Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек icon

Рэй Брэдбери Отныне и вовек


Скачать 497.55 Kb.
НазваниеРэй Брэдбери Отныне и вовек
страница3/15
Размер497.55 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Глава 10

Все так же, рысцой, Клод миновал два квартала и уверенно свернул направо.

Его взгляд указывал на почтовый ящик у парадного входа: «Аберкромби».

Кардифф сверился со списком:

Аберкромби!

Ну и ну!

Он выпрыгнул из повозки с караваем в руке; в этот миг женский голос прокричал:

— Спасибо, Клод!

У калитки особа лет сорока ожидала доставки хлеба.

— И вам спасибо, мистер?..

— Кардифф, мэм.

— Клод, — позвала она, — не обижай мистера Кардиффа. А вы, мистер Кардифф, не обижайте Клода. Удачи вам!

И повозка, подпрыгивая на брусчатке, затарахтела дальше под переплетением ветвей, кружевом занавесивших солнце.

— Следующий — Филлмор, — объявил Кардифф, заглянув в список, и уже готов был натянуть вожжи, когда конь сам остановился у калитки.

Кардифф сунул хлебец в почтовый ящик Филлмора и бросился вдогонку за Клодом, который продолжил путь, не дожидаясь кучера.

Дальше все пошло без сучка без задоринки. Брэмбл. Джонс. Уильяме. Айзексон. Мередит. Хлеб. Торт. Хлеб. Кексы. Хлеб. Торт. Хлеб.

Клод свернул за последний угол.

На пути оказалась школа.

— Тпру, Клод!

Кардифф сошел с подножки и заглянул на школьный двор, где обнаружил положенную на бревно доску, некогда выкрашенную синей краской, и растрескавшиеся от старости деревянные качели на ржавых цепях.

— Вот, значит, как, — прошептал Кардифф.

Школа оказалась двухэтажной. Входные двери были закрыты, а все восемь окон облепила пыльная короста.

Кардифф подергал дверь. Заперто.

— Сейчас ведь только май, — сказал он себе. — Каникулы еще не начались.

Досадливо заржав, конь начал удаляться от школы — не иначе как в пику Кардиффу.

— Клод! — грозно окликнул Кардифф. — Тпру!

Коняга остановился и стал бить передними копытами по мостовой.

Кардифф опять повернулся к зданию школы. На балке над центральным входом было вырезано: «Гимназия. Основана 1 января 1888 года».

— Тысяча восемьсот восемьдесят восьмой, — пробормотал Кардифф. — Подумать только.

Напоследок обведя взглядом запыленные окна и ржавые цепи, он приказал:

— Еще один круг, Клод.

Клод не двигался.

— В чем дело — у нас больше нет хлеба и новых адресов? Ты только доставляешь заказы из пекарни, а на большее не способен?

Даже тень Клода не шелохнулась.

— Ну, тогда будем стоять, пока ты не уступишь. Именитый гость желает пересечь этот треклятый городишко из конца в конец. Ну, и чего ты ждешь? Кто упирается, тому ни воды, ни овса.

Вода и овес подействовали.

Конь побежал бодрой рысью.

Они пронеслись с ветерком по Кловер-авеню, потом вдоль Гибискус-уэй аж до Роузвуд-плейс, свернули направо по Джунглейд, налево по Сэндалвуд, а оттуда выехали на Лог — бульвар, получивший свое название от неглубокого лога, размытого дождями в незапамятные времена. Кардифф оглядывал лужайку за лужайкой: сочная, изумрудная, безупречно подстриженная трава. Ни одной бейсбольной биты. Ни одного бейсбольного мяча. Ни одного баскетбольного кольца. Ни одного баскетбольного мяча. Ни одной теннисной ракетки. Ни одного крокетного молоточка. На тротуарах ни следа расчерченных мелом «классиков». Ни одной шины, подвешенной на дереве.

Клод привез его обратно к «Гербу египетских песков», где уже поджидал Элиас Калпеппер.

Кардифф соскочил с подножки.

— Ну как?

Оглянувшись на летнее ожерелье зеленых лужаек, живых изгородей и золотистых подсолнухов, Кардифф спросил:

— А где же дети?

Глава 11

Мистер Калпеппер ответил не сразу.

Потому что сначала их ждал полдник: тарталетки с абрикосами и персиками, земляничное суфле, кофе вместо чая и портвейн вместо кофе; потом ужин — настоящее пиршество, которое затянулось далеко за девять вечера, а там уже постояльцы «Герба египетских песков» стали один за другим отправляться к себе, ища спасения от вечерней духоты в желанной прохладе постелей; Кардифф тем временем расположился на лужайке, где не было разбросано ни цветных обручей, ни молоточков для игры в крокет, и сверлил взглядом мистера Калпеппера, который сидел на открытой веранде и неторопливо курил трубку за трубкой.

В конце концов Кардифф не выдержал: вразвалочку подошел к перилам крыльца и всем своим видом изобразил нетерпение.

— Ты спросил, почему здесь не видно детей? — заговорил Элиас Калпеппер.

Кардифф кивнул.

— Дотошный газетчик не стал бы так долго ждать ответа на столь серьезный вопрос.

— А времечко и сейчас такает, — беззлобно заметил Кардифф, поднимаясь по ступенькам.

— Это точно. Угощайся.

На перилах стояли две маленькие рюмки и бутылка вина.

Кардифф залпом осушил свою порцию и устроился рядом с Элиасом Калпеппером.

Тот выпустил дым.

— Всех ребятишек, — сказал он, тщательно взвешивая каждое слово, — мы отправили учиться.

Кардифф в недоумении уставился на него:

— Всех разом? Со всего города?

— Можно и так сказать. Отсюда до Финикса сто миль езды. До Тусона — это в другую сторону — двести. Дорога — сплошные пески да сухостой. А детям нужна школа в зелени. Зелени, впрочем, и у нас хватает, только учителей не найти — не хотят здесь работать. Раньше приезжали, да от скуки долго не выдерживали. Коли учителя к нам не едут, приходится детей отправлять за тридевять земель.

— А если я наведаюсь к вам в конце июня, то увижу, как дети возвращаются домой на каникулы?

Калпеппер застыл и сделался похожим на Клода.

— Я спросил…

— Я понял. — Калпеппер выбивал трубку, из которой сыпались искры. — Если отвечу «да», ты поверишь?

Кардифф отрицательно покачал головой.

— По-твоему, я намеренно уклоняюсь от ответа?

— По-моему, — ответил Кардифф, — каждый из нас тянет резину. Мне интересно, какой у вас будет рекорд.

Калпеппер усмехнулся.

— Дети не приедут на каникулы. Они уже выбрали для себя летние школы и разъедутся кто куда — в Амхерст, в Провиденс, в Сэг-Харбор. А один мальчуган — даже в Мистик-Сипорт[5]. Неплохо звучит, а? Мистик. Когда-то застрял я там в грозу и читал «Моби Дика», перескакивая через главы.

— Дети не приедут на каникулы, — повторил за ним Кардифф. — Можно, я угадаю, по какой причине?

Старик кивнул и пожевал незажженную трубку.

Кардифф достал свой блокнот и сверился с записями.

— Местные ребятишки, — выговорил он наконец, — вообще не вернутся домой. Никто. Ни один. Никогда.

Захлопнув блокнот, он продолжил:

— Дети не вернутся по той простой причине, — он проглотил застрявший в горле ком, — что их здесь нет. В давние времена что-то произошло. Бог его знает, что это было, но что-то произошло. Семейных встреч тут не бывает. Самые юные — кто не покинул здешние места — давно успели повзрослеть. Вы — один из них.

— Это вопрос?

— Нет, — сказал Кардифф. — Это ответ.

Калпеппер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Ты — самый дотошный, — изрек он, не замечая, что трубка давно остыла, — из самых первоклассных газетчиков.

Глава 12

— А еще… — начал Кардифф.

— Достаточно, — перебил Калпеппер. — На сегодня.

Он снова наполнил рюмку искристо-янтарным вином. Кардифф выпил. Услышав мягкий щелчок входной двери, он поднял глаза. Кто-то проскользнул наверх. Вокруг ничего не изменилось.

Кардифф подлил себе вина.

— Никогда не вернутся домой. Никогда, — прошептал он.

И отправился спать.

Приятных снов, пожелал кто-то в глубине дома. Но Кардиффу не спалось. Он лежал не раздеваясь и решал философские задачи на потолке: стирал, исправлял, опять стирал и наконец не выдержал: резко спустил ноги и стал всматриваться в город-луг, где среди тысяч цветов поднимались, тонули и снова поднимались дома — парусники на волнах лета.

Сейчас встану и пойду, решил Кардифф, только не на поляну, где жужжат пчелы. А совсем в другое место, где витает земное молчание и дрожит пыльца на крыльях ночной бабочки, что зовется «мертвая голова».

Он босиком прокрался по ступеням в холл, вышел за порог и беззвучно задвинул дверь-ширму, а потом сел на траву и обулся при свете поднимающейся луны.

«Вот и славно, — подумал он, — даже фонарик не понадобится».

На середине улицы он обернулся. Кто-то, глядя ему вслед, маячил тенью у входной двери — или показалось? Он двинулся дальше, а потом перешел на бег.

«Держись той же дороги, что и Клод, — тяжело дыша, мысленно говорил он себе. — Здесь за угол, теперь сюда, еще раз направо — вот и оно…»

Кладбище.

При виде холодного мрамора у него защемило сердце и перехватило дыхание. Захоронения даже не были обнесены железной оградой.

Бесшумно ступив на дорожку, он приблизился к первому могильному камню. Пальцы тронули надпись:

^ БЬЯНКА ШЕРМАН БЕЙТС

И дату:

ИЮЛЯ 1882

А еще ниже:

ПОКОЙСЯ С МИРОМ

Даты смерти не было.

Луну затянуло облаками. Он перешел к следующему надгробью:

^ УИЛЬЯМ ГЕНРИ КЛЭЙ



МИР ПРАХУ ТВОЕМУ

И опять без скорбной даты.

Коснувшись третьего надгробия, он прочел:

^ ГЕНРИЕТТА ПАРКС

АВГУСТА 1881

УШЛА НА НЕБЕСА

Но Кардифф уже знал наверняка, что она еще не ушла на небеса.

Луна помрачнела, однако собралась с силами. Она высветила небольшой склеп в античном стиле, шагах в двадцати: образчик изысканности, миниатюрный акрополь, поддерживаемый четырьмя жрицами-весталками, а может, богинями — прекрасными девами, чарующей красоты женщинами. У него бешено застучало сердце. Все четыре мраморные фигуры, словно разбуженные бледным светом, вдруг ожили и, нагие, приготовились разбрестись в разные стороны среди камней с именами и недописанными годами.

Он затаил дыхание. Сердце колотилось все сильнее.

Потому что у него на глазах одна из богинь, вечно прекрасных дев, задрожала от ночной прохлады и ступила на лунную дорожку.

Трудно сказать, что он испытал в этот миг: восторг или ужас. Как-никак этот ночной час застал его в мертвом царстве. Но она? В такую погоду она оставалась обнаженной, если не считать прикрывавшего грудь шелкового облачка, которое обвивалось вокруг бедер, когда она удалялась от бледных каменных подруг.

Проплыв меж надгробий, молчаливая, как мрамор, еще совсем недавно служивший ей плотью, она остановилась прямо перед ним: ее темные волосы слегка растрепались над изящными ушками, а фиалковые глаза были широко распахнуты. Она приветливо подняла ладонь и улыбнулась.

— Ты, — задохнулся он. — Почему ты здесь?

Она тихо сказала:

— А где же мне быть?

Протянув ему руку, она молча повела его прочь от могил.

Не останавливаясь, он оглянулся на заброшенную мозаику имен и таинственных дат.

«Все родились — и никто не умер, — думал он. — На каждом камне — пустое место, куда будет вписан тот день, когда чей-нибудь призрак отправится на встречу с Вечностью».

— Да, — раздался голос. Но она не разомкнула губ.

«Ты пришла за мной для того, — молча говорил он, — чтобы я не читал эти надписи и не задавал лишних вопросов. А что прикажешь думать о детях, которые не вернутся домой?»

Скользя, как по льду, по безбрежному морю лунного света, они миновали стайку подсолнухов, не обернувшихся на их легкие шаги, прошли по дорожке, поднялись на крыльцо, пересекли веранду, а там наверх — второй, третий, четвертый этаж — и оказались в мансарде, где дверь стояла нараспашку, а за ней сугробом белела постель с откинутым покрывалом, островок снежной прохлады среди душной летней ночи.

— Да, — еще раз промолвила она.

В комнату он вошел как лунатик. Поглядев через плечо, заметил на паркетном полу свою одежду, словно разбросанную неряшливым мальчишкой. Застыл у льняного сугроба и подумал: «Еще один, последний вопрос. Кладбище. Лежат ли под надгробьями мертвецы? Покоятся ли в могилах усопшие?»

Но было уже слишком поздно. Не успел он и рта раскрыть, как рухнул в сугроб.

И начал, захлебываясь белизной и заходясь криком, погружаться в пучину, но вскоре налетел спасительный шторм, который принес тепло; были какие-то прикосновения и сближения, но он не видел, кто или что привлекает его к себе; он больше не сопротивлялся и уходил на глубину.

Пробудившись, он понял, что уже не может шевельнуть ни рукой ни ногой, а просто отдается на волю волн. И все потому, что он прыгнул со скалы, а вместе с ним кто-то другой, невидимый, и чтобы выплыть, пришлось грести что есть мочи, пока не ударила молния, которая расколола его на полустрах-полувосторг и бросила на это ложе обнаженность тела и души.

Он проснулся еще раз: шторм утих, падение прекратилось, в его ладони замерла чья-то тонкая рука, и он, даже не открывая глаз, понял, что рядом лежит она и ее дыхание неотличимо от его собственного. За окном еще не рассвело.

Она заговорила:

— Ты что-то хотел спросить?

— Не сейчас, — шепнул он. — Потом спрошу.

— Да, — тихо сказала она. — Потом.

И тут — кажется, впервые за все время — она приникла к его губам.

Глава 13

Проснулся он в лучах солнца, бивших сквозь высокое чердачное окно. На языке вертелись вопросы.

В постели рядом с ним было пусто.

Ушла.

«Боится?» — мелькнуло у него в голове.

«Вряд ли, — ответил он самому себе. — Наверняка оставила записку на дверце холодильника. — Почему-то он был в этом уверен. — Надо поглядеть».

Записка оказалась именно там.

Мистер Кардифф!

Сегодня большой наплыв приезжих. Я должна их встретить.

Все вопросы — за завтраком.

Не донеслись ли до его слуха приглушенные жалобы паровозного гудка, едва различимый ропот локомотива?

Выйдя на крыльцо, Кардифф прислушался, и вновь над горизонтом поплыл слабый паровозный крик.

Он поднял глаза к верхнему этажу. Неужели она побежала на этот крик? А постояльцы тоже его слышали?

Дойдя до железнодорожной станции, он остановился прямо посредине, между рельсами, заклиная паровозный гудок протрубить еще раз. На этот раз — тишина.

«Для всего есть отдельные поезда — но для чего конкретно?» — задумался он.

«Я успел первым», — похвалил он себя за расторопность.

А дальше что?

Он ждал, но воздух был тих, а горизонт безмятежен; пришлось возвращаться в «Герб египетских песков».

Из всех окон в тревоге выглядывали постояльцы.

— Все в порядке, — объявил он. — Ничего страшного не произошло.

С верхнего этажа чей-то голос негромко спросил:

— Это точно?

Глава 14

Неф не пришла ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину.

Он лег спать на пустой желудок.

Глава 15

Когда пробило полночь, в окно влетел легкий ветер и пошептался с занавесками, наказав им не пускать в комнату лунный свет.

За дальней окраиной города лежало кладбище, которое скалилось гигантскими белыми зубами, торчавшими среди свежей, залитой лунным серебром травы.

Четыре десятка мертвенных — но не мертвых — камней.

Все — обман, твердил он.

А ноги уже несли его вниз по лестнице, сквозь мерное дыхание спящих.

В тишине освещенной луной кухни из ледника падали в поддон капли талой воды. Цветные стекла слухового окошка над входной дверью окрашивали пол лимонно-желтым и сиреневым.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Отныне и вовек
Кэтрин Хепберн в главной роли, а «Левиафан-99» — как радиопьеса, своего рода космический римейк «Моби Дика». and Forever
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Канун всех святых Рэй Брэдбери. Собрание сочинений (`Азбука`) – Рэй Брэдбери
С любовью – мадам манья гарро-домбаль, которую я встретил двадцать семь лет назад на кладбище в полночь на острове Жаницио, что на...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Тёмный карнавал (сборник)
«Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков», и других не менее достойных произведений, лауреат многих литературных премий и так...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Зеленое утро Брэдбери Рэй Зеленое утро
Он так же встал на рассвете, чтобы успеть как можно больше сделать лунок, бросить в них семена и полить водой из прозрачных каналов....
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Апрельское колдовство Рэй Брэдбери Апрельское колдовство
Она сидела в прохладной, как мята, лимонно зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Механизмы радости
В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Механизмы радости» (The Machineries of Joy)
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Кошкина пижама
В книге собрано больше десятка старых, но не публиковавшихся ранее рассказов (очевидно, не вписывавшихся в основной поток) и несколько...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж
Поздний Брэдбери в своих рассказах выкристаллизовал основу своего писательского метода: короткие зарисовки, написанные под сильным...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту
Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы