Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж icon

Рэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж


НазваниеРэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж
страница16/16
Размер0.53 Mb.
ТипДокументы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


— Допивай кофе, поднимайся… — сказала она.

Он пристально посмотрел на нее, медленно взял чашку, выпил все до капли и начал подниматься со стула.

— Погоди, — сказал он, — я же не болен. Зачем мне после завтрака ложиться в постель?

— Вид у тебя неважный, — сказала Нора. — Я требую. Ступай в спальню, раздевайся и ложись.

Он медленно поднялся из-за стола и пошел вверх по ступенькам, а там как-то незаметно разделся и лег. Как только голова его коснулась подушки, ему пришлось бороться со сном.

Через несколько мгновений в тускло освещенной утренним светом спальне он угадал какое-то движение.

Он почувствовал, что кто-то лег на кровать лицом к нему. С закрытыми глазами он услышал свой голос, который неуверенно произнес:

— Что такое? Кто здесь?

С другой подушки промурлыкал голос:

— Мисс Эпплтри.

— Кто-кто? — переспросил он.

— Мисс Эпплтри, — ответили ему шепотом.

Литературные встречи

Так продолжалось уже долгое время, но она, видимо, заметила это только нынешним осенним вечером, когда Чарли выгуливал их пса, а она шла из продуктового магазина. Женаты они были уже год, но почти никогда не сталкивались на улице, словно посторонние.

— Боже мой, какая встреча, Мари! — Он взволнованно подхватил ее под руку и, сверкая темными глазами, шумно набрал полные легкие колючего воздуха. — Но вечер на самом деле одинокий!

— Хороший вечер. — Она бросила на него невозмутимый взгляд; они уже шли к дому.

— Октябрь, — со страстью в голосе произнес он. — Боже, это мой любимый месяц, готов его поедать, вдыхать, втягивать запахи. Ах, этот мятежный и печальный месяц. Смотри, как от встречи с ним зарделась листва. В октябре мир объят пламенем; невольно вспоминаешь обо всех умерших, с которыми не суждено больше встретиться. — Он крепко сжал ее пальцы.

— Минутку. Собака хочет остановиться.

Они постояли в холодной тьме, пока собака тыкалась носом в облюбованный ствол дерева.

— Боже, принюхайся — это не воздух, а фимиам! — восторгался муж. — Сегодня я ощущаю себя великаном, который способен шагать по земному шару, срывая с неба звезды и пробуждая вулканы!

— С утра у тебя голова болела — сейчас отпустило? — мягко спросила жена.

— Все прошло. Боль не вернется! Да и кто в такой вечер вспоминает о головной боли! Послушай, как шелестят листья! Послушай, как ветер играет ветвями, сбросившими плоды! Но право же, какое одиночество, какая растерянность, куда мы движемся — забытые, неприкаянные, — по кирпичным мостовым бурлящих городов и заброшенных деревень, где даже не останавливаются ночные поезда? Как хочется сейчас быть в пути, уноситься вдаль, куда глаза глядят, лишь бы оставаться в гуще октября, пить его необузданность, его сладостную грусть!

— Давай сядем на троллейбус и поедем в Чессман-парк — там красиво, — согласно кивая, предложила она.

Он вскинул руку, поторапливая завозившегося пса, и сказал:

— Нет, я имел в виду настоящее путешествие! Через реки, по горам, мимо холодных кладбищ и затаившихся деревушек, где давно погас свет и ни одна живая душа не знает, что ты мчишься сквозь ночь по звенящим стальным рельсам.

— Ну, тогда можно взять билеты на «Северный экспресс» и съездить на выходные в Чикаго, — сказала она.

Он с жалостью покосился на нее в темноте и сжал ее узкую прохладную ладонь в своей сильной руке.

— Нет, — выговорил он с величественной простотой. — Нет. — Он повернулся к ней лицом. — Мы идем домой. На грандиозный ужин. Заказываю себе три бифштекса — мечту гурмана. Редкие красные вина, пряные соусы и целую фарфоровую лохань обжигающего супа-пюре, а на десерт — ликер и…

— На ужин — свиные отбивные с горошком. — Она отперла входную дверь.

По пути на кухню она сбросила шляпку. Шляпка приземлилась на раскрытой книге Томаса Вулфа «О времени и о реке»[13], которая лежала под переносной лампой. Мельком посмотрев на Чарли, жена побежала проверить, не осталось ли в доме пары картофелин.

Минуло три ночи, в течение которых он при порывах ветра беспокойно метался в постели. С напряженным вниманием изучал оконное стекло, в которое стучалась осенняя непогода. Потом успокоился.

На следующий вечер, когда она вошла в дом, сняв с веревки высушенные простыни, он сидел в своем библиотечном кресле с сигаретой, прилипшей к нижней губе.

— Выпьем? — спросил он.

— Давай, — ответила она.

— Чего тебе?

— В каком смысле «чего тебе»?

На его бесстрастном, холодном лице мелькнула тень раздражения.

— Чего тебе налить?

— Виски, — ответила она.

— С содовой?

— Да, — сказала она, почувствовав, что лицо ее принимает такое же бесстрастное выражение.

Подойдя к бару, он достал два бокала размером с вазу и небрежно плеснул спиртного.

— Годится? — Он протянул ей бокал.

Она изучила виски на свет.

— Прекрасно.

— Что на ужин? — Его глаза холодно смотрели поверх кромки бокала.

— Бифштекс.

— С картофельными оладьями? — Он поджал губы.

— Точно.

— Ай да молодчина. — Он слабо хохотнул и, прикрыв глаза, опрокинул виски в свой жесткий рот.

Она подняла бокал.

— За удачу.

— Правильно. — Он со смущенным видом обдумывал ее тост, обводя глазами комнату. — Еще?

— Можно, — сказала она.

— Вот умница, — похвалил он. — Умница моя.

В бокал полилась содовая. Ее шипение наводило на мысль о пожарном шланге, оставленном без присмотра. Чарли, взяв с собой бокал, отошел и утонул, как ребенок, в необъятном библиотечном кресле. Прежде чем погрузиться в чтение романа Дэшила Хэммета «Мальтийский сокол»[14], он попросил, растягивая слова:

— Позови, когда будет мой ход.

Ее рука, вертевшая бокал, смахивала на белого тарантула.

— Шах, — ответила она.

Она понаблюдала за ним еще неделю. Ловила себя на том, что почти все время пребывала в мрачности. Несколько раз она готова была закричать.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды, сев за ужин, он не сказал:

— Мадам, у вас сегодня чрезвычайно изысканный вид.

— Спасибо. — Она передала ему кукурузу.

— Сегодня в конторе произошел из ряда вон выходящий случай, — поведал он. — Туда явился некий джентльмен, дабы осведомиться о состоянии моего здоровья. «Сэр, — сказал я учтиво, — находясь в полном равновесии души и тела, я не нуждаюсь в ваших услугах». — «Разумеется, сэр, — сказал он, — но я, как представитель такой-то и такой-то страховой компании, желаю лишь вручить вам этот превосходный, абсолютно безукоризненный полис». Мы мило побеседовали, вследствие чего я стал гордым обладателем нового полиса страхования жизни, гарантирующего выплату страховой суммы в двойном размере и другие преимущества, которые защитят вас, любезнейшая дама моего сердца, в любых житейских обстоятельствах.

— Как удачно, — сказала она.

— Возможно, вам будет столь же приятно узнать, — сказал он, — что за минувшие четыре дня, считая с вечера четверга, я познакомился и сроднился с разумной и уверенной манерой письма некоего Сэмюэля Джонсона[15]. Сейчас я дочитал до середины его книгу «Жизнь Александра Попа»[16].

— Я так и думала, — сказала она, — по тебе заметно.

— А? — переспросил он, светским жестом поднимая нож и вилку.

— Чарли, — начала она мечтательно, — не мог бы ты сделать мне большое одолжение?

— Какое угодно.

— Чарли, помнишь то время, когда мы только поженились — год назад?

— Ну конечно, до мельчайших трогательных подробностей!

— Хорошо, Чарли, а помнишь ли ты, какие книги читал, когда за мной ухаживал?

— Разве это существенно, дорогая?

— Еще как.

Нахмурившись, он попытался напрячь память.

— Не могу сказать, — признался он через некоторое время. — Но к ночи, возможно, припомню.

— Да уж, пожалуйста, — подстегнула она. — Видишь ли, дело в том, что я хочу тебя попросить вновь обратиться к тем же книгам, независимо от жанра, которые ты читал на заре нашего знакомства. Тогда ты просто сразил меня своим обхождением. Но с тех пор ты… переменился.

— Переменился? Я? — Он отшатнулся, будто от холодного сквозняка.

— Мне хочется, чтобы ты их перечитал, — повторила она.

— Но почему?

— Потому что.

— Чисто женская логика. — Он хлопнул себя по колену. — Но я постараюсь. Как только вспомню, перечту их все до одной.

— И еще, Чарли, пообещай, что будешь читать их ежедневно, всю оставшуюся жизнь?

— Ваше желание, любезнейшая, для меня — закон. Будь добра, передай солонку.

Но он не сумел вспомнить заглавия тех книг. Вечер тянулся нескончаемо, а она, кусая губы, все рассматривала свои пальцы.

Ровно в восемь она подскочила, воскликнув:

— Я сама вспомнила!

Через считанные мгновения она уже мчалась в автомобиле по темным улицам в книжный магазин, где, смеясь, купила десять книг.

— Спасибо! — сказал продавец. — Заходите еще!

Ее проводил звон колокольчиков над дверью.

Чарли обычно читал по ночам, засиживаясь иногда часов до трех, и добирался до постели на ощупь, когда глаза уже ничего не видели.

Сейчас, в десять часов, прежде чем лечь спать, Мари проскользнула в библиотеку, молча выложила все десять купленных книг и на цыпочках удалилась.

Подсматривая в замочную скважину, она думала, что сердце у нее выпрыгнет из груди. Ее трясло, как в лихорадке.

Через некоторое время Чарли поднял взгляд на письменный стол. Заметив новые книги, он прищурился. А после недолгих колебаний закрыл том Сэмюэля Джонсона, но не сдвинулся с места.

— Ну давай! — шептала Мари в скважину. — Давай же ты! — От волнения у нее перехватывало дух.

Чарли задумчиво увлажнил губы, а потом не спеша протянул руку. Взяв одну из новых книг, он открыл ее, устроился в кресле и стал читать.

Тихо напевая себе под нос, Мари отправилась спать.

Наутро он ввалился в кухню с радостным криком:

— Привет, красавица! Привет, милое, удивительное, доброе, понимающее создание, живущее в этом огромном, бескрайнем, прекрасном мире!

Ее взгляд лучился счастьем.

— Сароян?[17] — уточнила она.

— Сароян! — воскликнул он, и они приступили к завтраку.

Америка

Здесь есть мечта, которая зовет

Тех, кто берет билет на самолет

И в поздний час среди небесных трасс

Гадает: к счастью иль к беде?

А мы, как рыбины в воде,

Плывем, считая: всюду так, свободен всяк

И пруд бескрайний — сам себе кумир.

Но дальний мир

Не виден нам, глупцам.

Пристало ль нам бранить других,

Кто по воде, по небесам стремится к нам?

Но мы твердим: уж слишком много их.

А сами ищем рай себе на старость —

Любой далекий край,

Чтоб в нем прожить, сколь нам осталось.

«Опомнитесь!» — увещевает Чад.

«Вы спятили? — арабы вопиют. —

Мы отдали б себя, чтобы забыть тот ад.

Неужто взгляд ваш слеп? Свободы воздух — хлеб.

Свободы роща — ваш приют,

Так развернитесь к ней лицом,

Дышите каждым деревцом».

Но нет. Для нас — само собой

Свобода, что дарована судьбой.

Десятки, сотни рвутся каждый день

Под эту сень

Из мира, что нещадно их исторг.

Спроси у них: Америка плоха?

Ответ — в глазах. Ну что таить греха?

А мы: «Ах, что за шум, к чему такой восторг?»

Пойми — вдали от бедствий и войны

Все люди счастья попытать вольны.

А ты цветной листаешь каталог,

Процент высчитываешь, глядя в потолок,

И невдомек тебе, что здесь — магнит,

Мечта, которая манит.

Примечания переводчика


«Подломится ветка» — фраза из детского стишка о колыбельке, висящей на дереве: «Подломится ветка — и выпадет детка».


«У нас всегда будет Париж» — одна из самых цитируемых фраз из классического американского фильма «Касабланка» (1942).


«Барнум и Бейли» — первый из крупнейших американских цирков; основан одним из столпов американской индустрии развлечений Финеасом Барнумом (1810–1891) и предприимчивым импресарио Джеймсом Бейли (1847–1906). В 1891–1906 гг. им руководил Бейли, а после его смерти цирк был куплен конкурентами, братьями Ринглинг, которые стояли во главе цирковой империи, но предпочли управлять «Барнумом и Бейли» как отдельным цирком, сохранив его название.


Пиета (от латинского pietas, благочестие) — в христианской живописи и скульптуре изображение Девы Марии, поддерживающей тело Иисуса. Эта тема, не имеющая литературного источника, зародилась в XIV в.


В рассказе топонимы говорящие: Remembrance (буквально «Памятный»), Coldwater (буквально «Холодная Вода»), Mellow Glen (буквально «Благодатная Долина»), Breezeway Falls (буквально «Тенистый Водопад»), Inclement (буквально «Штормовой»), Devil's Prong (буквально «Клык Дьявола»), Boiling Sands (буквально «Кипящие Пески»), Mint Willow (буквально «Мятная Ива»), Snow Mountain (буквально «Снежная Гора»).


Томас Мейган (также Мигэн) (1879–1936) — популярнейший актер немого кино. Его партнершами в различных фильмах были такие звезды, как Мэри Пикфорд, Глория Свенсон, Норма Толмедж и многие другие.


Ассоциация молодых христиан (Young Men's Christian Association, YMCA) — одна из крупнейших молодежных организаций в мире, основана в Лондоне в 1844 г. Джорджем Уильямсом (1821–1905). Насчитывает около 45 млн участников более чем в 130 странах мира. В России YMCA (или ИМКА) зарегистрирована в 1998 г.


Гарольд Ллойд (1893–1971) — знаменитый американский актер немого кино, комик. «Приветствуйте опасность» (1929) — первый звуковой фильм с его участием.


Рут Эттинг (1896–1978) — одна из наиболее популярных в США эстрадных певиц двадцатых — тридцатых годов XX в.


Сансет-стрип — наиболее знаменитая часть (протяженностью в полторы мили) бульвара Сансет в Голливуде. Известна своими модными бутиками, ресторанами, ночными клубами.


 см.


Томас Вулф (1900–1938) — американский прозаик. Два первых романа Вулфа («Взгляни на дом свой, ангел» и «О времени и о реке») непомерны по объему и напряженности эпического стиля. Два опубликованных посмертно романа («Паутина и скала» и «Домой возврата нет») поставили Вулфа в первый ряд американских писателей XX века. Лирическая насыщенность и вместе с тем эпическая широта отличают сборники его новелл («От смерти к заре», 1935, «Там, за холмами», 1941). Рэй Брэдбери высоко ценит Томаса Вулфа (см. «О скитаниях вечных и о Земле»).


Томас Вулф (1900–1938) — американский писатель. Его романы «Взгляни на дом свой, ангел» (1929), «О времени и о реке» (1935) и изданные посмертно «Паутина и скала» (1939) и «Домой возврата нет» (1940) рисуют столкновение героя с миром мещанской косности и меркантилизма.


Дэшил Хэммет (1894–1961) — американский писатель, один из родоначальников жанра реалистической детективной прозы. Автор романов «Кровавая жатва» (1929), «Мальтийский сокол» (1930), «Стеклянный ключ» (1931) и др.


Сэмюэл Джонсон (1709–1784) — видный английский прозаик, поэт, моралист, биограф, редактор и литературный критик. Прославился также как выдающийся лексикограф.


Александр Поп (также Поуп, 1688–1744) — крупнейший английский поэт, сатирик и переводчик. Считается наиболее цитируемым английским автором.


Уильям Сароян (1908–1981) — американский писатель и художник-абстракционист, лауреат Пулитцеровской премии. Расцвет его творчества пришелся на годы Великой депрессии, когда он прославлял радость жизни вопреки нищете, голоду и неустроенности.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Похожие:

Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери. У нас всегда будет Париж
Рассказы, вошедшие в этот сборник, созданы двумя авторами. Один из них наблюдает, а другой записывает
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери У нас всегда будет Париж
Поздний Брэдбери в своих рассказах выкристаллизовал основу своего писательского метода: короткие зарисовки, написанные под сильным...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Канун всех святых Рэй Брэдбери. Собрание сочинений (`Азбука`) – Рэй Брэдбери
С любовью – мадам манья гарро-домбаль, которую я встретил двадцать семь лет назад на кладбище в полночь на острове Жаницио, что на...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconСборник 3 золотые яблоки солнца рэй Дуглас Брэдбери
А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос &
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Тёмный карнавал (сборник)
«Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков», и других не менее достойных произведений, лауреат многих литературных премий и так...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Механизмы радости
В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Механизмы радости» (The Machineries of Joy)
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Кошкина пижама
В книге собрано больше десятка старых, но не публиковавшихся ранее рассказов (очевидно, не вписывавшихся в основной поток) и несколько...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Апрельское колдовство Рэй Брэдбери Апрельское колдовство
Она сидела в прохладной, как мята, лимонно зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту
Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери...
Рэй\nДуглас Брэдбери\nУ\nнас всегда\nбудет Париж iconРэй Дуглас Брэдбери Каникулы Рэй Бредбери Каникулы
На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы