Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» icon

Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика»


НазваниеСборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика»
страница1/13
Размер0.76 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Сборник рассказов «Ржавое Будущее»

Жанр «Постапокалипсис и Фантастика»




c:\users\писатель)\desktop\сборник\обложка для сборника\подлинник.jpg

Аннотация:


Этот сборник составлен из рассказов, присланных на отборочный тур и находящихся в свободном доступе для скачивания. Все присланные работы были тщательно отредактированы и исправлены.

Собрал все рассказы в один файл Чуприна Артем (Организатор и составитель). Благодарим за всяческую поддержку и помощь в реализации:

- Виктора Ночкина и Илью Пинигина

Спасибо огромное всем, кто принял участие!

Это предварительная версия сборника под названием «Ржавое Будущее», который составлен из рассказов авторов разной категории по теме «Постапокалипсис и Фантастика». Участники открыли нам новые возможности умирающего мира, необыкновенные места и верную дружбу. Читателю предстоит пройти чрезвычайно долгий и опасный путь, собственными глазами увидеть обман и подлость, трусость и предательство, но так же искренность и преданность. Вы готовы? Тогда, двери открываются…


Содержание:


1.Виктор Ночкин – «Неизбежное» ………………………………………..2

2.Роман Куликов – «Ненависть»..............................................13

3.Илья Пинигин – «Я – Зомби»………………………………………………15

4.Владислав Выставной – «Зараза»………………………………………..18

5.Владислав Выставной – «Трансгена» ……………………………..32

6.Илья Пинигин – «Безмятежность»………………………………………38

7.Марк Северов – «Дубль Жизни»………………………………………….39

8.Виктор Ночкин – «Опасные дела – для опасных людей»….44

9.Сергей Кузнецов – «№9145»………………………………………….......52

10.Марк Северов – «Рыжая обида»………………………………………..58

11.Артем Чуприна – «Крен»……………………………………………………..61

12.Марк Северов – «Легенда ученого кота»…………………………..75

13.Илья Пинигин – «Наемник Базил»……………………………………..78

14.Артем Чуприна – «Загадай желание»………………………………..84

15.Артем Чуприна – «Возрождение»……………………………………...85

16.Александр Гребенщиков – «Последний патрон»………………..99

17.Александр Шкурдзе – «Беглец»…………………………………………103

18.Дмитрий Быченков – «Наследие»………………………………………109
^

Сборник рассказов «Ржавое Будущее»

Предисловие




Друзья, нам был подарен увлекательный мир под названием «постапокалипсис», который имеет безграничные возможности! Читая этот сборник, вы пройдете все интересные приключения отважных сталкеров и других членов вселенной «постапокалипсис». Вы сможете понять их, прожить их жизнь, увидеть все горестную правду своими глазами. Только представите: руины мертвых городов, взорванная станция, ужасающие и таинственные подземелья – все это вас ждет. Приготовьтесь. Итак. Вперед!

Немного о самом сборнике. Это первый любительский сборник в чьи недра вошли произведения известных авторов. Таких как; Виктор Ночкин, Роман Куликов, Александр Гребенщиков, Владислав Выставной и др. Рассказы написаны по таким известным вселенным, как S.T.A.L.K.E.R., Технотьма, Сектор, Метро 2033 и даже самостоятельный постапокалипсис! Но он планируется быть далеко не последним! Будут выходить еще несколько, скорее всего до трех, а там посмотрим, все зависит от успеха сборника. Если данный проект себя не зарекомендует, то есть читателям он будет просто не интересен, наверное, нам придется прикрыть эту лавочку. Ну, что же, не будем о плохом, друзья. Приятного прочтения!
^

Виктор Ночкин – «Неизбежное»




Когда Антон Сергушин впервые услышал этот звук? Физически, ушами – конечно уже в Секторе, в ИТЛ-162, как официально называлось это место. Но позже, вспоминая путь в лагерь, он пытался определить, когда все началось. Когда судьба сорвала его с места и поволокла к источнику этого звука? Начиная, с какого места, Антон не мог ни остановиться, ни свернуть с пути? Может, когда его фирма приглянулась мэру? Или еще раньше?

Звук этот был мощный, ни на что не похожий… страшный… и прекрасный. Должно быть, так пели сирены, когда корабль Одиссея проплывал мимо их острова. Должно быть, так пели валькирии, унося души викингов в Валгаллу. Должно быть, так пропоют семь ангелов Апокалипсиса, призывая мертвых на Страшный Суд.

Суд, когда Сергушину впаяли четырнадцать лет, тоже был страшным. Адвокат уверял, что обвинение бессильно что-либо доказать. Обещал, что сейчас всё закончится, и Антон выйдет чистым, но обернулось максимальным сроком. Бледный адвокат только и смог произнести дрожащими губами:

- Первый раз в моей практике… неслыханно… это ни в какие ворота… но, по крайней мере, преднамеренное убийство сняли. Не понимаю!

Зато понимал осужденный. Антон не сомневался, что обвинение в преднамеренном убийстве снято по той причине, что и через четырнадцать лет он не выйдет на свободу. Он не выйдет вообще никогда. Судья просто подстраховался. Для того чтобы убить Сергушина при попытке к бегству или чтобы подстроить несчастный случай в ИТУ, четырнадцати лет хватит с избытком. Скорее всего, хватит и месяца. Вот тогда и прозвучал впервые серебряный зов. Но никто, кроме Антона, его не слышал. Незримые трубы пропели лишь ему, но Сергушин этого еще не осознал.

Второй раз он услышал сладкий зов сирен в ИТУ. Антон вдруг понял, что его убьют перед вечерней поверкой, как только подвернется момент. Чугун, Ермак и Грош долго шептались, поглядывая в его сторону. Чугун передал что-то небольшое Грошу, Антон наблюдал за этой троицей краем глаза и заметил, как их ладони встретились.

Что оставалось делать? Держаться на людях и надеяться, что при свидетелях не станут мочить? Антон не любил откладывать важные события. Поэтому решительно направился к параше. Грош тут же пристроился следом, потом следом побрели и Ермак с Чугуном. До поверки оставалось с четверть часа – вот сейчас все и решится.

Антон миновал комнату с умывальниками, вбежал в сортир и скользнул вправо от входа.

Как он и надеялся, двое остались снаружи – следить, чтобы никто не вошел. Место-то общего пользования. Грош протопал следом, Антон, прижавшись к стене, слушал, как приближаются шаги. Когда зек должен был шагнуть в проем, Сергушин бросился навстречу, ударил кулаком в челюсть, тут же перехватил руку с заточкой и поволок убийцу внутрь.

- Не убивай! – прохрипел Грош. – Все равно тебе кранты, не я, так другой кончит. С воли весточка пришла – тебя мочить, а я бы хорошо сделал, быстро и не больно. Ты подумай, баклан, тебе же лучше.

Антон выкрутил кисть Гроша, поймал падающую заточку и слегка ослабил хватку.

- Да? Обещаешь, что быстро сделаешь?

Грош обрадовался:

- Точняк! Чтоб я сдох!

- Так сдохни!

Антон всадил острую, словно скальпель хирурга, заточку зеку под лопатку. В словах Гроша был резон, но сдаваться Антон не умел. Просто не умел – и все. Он всегда шел до конца.

Когда мэрия наехала на него, тоже следовало пойти на попятную, слить бизнес за треть реальной стоимости и не рыпаться. Но он не отступил. Когда на его базу ворвался ОПОН с обыском – и тогда еще можно было сдаться «по-хорошему», а не бежать, не звонить в редакцию газеты и не устраивать шум... но как раз этого Антон и не умел.

Впихнув мертвеца в ячейку над очком, он выдернул пыру, швырнул ее в парашу и дернул рычаг слива. Потом, не задерживаясь, побежал к выходу. Эти двое, Чугун с Ермаком, конечно, стоят у двери, справа и слева, следят, чтобы никто не вошел, пока Грош разбирается с приговоренным. Створки свободно проворачивались в обе стороны, пружин не было, чтобы зеки не сняли. Поэтому решение созрело само собой – Антон всем телом бросился с разбегу на дверь. Обе створки резко отворились наружу, обе с тяжелым стуком встретили препятствие. Не слушая ругани сбитых с ног зеков, Сергушин бегом устремился к центральной площадке, где заключенные уже выстраивались на вечернюю поверку. Обогнув барак, Антон замедлил шаг, успокаивая дыхание, и место в строю занял уже, как ни в чем не бывало.

На поверку явился сам «хозяин». Оглядел строй и заговорил:

- Ну, граждане осужденные, кто желает честным трудом искупить вину и сократить срок? Пока что спрашиваю добровольцев. Если никто не вызовется, придется назначать, потому что разнарядка имеется: двоих отправить. Я сегодня добрый, сперва желающих спрашиваю. Исправительно-трудовой лагерь номер сто шестьдесят два в Секторе. Там действует система зачета. Ну? Работа аккордная, кто помер – тот свободен.

Это было старой шуткой, поэтому усмехнулся только начрежима, известный подхалим.

- Так что? Есть желающие? – повторил «хозяин».

И серебряные трубы пропели в ухо Антону. Он шагнул вперед и назвал свой номер.


***


Вместе с ним вызвался еще один зек – Семка Гуськов. Насчет Семки можно было не волноваться – парень не из той компании, которой уплачено за смерть Антона. Гуськов по кличке Гусляр, сидел за наркотики. Он перепробовал все вещества, о каких слышал Антон за всю жизнь, и еще примерно столько же сверх того. Парень двадцати семи лет, выглядящий как подросток, худой и бледный. Симпатичный как девушка Гуськов был вынужден каждый день драться, доказывая, что он не педик. Дрался он неплохо, но из-за небольших габаритов постоянно оказывался бит. Должно быть, устал от такой жизни, потому и решился отправиться в Сектор. А может, надеялся, что там жизнь будет более свободная, и удастся отыскать, чем вштыриться.

Сперва их везли в автозаке, и в кузове было непривычно свободно. Обычно, экономя бензин, охранники старались загнать в автозак побольше заключенных, а тут всего двое. На станции Антона и Семку передали капитану внутренних войск, начальнику поезда. Вот на перроне уже было людно. Тут Антон убедился, что «хозяин» его зоны, в самом деле, проявил доброту, когда вызывал желающих – большинство зеков не хотели отправляться в Сектор, в котором, как говорили, средняя продолжительность жизни заключенного два месяца.

«Добровольцев» выстроили на перроне, и капитан под лай злющих служебных собак объявил инструкции: к окнам не приближаться, не шуметь, по прибытии исполнять указания охраны, потому если кто не выполнит, то и стрелять в них не придется, Сектор сам убьет вернее, чем пуля.

- Там всё будет иначе, - напоследок сказал капитан, - и вы, и охрана вместе против Сектора, так что если кто наладился бунтовать, забудьте. Бежать там будет некуда.

Конечно, никто его слова всерьез не принял. Как же это так - вместе? Зека всегда против вертухаев, это закон... Потом их загнали в «столыпинский», и там уже была привычная теснота. Состав тронулся, все заговорили. Перекрикивая стук колес, принялись пересказывать истории об ИТЛ-162. Слухи ходили разные, но все, до единого, недобрые.

Через три часа пути кто-то более знающий объявил: поезд уже пересек Барьер, они внутри, в Секторе. А еще часом позже стал ясен смысл приказа начальника поезда не приближаться к окнам. Состав въехал на мост, в зарешеченных проемах замелькали скрещенные балки металлоконструкции пролетов, несколько человек, наплевав на запрет, кинулись поглядеть. Антону не было любопытно, и он остался на месте, увидел только, что ржавый металл оплетен неприятно шевелящимися зелеными, красными, бордовыми побегами. И тут по вагону разнеслись крики – те, кто хотел поглядеть, бросились от окон, наступая на чужие ноги. Их били и отталкивали, но зеки не замечали пинков и отчаянно орали, вцепившись пальцами в лицо. Антон увидел, как один из любопытных отрывает впившийся в щеку бледно-зеленый отросток, из огрызка сочится прозрачный сок и кровь, которую растение успело всосать из раны. Зек швырнул обрывок лозы на пол и долго сосредоточенно топтал ботинком, а лоза, уже превратившаяся в грязные лохмотья, продолжала шевелиться.

- А капитан предупреждал, - буркнул Антон, ни к кому не обращаясь.

Гусляр кивнул, не отрывая взгляда от растоптанной лозы. Потом тихо сказал:

- Смотри, шевелится. Значит, для нас Сектор уже начался.

- Боишься?

Семка поднял прозрачно-синие глаза, с минуту разглядывал Антона, потом мотнул головой:

- Не-а. Хуже все равно не будет. Попробуем в одну бригаду пристроиться? Ты вроде нормальный мужик.

Поезд прибыл на заброшенный полустанок и дал гудок. И тут Антон впервые по-настоящему услышал этот самый звук - будто откликнувшись на рев тепловоза, откуда-то из глубины Сектора донеслось протяжное пение серебряной архангельской трубы. Звук был и сладким, и грозным. Он предостерегал, он звал и манил, он грозил гибелью и сулил блаженство. Он нежно звенел, и заглушал рев тепловоза. Он проникал в душу, и Антону показалось, что он узнает эту песню. Она сопровождал его всю жизнь, хотя услышал он ее только сейчас. Вот еще бы понять, о чем это поют без слов…

Сходя на перрон, Антон первым делом спросил местного конвоира:

- Что это ревело, когда состав подошел?

Солдат замахнулся, будто собирается ударить прикладом, но бить не стал. И отвечать не стал тоже.

Прибывших зеков выстроили по двое. Старший конвоя пересчитал их, потом несколько минут ругался с начальником поезда из-за того, что приходится вносить в ведомость поправки – одного заключенного сразу отправили обратно, потому что на мосту лоза хлестнула по глазам, человек ослеп. Наконец поезд дал гудок и медленно покатил от перрона. В этот раз Сектор не отозвался. Конвой повел пополнение через лес по старой раздолбанной дороге. Заросли подступали к самому асфальту, там что-то трещало, тявкало и шебуршилось. Лес был полон жизни. Это означало, что он полон смертельной опасности.

ИТЛ-162 был окружен частоколом с колючкой поверху. Восемь вышек, на каждой дежурит стрелок. Лагерь разделяла внутренняя стена, не такая внушительная, как внешняя ограда. По одну сторону бараки заключенных, по другую казармы, столовая, больничка, управление и склад продукции. Едва пополнение развели по баракам, к Гусляру тут же подошли двое.

- О, новенькая девочка, - радостно улыбнулся один.

И тут же получил в челюсть, жизнь в прежней зоне уже выработала у Семки мгновенную реакцию на такие слова. Удар удался, потому что противник Гусляра не ожидал такого от «девочки», его кореш пытался вмешаться, но Антон придержал за плечо:

- Не лезь, пусть они сами разбираются.

Драки не вышло, побитый зек согласился, что Гусляр мужик, и даже попросил прощения. Антон сопоставил скромность местной публики с тем, что охранник не стал его бить на перроне. Похоже, в Секторе, в самом деле, были иные порядки. Сергушин посоветовал Гусляру быть настороже, тот беспечно кивнул:

- Ага!

К ужину он уже был под кайфом, хотя Антон не видел, чтобы новый кореш что-то подходящее здесь нашел. Чем вштырился Гусляр, он так и не понял.

На закате снова прозвучал странный певучий зов. И снова здешние старожилы уходили от ответа, когда Сергушин пытался расспросить о происхождении этого звука. Об этом даже говорить боялись.


***


На работу отправляли бригадами: трое или четверо заключенных, двое охранников и проводник. Проводники были из местных, отказавшихся эвакуироваться и прижившихся в Секторе. Странные люди, на взгляд Сергушина, все с каким-нибудь прибабахом.

Проводник, в бригаду которого определили Антона с Семкой, носил вязаную шапочку с подкладкой из фольги, и, похоже, страдал паранойей. Когда Сергушин спросил его о трубном пении, проводник попятился, замахал руками и залопотал:

- Молчи лучше! Молчи об этом!

Третьим работником в бригаде был молчаливый мужик с багровым пятном в пол-лица. Прозвище его было Рваный. Он считался старожилом, поскольку топтал Сектор уже пятый месяц. Однако и он о зове ничего сказать не мог. Ответил Антону так:

- Ну, ревет себе и ревет. Тебе-то какое дело? Лучше по сторонам поглядывай.

Вот и весь разговор. Потом дали команду, ворота ИТЛ-162 со скрипом распахнулись, и бригады потянулись наружу. Рваный впрягся в тележку, где были сложены инструменты, проводник в вязаной шапочке пошел первым, за ним трое работников, и чуть позади конвой – двое солдат. Автоматы они держали готовыми к стрельбе, на предохранитель не ставили.

Пока шагали, Рваный, как и конвойные, озирался по сторонам и дергался, если в зарослях раздавался шорох.

- В этом лесу шестилапов полно, - буркнул он Гусляру, когда тот спросил, чего, мол, дядя такой пугливый.

Накатанная колея привела к пустоши, за которой начинались руины. Над стенами пышными султанами разрослась лоза. Белесые, зеленоватые и багровые ветви оплели старые стены, проникли в оконные отверстия, мохнатым ковром устилали землю вокруг развалин.

- Вот, мужики, фронт работ нам, - объявил Рваный. – Эй, вологодский, инструменты-то брать уже можно?

Без позволения конвоира за оградой ИТЛ заключенный не имел права прикасаться к инструментам, которые на самом деле могли послужить вполне серьезным оружием. Инструменты представляли собой изогнутые, наподобие серпа, лезвия, насаженные на длинное древко.

- Валяйте, - кивнул охранник.

- Значит, работаем так, - начал инструктаж ветеран Рваный. – Вы, молодые, отсекаете побеги лозы этими лезвиями, подтаскиваете поближе и передаете мне. Я их выжимаю. Не филоньте, срок скостят настолько, сколько слюды сдадим.

Застывший сок лозы, «слюда» - это и была продукция ИТЛ-162.

Рваный вручил новичкам серпы, а сам вооружился «соковыжималкой» – приспособлением наподобие мясорубки. Его задачей было пропускать сквозь «соковыжималку» отсеченные ветки и выдавливать сок в контейнер.

- Чего ждете? Вперед! – ветеран напялил защитные очки.

Такие же очки полагались всем работникам, но молодым, как обычно, этого добра не хватало.

- А я думал, ты покажешь, как это делается, - заметил Гусляр.

- Еще чего! Я свое на переднем крае уже оттрубил, теперь ваш черед.

Антон не стал спорить и пошел к развалинам, оплетенным лозой. При его приближении хищное растение зашевелилось

- Не спеши, не спеши! – окликнул сзади Рваный. – Ты погодь, оно само к тебе подлезет! А в гущу соваться будешь, мигом схватит! Что ж мне тогда, самому план давать?

И верно, сразу несколько гибких плетей потянулись к заключенным, извиваясь между камней. Антон прижал самый шустрый побег серпом, а Гусляр ловко отсек его. Поначалу казалось, что работа пойдет легко. Они быстро приспособились рубить лозу, но атакующих побегов становилось все больше и больше, пришлось отступать. Лоза тянулась следом, норовя обойти с фланга…

Рваный оттаскивал добычу и крутил рукоять своего агрегата, выдавленный сок капал в контейнер.

- Все, перекур! – наконец решил Антон. – Пусть она успокоится.

Они с Гусляром отбежали на несколько десятков шагов, и лоза замерла. Когда добычи совсем рядом не было, она потеряла активность, багровые побеги медленно потянулись к руинам, сворачиваясь кольцами. Антон подумал, что работать лучше с паузами, чтобы лоза успокаивалась. Но покурить им не дали. Охранник тут же заорал:

- Эй, хорош сачковать!

Пришлось снова идти к руинам, снова скакать в окружении хищных ветвей. Проводник поправлял вязаную шапочку. Конвоиры покрикивали, лоза хрустела и трещала, когда ее рубили стальные лезвия. И так до тех пор, пока над лесом прозвенел таинственный зов. Здесь он ощущался даже сильнее, чем в лагере. Он взлетал над землей и потрясал деревья до кончиков корней, он звал и пугал, звенел и выл. Минуты тянулись, Антон с Гусляром прервали работу, но конвоиры молчали. Втянув головы в плечи, они замерли, будто завороженные архангельской трубой. Проводник обхватил виски ладонями, замерла лоза в руинах, стих ветер.

Даже когда звук иссяк, еще некоторое время казалось, что песнь звучит по-прежнему, грозные и сладкие рулады все еще дрожали в висках и отзывались замиранием сердца… но вот со скрипом поползла лоза, под ее тяжелыми стеблями с хрустом перекатились обломки кирпича, над головой в кронах деревьев с шорохом гулял ветер, сперва робко, а потом и более уверенно подала голос птица.

- Что это было? – спросило Антон проводника. – Откуда такой звук?

Тот снял шапку с подкладкой из фольги, утер мокрый лоб, поглядел на свои дрожащие руки и торопливо напялил шапку.

- Это, брат, Сектор, - задумчиво произнес он. – Его голос.

Проводник еще не пришел в себя, потому и назвал зека братом. Однако наваждение уже отпускало, конвойный прикрикнул:

- Ну, чего встали? Лоза сама, что ли, на слюду пережмется? Хорош клювами щелкать!

Голос сорвался, боец харкнул, прочищая горло, и повторил окрик. Антон снова шагнул к руинам и вытянул древко, подцепляя уже изрядно покромсанную лозу. Семка присоединился к работе. Вроде снова дело пошло по-прежнему, но Антон думал только о голосе Сектора. Здесь этот рев был куда громче и отчетливей, чем в ИТЛ – значит, исходит он откуда-то с этой стороны. Если пойти дальше, обогнуть заросли лозы, и шагать, шагать… что там будет? Не архангел же с трубой? Сергушин ощутил странное и непривычное томление. Звук хотя и смолк, но все еще звучал в его душе, Антону хотелось прийти туда, откуда исходит песня Сектора. Что там, кто там? Чей голос заставляет замереть людей и мутантов?

Тело само собой рубило лозу, отступало, когда красноватые щупальца опасно приближались к ботинкам, и возвращалось к руинам, чтобы выманить новый пучок змееподобных побегов, а в голове был только зов Сектора. Антон понял, что не найдет покоя, пока не увидит того, кто поет. А отступать он не умел. А ведь, пожалуй, впервые в жизни Антону хотелось чего-то, что он не мог себе объяснить. Раньше все было просто и понятно: отслужил срочную, закончил универ, когда подвернулась возможность, открыл фирму, дела вел жестко, но честно, лжи не терпел и слова не нарушал. И рынок лег под него, дела пошли в гору, а потом лучшая в мире женщина сказал ему: «Да». Сергушин умел ставить перед собой цель, и умел добиваться своего. И так всю жизнь – от одного взятого барьера к следующему, и он всегда ясно представлял, что ему нужно, зачем, и как этого достичь.

Сейчас ему хотелось неизвестного. Он не знал, что надеется найти у источника звука, зачем ему это, и как добраться к цели. Знал он другое: или издохнет, или найдет того, кто поет в Секторе. Ну, не умел он отступать, такой был человек.

В этих раздумьях прошел день. Конвоир скомандовал:

- Хорош палками махать! Собирайте манатки! Митрич, обратно поведешь, на хату.

Говорил боец весело, ему надоело торчать у этих руин, а «на хате» ждали нехитрые развлечения: косячок или стакан плохой водки, телевизор, который изредка сквозь помехи ловил какой-нибудь центральный канал, картишки, домино. Но едва отошли на сотню метров от рабочей делянки, Митрич подобрался и умерил шаг. Зеки, которые волокли тележку теперь втроем и были полностью увлечены этим занятием, не заметили перемены в настроении проводника, зато конвойные тут же насторожились.

Чутье Митрича не подвело, бригаду преследовали, и вскоре это стало ясно даже новичкам. За кустами, в зарослях, подступающих к старой дороге, то и дело раздавался хруст веток под лапами, над головами слишком громко и явственно шуршала листва. Время от времени Антон видел, как серый, расчерченный трещинами асфальт перед ним пересекала быстрая тень, а если задрать голову, то он видел, как раскачиваются ветки, но заметить, кто их шевелит, Антон не успевал.

- Да скорей вы, ур-роды! – вдруг вызверился конвойный. – Ползете, как вошь по лысине!

«Откуда этот пацан может знать о вшах?» - успел подумать Антон, и тут началось. Полдюжины шестилапов атаковали бригаду – двое бросились из кустов, остальные спрыгнули с веток. Первого проводник Митрич сбил на лету зарядом крупной дроби. Тварь, получив порцию свинца в упор, перевернулась в полете, свалилась на выгоревший асфальт и стала вертеться, пронзительно вереща и щедро разбрызгивая потоки крови. Другой мутант, с грохотом приземлившись в тележку, прыгнул на спину Рваному. Гусляр и Антон, бросив ременные постромки, отшатнулись, Рваный орал и прикрывал голову, тут на него прыгнул с нависших веток еще один зверь, затрещали автоматы «вологодских». Антон увидел, что еще миг – и Рваного прикончат. Не раздумывая, он бросился к барахтающейся на асфальте куче, ухватил мутанта за шерсть на загривке и рванул, отдирая от жертвы. Тяжелое тело в его руках извернулось, когтистая лапа полоснула по рукаву, раздирая толстую грубую ткань робы и мясо под ней. Антон с размаху отшвырнул зверя, тот рухнул на бьющегося в агонии собрата, подстреленного проводником. Обезумевшие твари сплелись лапами, тут Митрич, успевший зарядить ружье, выстрелил в визжащий клубок.

Гусляр тоненько завизжал. Антон бросился к тележке, схватил инструмент и обернулся к шестилапу, терзающему Рваного. Зверь задрал морду и зарычал, скаля клыки, тут Антон всадил ему в пасть кривое лезвие. Автоматные очереди стихли, и конвойный заорал:

- Брось! Брось немедленно!

Антон сообразил, что парню полагается стрелять на поражение, если зек прикоснется к инструменту не на делянке. Конвойный орал, брызгал слюной, и никак не мог попасть магазином в гнездо. Он расстрелял патроны и перезаряжал автомат, когда Антон схватил древко с кривым ножом. Второй конвойный спокойно сказал:

- Медленно отпусти.

Антон торопливо разжал хватку.

- Три шага назад.

Когда Сергушин отступил к трясущемуся Гусляру, «вологодский» приблизился и одним выстрелом в башку прикончил мутанта. Тут и его напарник справился, наконец, с магазином. Антон с Гусляром стянули мохнатую тушу с потерявшего сознание Рваного.


***


Через два дня Рваный вышел из лазарета – не насовсем, а так, отпросился на полчаса. Выбрав удачный момент, он оказался рядом с Антоном. Оглядевшись, не слушает ли кто, Рваный тихо спросил:

- Когда меня шестилап рвал, ты за крюк схватился, верно?

- Ну.

- А ведь вертухай мог тебя за это сразу положить.

- Ему не до меня было.

- Все равно мог. По инструкции.

Антон не ответил. Ему не хотелось обсуждать, почему он так поступил. Человека нужно было выручать, и точка. А если другие люди придумали правила, по которым спасти гибнущего запрещено… ну что ж, в мире много глупости. Главное – самому поступать так, как считаешь правильным, и не отступать перед человеческой глупостью.

Рваный переступил на костылях, коротко глянул на Антона из-под бинтов и снова уставился в сторону.

- В общем, так. Тебя ведь пытались на прежней зоне замочить? Сегодня малява пришла, твой заказ сюда передали. Предложили мне, ты, говорят, на костылях, тебя никто не заподозрит.

- А ты?

- Я сказал, что подумаю.

- Долго думать будешь?

- Два дня. Потом или соглашусь, или другому поручат.

Рваный заковылял прочь. Он не благодарил Антона за спасение, Антон не сказал «спасибо» за предупреждение. Оба поступили так, как надо, за это не ждут благодарности. Проводив Рваного взглядом, Антон зашагал прочь, и едва свернул за угол, наткнулся на Семку.

- Я все слышал, - заявил Гусляр, - Если не прогонишь, с тобой сбегу.

Антон покачал головой.

- Ты, наверное, в Волю собираешься податься? Мне туда не с руки. Блатные меня и там достанут.

- Нафиг мне Воля? – Гусляр пренебрежительно сплюнул и грустно улыбнулся. – Есть у них такое, чего бы я еще не курил? Не, вряд ли. Я вообще людей видеть не хочу, все лезут, чего-то хотят, а мне бы… сам не знаю, чего. Нового кайфа хочется попробовать, такого, которого никто не видел, не нюхал. Пусть это будет последний приход в жизни, но чтоб накрыло и проперло по-настоящему!

На следующий день Сергушин с Семкой и новеньким, из последнего пополнения, зеком отправились на вырубку. Конвой был прежний, и в проводниках снова оказался Митрич. Новый напарник работал плохо, у него не было ни защитных очков, ни тяжелых брезентовых рукавиц – не успел обзавестись. Поэтому конвойные больше глядели на него, то и дело понукали и требовали работать скорее. Антон, воспользовавшись тем, что их внимание сосредоточено на новичке, вырубал среди побегов лозы проход. Не настоящий проход, конечно, потому что гибкие подвижные ветви растения-мутанта все равно сновали во всех направлениях. Он старался расчистить определенное место.

Когда зазвенел серебряный зов, он был готов, и Гусляр тоже. Снова все замерло, лес затих, поникли побеги, Митрич зажмурился и прикрыл ладонями уши. Пока вертухаи, разинув рты, слушали песню Сектора, Антон мелкими шажками двинулся туда, где ветки лозы теперь змеились не так густо. Семка, морща бледную рожу, семенил за ним. И в тот миг, когда гул затих, Антон бросился напролом. На бегу смахнул отточенным серпом несколько толстых веток, оказавшихся на пути, заслонил лицо рукавом и побежал. Лоза вяло шевелилась, потом сзади заорал «вологодский». Хлопнул выстрел, потом еще. Митрич завопил:

- Стой! Нельзя! Тоже пропадешь!

А Сергушин уже бежал среди шевелящихся багровых отростков. Проломился сквозь нагромождение хищных веток, на миг остановился, чтобы помочь Семке выпутаться из уже вполне ожившей лозы. В стороне матерился охранник – он не решился последовать за беглецами в заросли, и помчался в обход. Митрич кричал ему: «Стой!» - но конвойный почему-то не слушался. Азартный попался, как видно.

Антон с Гусляром оставили руины, обросшие лозой, позади и вбежали в сырую тень леса. Семка ругался и никак не мог оторвать от рукава вцепившиеся обрывки хищного растения. Антон остановился, чтобы помочь, но позади прогремел АКМ, и пули выбили из древесных стволов щепу совсем рядом. Беглецы помчались по лесу, петляя, словно зайцы. Азартный солдат орал и стрелял попеременно, его голос звучал слабее и слабее – конвойный отставал. Зеки с самого начала получили фору, когда прорвались вдоль обросшей хищным растением стены, а теперь страх придавал им резвости.

Остро пахнуло сероводородом, Гусляр прохрипел:

- Жми! Это смерть!

До сих пор он держался позади, теперь бросил свой серп на длинном древке, и обогнал Антона. А из глубины леса наперерез им неслась живая лавина – пока что вырвиглоток не было видно, их приближение угадывалось по писку, хрусту веток и усилившейся вони. Беглецы рванули из последних сил. За спиной заорал солдат – теперь он не требовал остановиться, просто выл на одной ноте. В этом вое не было ничего, кроме ужаса. Потом ударил автомат – и почти сразу стрельба стихла, словно автомат задохнулся в нахлынувшей вони.

Однако останавливаться было опасно, и беглецы из последних сил спешили прочь. Уже не бежали, а ковыляли, плелись, хромали – но удалялись от поляны, на которой стая вырвиглоток доедала упрямого конвоира. Они шли туда, откуда исходил таинственный звук.

Шли долго, пока не начало темнеть. Семка нашел какие-то грибы, время от времени отщипывал куски шляпки и жевал. Предложил и Антону, но тот отказался. Ему то и дело казалось, что они заблудились, что он узнаёт местность.

Гусляр не соглашался, но он уже был под кайфом и веселился. Начало темнеть, когда беглецы наткнулись на человеческие останки. В воздухе витала сероводородная вонь.

- Я же тебе говорил, - буркнул Антон, поднимая забрызганный грязью и кровью «калаш», - мы по кругу идем. Это наш конвоир.

- Подумаешь, в «бродилу» вляпались, - беспечно заявил Семка.

Сергушин отдал серп Гусляру, а сам взял автомат. Они снова пошли искать источник голоса Сектора. Ночью лес наполнился движением и шумом. Рычание и тявканье сопровождали беглецов, а когда настала ночь, кольцо сомкнулось. Шестилапы бросились стаей сразу со всех сторон. В темноте, разрываемой огнем выстрелов, началась резня, Антон и Семка, отбиваясь от хищников, пробирались по лесу. Когда закончились патроны, стало совсем плохо, шестилапы словно поняли, что пришло их время. Мутанты гнали зеков, бросались с ветвей деревьев, кружили в кустах…

Был момент, когда несколько зверей сбили Антона с ног, а Семка прорвался сквозь кольцо и скрылся в темноте. Антон, ворочаясь под тяжестью навалившихся мохнатых тел, отбивался из последних сил и уже отчаялся, когда над ним раздались дикие крики, и засвистело кривое лезвие. Гусляр вернулся и на слух отыскал ворочающийся на земле мохнатый кровоточащий ком – Антона, под рвущими его мутантами.

Серп на длинном древке разодрал одно за другим два мохнатых тела, отсекал многочисленные конечности, вспарывал брюха. Антон всадил штык-нож в бок последнему мутанту и, сам рыча, как зверь, поднялся на ноги. Снова начался бешеный бег по лесу, кишащему тварями. Казалось, им не будет конца.

Потом Антон заметил, что Гусляра рядом нет – пришел его черед возвращаться и спасать спутника. Когда ему удалось вытащить Семку, тот был совсем плох и едва стоял на ногах. Похоже, только действие наркотических грибов помогало ему не свалиться. Им казалось, что они бегут, а на самом деле – едва брели, поддерживая друг друга и теряя последние силы. А стая шла по пятам. Антон видел, как совсем рядом шестилап угодил в искажение, и взрыв разорвал тварь на куски, но зрелище совсем не поразило беглеца. Он отстраненно подумал, что мог бы и сам попасть в такую же ловушку.

Потрепанные израненные шестилапы не бросали погони – ими, как и беглецами, овладело ожесточение. Они снова и снова обходили людей и бросались из кустов. Семка свалился, Антон стоял над ним и отгонял зверей, пока хватало сил. Наконец и его сбили с ног. Падая, он увидел, что небо на востоке светлеет… «Значит, умру утром», - подумал он. И тут грохот дробовика перекрыл рев обезумевших мутантов.


***


Поутру разбудил Антона крик Сектора. Здесь он звучал мощно и ровно, куда громче, чем в ИТЛ или даже на вырубке, куда зеков гоняли конвоиры. Источник звука находился совсем рядом. Антон не двигался, пока не стихли последние отзвуки, и слушал. Потом ощупал себя и осмотрелся. Он находился в бревенчатом доме. Почерневшие от времени стены, по углам развешаны пучки душистой травы. Его обмыли и перевязали. Как ни странно, раны, нанесенные мутантами, не воспалились, значит, ухаживали за Антоном хорошо, и не собираются причинять ему зло. Он осторожно встал и проковылял к выходу. Снаружи был туман. Молочно-белое марево затянуло окрестности. В воздухе витал запах сырой гнили.

Поселок располагался у края болота. Сквозь завесу тумана проступали очертания приземистых домишек, на кольях сушились рыболовные сети, еще дальше виднелся причал, у которого замерли лодки. Солнце поднималось, и туман рассеивался. Где-то тявкнула собака, мерно тюкал топор, Антон пошел по улице между рядами построек, под ногами чавкала грязь, а вокруг не было видно ни души.

Он вышел на причал. Туман стелился над болотом. Черными скрюченными пальцами тянулись к серому небу полузатонувшие деревья, топорщилась на грязевых островках осока. И солнце глядело вниз белым равнодушным глазом. Вскоре показались лодки – много, целая процессия. Местные вели суденышки по болоту, отталкиваясь длинными шестами. Кто был в лодке один, а кто вез пассажира. Лодки подошли к пристани, люди спрыгивали в грязь, влажно хлюпающую под сапогами, лодки с хрустом царапали днищами отмель. Антон отошел в сторону и наблюдал. Прибывших было около тридцати человек, распоряжался ими седой старик с длинной, до середины груди, бородой.

К Антону подошел мужчина.

- Ну как, бедолага, живой? Пойдем, что ли? Ты в моей хате лежал. Мне Леонидом звать.

Говорил он спокойно и буднично, как будто пришельцы, вроде Антона, появлялись в поселке постоянно, и ничего странного в нем не было.

- Меня - Антон. А где я?

- Здесь, бедолага, здесь.

- Вообще-то я беглый… - Антон не знал, что еще сказать. В его лохмотьях легко было узнать робу заключенного, местные, конечно, понимали, кого довелось приютить.

- Все мы бежим от горестей, - странно сказал хозяин. – Многие сюда добегают, а другие не сюда. Так оно выходит.

- А где Гусляр? Семка Гуськов? Мы вместе были.

- Парнишка этот?

- Ну да. Он ведь живой еще был, я помню.

- Ему больше твоего досталось, вот и свезли его к Печальнику. А ты еще поживешь в этих скорбях. Не готов ты пока что. Я тебя перевязал, трав целебных к ранам приложил, «молодилку» толченую.

Антон не понимал, что хочет сказать приютивший его человек. «Молодилкой» называли довольно редкий сувенир – значит, не пожалели для беглого зека дорогую вещь. Хорошие, значит, люди. Но о Гусляре Леонид высказался равнодушно. Почему? И кто такой Печальник? Лекарь, может быть?

Леонид проводил Антона в хибарку, которая теперь служила жильем им обоим. Накормил. На расспросы отвечал охотно, но говорил непонятные вещи. Рассказал, что живут они общиной здесь, у болота, вместе печалятся. До того, что происходит в мире, и какая судьба привела гостя, им дела нет, зек он беглый или еще кто. У каждого свои печали бывают, каждый собственную беду несет. А чужую себе брать – зачем?

- Значит, не выдадите меня? – уточнил Антон.

- Нет, конечно! – Леонид даже удивился вопросу. – Зачем же это? Живи здесь, выздоравливай. Скоро мне срок подойдет, и дом тебе останется. Живи…

Наконец Антон решился спросить о могучем звуке, который привел его к этим болотам.

- Так это он и есть, Печальник, - ответил Леонид. – Погоди, скоро с ним свидишься. Каждому свой срок назначен, а ты с большими печалями сюда пришел, скоро тебе уж.

Утренняя прогулка к пристани отняла у раненого все силы, остаток дня он проспал. Проснулся на следующее утро и сразу встал. Леонид поглядел на него:

- Вижу, тебе лучше, теперь один управишься. А мне пора. Подошел срок.

- Куда ты?

- К Печальнику. Если бы не нужно было за тобой ухаживать, еще вчера бы к нему собрался.

И ушел, аккуратно затворив за собой дверь. Антон подождал немного и направился следом. Утро снова выдалось туманное. В белом молоке плыли полупрозрачные силуэты, жители собирались на берегу, у причала. Антон не стал смешиваться с толпой. В таком тумане его не могли бы разглядеть на фоне забора, у которого он стоял. Вот лодки одна за другой стали отчаливать. Сутулые фигуры, мерно взмахивающие шестами, медленно растворялись в туманной завесе.

Когда плеск почти совсем смолк, Антон вышел к берегу. Выбрал из оставшихся лодок ту, что понадежней, подобрал измазанный грязью шест и повел суденышко за отплывшими людьми. Он держался так, чтобы видеть лишь верхушки шестов, поднимающиеся из серого тумана над размытыми темными пятнами – фигурами людей. Вряд ли кому-то из них пришло бы в голову обернуться, так что Антон не слишком опасался быть обнаруженным, а вот потеряться в тумане не хотелось бы.

Вот справа из тумана выступило пятно странно правильной формы, потом слева, и еще. и еще. Антон отталкивался шестом, глубоко вонзая его в мягкую толщу, он не спускал глаз с местных, так что по сторонам оглядывался разве что мельком. Потому и не сразу сообразил, почему лодка скользит по ровному каналу, а серые тяжелые глыбы по обе стороны поднимаются через равные промежутки. Только разглядев ряды окон в серой стене, он догадался, что плывет по городу. Канал – это улица, а прямоугольники по сторонам – дома. Какой же этаж возвышается над болотной гладью? Насколько вниз уходят мертвые дома? Туман стал редеть, четче проступили очертания стен. Теперь были видны оконные рамы, оплетенные зеленовато-бурыми влажными ветками, за ними, в глубине полузатопленных комнат что-то влажно шевелилось, чавкало, пускало большие мутные пузыри.

Силуэты лодок с гребцами стали исчезать, а завеса тумана над головой наконец-то лопнула, солнечны лучи хлынули слепящим потоком. Полумрак отступил в глубину захваченных болотом комнат, укрылся там в глубине. Пузыри лопнули, распространив вокруг зловоние, однако болото не стало выглядеть от этого менее зловеще. Напротив, теперь лучше были видны склизкие бороды мха, бледные грибы и седые наросты плесени, покрывающие стены. В мутной воде поступило какое-то движение, что-то перемещалось под слоем ила, в который Антон вонзал шест. Что-то там копошилось и чавкало, на поверхность всплывали куски коры, изломанные ветки, комья коричневой и серой массы.

Антон подвел лодку к последнему зданию и остановился, ухватившись за свисающие со стен бурые плети ползучего растения. Дальше лежала площадь, а посередине виднелся остров, остатки крупного строения, а вернее комплекса строений. Стены занесло илом, он высыхал и корка трескалась. Несколько согбенных древесных стволов поднялись на пологих склонах, скрепив корнями рыхлую иловую массу. В дрожащей тени их чахлых крон белели кости. Антон не мог разобрать на таком расстоянии, чьими скелетами усеян берег. Флотилия лодок достигла центра площади, суденышки тыкались в ил, люди покидали их и шли к стенам в центре острова. Один за другим они исчезали в проломе. Дождавшись, чтобы все покинули берег, Антон оттолкнулся шестом и направил суденышко туда, к острову.

Причалил он в стороне, чтобы его лодку не заметили местные, когда будут возвращаться. Спрыгнул на берег, под ногами чавкнуло. Растрескавшаяся корка, которую облизывали мутные волны, держала его вес, но пружинила при каждом шаге, сквозь трещины проступала влага. И еще Антон чувствовал глухой гул и вибрацию. В глубине острова что-то обитало. Что-то живое, огромное, заполнившее руины под слоем грязи, и было этим островом. Он не стал входить в пролом, сквозь который прошли к центру островка местные, а обогнул участок стены и нашел другой путь в развалинах.

Антон пробрался, раздвигая влажные мягкие ветки, среди осыпавшихся со стены камней и присел, разглядывая местных, а те столпились перед озерцом, которое плескалось посередине развалин. Впереди стоял Леонид и монотонно бубнил:

- Как все, как все жил. Старался, как все, работал. Жена ушла, сказала: «Неудачник». С работы прогнали, кода начал пить. Так было тоскливо.

- Отдай мне свою тоску, - внятно произнес мужской голос.

Говорили совсем рядом, Антон даже вздрогнул. Потом сообразил, что ответ прозвучал из озерца, к которому обращался Леонид. Там что-то перекатывалось, двигалось, на гладкой поверхности вспух и опал маслянистый пузырь, побежали волны, стали биться у ног Леонида, а тот согнулся еще ниже, вглядываясь в воду.

- Отдай мне свою тоску, - потребовал другой голос.

- Отдай мне свою тоску! Отдай мне свою тоску! – звучало на разные лады. Был среди них и голос Гусляра, и женские тоже. И еще – лай, звериное подвывание, скрежет и рык. Озеро бултыхалось у ног Леонида, а он клонился все ниже, все сильнее подавался вперед.

Посередине озера поднялась массивное округлое нечто, потоки воды стекали по его бокам, оно раскрылось, словно чашка цветка, и Леонид свалился в распахнувшуюся перед ним широкую красную глотку. То, что поднялось над водой, сомкнулось, поверхность его вспучилась округлыми наростами, они раззявились сотней ртов – и зазвучал тот самый зов, который привел Антона сюда, в поселок печальных людей. Песня Печальника разнеслась над Сектором, устремилась к небу, звуки летели над болотной гладью, отражались от руин зданий, накладывались, слоились, множились. Печальные земляки Леонида повернулись и побрели к лодкам, а зов серебряных труб несся им в согбенные спины. Антон схватился за голову – все завертелось перед глазами: арест, суд, потом этап и зона, автозак, «столыпинский», дорога по заросшему лозой мосту, бегство через лес, схватка с шестилапами, умирающий Гусляр. Потом из круговорота образов всплыло лицо Анны.

Когда звук стих, Антон с усилием заставил себя отодрать ладони от лица и посмотрел в озеро. Оно медленно успокаивалось, тяжелая туша ушла под воду, и кольца волн разбегались от середины водоема. Человек на негнущихся ногах побрел к берегу и заглянул в медленно успокаивающееся зеркало озера. Склонившись над черной непрозрачной поверхностью, Антон увидел свое отражение – и не узнал.

Снова побежали кольца волн, в центре озерца вспух водяной бугор, потянулся навстречу. Раскрылся жаркий красный зев.

- Говори, - нежно попросил женский голос.

- Расскажи о своих печалях, - с теми же интонациями продолжил мужской, высокий и чистый.

- Мне можно рассказывать всё, - эти слова произнес хриплый бас.

- Валяй, Антон, - это говорил Гусляр. – Рассказывай, не тяни!

Тявкнула чупакабра, и этот звук был продолжением речи Печальника.

- Доверь мне свою тоску, и я развею ее, - это снова был женский голос, но другой, не тот, что начал.

Антон заговорил. Что-то толковал о детстве без отца, о драках на заднем дворе школы, о том, как не смог оплатить учебу, об армии, там снова были драки, землячество на землячество, казалось, этому не будет конца. Потом работа, поступление в университет, учеба заочно… потом первое предприятие, на паях с друзьями. Друзья отвалили, когда начались трудности, а Антон устоял и сохранил фирму. Потом они пытались снова войти в дело, Антон не дал, он был хозяином и еще он не умел прощать. Тоскливо было отталкивать друзей, но Антон знал: при первой же опасности они снова сольют, а этого он не мог терпеть. Отдал слабакам их долю и остался один.

- Говори, говори еще, - тихо попросил Печальник женским голосом.

Дальше – все выше и выше, фирма росла, Антон подминал конкурентов, добивался всего, чего хотел, не сгибался и победил. Чем больше добивался, тем большие открывались перспективы, а там, а там на его фирму положил глаз мэр. Антон ничего не замечал, потому что встретил Анну. Она шептала сладкие слова, и шпионила для кого-то из секретарей мэра.

- Говори, - повторило существо в озере, на этот раз басом.

Антон вдруг понял, что плачет. Он не хотел, но слезы лились и лились по небритым запавшим щекам. Он стал рассказывать о встречах с Анной, он до сих пор помнил каждое слово, сказанное ею, и каждое свое слово, сказанное им Анне. Теперь он повторял эти слова, повторял и повторял.

- Не надо! - крикнул бас.

- Хватит! – протявкала чупакабра.

- Не могу-у-у! – провыл шестилап.

- Слишком много печали, - пожаловалась женщина.

Но Антон не мог остановиться – как всегда. Останавливаться он не умел. Он говорил, как ОПОН ворвался в офис, как в секунду положили на пол охрану и сотрудников, впустили людей в штатском. Те точно знали, что и где искать. Анна, Анна… она стала его вторым «я», она знала о нем все, но Антон не понимал, почему она так внимательно выслушивала его рассказы о делах. Ему было приятно, что ей небезразличны его проблемы. Будь проклято всё на свете, Антон любил ее!

- Нет! Нет! Нет! – провыли голоса Печальника.

А Антон рассказывал, как к нему, запертому в собственном кабинете, втолкнули Барнеева, начальника охраны, и застрелили – спокойно так, буднично, исполняя скучную, но необходимую работу. Дальше должны были прикончить его, и вложить в руку ствол, из которого убит сотрудник. Но Барнеев был человек страшной силы. С двумя пулями в груди он бросился на омоновца, упал вместе с ним и… дал возможность Антону пробиться к окну. Может, нужно было драться вместе с умирающим начальником охраны и погибнуть там? Антон хотел жить, а еще больше – хотел сражаться. Он сбежал, сумел собрать журналистов и дать интервью, потом снова скрылся за минуту до того, как нагрянула полиция. Скрылся. Он думал, что сможет спрятаться у Анны. Там его и взяли.

Антон заканчивал рассказ, уже не слыша собственных слов сквозь стоны Печальника. Он так и не выговорился, тоска, жажда схватки, боль и гнев клокотали в груди по-прежнему. Печальник ныл и причитал, все шире раскрывая багровую пасть. И Антон шагнул в нее. С влажным чавканьем сомкнулась вокруг него прохладная сырая масса. Что это было? Что представлял собой Печальник? Скорее всего, хамелеон, а верней – несколько хамелеонов, сросшихся в живой ком. Чудовище, поглотившее тела сотен людей и мутантов, раскинувшее щупальца по всему болоту, нечто неописуемое и нечеловечески хорошо понимающее человеческую душу. А еще – тысячи ртов, из которых тоска жертв вырывалась серебряным пением труб. Сейчас они снова орали, извергая чувства, слишком сильные для Печальника. Болото содрогалось от этого рева и от корчей агонизирующего мутанта. Рушились дома, задетые щупальцами. Вскипало болото, со дна поднимались пласты ила, гниющие древесные стволы, ржавые остовы автомобилей… все вокруг шаталось и скрипело.

Руины на островке пришли в движение. Озеро вспухло живым горбом, разевающим многочисленные рты, и песня тоски лилась из них. Горб рос и рос, он поднимался над озером, над развалинами, он уже был выше остатков стен, и тут песнь печали оборвалась, холм вязкой плоти стал рушиться, распадаться и разваливаться на куски – влажные, склизкие, шевелящиеся. Стряхивая потеки слизи, они поднимались – люди, мутанты… Они вставали молча, сотни ртов Печальника больше не издавали тоскливую песнь.

Озера больше не было – его заполнили тела, живые, шевелящиеся. Антон стоял посередине и озирался. Сотни тел теснились вокруг него. Он сделал шаг к берегу, ноги вязли в грязи. И огромная живая масса качнулась за ним. «Слишком много печали, - подумал он, - еще рано умирать, когда столько печали. И столько незаконченных дел». Антон прошел сквозь пролом в развалинах, а тела, имеющие внешность людей и мутантов, в точности повторили его движение. Он прошел на берег по прогибающейся корке засохшей грязи – повсюду болото жило и шевелилось. Хамелеоны, имеющие различный облик, но движущиеся, словно части единого тела, шагали в одном ритме с Антоном. Антон забрался в лодку и взял шест. Молчаливая свита следовала за ним. Хамелеоны проваливались в ямы с жидкой грязью, снова поднимались над колышущейся тиной, но двигались вслед за Антоном, рядом с ним, впереди него. Сколько их? Тысяча? Две? Три?.. Увлеченные волей Антона Сергушина, они идут к Москве. Слишком много печали осталось там у Антона. И слишком много неоконченных дел.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconСборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика»
Этот сборник составлен из рассказов, присланных на отборочный тур и находящихся в свободном доступе для скачивания. Все присланные...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconСборник фантастики Дорога через миры (сборник фантастических рассказов)
Асфальтированная… просёлочная… тропинка. Она может привести вас куда угодно – в другое время, в другой мир, в другую жизнь
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconСтивен Кинг Сборник редких рассказов
В сборник включены ранние рассказы Стивена Кинга "Вечер у Бога", "Джонатан и ведьмы", "Для птиц", "Замочные скважины", "Лепрекон",...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconДжек Лондон Сборник рассказов и повестей Аннотация
В томе представлены наиболее известные произведения классика американской литературы Джека Лондона
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconОрехов Дмитрий Игоревич (Беларусь, Витебск 2012г) Жанр фантастика Все персонажи рассказ
Данный рассказ быстро не получится. Читать придется вдумчиво, обращая внимание на малейшие детали т к. многие из них несут определенную...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconГабриэль Гарсия Маркес Море исчезающих времен
В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconНазвание книги: Автор(ы): Жанр: Фантастика
А пятьдесят в квадрате? Должна быть закономерность, должны быть таблицы, а то вечно изобретаешь велосипед. Кстати, все собирался...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconЭзотерический Орден Дагона
«Пнакотика» (Pnakotica). «Пнакотические Рукописи» сборник мифов и легенд с предчеловеческого времени, включаяющий набор рассказов...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconАлистер Кроули Сборник рассказов
Пассажиры спустились на раскаленный песок платформы. Это была станция пересадки – из тех, что на много миль далеки от города, а окрестности...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconСамая страшная книга 2014 Сборник рассказов
Дмитрий КостюкевичПролог123456ЭпилогИгорь КременцовЧасть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Максим МаскальАльберт ГумеровОльга ДорофееваАлександр...
Сборник рассказов «Ржавое Будущее» Жанр «Постапокалипсис и Фантастика» iconУильям Сомерсет Моэм Шесть рассказов, написанных от первого лица (сборник)
Однако с каждого из них Моэм с наслаждением срывает маску внешней респектабельности, причем делает это с присущим ему злым и метким...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы