Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек icon

Рэй Брэдбери Отныне и вовек


Скачать 497.55 Kb.
НазваниеРэй Брэдбери Отныне и вовек
страница4/15
Размер497.55 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Наедине с собственной тенью вышел он на пыльную дорогу.

Добрел до кладбищенских ворот.

И вот он уже посреди кладбища, а в руках невесть откуда взялась лопата.

Он копал до тех пор…

пока лезвие, вонзившееся в пыльный грунт, не ударилось с глухим стуком о твердую поверхность.

Тогда он быстро раскидал землю и нагнулся, чтобы взяться за край гроба, как вдруг до его слуха донесся шорох.

Всего один шаг.

Да! — радостно пронеслось у него в голове.

Она снова здесь. Разыскала меня, чтобы отвести домой. Ей пришлось…

Его сердце застучало как молот, потом утихомирилось.

Кардифф медленно выпрямился на краю могилы.

У железных ворот стоял Элиас Калпеппер, так и не сумевший подобрать нужных слов, чтобы окликнуть Кардиффа, который орудовал лопатой там, где копать не дозволено.

Лопата выскользнула у Кардиффа из рук.

— Мистер Калпеппер?

Элиас Калпеппер отозвался:

— Давай, давай, не останавливайся. Поднимай крышку. Что же ты? — И, видя, что Кардифф пришел в замешательство, поторопил: — Ну!

Наклонившись, Кардифф потянул кверху крышку гроба. Ее не прибили гвоздями и не заперли на замок. Откинув крышку, Кардифф заглянул внутрь.

Элиас Калпеппер подошел и остановился рядом.

Они оба смотрели…

В пустой гроб.

— Подозреваю, — сказал Элиас Калпеппер, — что тебе сейчас будет не вредно опрокинуть рюмочку.

— Две, — сказал Кардифф. — Не меньше.

Глава 16

Среди ночи они курили добрые сигары и потягивали безымянное вино. Откинувшись на спинку плетеного кресла, Кардифф прикрыл глаза.

— Заметил какие-нибудь странности? — осведомился Элиас Калпеппер.

— Чертову дюжину. Когда Клод взял меня на развозку хлеба и сдобы, мне бросилось в глаза отсутствие лечебных учреждений — нигде ни одной вывески. И похоронных контор нет.

— Ну, где-то должны быть, — протянул Калпеппер.

— В телефонном справочнике не числятся ни терапевт, ни хирург, ни похоронный агент.

— Наше упущение.

Кардифф сверился со своими заметками.

— Господи, это прямо город-призрак: даже больницы нет!

— Есть, но маленькая.

Кардифф подчеркнул каждый пункт своего списка.

— Амбулатория на десяти квадратных метрах? Разве этого достаточно? Неужели здесь никто не страдает тяжелыми недугами?

— Я бы, — сказал Калпеппер, — примерно так и выразился.

— Ничего серьезнее порезанного пальца, укуса пчелы и растяжения лодыжки?

— Описание довольно скупое, — отметил старший из двоих, — но по сути верное. Продолжим.

— И этим, — сказал Кардифф, оглядывая город с высокой веранды, — именно этим объясняется, что надгробные надписи неполны, а гробы так и стоят пустыми!

— Ты раскопал один-единственный гроб.

— А что толку проверять остальные? Правильно я мыслю?

Калпеппер молча кивнул.

— С ума сойти, Калпеппер! — вырвалось у Кардиффа. — У меня нет слов!

— По правде говоря, — сказал Калпеппер, — у меня тоже. Раньше никто не задавал таких вопросов. Мы жили себе и жили; могло ли нам прийти в голову, что какой-то приезжий поплюет на руки, возьмет заступ и начнет копать!

— Виноват.

— Наверное, тебе не терпится услышать подлинные факты. Что ж, расскажу. А ты записывай, мистер Кардифф, записывай. Все путешественники, которые за долгие годы побывали в наших краях, быстро впадали в тоску и спешили унести ноги. Мы старались, чтобы наш городок выглядел как любой другой. Даже устраивали фальшивые похороны, с катафалком, с живыми цветами, с оркестром, но гробы-то были пустыми — только для видимости. Вот и на завтра наметили бутафорское погребение, напоказ, чтобы ты поверил, будто и нас порой не минует смерть…

— Порой? — встрепенулся Кардифф?

— Пожалуй, и не припомню, когда в последний раз кто-нибудь из наших скончался. Бывает, кого-то машина собьет. Кто-то со стремянки навернется.

— А болезни — коклюш, пневмония?

— Да мы вроде не кашляем. Увядаем, правда… но медленно.

— Насколько медленно?

— Ну, по скромным прикидкам, примерно…

— Насколько медленно?

— Лет за сто, за двести.

— А точнее?

— Пожалуй, лет за двести. Еще время не пришло подводить черту. Мы ведем отсчет всего лишь года с тысяча восемьсот шестьдесят четвертого — шестьдесят пятого, по календарю Линкольна.

— Все местные жители?

— Все.

— И Неф тоже?

— Не стану обманывать.

— Да ведь она моложе меня!

— Почитай, в бабки тебе годится.

— Ужас какой!

— Такими нас сотворил Господь. Но на самом деле климат тоже играет свою роль. И еще — вино, разумеется.

Кардифф уставился на свою пустую рюмку:

— Кто пьет это вино, тот живет до двухсот лет?

— Если не употребляет до завтрака. Да ты пей в охотку, мистер Кардифф, не стесняйся.

Глава 17

Элиас Калпеппер подался вперед, изучая записи в блокноте Кардиффа.

— Какие еще будут сомнения, вопросы или соображения?

Кардифф в задумчивости перечитывал свои заметки.

— В Саммертоне, по-моему, бизнес на нуле.

— Теплится кое-что по мелочи; но настоящих зубров нет.

— Бюро путешествий отсутствуют, железнодорожный перрон только один, да и тот грозит рассыпаться в прах. Главная дорога — сплошные колдобины. Никто никуда не ездит, да и сюда почти никто не заглядывает. Как вы умудряетесь держаться на плаву?

— Пораскинь мозгами. — Калпеппер пососал трубку.

— Да я пытаюсь, черт побери!

— Ты ведь слышал про полевые лилии. Мы не трудимся, не прядем.[6] Как и ты. Тебя не тянет скитаться по свету, правда? Разве что в редких случаях, вот как теперь. В основном все путешествия совершаются у тебя меж двух ушей. Верно я говорю?

— Как же я не догадался! — вскричал Кардифф, хватая блокнот. — Отшельники. Анахореты. Затворники. Каких десятки и сотни. Вы — писатели!

— Верно мыслишь.

— Занимаетесь сочинительством!

— В каждой комнате и мансарде, на каждом чердаке, в подвале и чулане, по обеим сторонам дороги, от центральной площади до городских окраин.

— Все жители? Целый город?

— За исключением горстки неграмотных лентяев.

— В жизни о таком не слышал.

— Теперь услышал.

— Зальцбург — город музыкантов, композиторов, дирижеров. Женеву населяют банкиры, часовых дел мастера, неудачливые горнолыжники. Нантакет — по крайней мере, в прежние времена — это флотилия, матросы, вдовы китобоев.[7] Но здесь-то, здесь!

Вскочив с кресла, Кардифф, словно безумец, вперился во мрак ночного города.

— Не жди услышать треск пишущих машинок, — предупредил Калпеппер. — У нас тишина.

«Карандаш, авторучка, записная книжка, лист бумаги, — подумал Кардифф. — Шепоты грифеля и чернил. Неслышные, как лето, мысли в неслышный, как лето, полдень».

— Писатели, — пробормотал Кардифф себе под нос, — без нужды не скитаются по свету. А рукопись не выдаст, какого ты роду-племени, какого пола, какого роста. Хоть лилипут, хоть великан. Писатели! Черт меня раздери!

— Не чертыхайся.

Кардифф обернулся к своему собеседнику:

— Уж не хотите ли сказать, что все они печатаются?

— Большинство.

— Назовите какие-нибудь имена — может, я знаю?

— Ты не знаешь, а я не скажу.

— Заповедник талантов, — выдохнул Кардифф. — Но что их всех сюда привело?

— Гены, хромосомы, склонности. Разве тебе не известно о литераторских поселках? Вот и у нас такой, только размерами побольше. Мы — единомышленники. Родственные души. Никто никого не зажимает. Кстати, алкоголиков у нас не встретишь, попоек и оргий не бывает.

— Иначе говоря, Скотту Фитцджеральду сюда путь заказан?

— Близко не подпустим.

— С тоски повеситься можно.

— Только если лишиться карандаша и бумаги.

— А вы тоже пишете?

— В меру своих скромных возможностей.

— Поэт, не иначе!

— Зачем так громко? Еще услышат.

— Вы — поэт, — повторил Кардифф шепотом.

— Мой конек — хайку. В полночь нацепляю очки, берусь за перо. Правда, слоги не укладываются в размер.

— Ну-ка, ну-ка?

Калпеппер продекламировал:

Милый кот, любимец мой.

Канарейка, ненаглядная моя,

Почему ты у кота в зубах?

Кардифф оценивающе присвистнул:

— Как бы я ни старался — мне такого не сочинить!

— А ты не старайся. Просто сочиняй.

— Обалдеть! Еще что-нибудь!

Подушка — снег под теплой щекой.

Руки мои ласкают метель;

Ты ушла.

Калпеппер умолк и, пряча смущение, взялся набивать трубку.

— Второе я редко вслух читаю. Слишком грустно.

Чтобы только заполнить паузу, Кардифф спросил:

— А как здешние писатели поддерживают связь с миром?

Взгляд Калпеппера устремился вдаль — туда, где безмолвная дорога подходила к бесполезным рельсам.

— Раз в месяц я сам складываю в грузовичок рукописи и везу в Джайлз-Спрингс, так что почта уходит из того места, где нас нет; а назад привожу кипы чеков и гору отказов. Гонорары поступают в наш единственный банк, где служат кассир и управляющий. Деньги хранятся на черный день — на случай, если придется нам сниматься с места.

Кардиффа отчего-то бросило в жар.

— Надумал что-то сказать, мистер Кардифф?

— Не сейчас.

— Я не тороплю.

Раскурив трубку, Калпеппер прочел:

Мать поминает сына.

Далеко ли успел он уйти,

Зоркий мой ловец стрекоз?

— Это не мое. К сожалению. Японское. Вечное.

Зашагав из одного конца веранды в другой, Кардифф обернулся:

— Надо же, все сходится. Писательское ремесло — единственное, на чем может держаться такой уединенный городок. У вас тут налажена служба почтовой доставки.

— Писательское ремесло и само по себе — как служба почтовой доставки. Выписываешь чек, заказываешь, чего душа просит; и вот уже фирма «Джонсон Смит» из города Расин, штат Висконсин, шлет тебе посылку. Окуляры заднего вида. Гироскопы. Карнавальные маски. Лоскутные куклы. Эпизоды из фильма «Собор Парижской Богоматери». Колоды карт для фокусов. Ходячие скелеты.

— Полезнейшие вещи, — улыбнулся Кардифф.

— Полезнейшие вещи.

Оба негромко посмеялись.

Кардифф выдохнул:

— Значит, это писательская колония.

— Решил остаться?

— Нет, решил уехать.

Осекшись, Кардифф зажал рот ладонью, будто сболтнул лишнего.

— Это еще что за явление? — Элиас Калпеппер чуть не выпрыгнул из кресла.

Кардифф и ахнуть не успел, как возникшая на лужайке перед верандой бледная фигурка взлетела по ступеням крыльца.

У него вырвалось ее имя. С порога дочь Элиаса Калпеппера произнесла:

— Когда будешь готов, поднимайся наверх.

«Когда буду готов? — растерялся Кардифф. — Когда буду готов!»

Дверь-ширма скользнула на место.

— Возьми, тебе не повредит, — сказал Элиас Калпеппер.

И, в последний раз наполнив рюмку, передал ее Кардиффу из рук в руки.

Глава 18

И опять в теплую летнюю ночь широкое ложе превратилось в снежный сугроб.

Она неподвижно лежала на краю и смотрела в потолок. Он сидел на другом краю, не произнося ни слова, а потом откинулся на спину, опустил голову на подушку и решил выждать.

В конце концов Неф заговорила:

— Тебя, как я посмотрю, тянет на городское кладбище. Что ты там ищешь?

Для начала изучив голый потолок, он ответил:

— А тебя, как я посмотрю, тянет на станцию, где и поезда-то, считай, не ходят. Что ты там ищешь?

Она даже не повернулась, но ответила:

— Похоже, мы оба что-то ищем, но не хотим или не можем признаться.

— Да, похоже на то.

И снова молчание. Наконец она покосилась в его сторону:

— Кто первый?

— Давай ты.

Она тихонько рассмеялась:

— Моя правда — длиннее и удивительнее твоей.

Посмеявшись вместе с нею, он покачал головой:

— Зато моя ужаснее.

Она встрепенулась, и он почувствовал, как ее бросило в дрожь.

— Ты меня пугаешь.

— Я не хотел. Но что есть, то есть. И если я тебе все выложу, ты, боюсь, от меня сбежишь и больше я тебя не увижу.

— Никогда? — прошептала Неф.

— Никогда.

— Если так, — сказала Неф, — расскажи, что сможешь, только не пугай меня.

Но в этот миг из далекого ночного мира донесся одинокий крик паровоза — поезд шел в их сторону.

— Слышал? Это за тобой?

Над горизонтом пролетел второй гудок.

— Нет, — ответил он, — наверное, это тот поезд вне расписания. Господи, только бы он не принес дурные вести.

Она медленно села на краю кровати и прикрыла глаза.

— Схожу узнаю.

— Не ходи, — сказал он. — Не надо. Я сам.

— Но сначала… — шепнула она.

И мягко увлекла его на свою сторону кровати.

Глава 19

Среди ночи он вдруг почувствовал, что снова остался один.

Проснулся он на рассвете, в смятении думая: «Опоздал. Поезд уже прибыл и ушел. Но нет…»

Когда солнце поднялось над песками, до него сквозь расстояние донесся скорбный крик паровозного гудка, будто возвещавший о похоронной процессии.

Еще ему было слышно — или почудилось? — как из поезда, промчавшегося без остановки, выбросили саквояж — точь-в-точь как его собственный, — который с глухим стуком упал на перрон.

А еще ему было слышно — или почудилось? — как кто-то приземлился трехсотфунтовой кувалдой на дощатый настил.

И тут до Кардиффа дошло. Голова его упала на подушку, словно отрубленная.

— О господи! За что такое наказание, господи!

Глава 20

Они стояли на перроне пустого вокзала. Кардифф в одном конце, здоровяк-приезжий — в другом.

— Джеймс Эдвард Маккой? — осведомился Кардифф.

— Кардифф! — воскликнул Маккой. — Ты ли это?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Отныне и вовек
Кэтрин Хепберн в главной роли, а «Левиафан-99» — как радиопьеса, своего рода космический римейк «Моби Дика». and Forever
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Канун всех святых Рэй Брэдбери. Собрание сочинений (`Азбука`) – Рэй Брэдбери
С любовью – мадам манья гарро-домбаль, которую я встретил двадцать семь лет назад на кладбище в полночь на острове Жаницио, что на...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Тёмный карнавал (сборник)
«Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков», и других не менее достойных произведений, лауреат многих литературных премий и так...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Брэдбери Зеленое утро Брэдбери Рэй Зеленое утро
Он так же встал на рассвете, чтобы успеть как можно больше сделать лунок, бросить в них семена и полить водой из прозрачных каналов....
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Апрельское колдовство Рэй Брэдбери Апрельское колдовство
Она сидела в прохладной, как мята, лимонно зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Механизмы радости
В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Механизмы радости» (The Machineries of Joy)
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери Кошкина пижама
В книге собрано больше десятка старых, но не публиковавшихся ранее рассказов (очевидно, не вписывавшихся в основной поток) и несколько...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж
Поздний Брэдбери в своих рассказах выкристаллизовал основу своего писательского метода: короткие зарисовки, написанные под сильным...
Рэй\nБрэдбери\nОтныне\nи вовек iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту
Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы