Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек icon

Рэй Брэдбери Отныне и вовек


Скачать 497.55 Kb.
НазваниеРэй Брэдбери Отныне и вовек
страница11/15
Размер497.55 Kb.
ТипДокументы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


Мне не спалось; я поднялся с койки, и ноги сами понесли меня к капитанской каюте. Из-за плотно закрытой двери доносился бессвязный бред.

— Ни за что! — слышал я сдавленные стенания. — Нет, ни за что, говорю тебе. Убирайся! Вон отсюда!

В коридоре появилась чья-то фигура: Рэдли. Я отпрянул в темноту, когда первый помощник забарабанил в дверь капитанской каюты.

— Капитан?

Тот отозвался из-за двери:

— Что? Что?

— Вам снился дурной сон, сэр, — сказал Рэдли.

Дверь открылась, и на пороге показался капитан с всклокоченной белой шевелюрой.

— Боже, мне снилось, что я падаю, падаю в космосе и этому нет конца. Дай прийти в себя.

— Прошу расписаться в вахтенном журнале, сэр, — отчеканил Рэдли.

— В четыре часа воображаемого утра? Ладно, Рэдли, хотя бы стряхну дурные сны. Пойду с тобой, распишусь. Как там наши компьютеры? Вычисляют?

— Плавятся, сэр, от такой загрузки.

— Торопишься меня опровергнуть?

— Вы утверждали, что правда на вашей стороне, сэр, — ответил Рэдли. — Я бы предпочел это доказать.

Капитан вышел в коридор, и я попятился еще дальше в темноту, хотя он и без того не мог меня увидеть. Они с Рэдли направлялись в сторону центрального отсека, а я крался следом.

— Я тебя насквозь вижу, Рэдли. Не лежит у тебя душа к этой погоне, ведь так?

— Если под «погоней» вы подразумеваете наши первоочередные задачи — нанесение на карту звезд и исследование миров…

— Нет, нет! Заверни-ка сюда! — произнес капитан, заходя в огромный центральный отсек, почти безлюдный в этот ранний час, и указал на звездный экран.

Светящееся трехмерное изображение парило в воздухе.

— Что тебе известно о путях темных планет и ярких комет?

— Очевидно, вам придется меня просветить, сэр, — ответил Рэдли.

— Что ж, просвещайся, — начал капитан. — Здесь тысячи тысяч звездных карт, утвержденных, заархивированных и рассортированных. Проведи рукой по этому пространству. Дотронься до длинного следа кометы Галлея; почувствуй жар кометы Малый Аллиостро. Вот они, плоды ночных сомнений и терзаний Господа, всех Его долгих дум. Бог видит радостные сны — появляются зеленые земли. Бог испытывает муки: из бескрайних врат Его воспаленных глаз и губ выплывает Левиафан. Он несется сюда! Я знаю способ встретить его лобовой атакой, дать отпор за шесть недель до того, как он уничтожит Землю. Мы должны поторапливаться, чтобы застать его врасплох.

— Врасплох? — Рэдли отвернулся от ярких, светящихся в воздухе карт. — Комету невозможно застать врасплох, сэр. Она неживая, ей все равно.

— Но я-то живой, и мне не все равно, — парировал капитан.

Рэдли пожал плечами:

— И потому вы решили переложить груз знаний на плечи какого-нибудь великого юного скитальца, бича Вселенной, которого носит по разным мирам, как неприкаянного, вечно бездомного. Я…

— Продолжай, — подбодрил капитан.

— Сэр, если, как учит преподобный Колуорт, весь космос — это наша плоть от плоти, а все галактики, солнца, живые твари — ростки одного семени, одной всеохватной воли, тогда призрак, о котором вы говорите, сэр, этот великий и ужасный монстр, то бишь комета, слетает с уст Божьих. Не болезнь, не отчаяние, но Его светлая воля, озаряющая вселенскую ночь. Готовы ли вы противиться этому дыханию?

— Коль скоро оно перевернуло мне душу и выжгло глаза — да, готов! Прислушайся к его реву, который не умолкает даже сейчас за обшивкой корабля, там, снаружи.

Его протянутая рука коснулась какого-то дисплея. Корабль пронзили токи неукротимой энергии, прокатившиеся по всем отсекам.

Кивком указывая на изображение, капитан продолжил:

— Вот дыхание, о котором ты говорил. От него веет холодом. Это холод всех кладбищ мира, переброшенных в космос, и еще это саван длиною в световой год, накрывший мириады потерянных душ, которые вопиют об избавлении. Мне — нам — предстоит их спасти.

— Этот звук — тупая, безжизненная субстанция, сэр, просто комбинация, рожденная хаосом, притягиваемая и отталкиваемая то одним, то другим приливом. Пытаться остановить эту нескончаемую бледную пульсацию — все равно что пытаться остановить свое сердце.

— А что, если оба остановятся одновременно? — спросил капитан. — Не будет ли моя победа над этой пульсацией столь же сокрушительной, как ее победа надо мной? Маленький человек и необъятный судный день, летящий в пространстве: вес их одинаков, если на другой чаше весов — смерть.

— Но, разрушая ее, — убеждал Рэдли в тихом отчаянии, — вы, капитан, разрушаете и свою плоть, которая на время дана вам Богом.

— Для меня эта плоть — оскорбление! — вскричал капитан. — Раз мир един, значит, Бог проявляется в минералах, в лучах света, в движении, во тьме или в человеке разумном; но ежели комета, моя кровная сестра, была призвана испытать мое терпение, подобное терпению Иова[22], не совершила ли она богохульство, когда для начала меня изувечила? Если я — плоть от плоти Божьей, отчего был я поражен слепотой? Нет, нет! Эта сила неудержима и греховна. Ее страшный лик беспрепятственно парит над бездной. За слепящим сиянием я чую кровь, что смазывает шестерни и засовы ночных кошмаров. И неважно, где явится мне эта сила: то ли при виде бедняги, сгорающего в геенне огненной, то ли в схватке с акулой, перемазанной человечьей кровью, то ли при встрече со слепящей белой маской, брошенной среди звезд для устрашения людей и нанесения удара, который не убьет человека, но сломает ему хребет и душу, — я дам отпор. Так что избавь меня от ханжеских увещеваний, любезный. Эта сила попробовала меня на завтрак. Я закушу ею нынче за ужином.

— Раз так, — прошептал Рэдли, — да поможет нам Бог.

— Поможет, — отозвался капитан. — Если мы — живые Божьи твари, значит, мы укрепим Его длань, простертую, чтобы остановить чудовище длиною в световой год. Ты же не устранишься от этой величайшей схватки?

— Устранюсь, — пробормотал Рэдли, — тем более что надо компьютеры проверить, сэр.

Он уже собирался уйти, но был остановлен словами капитана:

— Тогда отчего тобою владеет ярость, подобная моей? Нет, твоя еще сильнее. Ибо я не доверяю «реальности» и ее слабоумной матери, Вселенной, а ты хочешь остаться праведником и выбираешь для себя хлипкие подпорки, кои сулят счастливый финал. Но с волками жить — кастратом быть. Еще немного — и тебя возьмут в хор Папы Римского. От такой праведности я весь трепещу.

— Сэр, — отозвался Рэдли, — я вам не союзник. Но вы меня не бойтесь. Пусть капитан убоится капитана. Бойтесь самого себя… сэр.

Рэдли снова развернулся — и на этот раз смог удалиться без помех.

Глава 4

Вконец подавленный, я вернулся к себе. За время, оставшееся до рассвета, мне так и не удалось заснуть — я только метался и крутился с боку на бок; а Квелл безмятежно посапывал и видел свои инопланетные сны.

Вскочив по первому звонку побудки, я помчался на радиолокационную палубу. Там мне попался на глаза мой знакомец Смолл, склонившийся над пультом.

— А ты знаешь, что ракета подпитывает себя в космосе? — спросил он.

— Подпитывает? Это как?

— Барахтается, — объяснил он. — Как огромная рыбина в потоках солнечного ветра, космических лучей, межзвездных радиоактивных излучений. Вечно голодные, мы — я имею в виду этот корабль — рыщем в поисках пиршеств крика, голосов и отголосков. Я сижу тут день за днем, чтобы своевременно засекать стремительные атаки из окружающего нас космоса. Обычно улавливаю только безымянные звуки в разных сочетаниях — шумы, радиопомехи и резонанс. Но иногда ни с того ни с сего… вот послушай!

Смолл тронул кнопку, и из динамика на пульте понеслись голоса — отчетливые человеческие голоса. Он повернулся ко мне, и его лицо приняло непривычное выражение.

Мы с ним стояли и слушали радиопередачи, адресованные земной аудитории двухсотлетней давности. В эфире выступал с речью Черчилль, бесновался Гитлер, делал ответное заявление Рузвельт, ревели уличные толпы, гремели трансляции футбольных и бейсбольных матчей ушедших дней. Звук то нарастал, то затихал, набегал океанской волной и откатывался назад.

Потом Смолл заговорил:

— На самом деле ни один звук, единожды вырвавшись, никуда не исчезает. Он поглощается электрическими облаками, и, если повезет, мы в одно касание сможем вернуть себе эхо суровых, забытых войн, долгих дней лета и теплых месяцев осени.

— Знаешь, Смолл, — оживился я, — нужно записать эти передачи, чтобы прослушивать их снова и снова. У тебя есть что-нибудь еще? Что удалось поймать?

— Как-то нашли мы целый фонтан, бьющий из прежних дней Земли. Голоса минувших столетий. Странные какие-то радиоведущие, смешки не к месту, политические недомолвки. Послушай.

Смолл опять поколдовал над настройкой пульта. И мы услышали: дирижабль «Гинденбург»[23] охвачен пламенем. В тысяча девятьсот двадцать седьмом Линдберг приземлился в Париже. Некто Демпси победил некоего Танни в тысяча девятьсот двадцать пятом.[24] Толпы захлебывались криком, демонстранты ликовали. Потом звук стал затухать.

— Ладно, проехали, — сказал Смолл.

— Верни обратно! — вскричал я. — Это же наша история!

Из динамика на пульте уже несся другой голос:

— Сегодня днем в резиденции на Даунинг-стрит премьер-министр Черчилль…

Тут на палубу вошел капитан.

— Сэр, — повторил для него Смолл, — мы нашли целый фонтан, бьющий из прежних дней Земли. Голоса минувших столетий. Странные какие-то радиоведущие, смешки не к месту, политические недомолвки. Послушайте!

С большой грустью капитан кивнул:

— Да-да. — И вдруг отрезал: — Смолл, Джонс, отставить! Эти люди общаются между собой. Нам с ними не играть, не смеяться, не плакать. Они мертвецы. А нас ждет встреча с настоящим.

Смолл опять потянулся к настройкам, и последний голос успел выкрикнуть:

— Передача по линии! Мантл[25] благополучно добрался до первой базы!

А потом — тишина.

Я смахнул со щеки слезу. Что меня проняло? — подумалось мне. Эти голоса не принадлежали ни моим близким, ни моему времени, ни моим демонам. И все же они когда-то были живыми. Их прах забился мне в уши, попал в глаза.

Внезапно по громкой связи прогремело: «Степень готовности — „синяя“. Всем сканирующим станциям. Перейти на визуальное наблюдение. Звездный сектор СВ-семь. Перейти на визуальное наблюдение. Степень готовности — „синяя“!»

Мы с Квеллом стояли перед его смотровым экраном, потрясенные увиденным.

— Боже милостивый, — выдавил я. — Что там?

— Какая-то луна, — ответил Квелл.

— Это понятно, — отозвался я. — Только уж очень необычная. Совсем древняя на вид. Гораздо старше нашей, облепленной большими и малыми городами, вековыми садами. Как по-твоему, долго эта луна в одиночку крутилась в космосе?

Квелл сверился с приборной панелью и увеличил картинку.

— Десять тысяч витков за миллион лет, — сообщил он. — Ах, любо-дорого посмотреть… шпили, витражи, безлюдные и запущенные дворики, припудренные пылью.

Потом мы услышали голос Рэдли:

— Приготовиться! Торможение.

Тут вмешался голос капитана:

— Рэдли!

— Сэр, луна! Очень древняя, красивая. Наша задача — исследовать, находить, докладывать.

— Да, Рэдли, твой тон дает о ней полное представление. Это одинокий, затерянный, блуждающий мирок, обаяние старины; жаль пролетать мимо, но ничего не поделаешь. Идем прежним курсом.

По громкой связи раздался приказ:

— Полный вперед! Отставить «синюю» степень готовности!

Изображение незнакомой луны, транслируемое на все бортовые дисплеи, стало медленно таять.

— Опять затерялась, — сказал Квелл.

И корабль погрузился, как прежде, в космический мрак.

Глава 5

Из динамика на пульте Смолла раздались голоса — далекие, еле слышные, перекрываемые радиопомехами:

— «Луч-один» вызывает «Сетус-семь». «Луч-один» на связи. Возвращаемся после двенадцати лет полета. «Сетус-семь», как слышите?

«Вот это да! — подумал я. — Встречный корабль».

Мои мысли передали ответ Квелла:

— Уму непостижимо. Среди всех этих миллиардов космических миль. Какова вероятность встречи…

— С другим кораблем? — договорил я вслух.

— Говорит «Луч-один», — зазвучал тот же голос, — «Сетус-семь», просим сигнала к снижению скорости.

Все члены экипажа сбежались на главную палубу и приникли к мониторам.

— «Сетус-семь», дайте добро на сближение, стыковку и посещение вашего борта.

— Да! — заорала команда.

— Нет! — прогремел капитан.

— «Сетус-семь», как слышите? Прием.

Капитан приказал Смоллу выйти на связь.

— «Луч-один», говорит «Сетус-семь». В сближении отказано.

— «Сетус-семь», просим подтвердить: в сближении отказано? Мы правильно поняли?

— Да, — отрезал капитан.

— К вам обращаются мои люди, капитан, выслушайте их!

И по каналу связи, за несколько тысяч миль, до нас донеслись возмущенные протесты с другого корабля.

— Что за детский сад! — буркнул наш капитан. — Времени нет. Время не позволяет.

— Время?! — вскричал голос с «Луча-1». — Опомнитесь, времени в космосе навалом. У Бога прорва времени. Поставьте себя на мое место! У меня за спиной годы скитаний, чужие звезды, смертоносные кометы.

— Кометы? — встрепенулся наш капитан.

— Величайшая комета во Вселенной, сэр! — сказал капитан «Луча-1».

— Начать сближение, — скомандовал наш капитан. — Посещение нашего борта разрешаем.

Не отрываясь от экранов слежения, мы наблюдали за стыковкой. Два корабля протянули навстречу друг другу механические руки и обнялись, как друзья. Стыковка сопровождалась глухим лязгом; уже через час капитан «Луча-1», ступив на борт «Сетуса-7», отсалютовал:

— Иона Эндерби с «Луча-один» прибыл.

Он вышел из переходного шлюза, а позади него оказалось около десятка членов его команды: белые и черные, мужчины и женщины, рослые и приземистые, земляне и инопланетяне — все с любопытством оглядывались вокруг. Мы встретили их улыбками, желая поскорее услышать их историю.

Позднее, во время обеда в кают-компании, старший офицер Эндерби провозгласил тост за нашего капитана, с которым сидел за центральным столом:

— За ваше здоровье, сэр. Нет, за мое. Господи, девять месяцев не было случая выпить от души. Я на сносях. И ребеночка зовут — жажда!

Капитан «Луча-1» осушил свой стакан.

— Надо повторить! — потребовал он.

— Разумеется, — согласился капитан, — а потом побеседуем.

— Хотите узнать о кометах? — спросил Эндерби.

— Сгораю от нетерпения, — ответил наш капитан, сверкнув глазами.

Чтобы послушать рассказ, мы все придвинулись ближе, насколько позволяла субординация.

— Бога вытошнило мне в морду, — начал Эндерби. — До сих пор не могу отмыться. Потому что это был жирный, длиннющий, слепящий…

Наш капитан договорил за него:

— Левиафан?!

Эндерби так и ахнул:

— Откуда вы знаете?

— Значит, вы его выследили?

— Да уж, выследили! Он пустил мне кровь, переломал кости — я чудом уцелел!

— Ага! — вскричал капитан. — Слышал, Рэдли?

Эндерби продолжал:

— Это не шутки, сэр. Он меня пожрал, изжевал, сгрыз. Проглотил вместе с кораблем и командой, в один присест. Мы жили у Левиафана во чреве!

— Во чреве! Слыхал, Рэдли? В брюхе!

Командир «Луча-1» заметил:

— Вам лишь бы посмеяться, сэр.

В гробовой тишине наш капитан поднялся:

— Я не хотел вас оскорбить. Мне, как никому другому…

— А мы и сами посмеялись всласть! — не дослушал Эндерби. — Чем еще заниматься у чудовища в брюхе? Джигу отплясывали у него в кишках!

— И все же вы сейчас здесь, с нами!

— Сэр, он с самого начала нас не переваривал! Потому как мы травили его смехом. Все нутро ему оттоптали: то поднимались, то падали, то опять поднимались, а сами дивились судьбе и уповали на случай. Наш хохот пушечными ядрами разил его в сердце!

Капитан содрогнулся.

— Хохот? Пляски? — усомнился он.

Тогда Эндерби с «Луча-1» коснулся своего правого глаза.

— Уж поверьте! Однако для начала он едва не лишил меня зрения. Вот. Чистой воды ирландское хрустальное стекло. Вставной глаз! Клянусь. Могу вынуть — сыграем с вами в камешки, хотите?
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Отныне и вовек
Кэтрин Хепберн в главной роли, а «Левиафан-99» — как радиопьеса, своего рода космический римейк «Моби Дика». and Forever
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Канун всех святых Рэй Брэдбери. Собрание сочинений (`Азбука`) – Рэй Брэдбери
С любовью – мадам манья гарро-домбаль, которую я встретил двадцать семь лет назад на кладбище в полночь на острове Жаницио, что на...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Тёмный карнавал (сборник)
«Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков», и других не менее достойных произведений, лауреат многих литературных премий и так...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Зеленое утро Брэдбери Рэй Зеленое утро
Он так же встал на рассвете, чтобы успеть как можно больше сделать лунок, бросить в них семена и полить водой из прозрачных каналов....
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Апрельское колдовство Рэй Брэдбери Апрельское колдовство
Она сидела в прохладной, как мята, лимонно зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Механизмы радости
В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Механизмы радости» (The Machineries of Joy)
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Кошкина пижама
В книге собрано больше десятка старых, но не публиковавшихся ранее рассказов (очевидно, не вписывавшихся в основной поток) и несколько...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж
Поздний Брэдбери в своих рассказах выкристаллизовал основу своего писательского метода: короткие зарисовки, написанные под сильным...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту
Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы