Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц icon

Сирил Массаротто Сто чистых страниц


Скачать 457.46 Kb.
НазваниеСирил Массаротто Сто чистых страниц
страница1/14
Размер457.46 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Сирил Массаротто

Сто чистых страниц

Блокнот в коричневой кожаной обложке — сто чистых страниц — завещан дедом любимому внуку.

Что это? Глупая шутка, чтобы развеять грустно-банальный кошмар, проклятие под названием жизнь? Нет! Если взять блокнот и записать на каждой чистой странице одно воспоминание, то случится чудо. Не верите? Купите блокнот, заполните его, и, возможно, перед вами откроется будущее.

Впервые на русском языке!

* * *

Сирил Массаротто живет возле знаменитого города Перпиньян, недалеко от франко-испанской границы и Средиземного моря. Какое-то время будущий писатель работал воспитателем и директором детского сада, играл в рок-группе «Saint Louis». В 2008 году выпустил свой дебютный роман «Бог — мой приятель» и — проснулся знаменитым.

* * *

Замечательный роман, в котором без колдовства не обошлось. Разве это не чудо — вернуться в самые запоминающиеся и трогательные моменты жизни и заново их пережить, ощутив всю их реальность: образы, звуки, запахи и даже эмоции. Удивительная, потрясающая, оригинальная находка автора позволила главному герою вновь вспомнить все самое важное в жизни, понять, простить, принять и сделать свой выбор в настоящем..com

* * *

Я люблю тебя. Если бы люди не придумали эти слова, половины фильмов и трех четвертей книг не существовало бы“. И этой тоже…

pages blanches

.0 — создание файла, mirabel.lv, February 2012

Сирил Массаротто

Сто чистых страниц

— Если позволите, я приступлю к чтению завещания вашего дедушки.

Конечно позволим! У меня такое ощущение, что мы ждем уже несколько часов, пока господин нотариус наконец решится. Вообще-то я обошелся бы без лишних слов, но, когда мы вошли в кабинет, он сам торжественно объявил:

— Здравствуйте, я господин нотариус.

Да уж, странная манера представляться. Наверняка он довольно высокого мнения о себе…

Короче говоря, на вопрос, хотим ли мы прослушать текст завещания, мы синхронно киваем, но он, кажется, этого не замечает и снова погружается в молчание. Не понимаю, чего тянуть? Я взглянул на сестер, втайне надеясь, что одна из них вмешается и заставит его заговорить, но они тоже покорно ждали, не отрывая глаз от его лица.

Время идет, а господин нотариус упорно молчит.

Наконец, как если бы невидимое существо нажало кнопку «пуск», спрятанную у него на спине, он задвигался, вскрыл конверт и достал драгоценный документ. Я снова посмотрел на сестер и поймал себя на глупой мысли: они до сих пор похожи друг на друга. В детстве я очень гордился, что у меня есть две старшие сестры-близняшки, все время заботящиеся обо мне. К сожалению, мы уже не дети, а взрослые, знающие, что жизнь может измениться в тот момент, когда человечек в темном костюме закончит чтение. Я вижу в глазах сестер смесь надежды и тревоги.

А мне плевать.

У меня нет ни надежд, ни ожиданий. Пусть он поскорее заговорит, и с этим будет покончено.

— Я, Сильвио Мак, в здравом уме и твердой памяти, замешаю своей внучке Мари половину собственного имущества, а также виллу в Падуе.

Я чувствую облегчение. Быстро подсчитываю в уме: половина дедушкиных денег — это как минимум шестьсот тысяч евро, да еще и дом в Падуе, который стоит не меньше. А может, больше. Так что Мари теперь ни в чем не будет нуждаться.

Меня тревожит одно: у нее работа и дети, вряд ли она сможет ухаживать за домом. Боюсь, ей придется продать его. Мне жалко не денег, а детских воспоминаний: помню, как весь год ждал наступления лета и каникул в Италии. Накануне отъезда я ложился спать, а перед глазами уже мелькали радужные картинки. Из каменной печи лился мягкий свет, по стенам гостиной плясали тени, а я карабкался по крутой лестнице на огромный чердак, забитый старинными картинами, сундуками с национальными костюмами и коллекцией дедушкиных мандолин, — лучшее в мире место для игры в прятки. Погружаясь в сон, я уже чувствовал солнечное тепло и слышал южный говор. Только мы пересекали границу, дедушка преображался. При виде каждой женщины он восклицал «Bella, ma che bella!»[1] и всю дорогу переругивался с другими автомобилистами. Я не понимал ни слова, но это не играло роли — есть жесты, которые невозможно ни с чем спутать. Особенно в Италии. Помню дочку соседа, упорно звавшую меня играть в классики, старуху в черном, постоянно сидевшую на скамейке напротив нашего дома, ее морщинистое лицо и дрожащие руки, которыми она лущила горох, подстелив дырявую тряпку… Все в прошлом. От дома остались лишь воспоминания, а сам он наверняка скоро будет принадлежать другим людям.

Голос нотариуса возвращает меня к печальной церемонии:

— Своей внучке Солен я завещаю вторую половину имущества, а также квартиру на улице Монте-Кристо.

Она перестает теребить прядь волос, и ее руки бессильно опускаются. Солен тяжело падает в кресло, словно под грузом денег, которые вот-вот наполнят ее карманы. Наконец-то она богата. Я очень рад за сестру — она так заботилась о дедушке, что заслужила того, чтобы больше ни о чем не беспокоиться.

Солен… В детстве я называл ее Солей[2], а она в ответ радостно смеялась. Маленькая хитрость, помогающая различать близняшек, — достаточно посмотреть, на чьем лице сияет ослепительная улыбка. Солнечная Солен… Сестричке, озарявшей меня своей жизнерадостностью, очень шло ее имя.

Давайте, теперь моя очередь. Я расправляю плечи и готовлюсь выслушать приговор. Сдержанно улыбаясь, поворачиваюсь к сестрам и замечаю, что они странно смотрят на меня.

— Мне очень жаль, честное слово, — со вздохом говорит Мари.

Тут меня осеняет: половина Мари и половина Солен вместе дают все дедовское состояние. Дом и квартира… И больше ничего. Он ничего мне не оставил. Все завещал им.

Не знаю, что и думать. Я утверждал, что мне ничего не надо, а память о дедушке важнее его денег. Но теперь я разочарован. Вернее, мне грустно. Умирая, человек теряет способность любить, и, пожалуй, единственный способ продемонстрировать близким свою привязанность — оставить им часть того, что сумел накопить и создать. Это позволяет прожить еще немного, «продолжиться» в тех, кого любил. Но очевидно, он не захотел «продолжаться» во мне. Наверное, не любил меня.

Нотариус громко кашляет, напоминая о своем присутствии.

— Своему внуку я завещаю… — продолжает он.

Он что-то оставил мне? Но что? Я еще ничего не знаю, но, видя лицо нотариуса, готовлюсь к худшему. Кажется, он чувствует себя неловко и смотрит на меня едва ли не с симпатией, что весьма странно для представителя его профессии, привыкшего к разочарованиям, ссорам и подлостям.

— …я завещаю блокнот.

Он распечатывает еще один конверт, кладет блокнот на стол и кончиками пальцев медленно пододвигает ко мне. Я, конечно, узнаю его: коричневой кожаной обложке много лет, но она блестит как новенькая — неудивительно, ведь дедушка столько времени проводил, чистя и натирая ее. Блокнот перетянут все теми же старыми резинками, не дающими ему открыться и словно охраняющими содержимое. Я из любопытства открываю его, но, бегло пролистав, не обнаруживаю ничего. Ни единой фразы. Ни единого слова. Чистые страницы, пронумерованные от первой до сотой.

Я раздосадован.

— Мне не нужна эта штука.

— Вы уверены, месье? В таком случае придется приступить к процедуре отказа от наследства. Могу сразу предоставить часть бумаг, которые вам необходимо заполнить, только учтите, сначала нужно…

— Ладно, не надо. Давайте ваш сраный блокнот…

Я кладу его во внутренний карман куртки и быстро выхожу из кабинета. Уже на улице до меня доносятся голоса сестер. Резко останавливаюсь, оборачиваюсь и вижу, что они бегут ко мне. Обнимают, признаются, что им тоже грустно и обидно и они совсем не понимают дедушку, утешают меня, уверяя, что я такого не заслужил.

Потом ненадолго отходят, что-то обсуждают, шепотом обмениваясь несколькими фразами, возбужденно кивают и возвращаются ко мне.

— Непонятно, что нашло на дедушку, почему он так поступил с тобой. Это несправедливо! Но ты же знаешь, в последнее время он был слегка не в себе: не выходил из дома, никого не хотел видеть, все сидел со своим блокнотом. Так что ты ни в чем не виноват, и мы решили разделить деньги на троих.

— Это очень мило, но вы прекрасно знаете, что…

— Перестань! Мы уже приняли решение. И не смей отказываться!

Едва войдя в квартиру, я опускаюсь на диван, выкладываю содержимое карманов на журнальный столик и включаю телевизор, пытаясь забыть о происшедшем. Хорошо, что я отпросился с работы: все равно не смог бы сейчас вежливо общаться, обсуждать важные вопросы и изображать бурную деятельность. Но картинки на экране сменяют друг друга, а я даже не обращаю на них внимания: чудесный аппарат не справляется со своей задачей. Тогда я решаю вздремнуть, надеясь прогнать воспоминания этого и нескольких предыдущих дней: звонок из больницы, холодное тело дедушки, похороны, рыдания сестер, мои слезы. Может, так удастся стереть из памяти грустно-банальный кошмар, проклятие под названием «жизнь».

Открыв глаза, я радостно отмечаю, что продрых целых четыре часа. Сон — лучший убийца времени, это правда. Вообще-то я собирался встать гораздо раньше, чтобы не опоздать в ресторан. Сестры уговорили меня поужинать втроем, поболтать и просто побыть вместе. Я обещал прийти.

Поскольку на душ времени не остается, я быстро споласкиваю лицо, одеваюсь и слегка брызгаюсь туалетной водой.

Уже стоя на пороге, я замечаю блокнот на столе.

«Уж лучше бы вообще ничего не оставлял!» — проносится в голове.

Ладно, если бы он просто лишил меня наследства, но зачем так издеваться? Зачем завещать мне чистые листы бумаги?

Сраный блокнот.

Я беру его в руки, глажу мягкую кожаную обложку… и ничего не чувствую. Решительным шагом направляюсь на кухню и швыряю его туда, где ему самое место: в мусорное ведро.

Как приятно увидеться с сестрами в непринужденной обстановке! Наконец-то можно отвлечься от переживаний последних месяцев — по крайней мере, я на это рассчитываю. Я давно заметил одну закономерность: когда хоронят людей, чья смерть не стала неожиданностью, чем больше слез льется во время церемонии, тем громче смех после нее. Все начинается со сдержанных улыбок, и вскоре участники застолья уже искренне смеются. Это не натянутые улыбки, а настоящий хохот: он обязателен, просто необходим, чтобы выплеснуть избыток эмоций, страхов, угрызений совести, страдания от разлуки с любимым человеком. И особенно избыток слез.

Плакать от смеха после похорон — значит суметь взглянуть на мир с оптимизмом. После этого можно продолжать жить и смело идти вперед без застилающей глаза пелены.

Сегодня вечером в ресторане наше веселье граничило с истерикой: мы хохотали до упаду и, по-моему, испортили романтический ужин парочке за соседним столиком.

Мы вспомнили основанную дедушкой семейную традицию: в сотый раз пересказывать забавные истории с похорон близких людей — и взялись ворошить прошлое. Обсудили проповедь, на которой кюре вместо фамилии произнес дедушкино имя. Посмеялись над эпизодом, когда один из носильщиков повернулся спиной к публике, наклонился, ставя гроб на землю, и в этот момент у него сзади треснули штаны. И конечно, не забыли нашу любимую историю, о которой можно говорить только с теми, кто видел это собственными глазами. Остальные считали, что мы сочиняем. Дело было так: наш кузен Поль подошел к могиле своего дедушки, чтобы бросить первую горсть земли, поскользнулся, упал в яму и растянулся на крышке гроба. Мы так и не поняли, как это произошло. Всех присутствующих охватил дикий хохот, и никто даже не подумал прийти на помощь. Бедняге пришлось самому выбираться из ямы.

Когда мы исчерпали запас историй, нам стало немного стыдно, что мы смеялись над такими вещами. Хотя какая разница! Потерять последнего близкого родственника — важный этап в жизни. У нас в семье не осталось старших, только ровесники и младшие. А мне бы так хотелось знать, что есть кто-то более опытный, кто будет всегда любить меня и чье присутствие я каждый миг буду незримо ощущать. Еще недавно, когда случалось что-то скверное, стоило поднять глаза, как на душе становилось тепло.

Теперь вот и дедушка умер. Хорошо, рядом есть сестры. Когда принесли десерт, я попросил их дать торжественное обещание никогда не умирать. Они поклялись, и, как в детстве, мы скрестили мизинцы. Такая клятва всегда считалась священной в семье, и я сразу почувствовал себя спокойнее. Теперь они всегда будут со мной.

А вот младших у меня пока нет. Нет детей. Джулия очень хотела ребенка, но я чувствовал, что не готов. Несколько месяцев она уговаривала меня, но все объяснения и просьбы дать мне время подумать не помогали — каждый раз она устраивала сцену.

— Я хочу ребенка! — кричала она. — Мне уже двадцать пять, я чувствую, что больше не могу жить просто так! Тебе этого не понять, ты эгоист и думаешь только о себе! А я женщина, и мои биологические часы говорят, что пришло время.

Через некоторое время я честно признался, что меня напрягает эта история с часами, поэтому однажды она решила спросить время у соседа — и вот он, долгожданный ребенок.

Ребенок соседа.

Ужасно. Конечно, все произошло не в один день, но для меня это стало страшным ударом, ведь я ни о чем не догадывался.

Я, конечно, замечал, как этот самодовольный тип улыбается ей в лифте, словно меня нет рядом. Но Джулия нравилась мужчинам, и я волновался не больше обычного. И все же…

Думаю, она побила мировой рекорд по скорости переезда: всего один этаж, шестнадцать ступенек — я специально пересчитал. Утром ушел на работу, а вечером вернулся, и — оп! — ее уже нет. Когда это случилось, у консьержки чуть язык не отвалился: еще бы, надо было обсудить происшествие со всеми жильцами!

— Знаете, что стало с парочкой с четвертого этажа? — шептала старая сплетница всем соседям по очереди, я прекрасно слышал.

Неужели можно так громко говорить шепотом? Стоило открыть дверь квартиры, как до меня доносились ее слова.

— Не-е-ет! Быть того не может… — с наслаждением отвечали соседи.

— Я знал, что это произойдет, — заявляли отдельные мерзавцы.

«А вы знали, что я сейчас дам вам по роже?» — подмывало меня спросить.

Вот только зачем? Поэтому я делал вид, что ничего не произошло, и проходил мимо с гордо поднятой головой. При этом я продолжал надеяться на сочувствие и прислушивался, втайне мечтая о чем-то вроде: «Посмотрите, как мужественно он перенес ее уход!» или «Да он держится молодцом!». Признаюсь, меня бы это немного приободрило.

Увы, какое-то время спустя я услышал другое.

— Видали, какой животик у малышки с пятого этажа? Да-да, той самой, которая раньше жила на четвертом!

Увидев собственными глазами пресловутый «животик» — раздувшееся пузо, — я тут же переехал.

Это оказалось невыносимо.

Я не мог смотреть на Джулию: она выглядела такой счастливой, что я бросал на нее недоверчивые взгляды и подозревал, будто она притворяется, чтобы поиздеваться надо мной.

Как бы то ни было, я желаю ей счастья. Пусть лаже с другим мужчиной.

Иногда, правда, я мечтаю, чтобы в моей бывшей квартире поселилась молодая красивая девушка, а тот самодовольный тип улыбался ей в лифте и бросал страстные взгляды, а потом взял и переехал бы — этажом ниже.

Посмотрел бы я на лицо предательницы.

На следующее утро я без особого труда вернулся к обычной жизни. Проснувшись, первым делом решил вычеркнуть из памяти историю с завещанием. Все шло как нельзя лучше, но, придя с работы, я обнаружил на автоответчике сообщение от нотариуса.

— Алло, здравствуйте, это господин нотариус. Мне нужно передать вам один документ, но сначала — поговорить. Перезвоните мне, пожалуйста, как можно скорее. И никому не рассказывайте об этом звонке.

Последняя фраза заинтриговала меня. Документ? Что за документ? И почему он такой секретный?

Уже половина седьмого, но я решаю позвонить, в надежде, что он еще на работе. Я в десятый раз набираю номер, но там все время занято.

На одиннадцатый раз секретарша наконец отвечает и передает трубку нотариусу.

— Вы получили мое сообщение?

— Да, только что.

— Послушайте, это, наверное, выглядит довольно комично, но так захотел ваш дед. Я должен передать вам еще один документ.

— То есть он оставил мне что-то кроме блокнота?

— Да, письмо. И попросил отдать его ровно через два дня после прочтения завещания, но с одним условием.

— Каким?

— Вы должны предъявить блокнот, который он вам завещал.

— Блокнот?

— Да. Если вы от него избавились, я обязан уничтожить документ, не ставя вас в известность о его содержании. Так пожелал ваш дед.

— Э-э-э… Одну секунду, пожалуйста, не вешайте трубку!

Я кладу телефон на стол и несусь на кухню. Кажется, я еще не выносил мусор. Приподнимаю крышку помойного ведра, засовываю туда обе руки и роюсь среди очистков и упаковок…

Блокнот на самом дне. Он очень грязный, но он здесь.

— Все нормально, он у меня.

— Отлично. Тогда приходите завтра в шесть.

— Непременно.

Возвращаюсь на кухню и двумя пальцами беру блокнот, весь облепленный кофейной гущей. Аккуратно счищаю ее тыльной стороной ладони. Боюсь, обложка безнадежно испорчена. Я расстраиваюсь и решаю во что бы то ни стало отчистить ее: снимаю тонкую обложку и вижу под ней несколько слов, написанных черной тушью: «Un ricordo per pagina».

Я не знаток итальянского, но тут не надо быть специалистом, чтобы понять. «Одно воспоминание на страницу». Странно. Может, блокнот хранит дедушкины воспоминания? Если так, почему в нем ничего не написано?

Не знаю, что и думать.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconСирил Массаротто Сто чистых страниц
Блокнот в коричневой кожаной обложке — сто чистых страниц — завещан дедом любимому внуку
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconСирил Юрьевна Массаротто Первый, кого она забыла
Массаротто между строк ставит простые вопросы о любви и судьбе. Le Parisien Два голоса — матери и сына — рассказывают нам историю...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconСирил Юрьевна Массаротто Первый, кого она забыла Эта книга
Массаротто между строк ставит простые вопросы о любви и судьбе. Le Parisien Два голоса — матери и сына — рассказывают нам историю...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconСирил Массаротто я самый красивый человек в мире
Простота и ненавязчивая философия — вот две составляющие стиля Массаротто. Ozon ru Неожиданная и дерзкая картина нашего времени,...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconСирил Массаротто Я самый красивый человек в мире
Простота и ненавязчивая философия — вот две составляющие стиля Массаротто. Ozon ru Неожиданная и дерзкая картина нашего времени,...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconРеферат удк 339. 924
Выпускная квалификационная работа содержит 75 страниц, в том числе: основная часть – 73 страниц, приложения – 2 страницы. Количество...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц iconВсем привет!
Сду/усд и официально представлять наш университет, мы ждем создателей страниц, либо администраторов на анонимной* регистрации ваших...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц icon-
В случае, если Ваша система работает некорректно, и автоматически будут заданы ошибочные номера страниц, то в режиме просмотра страницы...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц icon-
В случае, если Ваша система работает некорректно, и автоматически будут заданы ошибочные номера страниц, то в режиме просмотра страницы...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц icon-
В случае, если Ваша система работает некорректно, и автоматически будут заданы ошибочные номера страниц, то в режиме просмотра страницы...
Сирил\nМассаротто\nСто\nчистых страниц icon-
В случае, если Ваша система работает некорректно, и автоматически будут заданы ошибочные номера страниц, то в режиме просмотра страницы...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы