Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 icon

Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5


НазваниеСтивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5
страница17/21
Часть 1
Размер1.05 Mb.
ТипДокументы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Глава 33


Фальшиво улыбнувшись объятому ужасом семейству, согнанному в спальню, Верн повел молоденькую вьетнамку в туалет. Усевшись на унитаз, он положил руки ей на плечи. Дверь была закрыта.

– А теперь, милочка, давай.

– Мне это не нравится, – прошептала девочка, испуганно озираясь по сторонам.

– Ну же, милочка, успокойся. Разве Верн похож на человека, который может обидеть такую славную малышку, как Ханна Нинг?

– Пожалуйста, не делайте мне больно.

– Милочка, да я ни за что на свете не сделаю тебе больно. Знаешь что? Чтобы успокоиться, ты лучше думай о мороженом. Какое тебе нравится больше всего?

– Не знаю. Я не могу думать о мороженом.

– Клубничное. И мне тоже. А теперь – что ты будешь делать с большим, вкусным, розовым клубничным мороженым?

Девочка закрыла глаза. Верн взял ее за руку.

– Ты будешь его лизать, правда? – Он заставил девочку опуститься на колени. – Ты будешь его лизать, старательно, усердно. Умм, как вкусно! А теперь, Ханна, давай представим, что перед тобой сейчас вкусное клубничное мороженое…

– Пошли! – окликнул из гостиной Эрни.

Проклятье!

Наклонившись, Верн чмокнул очаровательную юную азиатку в щечку.

– Я к тебе еще вернусь. Впереди нас ждет много радости.

Пробежав через квартиру, он выскочил в раскрытые раздвижные двери, пересек лужайку и нагнал своего кузена, когда тот был уже на стоянке. Они пробрались между машинами, и Верн увидел, как двое мужчин торопливо спускаются по лестнице дома напротив, освещенные лампой на лестничной площадке. Черт побери, а кто этот второй? Ему не повезло, он тоже труп. Верн положил указательный палец на спусковую скобу «глока», чтобы в любой момент быть готовым к стрельбе, и они с Эрни устремились по прямой наперерез двум целям, которые быстро двигались через стоянку наискось, судя по всему направляясь к какой то машине.

Неважно. Все будет просто. Эти ребята ничего не успеют понять, у них не будет времени испугаться и прочитать молитву. Бах бах, и все кончено. Верн не отрывал взгляда от двух мужчин, чувствуя, что все вокруг словно убыстрилось. Один, поджарый седой старик, некий мистер Свэггер, как сказал преподобный, уже много раз вставал на пути Грамли, и, по словам папаши, это он убил Кармоди и Би Джея. Второй, более полный, более плотный, полицейский бык в костюме с короткой щеткой волос на голове, говорил по сотовому телефону.

Оба Грамли достали оружие, однако правило требовало подойти как можно ближе, затем еще ближе, так близко, чтобы можно было дотронуться, так близко, чтобы ни о каком промахе и речи не шло, после чего быстро выстрелить в живот, чтобы жертва упала на землю, склониться над ней и выстрелить в голову, вышибить ей мозги, стрелять до тех пор, пока не кончатся патроны, ну а уже потом уносить ноги ко всем чертям.

Теперь все происходило быстро, все происходило стремительно. Верн вскинул пистолет, указательный палец взлетел на спусковой крючок. Все будет совсем несложно. Они набирали скорость, переходя на бег, нагоняя ничего не подозревающие жертвы.

– Берегитесь! – раздался сзади крик. – Это убийцы, берегитесь!

Это кричала молодая вьетнамка.


Они сбегали вниз по лестнице. Опередив Боба, Ник возбужденно говорил по сотовому:

– Это специальный агент ФБР Ник Мемфис, федеральный номер двенадцать ноль пятьдесят четыре. Вы должны соединить меня с командным центром на автодроме, с тем, кто там главный. Мы считаем, что у вас состоится ограбление. Нет нет, отряд специального назначения уже вылетел из Ноксвилла, но им потребуется какое то время, чтобы прибыть на место. Речь идет о вооруженной группе, возможно, у преступников автоматическое оружие. Все подразделения должны находиться в состоянии повышенной готовности и немедленно выдвигаться в направлении перестрелки, которая произойдет где то в окрестностях автодрома. Пожалуйста, соедините меня с командным центром, мне нужно будет переправиться по воздуху, меня встретят и…

Спустившись вниз, они устремились в темноту к машине Ника, хотя Боб и не знал, к какой именно, и вдруг Боб на бегу услышал крик: «Берегитесь! Это убийцы, берегитесь!» В ту же секунду он увидел двух мужчин, которые пригибаясь бежали к нему с оружием в руках, с оружием наготове. Сверкнула вспышка выстрела, звука не было, но яркое свечение пороховых газов, вырвавшихся из дула, озарило напряженную физиономию красивого и в то же время уродливого человека, и Боб понял, что Ник ранен. Споткнувшись, он издал звериный вопль и, потеряв скорость и ритм, судорожно потянулся за пистолетом.

Все произошло быстро, гораздо быстрее скорости осознанного мышления, быстрее даже, чем частота сердцебиения, которая в любом случае замедляется химическими веществами в крови, и все четверо, застывшие друг против друга в темноте, превратились в существ, подчиненных инстинкту и опыту, и победа должна была достаться тому, у кого лучший инстинкт и больше опыта. Решающим фактором было расстояние: в непосредственной близости мастерство не играет никакой роли, но в десяти шагах, да еще в темноте, важно не то, кто стреляет быстро, а то, кто стреляет метко, кто обладает даром поражать движущиеся цели, с трудом различимые в плохом освещении.

Рука Боба метнулась со скоростью, которую невозможно понять и измерить, так быстро, что он сам не осознал происходящее, он только почувствовал, что «кимбер» 38 го калибра зажат у него в кулаке, локоть крепко прижат к боку, запястье застыло, а тем временем какой то потаенный, возможно даже, аутистический участок его головного мозга решал комплексную задачу определения цели, оценки ее движений и прицеливания, что на протяжении нескольких поколений было наследственным даром Свэггеров. Все его мышцы напряглись, все, за исключением указательного пальца, который (в программе обучения снайперской школы это упражнение повторяется около десяти тысяч раз) двинулся по прямой, без бокового смещения, плавно отходя назад, затем быстро вернулся вперед, в исходное положение, и тотчас же снова отошел назад, и так четыре раза подряд, не нарушая положения пистолета в руке. В воздух вылетели латунные пузыри – стреляные гильзы, выброшенные затвором, скользящим со скоростью, вдвое превышающей скорость звука, все четыре на расстоянии одного трех дюймов один от другого, и Боб всадил четыре пули «Кор Бон» 38 го калибра в центр массы того из нападавших, который был ближе к нему, после чего тому сразу же расхотелось стрелять.

Ник тоже выстрелил. Наконец выстрелил и противник Боба, но в землю. Тот, кто действовал против Ника, выпалил дважды из маленького серебристого револьвера, но наобум, и Боб, развернувшись к нему, выстрелил еще три раза с той невероятной скоростью, которая бросает вызов всем рациональным законам физики. Ночная темнота разорвалась вспышками. Наверное, со стороны это выглядело мельканием фотовспышек, встречающих появление светской красавицы в ночном клубе. Воздух наполнился жаром, запахом паленого и шумом, который быстро рассеялся в открытом пространстве. Это была демонстрация воистину древнейшей профессии в мире – убивать того, кто хочет убить тебя.

Все было кончено меньше чем за две секунды.

Боб выдернул из пистолета еще не до конца разряженную обойму, вставил новую и заморгал, давая глазам освоиться после стробоскопического эффекта яркого света, затем посмотрел на цели. Тот, кого он сразил вторым, лежал неподвижно на земле, раскинув руки и ноги, а отлетевший шага на четыре серебряный револьвер жутковато сиял в темноте в шальном луче света. Другой человек, его первая жертва, оставался на ногах, но пистолет выронил. Он бесцельно бродил вокруг, прижимая руки к животу и причитая: «Папа, мне так жаль!»

Боб проследил взглядом, как раненый подошел к большой красной машине и устроился рядом с ней, положив голову на бампер. То, как полностью обмякло его тело, сказало Бобу все.

Боб опустился на корточки рядом с Ником.

– Приятель, тебе здорово досталось?

– О господи, – простонал Ник, – ты можешь в это поверить?

– Нет, но это определенно случилось. Однако, сколько я ни смотрю, крови у тебя на груди не видно.

– Он попал мне в ногу, долбаный придурок. Господи, как же больно!

К этому времени на балконах появились зрители.

– Пожалуйста, вызовите «скорую помощь»! Этот человек ранен. Мы из полиции! – крикнул Боб.

Но через мгновение появился еще один человек, маленький индус с медицинским саквояжем.

– Я доктор Гупта, – сказал он. – «Скорую» уже вызвали. Я могу чем нибудь помочь?

– Этот человек ранен в ногу. Не думаю, что рана угрожает жизни. Кровь не хлещет, как это было бы в случае перебитой артерии.

Склонившись над Ником, врач ножницами вспорол шов брюк и открыл на внутренней стороне правого бедра входное отверстие, оставленное пулей, которая, хотелось надеяться, не задела кость. Кровотечение было не сильным, но устойчивым. Рана выглядела страшной – разорванные и рассеченные мышцы, плохие новости на многие недели, а то и месяцы, но, наверное, все таки не на годы.

– Галстук, – распорядился врач.

Боб быстро развязал галстук Ника и протянул его врачу. Тот затянул жгут выше раны, затем вытащил из саквояжа упаковку, вскрыл ее и достал флакон. Надавив на головку, он наложил на рану тонкий слой лекарства, останавливающего кровотечение.

– Даже не представляю себе, когда со всеми этими пробками приедет «скорая». Вы не могли бы ввести ему обезболивающее?

– Нет нет, – встрепенулся Ник. – Со мной все в порядке. Где этот чертов телефон? Проклятье, вертолету здесь не приземлиться. Господи, мне нужно…

– Ты никуда не поедешь, – решительно заявил Боб, – разве что в больницу.

– О господи, – продолжал Ник, – надеюсь, мое предупреждение будет услышано.

Но, говоря это, он сам понимал, что надеяться не на что. Боб тоже это понимал. Нападающие вооружены до зубов, силы полиции рассеяны, никто ничего не знает, вокруг полное столпотворение…

– Я отправляюсь туда, – сказал Боб.

– Каким образом ты…

– На мотоцикле дочери. Он здесь. Я протиснусь сквозь пробку. У меня есть оружие. Я знаю, куда направятся преступники. Я перехвачу их на холме, встречу их свинцом, если получится, помешаю им забраться в вертолет.

– Свэггер, ты не можешь…

Ник осекся, не договорив до конца.

– Хорошо, – сказал Боб, – тогда кто? Ты видишь кого нибудь поблизости? Ты хочешь, чтобы эти подонки безнаказанно провернули дело, продемонстрировав бесконечное презрение ко всем правоохранительным органам, к простым людям, ко всему, что окажется у них на пути? Ты видишь здесь кого нибудь еще?

Но рядом больше никого не было. Странно, но в нужный момент рядом никогда никого не бывает.

– Вот, – наконец сказал Ник, – быть может, это остановит полицейских, которые начнут в тебя стрелять. – Сунув руку за пазуху, он снял с шеи значок на шнурке. – Этот значок превращает тебя в официального сотрудника ФБР, и к нему прилагается моя карьера. Удачи тебе. О господи, тебе необязательно ввязываться в это!

– А почему бы и нет? – усмехнулся Боб. – Мне все равно больше нечем заняться. А так я повеселюсь вдоволь.

Он надел шнурок на шею, так чтобы значок оказался на груди, оповещая о том, что впервые с 1975 года Боб получил официальные права.

Боб встал и прошел через собравшуюся толпу к своей машине, но рядом с ней застал любопытную сцену. Целое семейство вьетнамцев стояло полукругом перед бандитом, упавшим на бампер своего красного «кадиллака». Среди них была очень миловидная девочка в футболке с надписью «ХАННА МОНТАНА».

– Это ты нас предостерегла? – спросил Боб.

– Да. Они провели у нас в квартире весь день, напугали моих родных до смерти. Страшные люди. Чудовища.

– Cam o'n coem. Co that gan da, va su' can dam cua со da cuu' sinh mang chung toi,33 – сказал Боб.

Девочка улыбнулась.

Подойдя к своей машине, Боб открыл багажник. Он достал автоматическую винтовку калибра 6,8 мм и вставил магазин с двадцатью восемью патронами. Затем Боб отрегулировал ремень и перекинул винтовку через плечо, так чтобы ее можно было поднести к плечу либо опустить вниз. Он посмотрел на закрепленный на ней оптический прицел, похожий на космическую игрушку пятидесятых годов, и определил, какая из нескольких кнопок его включает, чтобы, если придется, найти ее на ощупь в темноте.

Боб надел жилет, припасенный Джули, и разложил по предназначенным именно для этого кармашкам одиннадцать запасных магазинов и обойм, все снаряженные.

Захлопнув багажник, Боб вернулся к лестнице, рядом с которой стоял мотоцикл Ники, накрытый брезентом. Сорвав брезент, он уселся на «Кавасаки 350». Рана на бедре, оставленная последним ударом Кондо Исами, резанула острой обжигающей болью, но Боб постарался не обращать на нее внимания. Ему понадобилось три или четыре раза лягнуть педаль стартера, чтобы завести двигатель, однако он с облегчением отметил, что в баке полно горючего. Убрав пяткой подножку, Боб толкнул мотоцикл вперед, включил передачу, проехал по стоянке, уворачиваясь от зевак, и рванул в ночь, быстро набрав скорость и скрывшись из виду.

Ник, лежащий на земле, проводил его взглядом.

«Одинокий стрелок», – подумал он, вспоминая слова Лоуренса, описывающие американский дух: «твердый, выносливый, нелюдимый – и готовый убивать».34 Однако в «ночь грома» без такого было не обойтись.


Глава 34


Вспышка, вырвавшаяся из дула «Барретт 107», получилась ослепительной: образовался огненный шар, озаривший ночь, такой яркий, что колбочки в глазах еще несколько минут приходили в себя. Калеб, державший винтовку под мышкой, словно гангстер свой пистолет пулемет, ощутил мощный удар отдачи. Огромное оружие содрогнулось, с силой ткнув его в мышцы и едва не свалив с ног, при этом ему в лицо ударила обжигающая волна из места попадания пули. Если бы у Калеба не было очков, ему выжгло бы глаза. Раскаленные пороховые газы, расширяясь во все стороны со скоростью света, подняли над землей циклон пыли; казалось, это смерч на мгновение спустился вниз, наполнив воздух своим присутствием.

Пуля весом 650 гран ударила в стальную дверь на два дюйма ниже стекла, проделав кратер диаметром полдюйма, окаймленный обугленной сталью. Она сразила наповал водителя и его помощника, брызнув фонтаном крови в противоположное стекло, когда вольфрамовый сердечник, освобожденный из мягкой латунной оболочки взрывом вторичного заряда, устремился вперед со скоростью несколько тысяч миль в час, уничтожая все на своем пути.

– Господи Иисусе, – пробормотал Калеб, сам пораженный кровавой бойней, которую учинил.

– Сзади, сзади! – закричал старик.

Калеб неуклюже обежал вокруг грузовика, сжимая в руках тяжелую винтовку, а тем временем другие Грамли окружили грузовик со всех сторон, выразительно размахивая своими пистолетами пулеметами и давая понять застывшим от неожиданности пассажирам застрявших в пробке машин, чтобы бросали свои транспортные средства и бежали отсюда со всех ног.

– Ну же, убирайтесь отсюда ко всем чертям, уводите детей, сейчас здесь будут стрелять, мать вашу!

Зажмурившись, Калеб выстрелил еще раз, в упор, в заднюю часть грузовика, строго на «шесть часов». Он даже не забыл пригнуться и приподнять тяжелую винтовку, направив ее чуть вверх, чтобы выброшенный из ствола вольфрамовый стержень, продолжая двигаться вперед, не вышел с противоположной стороны бронированного корпуса и, разбив вдребезги приборную панель, не завершил свой путь в двигателе, пожирая и круша все вокруг. Это было бы очень некстати.

И снова огненный шар ослепил всех, кто стал свидетелем выстрела, находясь в радиусе ста ярдов от этого места, хотя к тому времени большинство людей уже бросили свои машины и беспорядочной толпой ринулись в противоположном направлении. И снова поток раскаленных пороховых газов, вырвавшихся из дула, породил циклон атмосферного возмущения. И снова отдача получилась значительной, хотя она и была несколько рассеяна телом и руками Калеба, выгнувшегося назад. На этот раз почему то выстрел прогремел во всю мощь, и Калеб, даже несмотря на наушники, ощутил, как барабанные перепонки вдавились под воздействием ударной волны.

Кратер разорвал всю верхнюю половину задней двери.

Один из Грамли, шагнув вперед, крикнул в пробоину, как будто существовала хоть какая то вероятность того, что кто нибудь внутри еще способен слышать:

– Эй, ребята, лучше открывайте, а не то он всадит еще шесть таких же!

Последовала короткая пауза, и дверь открылась. Двое инкассаторов в форме, с лицами, почерневшими от пороховой гари, со струящейся из ушей и носов собственной кровью, забрызганные чужой кровью, ослепленные ярким светом, шатаясь, вылезли из кузова, оглушенные, беспомощные. Тотчас же Грамли набросились на них, разоружили и спихнули с обочины, где они рухнули на землю и застыли, стараясь забыть ужас только что увиденного: их третий товарищ, судя по всему получивший дозу летящего вольфрама в грудь, буквально испарился начиная от пояса и выше. Его ноги и нижняя часть туловища остались лежать на полу, словно обломки пугала, поваленного и разбросанного сильным ветром. Пластиковые мешки с деньгами, сложенные на полках, были покрыты яркими брызгами его выплеснувшихся внутренних органов.

– Эта проклятая штуковина знает свое дело, – пробормотал один из Грамли.

– Пошли, пошли, мальчики, шевелитесь, нечего ворон ловить! – крикнул старик, выполняя роль заводилы, возбужденный и раскрепощенный видом насилия. – Следите за полицейскими!

По одному Грамли заняли места у всех четырех сторон света вокруг грузовика. Их задача заключалась в том, чтобы заранее обнаружить приближающихся полицейских за скоплением машин и остановить их на дальних подступах, потому что полицейские, вооруженные пистолетами, не смогут вести эффективный огонь на таком расстоянии. Тем временем другие Грамли принялись за работу. Один из них вытащил вторую половину бедняги инкассатора из кузова и бросил ее в кювет. Другой забрался внутрь и начал отбирать мешки с монетами, которые он подтаскивал к двери и выбрасывал на дорогу. Незачем тащить в гору лишний груз.

Теперь настал черед брата Ричарда.

– Ребята с колесами, пошли, пошли, живо! – крикнул он.

Команда из троих Грамли занялась тем, что так долго отрабатывала: они подбежали к задней оси грузовика, подкатили под нее могучий гидравлический домкрат и быстрым сосредоточенным усилием оторвали колеса от земли. Тем временем со стороны обочины появились благодаря действиям Грамли два колеса с мощным протектором для бездорожья, предназначенным для того, чтобы вспарывать землю, вгрызаться в нее, цепляться за нее с максимальной надежностью. Началась замена колес.

Сам Ричард, схватив сумку со снаряжением, подбежал к двигателю, даже не глядя на кабину, не желая видеть то, что осталось от водителей: убирать окровавленные останки предстоит подручным из числа Грамли. Один из Грамли попытался поднять капот, затем выпустил в замок трассирующую очередь. В считаные мгновения пули превратили металл в решето, и капот был поднят и закреплен.

В сложное хитросплетение двигательного отсека устремились лучи фонариков, и Ричард принялся за работу. Он дождался полной остановки двигателя, заглушённого одним из Грамли. Внутри было то, что Ричард и ожидал увидеть, – восьмицилиндровый двигатель мощностью около двухсот пятидесяти лошадиных сил. Вот почему громадный грузовик всегда будет двигаться неторопливо, не имея дополнительной мощности на лишнюю тяжесть брони. Ричард быстро нырнул в сплетение проводов, отыскал датчик объема воздуха, отсоединил его и подключил вместо него упряжь «Зилларейдера». Главное было ничего не перепутать. Пока Грамли держали фонарики, пальцы Ричарда мелькали к нужным проводам, перерезали их и быстро и умело подсоединяли другие. Он заземлил сборку, на этот раз потратив время на то, чтобы отвинтить гайку, тщательно намотать заземляющий провод на нейтральный контакт и туго затянуть гайку, убеждаясь в том, что все на месте, все надежно закреплено и затянуто. Ричард не обращал внимания на происходящее вокруг, его сосредоточенность была настолько полной, что он даже пропустил грохот упавшего вертолета, сбитого Калебом. Наконец Ричард подскочил к задней стенке двигательного отсека, достал нож и, проделав отверстие в резиновой прокладке, пропихнул пучок проводов в кабину.

Фу. Теперь самое неприятное. Однако, когда Ричард забрался в кабину «форда», трупов там уже не было, и кто то из Грамли предусмотрительно прикрыл кипой футболок НАСКАР кровь и плоть, вырванные из несчастных водителей пулей Мк. 211. Оказалось, что все не так уж плохо: никаких валяющихся сердец, легких или голов, кабина выглядела так, как будто в ней разлили несколько галлонов малинового шербета.

Ричард принялся за работу, подсоединяя пучок проводов к модулю «Зилларейдер». Затем он быстро подключил модуль к блоку предохранителей и уселся за руль, не обращая внимания ни на три пули, безобидно отрикошетировавшие от трехдюймового стекла, не оставив на нем даже царапин, ни на то обстоятельство, что теперь все вокруг было освещено оранжевым заревом сбитого вертолета, ярким костром полыхающего посреди деревни НАСКАР. Кто бы в нормальной обстановке не поглазел на захватывающее зрелище авиационной катастрофы? Но это была не нормальная обстановка, и Ричарда гораздо больше занимало мигание лампочек на модуле. Когда он повернул ключ, огоньки пробежали по всей линейке и остановились в красной зоне, сигнализируя о максимальной мощности.

Обернувшись к преподобному, который стоял с револьвером «кольт» в руке и в ковбойской шляпе на голове, брат Ричард сказал:

– Старик, как только с колесами будет покончено, мы сможем трогаться.


Пока Ричард работал, преподобный командовал оборонными порядками Грамли. Его стрелки осматривали все вокруг на триста шестьдесят градусов, выискивая цели, и, когда какой нибудь бедняга полицейский пытался приблизиться пешком, выдавая себя сиянием световозвращательных полос на жилете, один из Грамли выпускал в него очередь трассирующих пуль калибра 9 мм. Мысль использовать трассирующие пули оказалась просто превосходной: они были манифестом силы и неуязвимости огневой мощи папаши Грамли.

Преподобный проследил взглядом, как узкий поток девятимиллиметровых устремился по коридору между брошенными машинами, попал в бедного полицейского, который даже не успел выхватить свой пистолет, и положил его на асфальт. Те пули, что не попали в цель, отскакивали от стоящих вокруг машин, взлетая в ночное небо. Мамочка дорогая, это было Четвертое июля!35 Это был праздник, всем праздникам праздник! Это был ад, пришедший на землю, пламень, сера и весь проклятый Армагеддон.

– Отличная стрельба! – крикнул преподобный. – Не давайте им голову поднять!

Тут что то ткнуло его в ребра, и он увидел черную дыру в своем зеленовато голубом пиджаке, сшитом на заказ старательной Ва Миньчоу. Надетый под пиджаком бронежилет остановил пулю, но это означало, что какому то полицейскому справа удалось подойти достаточно близко.

– Вон туда! – распорядился преподобный, и двое Грамли выдали вспышку полуденного света в виде половины магазина трассирующих на каждого.

Попали они в полицейского или нет, никто не смог бы сказать, но зато пули изрешетили внедорожник, застрявший на выезде со стоянки. К счастью для всех заинтересованных, хозяева уже давно бросили машину, так что если кто то и погиб, то только бедолага полицейский.

Выстрелы гремели повсюду. Грамли, занявшие оборону по периметру, открывали огонь, как только видели или как только им казалось, что они видят крадущегося полицейского, выпуская длинные очереди трассирующих пуль. Время от времени что нибудь вспыхивало огнем: задняя часть микроавтобуса, сувенирная лавка с запасами футболок и шляп, баллон с пропаном от жаровни для барбекю. Все эти маленькие катастрофы лишь добавляли адской иллюминации общей невероятной сцене, отчасти напоминающей фильм ужасов (люди спасаются от разъяренного чудовища), отчасти – фильм про войну (шум, трассирующие пули, крики раненых), а отчасти – документальный ролик НАСКАР (команда механиков быстро, четко и слаженно меняет колеса), когда команда Грамли, переобув Ф 750 во внедорожную резину с одной стороны, принялась за вторую половину колес.

Но тут новый источник света поразил всех Грамли своей безжалостной яркостью. Ослепительный луч прожектора вертолета полиции штата, зависшего на высоте тридцати футов ярдах в пятидесяти в стороне, с беспощадной отчетливостью выхватил все вокруг из темноты.

– Бросьте оружие! – донесся усиленный динамиками голос. – Вы окружены! Бросьте оружие и…

– Калеб, вали его! – крикнул старик.

– Папа, ты уверен?

– Это копы, мой мальчик, они собираются стрелять!

– Понял.

Калеб установил «барретт» на капот брошенной машины рядом с «фордом». Впервые он приставил приклад к плечу, плотно его прижал, прильнул глазом к прицелу (он и понятия не имел, но это был великолепный «Шмидт и Бендер» 4х16, тактическая армейская модель) и через мгновение, как только его глаз освоился с фокусным расстоянием, увидел над пылающим заревом черную тень вертолета, рассеченную на четыре части градуированным перекрестием прицела. Калеб выстрелил. Винтовка лягнула его с такой силой, что сломала ему нос.

– Ой, дерьмо! – проскулил Калеб, думая: «Черт побери, больше я за нее ни за что не возьмусь!»

Он послал пулю Мк. 211 прямо в двигательный отсек вертолета, и «птичка» сразу же взметнулась вверх, как только летчик понял, что находится под огнем. Но тут все органы управления отказали, и вертолет из летательного аппарата превратился в мертвую массу, не подвластную ничему, кроме силы притяжения, и носом вперед рухнул вниз, прямо на деревню НАСКАР. На месте падения лопасти несущего винта принялись выгрызать в земле круг. В течение нескольких секунд вертолет умирал, подобно раненому зверю, застывший и неподвижный, а затем взорвался невероятно яркой вспышкой топлива, сгорающего при температуре четыре тысячи градусов. Пламя озарило все вокруг дневным светом, обнажив бегущих, упавших, затоптанных людей и редких полицейских, присевших за машинами на удалении двухсот ярдов и бесполезно палящих из пистолетов. Наконец сияние потускнело и погасло совсем, и все детали снова исчезли.

– Это удержит их поодаль! – торжествующе воскликнул старик.

– Папа, а мне бы хотелось завалить еще один, – сказал Калеб.

– Придется подождать, сынок, остальные «птички» далеко.

И это действительно было так, ибо на удалении мили в воздухе зависло несколько вертолетов.

– Колеса готовы! – крикнул один из Грамли.

– Ричард, можно уносить ноги.

– Отлично! – крикнул из кабины Ричард. – Пусть все те, кто хочет ехать, лезут в кузов.

– Мальчики, пора уходить!

После этих слов Грамли забрались в «форд». Точнее, вооруженные Грамли. Те, кто менял колеса, прошли инструктаж и понимали, что на всех места в кузове не хватит. Они быстро покинули освещенное пространство и, оказавшись в темноте, стащили с себя бронежилеты, надели новые бейсболки и растворились среди деревьев. Вокруг были приготовлены несколько машин Грамли, и ребята не сомневались, что им удастся без труда добраться до своих машин, чтобы потом встретиться в условленном месте для дележа добычи. Но сначала Ричард должен был увезти отсюда стрелков и груз.

Ричард, переключив передачу на нейтраль, играл педалью газа, дожидаясь, когда стрелки запрыгнут в кузов. Преподобный уселся в кабину рядом с ним.

– Четыре минуты, – сказал он, взглянув на часы. – Видит бог, мы опережаем график. По моему, раненых нет, убитых – тем более, и теперь, Ричард, остается только уехать отсюда. Пусть эти мальчики стреляют в нас, если хотят, никакого вреда от этого не будет.

Включив передачу, Ричард дал газ, тараня стоящую впереди машину, чтобы освободить место для маневра. Развернув «форд», он отыскал свободное пространство между двумя легковыми машинами справа и с разгона налетел на них. Машины тщетно пытались противостоять натиску тяжелого грузовика. От встряски у всех Грамли вывалились вставные челюсти, послышался скрежет искореженного металла, и легковушки расступились, пропуская могучий бронеавтомобиль. Вырвавшись на свободу, Ричард свернул влево, проехал пятьдесят футов по обочине, затем повернул направо на дорогу, ведущую к автодрому. Эта дорога привела его к мосту через ров, и он переехал на другую сторону. Впереди, девственно нетронутое, но не до конца опустевшее, простиралось сердце этого царства, представлявшего собой сплав выставленного на продажу мужества, гения инженерной мысли, мыльной оперы, кровной вражды, взаимных упреков, искупления и неудач вкупе со шляпами, футболками и фотографиями с автографами, с прицепами, превращенными в магазины, с лавками, торгующими сувенирами и прочими безделушками, с пивными палатками и банкоматами, – деревня НАСКАР. Это было единственное, что отделяло Ричарда от начинающегося в миле отсюда склона горы.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Похожие:

Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5
Моей дочери Эми, не только замечательному человеку, но и идеалу молодой американской журналистки
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconТребуется Помощник Море Такое Восхитительное Такое Прекрасное
Здесь в старом ананасе живет Спанч Боб Сквепенс это обозначает Губка Боб Квадратные Штаны
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кови, Боб Витман, Брек Ингланд 4 правила эффективного лидера в условиях неопределенности
Приглашение к разговору о простых, базовых вещах, не прикрытых наукообразными определениями и формулами, и потому – такому сложному....
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconРимини – Сан Марино – Венеция – Вена – Зальцбург – Мюнхен – Инсбрук – Верона – Римини
Ночь в Римини / 1 ночь в окрестностях Удине / 2 ночи в окрестностях Вены / 1 ночь в окрестностях Мюнхена / 1 ночь в окрестностях...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кинг Кладбище домашних животных
Джон Дин. Генри Киссинджер. Адольф Гитлер. Кэрил Чессмэн. Джеб Магрудер. Наполеон. Талейран. Дизраэли. Роберт Циммерман, известный...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconХантер С. Томпсон. Дерби в Кентукки упадочно и порочно
Хантер С. Томпсон. Дерби в Кентукки упадочно и порочно The Kentucky Derby is Decadent and Depraved © 1970 by Hunter S. Thompson
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconВосемнадцатая. Туманное поле
Ночь мы вполне уютно провели под навесом. Костерок, который поддерживался всю ночь, достаточно согревал в холодную летнюю ночь
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconАллан и Барбара Пиз Язык взаимоотношений
Боб сидел за рулем, а Сью рядом с ним, поминутно оборачиваясь, чтобы присоединиться к веселой болтовне своих дочерей. Говорили они...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кинг Мертвая зона Стивен Кинг. Собрание сочинений (мягкая обложка) – Стивен Кинг
Ко времени окончания колледжа Джон Смит начисто забыл о падении на лед в тот злополучный январский день 1953 года. Откровенно говоря,...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconПочему бы и нет?
Ночь сладка; ночь расставила свои сети, и тот, кто вошел в ночь, может вернуться совсем другим, искаженным, нашедшим, а может и потерявшим...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 icon1. Основные этапы развития русской литературы и журналистики XVIII в. Пушкин, 34 год, «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль при стуке топора и грома пушек»
Пушкин, 34 год, «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль при стуке топора и грома пушек» о начале Петровской эпохи
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы