нибудь говорят?

Кэтрин вздохнула, отвернулась, пряча лицо в коротких кудрявых волосах. Она всегда выглядела моложе своего возраста, но сейчас бросались в глаза сухая кожа на худых кистях, выступившие на шее жилы и осторожная прядка седины над виском.

- Если ты уже всё знаешь, то к чему расспросы? Надеюсь, ты пришла не мораль мне читать? – тихо, но уверенно с тонким привкусом сожаления.

- Твой моральный облик – совсем не моё дело. Я хочу знать, что происходит, поэтому начни с самого начала, - холодно попросила я.

Подняв голову, Кэтрин пронзила меня острым взглядом, таким обжигающим, что я непроизвольно вжалась в спинку кресла.

- Ну, хорошо, ты имеешь право знать. В конце концов, мы одна семья, - последнее слово бабушка произнесла с нажимом, вкладывая какой-то особый, непонятный мне смысл. – Ты просила начать с самого начала, тогда спрошу вот о чём. Ты никогда не задумывалась о том, что такое Хаос и что таится в его глубинах?

Я пожала плечами, непонимающе нахмурилась.

- Ну, общеизвестно, что это вещество, растворяющее в себе все прочие – за редким исключением, благодаря которым в нашем сепарате были построены корабли, способные сохраняться в нём. Исследованиями Хаоса я никогда не интересовалась. Но я не понимаю, к чему ты клонишь?

Бабушка рассмеялась, обидно и зло, будто я сказала что-то донельзя наивное, но почти сразу замолкла, и на её жёстком узком лице на секунду проявилось несколько горьких морщинок.

- Учёные быстро забросили изучение Хаоса. Но не только и не столько потому, что это было дорого и невыгодно. Никто не распространяется об этом, но после пары бокалов химина любой из побывавших там исследователей или пилотов расскажет, как много странного, пугающего и необъяснимого они видели. И это вовсе не игра воображения. Хаос почти живой, почти разумный, потому что под завязку набит живыми и не совсем живыми существами. Расхожее мнение, что там вообще ничего нет, совершенно не соответствует реальности. Вернее будет сказать, что в Хаосе есть всё, всё, что когда-либо существовало, существует или будет существовать. Есть в нём и исконные обитатели. Похоже, с кем-то их них тебе уже довелось повстречаться?

- Демоны? – недоверчиво переспросила я.

- Это лишь одно из их имён, и не уверена, что самое подходящее.

- Кажется, это что-то религиозное? – неуверенно уточнила я, смутно припоминая пару старых фильмов.

- Религиозное? – презрительно фыркнула Кэтрин. – В культуре нашего сепарата – пожалуй, в реальности – отнюдь. Впрочем, это не важно, главное, чтобы ты понимала, как опасны существа, чей дом – Хаос.

- Я не могла этого не заметить, оказавшись под прицелом винтовки…

- Поверь, это меньшее на что они способны. И волей жителей восьмого сепарата, считавших себя чересчур умными для грязной работы, наша семья – враг номер один для демонов, своеобразная наживка, которая может погибнуть зря, а может – помочь выдернуть рыбку покрупней, всё равно, впрочем, умерев… - Кэтрин покосилась на меня и со вздохом уточнила. – Ах да, тебе, должно быть, не ясно это сравнение – не то поколение…

Раздражённо выдохнув, я нетерпеливо хлопнула ладонью по подлокотнику.

- Я имею поверхностное представление о рыбалке, но давай ближе к делу. Чего хотят эти демоны и причём тут восьмой сепарат… который, кажется, исчез с карты мира как раз полвека назад? Я не ошиблась?

- Ты права, - тихо проговорила Кэтрин, быстро опуская взгляд, но я успела заметить, как в нём мелькнула тень стыда.

Раздражение и злость с тонким оттенком страха и ещё какого-то чувства, которому я не могла найти название, наконец разрушили мою блокаду. Я вскочила и принялась мерить комнату быстрым нервным шагом.

- Объясни мне уже, что происходит?! Кто мы и что должны делать? Почему при упоминании о гибели восьмого сепарата ты реагируешь так, будто причастна к этому?!

- Ладно, - резко бросила Кэтрин. – Если по существу, основная проблема в том, что демоны питаются человеческими эмоциями. Не спрашивай, каким образом, - я никогда не вникала в эти вопросы. Беда, однако, в том, что они не могут долго находиться в нашей части мира, а люди, в свою очередь, не могут жить в Хаосе. Каким-то образом накопив силы, демоны могут заставить Хаос поглотить целый сепарат, тем самым получив необходимую пищу. На подготовку требуется целых пятьдесят лет, к тому же, именно с такой периодичностью их пребывание среди нас становится наименее проблематичным. Об этом узнали жители восьмого сепарата, которых и людьми-то язык не поворачивается называть, и решили демонов остановить, но отнюдь не своими руками, отговариваясь своей якобы политикой невмешательства. Они создали нечто вроде оружия, разделили его и разослали по семи сепаратам, где эти части достались семи случайным людям в качестве каких-нибудь нестандартных способностей. Чтобы осуществить свою функцию, они должны были все вместе оказаться в определённом месте в определённое время, после чего их дареные способности исчезают и вновь распределяются по сепаратам, так что проследить их путь невозможно. Поэтому каждый раз носителей приходится заново координировать – искать, рассказывать о миссии, доставлять к месту действий. В те давние времена, когда всё это началось, наш сепарат, наверное, был не так уж плох, раз «почётную» миссию возложили на род, живущий здесь. Женщины нашей семьи имеют нечто наподобие ментальной связи с носителями, и если старательно развивать эту способность с детства, как делали во всех поколениях до меня включительно, то можно легко переговариваться с ними мысленно, как по телефону. Нас наградили и ещё одной милой возможностью: мы способны забрать у носителя дар в случае его смерти. Мы как комок проводов в сердце машины: казалось бы, самый незначительный элемент, но без него ничего работать не будет. Твоя прабабка называла элементы системы апортеры и линкер – соответственно, носители и координатор, как их обозначали в прежние времена.

- Всё это похоже на сценарий дешёвого боевика, с избитым сюжетом, да ещё и плохо написанный…

Устало выдохнув, я вновь опустилась в кресло, потёрла ладонями лицо, стараясь привести мысли в порядок. Всё в этой истории было слишком: слишком сумбурно, слишком безумно, слишком нелогично. Зачем всё так усложнять, задействовать кучу посторонних непредсказуемых людей, подвергать собственные планы такому риску?..

- А если бы наш род прервался или в нём не осталось бы женщин? Был ли какой-нибудь запасной вариант? – уточнила я.

- Запасной вариант? – усмехнулась Кэтрин. – Это было бы даже забавно. Наши предки ответственно относились к своей миссии, так что за продолжением рода следили неотступно. А девочки в нашей семье всегда рождались на порядок чаще.

Да уж, надёжность системы оставляет желать лучшего… Ничего удивительного, что в прошлый раз она дала сбой. Только вот что теперь делать мне?.. Я подняла взгляд и, подозрительно прищурившись, посмотрела на бабушку, нервно выстукивая пальцами по подлокотнику однообразный ритм.

- А ты? С чего же ты не прониклась важностью миссии и отказалась от неё, причём за себя и за все следующие поколения заодно?

- Говоришь так, будто бы мечтаешь её выполнить, - фыркнула Кэтрин, откидывая волосы с лица жестом уверенного в своей правоте человека. – Я была молодой красивой девушкой, толком ничего ещё не увидевшей и не попробовавшей в жизни; я встречалась с парнем из Нордберри – у них даже в те времена не было проблем с мужчинами. Слегка безрассудная любовь, перспективная работа, многообещающее будущее – я была счастлива и не имела желания променять всё это на совершение подвига, о котором никто никогда не узнает. Можешь осуждать меня, но я и сейчас не считаю себя неправой. Да, я обменяла несколько жизней и далёкую незнакомую землю на свою свободу и спокойствие, и ещё целый год наслаждалась счастьем. Пока не случилась эта проклятая война, забравшая у меня почти всё.

Бабушка так сжала подлокотник, что я услышала, как хрустнули её суставы. Она опустила голову, так что её лицо почти полностью скрылось за волосами, но плотно сжатые тонкие губы на миг болезненно искривились. Впрочем, я не была в настроении сочувствовать человеку, вспомнившему о давних горьких потерях, когда по его милости сама едва не стала жертвой.

- Значит, ты тоже видела, как они умирают? – холодно и жёстко спросила я.

- Видела ли я? – едко протянула Кэтрин. – Я не просто видела: я слышала их предсмертные крики и проклятия в мой адрес. За семь дней я семь раз услышала слово «предательство», за семь дней я словно семь раз умерла. Это я выдала их тогда, людей, которых знала до смешного близко, хоть никогда и не видела. Ты спрашиваешь, видела ли я? О, нет, это слишком простое слово! То, что по недоразумению испытываешь ты, не идёт ни в какое сравнение с пережитым мной.

- Ах, вот как?! – я снова не усидела на месте, вскакивая и принимаясь беспорядочно кружить по комнате в бесплодной попытке унять клокочущую в горле ярость. – Если происходящее со мной – досадное недоразумение, мне определённо есть, кого винить в нём!

Строго выпрямив спину, Кэтрин взирала на моё негодование с высоты своего возраста и отточенного годами хладнокровия, то есть без капли раскаяния или сострадания. Даже явные оправдания сейчас в её исполнении звучали снисходительно, как объяснение сугубо взрослой проблемы маленькому ребёнку.

- Я полагала, что если не развивать способности, связь не проявится, - спокойно пожала плечами она. – Но, видимо, момент смерти так ярок, что пробивается к тебе даже по той тонкой нити, которая ведёт от тебя к носителям от рождения.

- Одна загвоздка: я вижу сцены их смерти до того, как это случается.

- Наверное, какая-то защитная реакция. Не знаю, со мной не было подобного, но я не прерывала общение с апортерами до последнего. Послушай, Энн, - вдруг с подозрением нахмурилась Кэтрин, - надеюсь, ты достаточно благоразумна, чтобы не лезть в эту историю?

Упёршись руками в спинку кресла, я молчала. Отчасти, потому что не знала, что сказать, а отчасти, потому что слишком сильно злилась для нормальной беседы. Героические поступки, спасение чужих жизней – отнюдь не то, о чём я мечтала. Вырваться из одних рамок, чтобы тут же ограничить себя другими, принять ответственность за кого-то, тем самым намертво привязав себя к земле… О, небо, я совершенно не хочу этого! Но моя нынешняя жизнь – разве она лучше?.. Да и отвратительно кислый привкус предательства где-то на основании языка теперь вряд ли покинет меня, если ничего не предпринять… Так и не дождавшись моего ответа, бабушка досадливо вздохнула, тряхнула головой, выражая недоумение моей глупостью.

- Энн, в своём ли ты уме? – буднично осведомилась она. – Даже те, кого готовили к миссии с раннего детства, безумно рисковали и нередко гибли, а у тебя, едва узнавшей о происходящем и неспособной контролировать свой дар, вообще нет ни единого шанса! К тому же, как я понимаю, кто-то из апортеров уже погиб?

Я непроизвольно вздрогнула, вспомнив остекленевшие серые глаза Эльзы, её хрупкое тело в луже крови на асфальте…

- Да, - тихо ответила я, - совсем молодую девчонку убили у меня на глазах точно так, как мне снилось. И я ничего не сделала, чтобы помочь… Когда я подошла к ней, она была мертва, а со мной случилось что-то… странное…

- Ты прикасалась к ней? – взволнованно перебила меня бабушка и, после моего утвердительного кивка, раздражённо закатила глаза. – Нельзя было этого делать! Ты – линкер, ты способна забирать дар в случае смерти носителя. Теперь тебе придётся выяснить, что за способность была у апортера и научиться использовать её, иначе она будет проявляться спонтанно, чем может сильно отравить жизнь. Семь частей одного целого: удача, защита, смерть, исцеление, перемещение, свобода, хладнокровие – и одна из них у тебя. Хоть ты невольно и ввязалась в драку, уверена, путь назад ещё не отрезан. Скажи, что ты не собираешься продолжать!

- Да какое тебе дело, - зло буркнула я. – Пока я не знаю, как могу повлиять на происходящее, но если мне представится возможность вмешаться, я сделаю это.

Сердито фыркнув, Кэтрин резко встала и прошла в дальний угол комнаты – к окну.

- Кладовка, коробка номер пять, - властно приказала она компьютеру.

Замаскированная дверца в стене открылась, манипулятор почти бесшумно выдвинул небольшой контейнер из полупрозрачного пластика. Видно было, что внутри всего один плоский прямоугольный предмет, а когда бабушка вынула его, я с удивлением узнала настоящую бумажную книгу – такие я видела только в музее и в старых фильмах. Кэтрин же явно не испытывала трепета перед старинной диковинкой и грубо бросила раритет мне – я едва успела подставить руки.

- Нечто наподобие инструкции по эксплуатации, - сухо пояснила она. – Не знаю, почему до сих пор не избавилась он неё, но мне она определённо не нужна. Забирай и уходи. Мне не нужны неприятности.

Мне и самой не терпелось уйти, и я безропотно подчинилась. Оставалось ещё много вопросов, но говорить с бабушкой совершенно не хотелось – при одной мысли об этом появлялось необъяснимое и непривычное чувство брезгливости. Уже в дверях я услышала голос Кэтрин за спиной.

- Идиотка. Такая же безнадёжная идиотка, как её мать.

Я замерла на миг, непроизвольно сжимая кулаки, но не стала ни оборачиваться, ни отвечать. Это того не стоило.

***

Квартиру бабушки я покидала со смешанными чувствами. Входя в этот дом сегодня, я надеялась получить ответы, но в результате вопросов только прибавилось. Теперь всё только усложнилось: если два часа назад я не понимала, что происходит, зато могла плыть по течению, то сейчас, зная о ситуации немного больше, я вынуждена принимать решения, чего делать я не умела и не любила. Увязнув в водовороте пустых размышлений, я пропустила поворот, а может, и несколько – оглядевшись наконец, я увидела вокруг незнакомую улицу какого-то престижного района. Бросались в глаза непривычно яркие вывески магазинов и офисов и респектабельные костюмы спешащих куда-то редких прохожих. По поразительному стечению обстоятельств на зеркальной стене одного из ближайших домов пестрел красками огромный голографический плакат: лазурно-синяя вода сменялась изумрудно-зелёными зарослями, на фоне этих совершенно нереалистичных пейзажей то и дело вылетал рекламный слоган: «Все краски мира – отдохни от городских джунглей». Я впервые видела главное бюро межсепаратных перевозок и невольно загляделась на невероятные картины, мелькающие на экране, за что тотчас и поплатилась: поскользнулась в странной, совершенно неуместной в подобном районе лужице и растянулась на асфальте, довольно ощутимо ударившись левой рукой. В глазах на секунду потемнело от острой боли, пронзившей предплечье, а когда я смогла различать окружающий мир, то уже оказалась взята в кольцо группой суровых на вид женщин, одетых в строгие деловые костюмы. Я загнанно покрутила головой, вглядываясь в серьёзные лица, не зная точно, не то извиняться, не то бежать без оглядки. Привычный мне мир и так опасно накренился, и если раньше я могла бы повести себя в такой странной ситуации достаточно хладнокровно, то сегодня любая нестандартная мелочь воспринималась моим воспалённым разумом как непосредственная угроза. Призвав на помощь всю свою выдержку, я уже хотела было спросить, чего им всем от меня надо, когда женщины наперебой заговорили сами.

- Мои услуги обойдутся вам совсем недорого, каких-нибудь пять…

- Эй, Эткинс, сейчас не твоя очередь, не лезь! Лучше обратитесь в мою контору, у меня на счету больше сотни таких дел…

- Выберите меня – я не беру почасовую оплату, только процент от компенсации!

- Ларсон, Стоун, да что вы о себе возомнили?! Это моя лужа!

Я опасливо переводила взгляд с одной спорщицы на другую и до меня постепенно начинало доходить, в чём дело. Высокооплачиваемая и престижная профессия юриста до сих пор была довольно популярна, однако в современном Сентрал-сити крайне редко происходило что-то, требующее судебного вмешательства. Уголовно наказуемые преступления случались, мягко говоря, нечасто, к тому же, у убийц и воров, как правило, не находилось средств на безумно дорогие услуги адвоката. Инкубатор – основной камень преткновения, бесконечный свод правил которого любая нарушала хоть однажды, - был неприкосновенен для простых юристов и судов: все разборки происходили сугубо внутренне, а особо крупные споры быстро затихали под удушливо мягкой лапой мафии. Поэтому основной сферой адвокатской деятельности стало вымогательство всяческих возмещений и компенсаций, причём мастерство в этой области, отточенное годами переосмысления законов, достигло невиданных высот.

- Я так понимаю, вы адвокаты? – вклинилась я в спор. – Чего вам от меня надо?

- Вы упали, засмотревшись на рекламный плакат бюро межсепаратных перевозок, поэтому вправе требовать от них крупную компенсацию морального и физического вреда, - охотно пояснила одна из женщин, профессиональным оценивающим взглядом косясь на мою неловко согнутую руку.

- Вот как, - усмехнулась я, осторожно поднимаясь на ноги. – И лужа эта, значит, ваших рук дело… Извините, но даже если бы я хотела предъявить подобный иск, у меня нет денег на оплату ваших услуг, увы.

- Я уже говорила, - быстро вставила женщина, которую, кажется, звали Стоун, - что беру только процент от реально полученной компенсации. Проигрываю дело – остаюсь без гонорара. Вы ничего не теряете!

Предложение звучало заманчиво, даже, пожалуй, слишком. В желудке как бы невзначай заурчало, будто немой укор и настойчивое напоминание, насколько мне нужны деньги. Что, если это неспроста, и сама судьба привела меня сюда? Что за глупые мысли, оборвала я сама себя. Тоже мне, нашла указание судьбы… О, небо, я совсем с ума сойду со всей этой историей!

Видимо, мои душевные метания довольно ясно отображались на лице, чего не могли не заметить опытные юристы. Женщины вокруг хищно подобрались, готовые в любой момент заполучить меня в свои сети, но не успела я принять окончательное решение, как их стройный ряд был нарушен вторжением извне. Пожилая дама с круглым лицом и прочими формами мгновенно оказалась рядом со мной, непринуждённо растолкав в полголоса ропщущих адвокатов. Седые волосы, собранные в пучок, мягкие черты лица, добродушная улыбка – всё в ней так и сияло дружелюбием. Только вот от взгляда в серые холодные глаза отчего-то бросало в дрожь.

- Поверьте, нам очень жаль, что с вами случилось такое несчастье. Надеюсь, вам не слишком больно? Может, стоит вызвать врача? Давайте пройдём в наш офис, там вам будет удобней. Заодно решим нашу маленькую проблему мирным путём, - заискивающе-сладким тоном щебетала она, ненавязчиво подхватывая меня под руку (надо признать, здоровую) и увлекая за собой в сторону входа в бюро.

Даже от, казалось бы, доброго и сочувствующего голоса этой странной дамы веяло жутью, зловещий ореол окружал её всю, и было не понять, что именно вызывает такое впечатление. Оставшиеся ни с чем адвокаты профессионально сдерживали эмоции и держались на расстоянии от вражеского агента – то ли просто признавали поражение, то ли тоже ощущали исходящую от неё опасность. Уже на самом пороге роскошно оформленного входа в бюро я скосила глаза на отворот тёмной безрукавки моей провожатой и прочитала яркую надпись на электронном бейджике: «Маргарет Филч, начальник юридической службы».

***

Не успела я опомниться, как уже сидела в глубоком офисном кресле, пила крепкий и совсем не сладкий кофе из дорогой стеклянной чашки и отстранённо наблюдала, как молоденькая секретарша сосредоточенно перебинтовывает мне руку. Честно признаться, медицинская помощь такого рода едва ли была мне нужна, но вовремя отказаться я не успела, а теперь не хотелось обижать девушку, явно проникшуюся своей задачей. Обстановка в маленьком кабинете начальницы юридической службы явно была подобрана талантливым психологом: чем больше я глядела вокруг, тем спокойней и уютней мне становилось. Впрочем, я не видела причин противиться желанию расслабиться: в конце концов, я не преследовала никаких меркантильных целей, приходя сюда. Да что там – я и вовсе не стремилась попасть в этот офис.

Мисс Филч уже некоторое время отсутствовала, отговорившись неотложным делом – я-то знала, что она отправилась согласовывать с вышестоящим руководством варианты решения проблемы. Её секретарша закончила с перевязкой и с извинениями удалилась на рабочий пост. Кофе остыл, окончательно потеряв моё расположение: горькая жижа и без того тяжело ложилась на пустой желудок. Наверное, промедли они ещё немного, я бы просто ушла, утомлённая нарочито спокойной атмосферой и навязанным бездействием. Однако, когда я уже с лёгким раздражением в десятый раз рассматривала приглянувшуюся поначалу картину, закрывавшую чуть ли не всю дальнюю стену кабинета, мисс Филч вернулась. Вежливо попросив секретаршу не беспокоить её, пока она не закончит разговор со мной, женщина плотно закрыла дверь, степенно прошла к своему креслу – высокому и более массивному, чем предназначенное для посетителей, - и грузно опустилась в него, украдкой переводя дух.

- Простите, что заставила вас ждать, мисс Брейсбонд. Или лучше обращаться к вам по званию?

- Не стоит, - равнодушно покачала головой я, предпочитая оставлять вопросы субординации для общения с курсантками.

- Хорошо, - кивнула Маргарет, одарив меня своей столь же дружелюбной, сколь и зловещей улыбкой. – Вы уверены, что вам не требуется помощь врача? – предупредительно дождавшись моего отрицательного ответа, она продолжила. – Рада, что ваша травма не слишком серьёзна. Однако это, разумеется, не умаляет вины нашей компании, поэтому хочу предложить вам в качестве небольшой компенсации бесплатную доставку на любой сепарат по вашему выбору.

- Доставку? – подозрительно усмехнулась я. – Билет в один конец, я полагаю?

- Верно, - кивнула женщина – я явно не застала её врасплох. – Это составит примерно треть стоимости любого тура, какой вы сможете у нас приобрести.

Осведомлённо улыбаясь, она облокотилась на стол, положила подбородок на сложенные в замок руки; её холодный острый взгляд встретился с моим – единственная честная деталь в происходящем фарсе. Очевидно, эта Маргарет прекрасно понимала, что у меня нет и быть не может денег на оплату, пусть даже частичную, услуг их бюро. Но у неё в кармане был козырь, какое-то предложение, от которого, по её мнению, я не смогу отказаться. Как бы подтверждая мои мысли, юрист продолжила приторно-понимающим тоном, от которого меня мутило (хотя, возможно, это происходило от голода):

- Впрочем, если по каким-то причинам вы не хотите воспользоваться этим предложением, существует и другой вариант. Я взяла на себя смелость проверить ваше имя по базе данных и обнаружила, что вы подавали заявку на перевод в лётный состав лайнеров межсепаратный перевозок. Мы готовы рассмотреть вашу кандидатуру вне очереди, прямо на текущем приёме кадров. Вам необходимо будет только пройти квалификационное испытание, что для вас, уверена, не составит труда, и уже через месяц вы отправитесь в первый рейс.

У Маргарет, преуспевающего начальника юридической службы в весьма престижной компании, конечно же, всё было рассчитано до мелочей. Предлагая мне два выхода из ситуации: один – заведомо недоступный, другой – индивидуальный и манящий, - она совершенно точно знала, что я выберу. Конечно, даже специалист с её опытом и талантом не был застрахован от случайностей и влияния человеческого фактора, поэтому всё, сказанное ей, в известной мере должно было учитывать риск. Однако в моём случае Маргарет была абсолютно уверена в расчётах – будучи, как и все достойные юристы, неплохим психологом, она не видела во мне личность импульсивную, непредсказуемую или способную кардинально поменять жизнь. В целом, она, разумеется, была права в своей оценке. Но только не сегодня…

Решения. Ненавижу принимать решения. Особенно, когда все альтернативы кажутся в равной степени правильными. Пилотировать межсепаратный пассажирский лайнер – не предел мечтаний, не та свобода, какой хотелось бы. Но единственный способ быть поближе к небу, причём не только к этому, вечно скрытому за облаками, но и к другим, какие я могу представлять в самых смелых фантазиях… Во всяком случае, пару дней назад я и не надеялась получить эту работу когда-либо вообще, не то что в ближайшее время. Невероятное стечение обстоятельств, которое и везением-то назвать сложно. Везением?.. А что, если происходящим я обязана полученному от апортера дару? Сложновато будет забыть лицо той девочки, которая умерла зря, если я ничего не предприму… Также как лица солдата из моего последнего сна и ещё пятерых апортеров, которых мне определённо предстоит увидеть. Если я покину Сентрал-сити, то – кто знает – может, найду свой путь к небу: в конце концов, самолёты наверняка есть и на других сепаратах…

Ох, два часа назад выбор был куда проще. Текущее ничто против хоть какой-то перспективы. Теперь приходилось выбирать между обеспеченной спокойной жизнью и до дрожи пугающей неизвестностью. И что тут может подтолкнуть к тому, чтобы принять решение в пользу второго варианта?..

- Я предпочла бы доставку на сепарат, - слегка дрогнувшим голосом ответила я, не без удовлетворения наблюдая, как тень удивления пронеслась по лицу Маргарет.

Впрочем, юрист не растерялась – на это она способна не была.

- Что ж, это ваш выбор, - вежливо улыбнулась женщина, пробегаясь пальцами по встроенной в стол клавиатуре. – Какой сепарат вы предпочтёте?

Широкий голографический экран частично скрыл от меня Маргарет – её лицо сквозь плывущее цветное марево выглядело не столь зловеще. Я вздохнула, опёрлась о стол и честно ответила:

- Пока не знаю. На этом сепарате сейчас зима. К тому же, - подумав, добавила я, - возможно, там ведутся боевые действия или нечто подобное.

- Ваше описание похоже на Северо-Западный сепарат, - несколько озадаченно предположила Маргарет. – Однако сейчас там и вправду идёт война, и все экскурсионные туры отменены.

- А я и не собираюсь покупать тур, - лениво улыбнулась я. – Хочу только воспользоваться своей бесплатной доставкой. Это возможно?

- Эмиграция? – сурово уточнила юрист. – Не лучший сепарат для этой цели.

- Слово «эмиграция» не совсем верно описывает то, что я собираюсь делать. Вам достаточно знать, что мне просто необходимо попасть на этот сепарат и как можно быстрее.

Мне всё же удалось выбить Маргарет из колеи. Она растерянно смотрела на меня несколько секунд, прежде чем переключиться на работу с компьютером. Вглядываясь в экран, заполненный какими-то таблицами, женщина пощёлкала клавиатурой, поводила рукой по тачпаду, занимавшему значительную часть левой половины стола, и наконец выдала:

- Ближайший возможный рейс – сегодня в час ночи. Место назначения - Восточный сепарат, но можно организовать промежуточную остановку на Северо-Западном. Вас устроит?

- Да, - торопливо выговорила я, боясь передумать.

Пожалуй, я была первой, кто смог привести Маргарет в замешательство, среди всех, с кем ей приходилось иметь дело. Но она пришла в себя довольно быстро, вернула на лицо дружелюбно-зловещее выражение и перешла к вопросам, целиком ей понятным.

- Хорошо. Тогда я сейчас подготовлю договор, это не займёт много времени. Мы закончим с формальностями, вы оставите нам свой адрес, и в районе полуночи за вами приедет наша машина.

Я только кивнула, вновь расслабленно откидываясь в кресле и усердно пытаясь не думать о предстоящей авантюре. В моей жизни было прискорбно мало спонтанных поворотов, наверно, даже не было вовсе. Что ж, всё когда-нибудь бывает в первый раз…

***

Широким шагом я пересекла площадь, держа курс на высотное здание делового центра, расположенного в самом начале примыкающей улицы. У меня в кармане весомо притаился диск-договор, в котором говорилось, что я не имею претензий к компании после получения компенсации в виде бесплатной доставки на Северо-Западный сепарат. Цифровой носитель, весивший не больше нескольких грамм, морально отягощал меня так, что я постоянно ощущала его присутствие. Биос тоже будто бы давил на запястье после того, как в него закачали билет в один конец на межсепаратный лайнер Анжелика по условному маршруту Западный-Северо-Западный. Но, несмотря на отсутствие внутренней решимости, я на полном серьёзе собиралась покинуть Сентрал-сити этой ночью: было бы чересчур обидно сначала отказаться от работы, а потом ещё и упустить выбранное поощрение.

Биос тонко завибрировал на запястье, на крохотном экранчике высветилось имя Ирэн. Ничего удивительного: я не появилась на работе, и подруга ищет меня. Однако мне нечего сказать ей, во всяком случае, ничего хорошего. Не объяснять же ей, что уже завтра меня, похоже, не будет на сепарате… Стараясь не обращать внимания на назойливую вибрацию, я поднялась по ступенькам и вошла в здание. Хмурая охранница за стойкой скосила взгляд на мою форму и лениво кивнула, не трудясь подавить зевок; я прошла мимо неё в узкую металлическую дверь без вывески, спустилась по гулко звенящей лестнице и уверенно устремилась к сочащемуся голубоватым светом дверному проёму в дальнем конце тёмного коридора. Здесь располагался склад военного ведомства, к которому по факту относился и мой институт, - довольно любопытное местечко. По слухам, в этих подвалах можно найти все виды когда-либо применённого на сепарате оружия: от ножа до ядерной боеголовки, так же как образцы всяческой амуниции, специализированные химические препараты, технические гаджеты для шпионажа и даже камуфляжные костюмы. Я приезжала сюда каждый месяц за порцией сухих пайков, здесь же мне выдавали форму, диски с техническими паспортами истребителей и прочую служебную атрибутику. Маленькая неуютная комнатка разделялась пополам грубой стальной стойкой, большая часть пространства была завалена всевозможными контейнерами, пластиковыми и металлическими ящиками, свёртками, между которыми по мою сторону имелась узкая, но проходимая тропинка (по другую она тоже была, но представляла собой куда более труднопреодолимую область). На шатком возвышении из коробок дремала седовласая женщина преклонных лет в серой форме военной кладовщицы: если судить по знакам отличия, она состояла в высшем в этом виде войск звании склад-майора, однако я никогда не видела никого из её подчинённых, а потому не без оснований подозревала, что Грейс просто была единственной в своём роде. Спросить об этом у неприступной кладовщицы я всё не решалась, к тому же, та относилась ко мне довольно хорошо, и я не хотела ненароком обидеть её.

- Доброе утро, майор О’Нилл, - громко выговорила я – Грейс не терпела панибратства и крайне серьёзно относилась к вопросам субординации.

Женщина тут же открыла глаза, выцветшие и водянистые, прищурилась, стараясь разглядеть моё лицо в неверном свете лампы. Её было больше лет, чем куполу, и молодость, проведённая под палящими ультрафиолетовыми лучами, сказалась на зрении не лучшим образом.

- Лейтенант Брейсбонд, - кивнула она наконец. – Вроде ещё не прошло месяца с твоего последнего визита. Или сегодня ты пришла за чем-то особым?

Грейс вяло улыбнулась, что в её исполнении означало благодушное настроение и высшую степень благосклонности к собеседнику, и поднялась со своего импровизированного кресла: несмотря на солидный возраст, двигалась она на удивление резво.

- Хочу получить табельное оружие, - с несвойственным мне энтузиазмом сообщила я и сразу уверенно солгала на незаданный вопрос. – Меня попросили вести практикум по стрельбе в следующем семестре, надо немного потренироваться.

Моя ложь звучала не слишком убедительно: институт не страдал от недостатка преподавателей, и едва ли кто-то стал бы просить меня о подобном. Однако, Грейс такое обоснование вполне удовлетворило: она будто жила в собственном мире и порой принимала как должное самые невероятные вещи. Женщина привычным движением спрыгнула со своего насеста и скрылась в недрах складского помещения. По опыту я знала, что её поход с равной вероятностью мог продлиться и пять минут, и полчаса, а потому выбрала плотно утвердившийся на полу контейнер, вызывавший наименьшие подозрения, и осторожно присела на его край. Ноги зудели от долгой ходьбы, мышцы ныли в напоминание о вчерашней пробежке, глаза слипались от недосыпа, зато я впервые за свою тридцатилетнюю жизнь ощущала, что делаю что-то действительно полезное, хоть и не вполне понимала, что именно. Впрочем, это новое и во всех отношениях странное чувство не помогало избавиться от путаницы в гудящей голове и не заглушало усталость и голод, а оттого не приносило мне особого удовольствия. Грейс не спешила возвращаться: наверное, табельное оружие служащих ВВС хранилось на самом дальнем запыленном стеллаже. Опять же, по слухам, кладовщица перемещалась по складу на велосипеде - редком на современных улицах устройстве, состоящем из металлической рамы, у-образного руля, треугольного куска резины, предназначенного для сидения, пары педалей, при помощи цепей и шестерёнок соединённых с двумя горизонтально расположенными колёсами, и генератора антигравитационного поля. Человек садился верхом на эту конструкцию и крутил педали, что приводило к вращению колёс, которые в свою очередь разгоняли генератор. Высота полёта была строго зафиксирована, а скорость и направление движения зависели только от тренированности и ловкости водителя. Вроде часть механизма когда-то в незапамятные времена позаимствовали из какой-то игрушки, но теперь дети развлекались по-другому (если их мать могла себе это позволить) или не развлекались вовсе, а взрослые предпочитали более продвинутые виды транспорта, такие, где, по крайней мере, ничего не надо крутить.

Словно бы в подтверждение моей мысли со стороны склада донеслось низкое гудение, но быстро стихло, и через несколько секунд из-за нагромождений контейнеров появилась Грейс. Она несла в охапке несколько герметичных пластиковых упаковок; аккуратно уложив ношу на столе, женщина достала из кармана книгу учёта, перепечатала регистрационные номера с наклеек и махнула мне рукой.

- Вот твой пульсатор модели «Гретта» и три двухчасовых заряда. Когда закончатся, сможешь получить новые в обмен на гильзы. Распишись в получении.

Я послушно прижала палец к сенсору, тот удовлетворённо пискнул и тут же зажужжал, отсылая копию записи в центральную базу данных.

- Хорошо. Да, и имей в виду, в следующий раз ты должна будешь принести назначение из института, без него я не смогу обновить тебе заряды.

- Ладно, - усмехнулась я.

- Тогда, до встречи, Энн.

- Э… да, - неуверенно ответила я, несколько сомневаясь в такой вероятности. – До свидания, майор.

Машинально отдав друг другу честь, мы отправились каждая в свою сторону: Грейс – к своему насесту, я – к выходу.


***

Я долго стояла у двери своей квартиры. Какое-то новое чувство ворошилось в груди, и я замерла, опасаясь его спугнуть, но так и не смогла понять, что это. Возможно, я никогда больше не вернусь в это место и должна, казалось бы, испытывать не то радость, не то сожаление, но на самом деле… Впрочем, неважно, встряхнулась я, решительно распахивая дверь. На скучной белой стене коридора чётко виднелись красные разводы: похоже, система самоочистки снова перестала работать или не сочла кровь грязью – с ней случались такие перебои. Как бы то ни было, исправлять её огрехи я не собиралась: до вылета оставалось всего несколько часов, и не было резона наводить порядок, пусть даже эти следы послужат основой для построения ложных гипотез о моём исчезновении. Подумав так, я отвернулась и прошла в комнату, села на кровать, блуждая вокруг ищущим взглядом. Кроме книги и оружия брать с собой мне было, в общем-то, нечего, а думать и вовсе ни о чём больше не хотелось…

Биос в очередной раз завибрировал: Ирэн не оставляла надежды дозвониться до меня. Секунду поколебавшись, я всё же нажала на кнопку приёма вызова.

- О, Энн, наконец-то ты ответила! – в голосе девушки слышалось неподдельное облегчение. – Куда ты пропала?!

- Я…

Опустив глаза, я благодарила небо за то, что мой биос не поддерживает видеосвязь. Мне не хотелось расстраивать или волновать девушку, но что я могла сказать? Разумеется, только не правду…

- Энн? – обеспокоенно позвала Ирэн.

- Знаешь, я уезжаю, - вынужденная ответить, неуклюже выразилась я.

- Что? Уезжаешь? Не понимаю, куда ты можешь уехать? Что случилось, у тебя какие-то неприятности, Энн? Расскажи мне, я всегда готова помочь!

- Нет, нет, Ирэн, успокойся, со мной всё хорошо. Я покидаю Сентрал-сити, это всё слишком сложно, чтобы объяснять сейчас.

- Боже, Энн, я ничего не понимаю, - девушка чуть не плакала, заставляя меня пожалеть, что я ответила.

- Пожалуйста, не волнуйся так. Со мной всё будет нормально. Просто моя жизнь немного изменится.

- Изменится… Скажешь тоже… Надеюсь, ты не пешком собралась за границы сепарата? Знаю, тебя посещали подобные мысли. Ты ведь не сделаешь какую-нибудь глупость?

- Насчёт мыслей ты, конечно, права, - усмехнулась я, - но это не тот случай. У меня билет на рейс межсепаратного лайнера.

- Лайнер? – недоверчиво переспросила Ирэн. – Но откуда у тебя такие деньги, тебе даже продать нечего… Или ты себя заложила? – нервно пошутила она.

- За меня бы столько никто не заплатил, - в тон ответила я. – Билет достался мне бесплатно, просто… повезло. Действительно, рассказывать всю историю слишком долго, ты ведь веришь мне?

- Да… Но всё-таки, это неожиданно и так на тебя непохоже… - Ирэн вздохнула, отчаявшись получить от меня нормальный ответ. – Но пообещай мне, что когда вернёшься, расскажешь мне всё в подробностях. Пообещай, Энн!

Когда вернусь… Вполне вероятно, этого не случится вовсе… Однако, промедление с ответом только усилит её подозрения, а ей сейчас совсем ни к чему волноваться.

- Обещаю, Ирэн, обещаю.

- Хорошо. Помни, настоящая женщина никогда не нарушает обещаний! – строго предупредила девушка.

- Я помню. Мне пора собираться, ладно?

- Ладно, До свидания, Энн. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

Я нажала на отбой, повернулась к окну, за которым сгущались сумерки. Прости, Ирэн, наверное, не быть мне настоящей женщиной… Прости… и прощай.

***

Изящная иссиня-чёрная «Ликотти» подъехала ровно в полночь. За рулём сидела суровая девушка в старомодном комбинезоне и фуражке: она ничего не спрашивала и не отвечала на мои вопросы, даже на приветствие лишь лаконично кивнула, зато машину водила весьма профессионально. Я чувствовала себя странно на покрытом дорогим латексом сиденье, а машина летела так плавно и бесшумно, что если бы не мелькающие за окном городские пейзажи, казалось бы, что мы стоим на месте. Гигантский по всем измерениям небоскрёб хаопорта был далеко от моей окраины, его внушительный фасад предстал перед нами только через полчаса полёта – быстрого, но без лихачества. Когда меня высадили у входа без каких-либо инструкций, я с грустью проводила взглядом стремительно умчавшуюся «Ликотти» и морально приготовилась потратить следующие полчаса на паническую беготню по коридорам в поисках нужного места. Однако, стоило мне войти, я поняла, что ошибалась. В громадном здании, большую часть которого занимали ангары и ремонтные отсеки для лайнеров, сборочный цех и подсобные помещения, кипела жизнь. Персонал хаопорта и спешащие на рейс пассажиры организованно сновали по залу, повсюду призывно сверкали табло со справочной информацией, женщины уверенно группировались в короткие очереди к стойкам…

Стоило мне войти, буквально через полминуты ко мне подбежала девушка: она почти ничего не говорила, только дежурно, но мило улыбалась и без каких-либо уточняющих вопросов проводила меня к нужной стойке. Очереди здесь не было, так что я без проволочек влилась в поток проверок и переходов. На первой стойке у меня спросили документы, на второй – присутствие секретной и особо секретной информации на моём биосе, несколько следующих были пройдены и вовсе без участия с моей стороны. Чуть дальше у меня хотели принять багаж, но его, к их удивлению, не оказалось (книга, завёрнутая в герметичный пакет, таковым не считалась). Массивные сканеры, призванные не дать пассажирам пронести на борт оружие, не работали, и никто из персонала не обременил себя ручной проверкой – похоже, мне снова повезло.

Наконец, преодолев череду блок-постов, я оказалась у лифта, следующего на крышу. В свою очередь я шагнула в тесную кабинку, и двери бесшумно сомкнулись за моей спиной, словно отсекая прошлую скучную жизнь от туманного будущего…


1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Протяни руку над пропастью iconПротяни руку над пропастью
Финансовая система: наличные деньги не в ходу, все расчёты производятся в электронной форме, условная денежная единица – кредит
Протяни руку над пропастью iconКак часто проходя мимо… мы отводим глаза…
Группа волонтеров помощи бездомным животным в Липецке проводит предновогоднюю акцию «Протяни руку помощи»
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Но, по правде говоря, мне неохота в этом копаться. Во-первых, скучно, а во-вторых, у моих предков, наверно
Протяни руку над пропастью iconДжером сэлинджер над пропастью во ржи
Но, по правде говоря, мне неохота в этом копаться. Во-первых, скучно, а во-вторых, у моих предков, наверно
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
Откровенная история подростка Холдена Колфилда, рассказанная им самим, и по сей день не оставляет равнодушными сердца юных читателей,...
Протяни руку над пропастью iconДжон Ирвинг Последняя ночь на Извилистой реке
Затем руку потенциального спасителя с двух сторон сжало бревнами, которые столкнулись и сломали ему запястье. «Крыша» из движущихся...
Протяни руку над пропастью iconВечером во ржи: 60 лет спустя Джон Дэвид Калифорния
Его единственный роман – «Над пропастью во ржи» – стал переломной вехой в истории мировой литературы. Название книги и имя главного...
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
«Спрятанная рыбка», там про одного мальчишку, который никому не позволял смотреть на свою золотую рыбку, потому что купил ее на собственные...
Протяни руку над пропастью iconДжером Д. Сэлинджер Над пропастью во ржи
«Спрятанная рыбка», там про одного мальчишку, который никому не позволял смотреть на свою золотую рыбку, потому что купил ее на собственные...
Протяни руку над пропастью iconРэй Брэдбери Сборник 1 Тёмный карнавал
Одни над Европой, другие над Азией, некоторые — над Островами, иные — над Южной Америкой, — сказала Сеси, по-прежнему не открывая...
Протяни руку над пропастью iconСтою в этом замке одна, Без тебя а над городом дождь… и солнца лучи Пробиваясь сквозь облака, Воображают, что ты рядом идешь… За руку нежно с любовью берешь, Как жаль что это всего лишь дождь

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы