Рюноскэ Акутагава. В стране водяных icon

Рюноскэ Акутагава. В стране водяных


Скачать 163.02 Kb.
НазваниеРюноскэ Акутагава. В стране водяных
страница3/4
Размер163.02 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4
10


- Что с тобой сегодня? - спросил я студента Раппа. - Что тебя так

угнетает?

Это было на другой день после пожара. Мы сидели у меня в гостиной. Я

курил сигарету, а Рапп с растерянным видом, закинув ногу на ногу и опустив

голову так, что не видно было его сгнившего клюва, глядел на пол.

- Так что же с тобой, Рапп?

Рапп наконец поднял голову.

- Да нет, пустяки, ничего особенного, - печально отозвался он

гнусавым голосом. - Стою я это сегодня у окна и так, между прочим, говорю

тихонько: "Ого, вот уж и росянки-мухоловки расцвели..." И что вы думаете,

сестра моя вдруг разъярилась и на меня набросилась: "Это что же, мол, ты

меня мухоловкой считаешь?" И пошла меня пилить. Тут же к ней

присоединилась и мать, которая ее всегда поддерживает.

- Позволь, но какое отношение цветущие мухоловки имеют к твоей

сестре?

- Она, наверное, решила, будто я намекаю на то, что она все время

гоняется за самцами. Ну, в ссору вмешалась тетка - она вечно не в ладах с

матерью. Скандал разгорелся ужасный. Услыхал нас вечно пьяный отец и

принялся лупить всех без разбора. В довершении всего мой младший братишка,

воспользовавшись суматохой, стащил у матери кошелек с деньгами и удрал...

не то в кино, не то еще куда-то. А я... Я уже...

Рапп закрыл лицо руками и беззвучно заплакал. Само собой разумеется,

что мне стало жаль его. Само собой разумеется и то, что я тут же вспомнил,

как презирает систему семейных отношений поэт Токк. Я похлопал Раппа по

плечу и стал по мере своих сил и возможностей утешать его.

- Это случается в каждой семье, - сказал я. - Не стоит так

расстраиваться.

- Если бы... Если бы хоть клюв был цел...

- Ну, тут уж ничего не поделаешь. Послушай, а не пойти ли нам к

Токку, а?

- Господин Токк меня презирает. Я ведь не способен, как он, навсегда

порвать с семьей.

- Тогда пойдем к Крабаку.

После концерта, о котором я упоминал, мы с Крабаком подружились,

поэтом у я мог отважиться повести Раппа в дом этого великого музыканта.

Крабак жил гораздо роскошнее, чем, скажем, Токк, хотя, конечно, не так

роскошно, как капиталист Гэр. В его комнате, битком набитой всевозможными

безделушками - терракотовыми статуэтками и персидской керамикой, -

помещался турецкий диван, и сам Крабак обычно восседал на этом диване под

собственным портретом, играя со своими детишками. Но на этот раз он был

почему-то один. Он сидел с мрачным видом, скрестив на груди руки. Пол у

его ног был усыпан клочьями бумаги. Рапп вместе с поэтом Токком

неоднократно, должно быть, встречался с Крабаком, но сейчас увидев, что

Крабак не в духе, перетрусил и, отвесив ему робкий поклон, молча присел в

углу.

- Что с тобой, Крабак? - осведомился я, едва успев поздороваться.

- Ты еще спрашиваешь! - отозвался великий музыкант. - Как тебе

нравится этот кретин критик? Объявил, что моя лирика никуда не годится по

сравнению с лирикой Токка!

- Но ведь ты же музыкант...

- Погоди. Это еще можно вытерпеть. Но ведь этот негодяй, кроме того,

утверждает, что по сравнению с Рокком я ничто, меня нельзя даже назвать

музыкантом!

Рокк - это музыкант, которого постоянно сравнивают с Крабаком. К

сожалению, он не состоял членом клуба сверхчеловеков, и я не имел случая с

ним побеседовать. Но его характерную физиономию со вздернутым клювом я

хорошо знал по фотографиям в газетах.

- Рокк, конечно, тоже гений, - сказал я. - Но его произведениям не

хватает современной страстности, которая льется через край в твоей музыке.

- Ты действительно так думаешь?

- Да, именно так.

Крабак вдруг вскочил на ноги и, схватив одну из танаградских

статуэток, с размаху швырнул ее на пол. Перепуганный Рапп взвизгнул и

бросился было наутек, но Крабак жестом предложил нам успокоиться, а затем

холодно сказал:

- Ты думаешь так потому, что, как и всякая посредственность, не

обладаешь слухом. А я - я боюсь Рокка.

- Ты? Не скромничай, пожалуйста!

- Да кто же скромничает? С какой стати мне скромничать? Я корчу из

себя скромника перед вами не больше, чем перед критиками! Я - Крабак,

гений! В этом смысле Рокк мне не страшен.

- Чего же ты тогда боишься?

- Чего-то неизвестного... Может быть, звезды, под которой родился

Рокк.

- Что-то я тебя не понимаю.

- Попробую сказать иначе, чтобы было понятнее. Рокк не воспринимает

моего влияния. А я всегда незаметно для себя оказываюсь под влиянием

Рокка.

- Твоя восприимчивость...

- Ах, оставь, пожалуйста. При чем тут здесь восприимчивость? Рокк

работает спокойно и уверенно. Он всегда занимается вещами, с которыми

может справиться один. А я вот не таков. Я неизменно пребываю в состоянии

раздражения и растерянности. Возможно, с точки зрения Рокка, расстояние

между нами не составляет и шага. Я же считаю, что нас разделяют десятки

миль.

- Но ваша "Героическая симфония", маэстро!.. - робко проговорил Рапп.

- Замолчи! - Узкие глаза Раппа сузились еще больше, и он с

отвращением поглядел на студента. - Что ты понимаешь? Ты и тебе подобные!

Я знаю Рокка лучше, чем все эти собаки, которые лижут ему ноги!

- Ну хорошо, хорошо. Успокойся.

- Если бы я мог успокоиться... Я только и мечтаю об этом... Кто-то

неведомый поставил на моем пути этого Рокка, чтобы глумиться надо мною,

Крабаком. Философ Магг хорошо понимает все это. Да-да, понимает, хотя

только и делает, что листает растрепанные фолианты пол своим семицветным

фонарем...

- Как так?

- Прочитай его последнюю книгу - "Слово идиота".

Крабак подал, вернее, швырнул мне книгу. Затем он вновь скрестил на

груди руки и грубо сказал:

- До свидания.

И снова мы с окончательно приунывшим Раппом оказались на улице. Как

всегда, улица была полна народу, в тени буковых аллей тянулись ряды

всевозможных лавок и магазинов. Некоторое время мы шли молча. Неожиданно

нам повстречался длинноволосый поэт Токк. Завидев нас, он остановился,

вытащил из сумки на животе носовой платок и принялся вытирать пот со лба.

- Давно мы с вами не виделись, - сказал он. - А я вот иду к Крабаку.

У него я тоже давно не был...

Мне не хотелось, чтобы между этими двумя деятелями искусства возникла

ссора, и я намеками объяснил Токку, что Крабак сейчас немного не в себе.

- Вот как? - сказал Токк. - Ну что же, визит придется отложить. Да

ведь Крабак - неврастеник... Кстати, я тоже в последнее время мучаюсь от

бессонницы.

- Может быть, прогуляешься с нами?

- Нет, лучше не надо... Ай?

Токк вдруг судорожно вцепился в мою руку. Он весь, с ног до головы,

покрылся холодным потом.

- Что с тобой?

- Что с вами?

- Мне показалось, что из окна той машины высунулась зеленая

обезьяна...

Обеспокоенный, я посоветовал Токку на всякий случай показаться

доктору Чакку. Но как я ни настаивал, он и слушать не хотел об этом. Ни с

того ни с сего он стал подозрительно к нам приглядываться и в конце концов

заявил:

- Я никогда не был анархистом. Запомните это и никогда не

забывайте... А теперь прощайте. И простите, пожалуйста, не нужен мне ваш

доктор Чакк...

Мы стояли в растерянности и смотрели в спину удалявшемуся Токку.

Мы... Впрочем, нет, не мы, а я один. Студент Рапп вдруг очутился на

середине улицы. Он стоял нагнувшись и через широко расставленные ноги

разглядывал беспрерывный поток автомобилей и прохожих. Решив, что и этот

каппа свихнулся, я поспешил выпрямить его.

- Что еще за шутки? Что ты делаешь?

Рапп, протирая глаза, ответил неожиданно спокойно:

- Ничего особенного. Просто так гадко стало на душе, что я решил

посмотреть, как выглядит мир вверх ногами. Оказывается, все то же самое.


11


Вот некоторые выдержки из книги философа Магга "Слово идиота ":


Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты.


Наша любовь к природе объясняется, между прочим, и тем, что природа

не испытывает к нам ни ненависти, ни зависти.


Самый мудрый образ жизни заключается в том, чтобы, презирая нравы и

обычаи своего времени, тем не менее ни в коем случае их не нарушать.


Больше всего нам хочется гордится тем, чего у нас нет.


Никто не возражает против того, чтобы разрушить идолов. В то же время

никто не возражает против того, чтобы самому стать идолом. Однако спокойно

пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милостью богов -

идиоты, преступники, герои. (Это место Крабак отчеркнул ногтем).


Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны еще

три тысячи лет назад. Нам остается, пожалуй, только добавить нового огня.


Наша особенность состоит в постоянном преодолении собственного

сознания.


Если счастье немыслимо без боли, а мир немыслим без разочарования,

то?..


Защищать себя труднее, нежели защищать постороннего. Сомневающийся да

обратит взгляд на адвоката.


Гордыня, сластолюбие, сомнение - вот три причины всех пороков,

известные по опыту последних трех тысяч лет. Вероятно, и всех добродетелей

тоже.


Обуздание физических потребностей вовсе не обязательно приводят к

миру. Чтобы обрести мир, мы должны обуздать и свои духовные потребности.

(Здесь Крабак тоже оставил след своего ногтя).


Мы, каппы, менее счастливы, чем люди. Люди не так развиты, как каппы.

(Читая это, я не мог сдержать улыбку).


Свершить - значит мочь, а мочь - значит свершить. В конечном итоге

наша жизнь не в состоянии вырваться из этого порочного круга. Другими

словами, в ней нет никакой логики.


Став слабоумным, Бодлер выразил свое мировоззрение одним только

словом, и слово это было - "женщина". Но для самоуважения ему не следовало

так говорить. Он слишком полагался на свой гений, гений поэта, который

обеспечивал ему существование. И потому он забыл другое слово. Слово

"желудок". (Здесь тоже остался след ногтя Крабака).


Полагаясь во всем на разум, мы неизбежно придем к отрицанию

собственного существования. То обстоятельство, что Вольтер, обожествивший

разум, был счастлив в своей жизни, лишний раз доказывает отсталость людей

по сравнению с каппами.


12


Однажды, в довольно прохладный день, когда мне наскучило читать

"Слово идиота", я отправился к философу Маггу. На углу какого-то

пустынного переулка я неожиданно увидел тощего, как комар, каппу,

стоявшего, лениво прислонившись к стене. Ошибки быть не могло, это был тот

самый каппа, который когда-то украл у меня автоматическую ручку.

"Попался!" - подумал я и немедленно подозвал проходившего мимо громадного

полицейского.

- Задержите, пожалуйста, вон того каппу, - сказал я. - Около месяца

назад он украл мою автоматическую ручку.

Полицейский поднял дубинку (в этой стране полицейские вместо сабель

имеют при себе дубинки из тиса) и окликнул вора: "Эй ты, поди-ка сюда!" Я

ожидал, что вор кинется бежать. Ничего подобного. Он очень спокойно

направился к полицейскому. Мало того, скрестив на груди руки, он как-то

надменно глядел нам в лицо. Это, впрочем, нисколько не рассердило

полицейского, который извлек из сумки на животе записную книжку и тут же

приступил к допросу:

- Имя?

- Грук.

- Чем занимаешься?

- До недавнего времени был почтальоном.

- Отлично. Вот этот человек утверждает, что ты украл у него

автоматическую ручку.

- Да, это было около месяца назад.

- Для чего?

- Дал ее поиграть моему маленькому ребенку.

Полицейский вперил в Грука острый взгляд:

- И что же этот ребенок?

- Неделю назад умер.

- Свидетельство о смерти при тебе?

Тощий каппа вытащил из сумки на животе лист бумаги и протянул

полицейскому. Тот пробежал его глазами, улыбнулся и, похлопав Грука по

плечу, сказал:

Все в порядке. Прости за беспокойство.

Совершенно ошеломленный, я уставился на полицейского. Тощий каппа,

что-то бурча себе под нос, удалился. Придя наконец в себя, я спросил:

- Почему вы его отпустили?

- Он невиновен, - ответил полицейский.

- Но ведь он украл мою ручку...

- Украл, чтобы дать поиграть своему ребенку, а ребенок умер. Если в

чем-либо сомневаетесь, прочтите статью номер одна тысяча двести

восемьдесят пять уголовного кодекса.

Полицейский повернулся ко мне спиной и быстро зашагал прочь. Что мне

оставалось делать? Я отправился к Маггу, твердя про себя: "Статья тысяча

двести восемьдесят пять уголовного кодекса".

Философ Магг любил гостей. В тот день в его полутемной комнате

собрались судья Бэпп, доктор Чакк и директор стекольной фирмы Гэр. Все они

курили, и дым от их сигар поднимался к семицветному фонарю. Самой большой

удачей для меня было то, что явился судья Бэпп. Едва успев сесть, я

обратился к нему, но вместо вопроса о статье тысяча двести восемьдесят

пять задал другой вопрос:

- Тысяча извинений, господин Бэпп. Скажите, наказывают ли

преступников в вашей стране?

Бэпп не спеша выпустил дым от сигары с золотым ободком и со скучающим

видом ответил:

- Разумеется, наказывают. Практикуется даже смертная казнь.

- Дело в том, что месяц назад...

Изложив подробно всю историю с авторучкой, я осведомился о содержании

статьи тысяча двести восемьдесят пять уголовного кодекса.

- Угу, - сказал Бэпп. - Статья эта гласит: "Каково бы ни было

преступление, лицо, совершившее это преступление, наказанию не подлежит,

после того как причина или обстоятельство, побудившие к совершению этого

преступления, исчезли". Возьмем ваш случай. Совершена кража, этот каппа

был отцом, но теперь он больше не отец, и потому преступление его само

собой перестало существовать.

- Какая нелепость!

- Ничего подобного. Нелепостью было бы приравнивать каппу, который

б_ы_л_ отцом, к каппе, который _я_в_л_я_е_т_с_я_ отцом. Впрочем,

простите, ведь японские законы не видят в этом никакого различия. Но нам

это, простите, кажется смешны. Хо-хо-хо-хо-хо...

И, бросив сигару, Бэпп разразился пронзительным смехом. Тогда в

разговор вмешался доктор Чакк, лицо весьма далекое от юриспруденции.

Поправив пенсне, он задал мне вопрос:

- В Японии тоже существует смертная казнь?

- Конечно, существует. Смертная казнь через повешенье.

Меня разозлило равнодушие Бэппа, и я поспешил добавить язвительно:

- Но в вашей стране, несомненно, казнят более просвещенным способом,

не так ли?

- Да, у нас казнят более просвещенным способом, - по-прежнему

спокойно подтвердил Бэпп. - В нашей стране казнь через повешенье не

практикуется. Иногда для этого используется электричество. А вообще и

электричество нам не приходится применять. Как правило, у нас просто

провозглашают перед преступником название преступления.

- И преступник умирает от этого?

- Совершенно верно, умирает. Не забудьте, что у нас, у капп, нервная

организация гораздо тоньше, чем у вас, людей.

- Такой метод применяется не только для смертных казней, но и для

убийства, - сказал директор стекольной фабрики Гэр. Он был весь сиреневый

от падающих на него разноцветных бликов и благодушно мне улыбался. -

Совсем недавно один социалист обозвал меня вором, и я чуть не умер от

разрыва сердца.

- Это случается гораздо чаще, чем мы полагаем. Недавно вот так умер

один мой знакомый адвокат.

Это заговорил философ Магг, и я повернулся к нему. Магг продолжал, ни

на кого не глядя, с обычной своей иронической усмешкой:

- Кто-то обозвал его лягушкой... Вы, конечно, знаете, что в нашей

стране обозвать лягушкой - это все равно что назвать подлецом из

подлецов... И вот он задумался, и думал дни и ночи напролет, лягушка он

или не лягушка, и в конце концов умер.

- Это, пожалуй, самоубийство, - сказал я.

- И все же его назвали лягушкой с намерением убить. С вашей,

человеческой, точки зрения, это, может быть, можно рассматривать как

самоубийство...

В этот самый момент за стеной, там, где находилась квартира поэта

Токка, треснул сухой, разорвавший воздух пистолетный выстрел.


13


Мы немедленно бросились туда. Токк лежал на полу среди горшков с

высокогорными растениями. В правой его руке был зажат пистолет, из блюдца

на голове текла кровь. Рядом с ним, прижимаясь лицом к его груди, навзрыд

плакала самка. Я взял ее за плечи и поднял. (Обыкновенно я избегаю

прикасаться к скользкой коже каппы.) Я спросил ее:

- Как это случилось?

- Не знаю. Ничего не знаю. Он сидел, что-то писал - и вдруг выстрелил

себе в голову... Что теперь будет со мной?.. Qur-r-r-r... Qur-r-r-r...

(Так каппы плачут.)

Директор стекольной фирмы Гэр, грустно качая головой, сказал судье

Бэппу:

- Вот к чему приводят все эти капризы.

Бэпп ничего не ответил и закурил сигару с золотым ободком. Доктор

Чакк, который осматривал рану, присев на корточки, поднялся и произнес

профессиональным тоном, обращаясь ко всем нам:

- Все кончено. Токк страдал заболеванием желудка, и одного этого было

бы достаточно, чтобы он совершенно расклеился.

- Смотрите, однако, - проговорил, словно пытаясь оправдать

самоубийцу, философ Магг, - здесь лежит какая-то записка.

Он взял со стола лист бумаги. Все (за исключением, впрочем, меня)

сгрудились позади него, вытягивая шеи, и через его широкие плечи

уставились на записку.


Вставай и иди. В долину, что ограждает наш мир.

Там священные холмы и ясные воды,

Благоухание трав и цветов.


Магг повернулся к нам и сказал с горькой усмешкой:

- Это плагиат. "Миньона" Гете. Видимо, Токк пошел на самоубийство еще

и потому, что выдохся как поэт.

Случилось так, что именно в это время у дома Токка остановился

автомобиль. Это приехал Крабак. Некоторое время он молча стоял в дверях,

глядя на труп Токка. Затем он подошел к нам и заорал в лицо Маггу:

- Это его завещание?

- Нет. Это его последние стихи.

- Стихи?

Волосы на голове Крабака стали дыбом. Магг, невозмутимый, как всегда,

протянул ему листок. Ни на кого не глядя, Крабак впился глазами в строчки

стихов. Он читал и перечитывал их, почти не обращая внимания на вопросы

Магга.

- Что вы думаете по поводу смерти Токка?

- Вставай... Я тоже когда-нибудь умру... В долину, что ограждает наш

мир...

- Ведь вы были, кажется, одним из самых близких друзей Токка?

- Друзей? У Токка никогда не было друзей. В долину, что ограждает наш

мир... К сожалению, Токк... Там священные холмы...

- К сожалению?..

- Ясные воды... Вы-то счастливы... Там священные холмы...

Самка Токка все еще продолжала плакать. Мне стало жаль ее, и я, обняв

ее за плечи, отвел к дивану в углу комнаты. Там смеялся ничего не

подозревающий детеныш двух или трех лет. Я усадил самку, взял на руки

детеныша и немного покачал его. Я почувствовал, что на глаза мои

навернулись слезы. Это был первый и единственный случай, когда я плакал в

стране водяных.

- Жаль семью этого бездельника, - заметил Гэр.

- Да, таким нет дела до того, Что будет после них, - отозвался судья

Бэпп, раскуривая свою обычную сигару.

Громкий возглас Крабака заставил нас вздрогнуть. Размахивая листком

со стихами, Крабак кричал, ни к кому не обращаясь:

- Превосходно! Это будет великолепный похоронный марш!

Блестя узкими глазами, он наспех пожал руку Маггу и бросился к

выходу. В дверях уже тем временем собралась, конечно, изрядная толпа

соседей Токка, которые с любопытством заглядывали в комнату. Крабак грубо

и бесцеремонно растолкал их и вскочил в свою машину. В ту же минуту

автомобиль затарахтел, сорвался с места и скрылся за углом.

- А ну, а ну разойдитесь, нечего глазеть! - прикрикнул на любопытных

судья Бэпп.

Взяв на себя обязанности полицейского, он разогнал толпу и запер

дверь на ключ. Вероятно, поэтому в комнате воцарилась внезапная тишина. В

этой тишине - и в душной смеси запахов цветов высокогорных растений и

крови Токка - стал обсуждаться вопрос о похоронах. Только философ Магг

молчал, рассеяно глядя на труп и о чем-то задумавшись. Я похлопал его по

плечу и спросил:

- О чем вы думаете?

- О жизни каппы.

- И что же?

- Для того, чтобы наша жизнь удовлетворяла нас, мы, каппы, что бы там

ни было... - Магг как-то стыдливо понизил голос, - как бы там ни было,

должны поверить в могущество того, кто не является каппой.


1   2   3   4

Похожие:

Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава. В стране водяных
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных Это история, которую рассказывает всем пациент номер двадцать третий
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава Ворота Расемон Классика (мяг) – Рюноскэ Акутагава
Это случилось однажды под вечер. Некий слуга пережидал дождь под воротами Расемон
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава. Ворота Расемон
Рюноскэ Акутагава. Ворота Расемон Это случилось однажды под вечер. Некий слуга пережидал дождь под воротами Расемон
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава Зубчатые колёса Рюноскэ Акутагава Зубчатые колеса
По обеим сторонам шоссе росли только сосны. Что мы успеем на поезд в Токио, было довольно сомнительно. В автомобиле вместе со мной...
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconАкутагава Рюноскэ Паутинка
Весь пруд устилали лотосы жемчужной белизны, золотые сердцевины их разливали вокруг неизъяснимо сладкое благоухание
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава ворота расемон
Это случилось однажды под вечер. Некий слуга пережидал дождь под воротами Расемон
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава Сусоноо-но микото на склоне лет
Победив змея из Коси, Сусаноо-но микото взял себе в жены Кусинада-химэ и стал главою поселения, которым правил Асинацути
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconАкутагава Рюноскэ три сокровища
Лес. Трое разбойников, ссорясь, делят награбленные сокровища: сапоги-скороходы,плащ-невидимку и меч, разрубающий сталь. Правда, с...
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава. В чаще
Да. Это я нашел труп. Нынче утром я, как обычно, пошел подальше в горы нарубить деревьев. И вот в роще под горой оказалось мертвое...
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconАкутагава Рюноскэ Муки ада
Однако его светлость помышлял не только о себе, о своем блеске и славе. Нет, он вникал и в то, что было куда ниже его. Он, как говорится,...
Рюноскэ Акутагава. В стране водяных iconРюноскэ Акутагава Муки ада
Однако его светлость помышлял не только о себе, о своем блеске и славе. Нет, он вникал и в то, что было куда ниже его. Он, как говорится,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы