Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 icon

Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5


НазваниеСтивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5
страница19/21
Часть 1
Размер1.05 Mb.
ТипДокументы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Глава 37


Боб на полной скорости несся в гору на «кавасаки». Мотоцикл мчался в атаку, то и дело соскальзывая вправо и влево, наклоняясь на крутых виражах, взбивая под колесами грязь, разбрызгивая комья земли, идя юзом в попытке нащупать сцепление. Боб поднимался все выше и выше, чувствуя под ногами вибрацию поршней. Он постоянно переключался между второй и третьей передачами и держал ногу наготове, чтобы в любой момент выставить ее вбок, сохраняя равновесие. В воздухе пахло бензином, который жадными глотками поглощал двигатель объемом триста пятьдесят кубиков.

Но когда ему навстречу устремились трассирующие пули, Боб понял, что пришло время бросить мотоцикл. Кем бы ни были эти ребята, выучка у них была из рук вон плохой. Они открыли огонь слишком рано в надежде на то, что вид неоновой смерти, летящей по параболе между деревьями (и выбивающей щепки в местах попадания) заставит незваного гостя повернуть обратно. Возможно, это и сработало бы в отношении кого то другого, но Бобу уже приходилось видеть трассирующие пули, да и сам он за свою жизнь выпустил их немало, так что чувство, которое он испытал, когда случайные пули начали поднимать рядом с ним фонтанчики грязи, никак нельзя было назвать страхом.

Боб резко выкрутил руль и уложил мотоцикл набок, чувствуя, как колеса вгрызаются в грязь, оставляя глубокие борозды. Прежде чем мотоцикл полностью остановился, Боб соскочил с него, укрылся среди деревьев и двинулся на приступ. Пока что у него не было целей, и все же его указательный палец метнулся к прицелу ЭОТ, установленному на ствольной коробке винтовки ДПМС, и нажал на кнопку, но она оказалась защищена от случайного нажатия пластмассовой крышечкой. Боб откинул крышечку, надавил на кнопку, почувствовал, как та поддалась, прижал винтовку к плечу и с удивлением увидел на экране ярко оранжевый кружок. Конструкция была настолько простой, что никакой специальной подготовки не требовалось: достаточно было наложить кружок на цель, нажать на спусковой крючок – и дело сделано. Боб бесшумно двинулся вперед, сняв винтовку с предохранителя и положив указательный палец на спусковую скобу, и увидел в сорока ярдах от себя, на гребне, двух человек, присевших на корточки с оружием в руках и выискивающих цель.

– Папа, кажется, мы его завалили! – послышался крик.

Боб наложил оранжевый кружок на центр массы и сделал три выстрела. Эту чертову винтовку нельзя было назвать хлопушкой; она дернулась в руках гораздо сильнее, чем стандартная М 16 калибра 5,56, но все же не так, чтобы выйти из под контроля. Боб знал, как плавно нажимать на спусковой крючок и правильно занимать позицию для стрельбы стоя. Все три его пули попали в цель, и бедняга, которому они достались, дернулся и повалился влево. Боб сместился в сторону и развернулся, но недостаточно быстро, и к тому моменту, как он приготовился к стрельбе, второй парень уже укрылся за гребнем. Вспышки выстрелов выдали его местонахождение, как и трассирующая очередь, которая пролилась жидкой струей в сторону Боба, изгибаясь дугой и вспарывая деревья и землю. И тотчас же на гребне появились другие стрелки, и гора ожила звуком смерти. Яростно трещали пистолеты пулеметы, наполняя воздух пулями, осколками камней и кусками расщепленного дерева, летящими во все стороны чуть ли не со сверхзвуковой скоростью. Боб отпрянул назад, понимая, что его противники не видят цель и вынуждены стрелять исключительно на звук.

Выждав немного, он осторожно переместился в сторону, взял винтовку на изготовку и стал терпеливо ждать. Вскоре высунулся разведчик, вглядываясь в темноту, и Боб сразу же всадил в него пулю, снова в центр массы. Винтовка ударила ему в плечо, задираясь вверх, вырвавшаяся из дула вспышка ослепила прицел ночного видения, озарив отлетевшую вправо гильзу калибра 6,8 мм. Еще один готов, однако тут же последовал новый цикл мегапальбы: остальные стрелки неистово разряжали магазины своих пистолетов пулеметов в невидимого врага.

Боб переждал огневой смерч. Хватит ли у этих ребят ума двинуться в обход? Выдвинут ли они людей справа и слева, зажимая его в треугольник? Боб готов был поспорить, что нет. Им нужно было удерживать вершину всего несколько минут, и ни у кого не было желания опоздать на последний автобус.

И действительно, появился «автобус»: он прилетел из кромешной темноты, закручивая вихрь несущим винтом, огромный и неуклюжий, поднимая повсюду облака пыли. Однако Боб не смог в него выстрелить, а когда вертолет опустился, его скрыл гребень, и можно было только слышать его рев и видеть восходящие над ним завихрения. Тут новая ватага трассирующих устремилась к Бобу, едва не зацепив его. Одна пуля пролетела ближе, чем это случалось за последние пятнадцать лет, и Боб испытал мгновение страха. Даже он, великий Боб Гвоздильщик, вышедший победителем в сотне схваток, в которых, казалось, у него не было никаких шансов на успех, ощутил ужас близкой смерти и отпрянул за дерево, счастливый уже тем, что остался в живых.

Внезапно у него зазвонил сотовый.

Самое неподходящее время для звонка. Но телефон продолжал звонить, исполняя какую то электронную пиликающую мелодию, призванную предупреждать и раздражать. К счастью, этот звук не был слышен его противникам, оглушенным ревом вертолета. Пораженный тем, что он совершает подобную глупость, Боб подчинился неписаному человеческому правилу, гласящему, что независимо ни от чего телефонный звонок имеет приоритет над окружающей действительностью. Быть может, это было ФБР, а может, Ник сообщил номер местным властям.

Боб достал телефон из внутреннего кармана жилета и раскрыл его.

– Свэггер, – откликнулся он.

– Мистер Свэггер, это Чарли Уингейт, – сказал голос.

– Чарли? Ну…

– Кажется, я определил, что означает «Марк два одиннадцать». Мне пришлось тысячу раз атаковать Всемирную паутину, и оказалось, что «Марк» – это обозначение военной или промышленной модели, прописная «М», строчная «к», пробел, затем два одиннадцать, и это бронебойный патрон пятидесятого калибра, который…

В это мгновение ствол дерева, за которым притаился Боб, словно взорвался. Он разлетелся в пыль, получив попадание ровно под прямым углом некоего предмета весом 650 гран, с вторичным зарядом и вольфрамовым сердечником, летящего со скоростью две с половиной тысячи футов в секунду, который при взрыве вызвал ударную волну, превратившую древесные волокна в жидкую кашу. Дерево повалилось, но, не найдя свободного места между другими деревьями, не упало на землю, а так и осталось стоять под углом.

– Спасибо, Чарли, – пробормотал Боб. – Я тебе перезвоню.

Отбросив телефон, он отполз еще дальше вниз по склону. Добрый старина Чарли. Лучше поздно, чем никогда.

Прилетели еще две пули 50 го калибра, но стрелок не видел цель. Не попав на этот раз в дерево, пули вспахали землю, поднимая огромные гейзеры грязи и палой листвы, каждый следующий все дальше и дальше от Боба, поскольку мощная отдача все больше уводила винтовку в сторону. Боб перекатился вбок, остановился в положении для стрельбы с колена, навел оранжевый кружок на цель и, предположив, что стрелок в бронежилете, выстрелил ему в голову.

«А теперь, – подумал он, – подняться на вершину, всадить несколько пуль в вертолет, привести его в негодность, затем отойти в сторону и жить долгой счастливой жизнью. Пусть дальше в дело вступает настоящее ФБР».


В каждом пластиковом мешке размером двадцать на двадцать четыре дюйма и весом тридцать фунтов было приблизительно по двенадцать тысяч купюр, аккуратно уложенных в кассе администрации бристольского автодрома. Распределение купюр по номиналу было предсказуемым, даже неминуемым: десять процентов однодолларовых, пятнадцать процентов пятерок, двадцать пять процентов десяток, сорок – двадцаток, и по пять процентов пятидесяток и сотен. В каждом мешке находилось приблизительно по двести двадцать шесть тысяч долларов, а всего их было тридцать пять – примерно восемь миллионов мелкими купюрами, бывшими в употреблении, общим весом тысяча пятьдесят фунтов.

Преподобному были нужны люди. Поэтому он отправил двух стрелков на гребень встречать одинокого мотоциклиста, рассудив, что двоих будет вполне достаточно. Таким образом, остались трое, чтобы выгружать мешки из кузова и забрасывать их наверх, и еще один, чтобы укладывать их на крыше ровными рядами для дальнейшего перекладывания в широко раскрытую дверь вертолета. Если бы этот проклятый Ричард был здесь, он смог бы помочь, но парень куда то исчез.

Двое Грамли, забравшись внутрь кузова, подносили мешки Грамли, стоящему у открытой задней двери, а он – это был коренастый Калеб с разбитым в кровь носом – закидывал их Грамли на крыше. Когда все мешки будут выгружены, все четверо Грамли заберутся на кузов и начнут перекидывать мешки в зависший в воздухе вертолет. Все шло довольно неплохо, если учесть, что несущий винт вертолета поднимал самый настоящий смерч, но тут к грузовику, шатаясь, приблизился один из ребят, зажимая окровавленное ухо.

– Папа, – проскулил он, – этот гад трижды попал в меня, и последняя пуля отскочила от бронежилета и оторвала мне ухо.

– О господи, – пробормотал преподобный.

– Папа, боль страшная. Я ушел оттуда. Этот тип умеет стрелять.

Преподобный принял решение:

– Калеб, бросай работу, иди туда, и вы, ребята, тоже, завалите мерзавца.

Так что вся команда прервала разгрузку и побежала к гребню горы.

Преподобный ждал. Сверкали вспышки выстрелов, ревел висящий над землей вертолет, но больше, похоже, не происходило ничего, за исключением того, что время шло. Ну почему так долго?

– Меня начинает беспокоить, что приходится висеть в воздухе, – пожаловался по телефону пилот вертолета. – Если сюда притащат крупнокалиберные пулеметы, вертушку собьют в два счета. Вы же говорили, что никакой стрельбы не будет.

– Какой то чертов герой хочет получить медаль, – сказал преподобный. – Подожди еще минутку.

Он огляделся по сторонам. Определенно, Ричард сейчас оказался бы очень даже кстати. Но Ричарда нигде не было.

Наконец вернулись ребята. Они опустошили магазины, залили лес свинцом, истребили в нем все живое, и Калеб остался охранять форт в одиночку.

Поэтому папаше самому пришлось забраться на крышу кузова с капота и начать забрасывать мешки в вертолет. Трудно поверить, но в каждом тяжелом мешке было около четверти миллиона добычи, денег, которые невозможно проследить, которые можно тотчас же начать тратить, можно вложить во что угодно. Черт побери, да всего с одним мешком можно классно провести неделю в Лас Вегасе! А ему достанется два мешка, по одному получат ребята и…

Найдя в алчности сверхчеловеческую силу, преподобный принялся зашвыривать мешки в вертолет. Пилот помогал тем, что медленно вел свой аппарат вдоль грузовика, так что расстояние все время оставалось небольшим, и все тридцать мешков быстро оказались в кабине. Затем туда забрались Грамли, помогая раненому.

– А где Калеб?

– Сэр, вы не поверите, но он не придет. Мы только что видели, как он упал. Нам пришлось бы…

Но старик и так понял все. Поморщившись от плохого известия, он повернулся к пилоту, ждавшему сигнала, и поднял большие пальцы вверх.

Калебу не повезло, но у Грамли было так принято, и, хотя вертолет не был ракетой, все ощутили перегрузку, когда он взмыл в небо, прямо во мрак, унося на борту четверых Грамли и восемь миллионов мелкими купюрами, бывшими в употреблении.

– О е ей! – выкрикнул преподобный.

Набрав высоту, вертолет с погашенными бортовыми огнями быстро полетел вперед.

Теперь их уже больше ничто не могло остановить.

Боб не успел даже выйти из за деревьев, когда вертолет – а это был самый настоящий «блэкхок» – устремился к Луне или куда то еще за земные пределы. За несколько секунд он поднялся высоко вверх, превратившись в маленькую точку, и оказался вне досягаемости. Боб так и не успел сделать ни одного выстрела.

«Проклятье!» – мысленно выругался он.

Затем Боб обозвал себя последними словами за то, что выбросил телефон, так как сейчас можно было бы кому нибудь позвонить, сообщить о случившемся… но он тотчас же понял, что надеяться не на что. Нет. В эфире по прежнему царит бардак, никто ничего не знает и…

Евангелие от Марка, 2:11: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой».

Мк. 211 модель О, бронебойно зажигательный патрон.

Настала пора дать Иисусу сказать свое слово.

Свэггер подбежал к упавшему Грамли, который лежал в позе зародыша с головой, раскроенной пулей «ремингтон» калибра 6,8 мм. Однако Боба интересовало не это. Его интересовало то, что было зажато в мертвых руках. Схватив проклятую винтовку «барретт», все ее тридцать фунтов, Боб побежал к бронированному грузовику. Чуть оттянув затвор назад, он убедился в том, что в патроннике есть патрон, после чего поставил винтовку на капот, расположив ее вес на двуногой сошке. Он прижал приклад к плечу, памятуя по Японии, что в быстроте не найти скорости, что скорость можно найти только в гладкости, и Боб проделал все гладко и ровно, мысленно отмечая крестиками последовательные пункты: расположение ног – есть, указательный палец на спусковом крючке – есть, дыхание ровное – есть, мышцы напряжены – есть, рассудок онемел, застыл, уходит, уходит, уходит в пустоту.

Последний раз Боб стрелял с оптическим прицелом несколько месяцев назад, и что это за прицел, как он настроен, кто его пристреливал? Ну, преступники его определенно не настраивали, потому что из винтовки стреляли в упор, с бедра, с расстояния двадцати шагов, а то и меньше, свидетельством чему является тот верзила, который пытался попасть в Боба, стреляя с бедра. Скорее всего, винтовку немного побаивались и к ней старались не подходить близко. Каково ее происхождение? Что, если это оружие находилось в частных руках, принадлежало какому нибудь богачу, который развлекался, поражая мишени на удалении мили? Нет, вряд ли: винтовка слишком потрепанная, видно, что о ней особенно не заботились. Вероятно, она оттуда же, откуда запрещенный патрон Мк. 211, то есть из какой то программы перевооружения, осуществляемой совместно Министерством юстиции и Министерством обороны, то есть это армейское оружие, возможно капитально отремонтированное после боевой командировки в пустыню, списанное, отданное по дешевке правоохранительным органам для использования в войне с наркотиками и каким то образом оказавшееся в конце концов в Маунтин Сити. Боб постарался представить себе последнего владельца винтовки и получил кого то вроде себя самого, сержанта морской пехоты, закаленного и просоленного, испытывающего уважение к совершенным технологиям, с воображением, воспламененным возможностью расправляться с врагами на удалении мили и тем самым спасать жизнь молодым бойцам, которым в противном случае пришлось бы приближаться вплотную и делать то же самое в упор.

В конце концов Боб решил, что прицел установлен на милю и тот, кто его устанавливал, стрелял именно на такой дистанции, это была его гордость, его сила. Он проникся убеждением, что прицел установлен на милю.

Боб прильнул глазом к окуляру, чуть повернул винтовку в ту сторону, куда, по его представлению, направлялся вертолет, и увидел его в отсветах автодрома, только что ограбленного его пассажирами: черное пятно, повернутое на три четверти, рассеченное перекрестием, градуированным в миллирадианах. И все встало на свои места, как этого может добиться только тот, кто уже тысячу или миллион раз проделывал подобное на полигоне и в плохих местах, где ведут ответный огонь, – гладко, без спешки, без напряжения, без честолюбия.

Боб даже не ощутил отдачи в то мгновение, когда вертолет оказался в перекрестии прицела, хотя она, вероятно, была мощной, и он поддался ей, отпрянул назад, давая винтовке приготовиться к новому выстрелу. Боб не увидел ослепительной вспышки, когда из дула вырвалась огромная пуля с вольфрамовым сердечником, улетая прочь со скоростью, значительно превышающей скорость звука, он не услышал оглушительного грохота, не ощутил возмущения воздуха, вызванного раскаленными, бурлящими пороховыми газами.

Когда представление завершилось, Боб снова прильнул к окуляру прицела, но не смог найти вертолет. Куда он подевался?..

Да вот же он, падает вниз! Не отрываясь от оптического прицела, Боб наконец поймал вертолет, идущий по нисходящей спирали. Воздушная машина не горела, не дымилась, однако ее внутренние ритмы сбились, фюзеляж охватила бешеная дрожь, несущий винт вращался все медленнее, но все таки пилоту удалось хоть как то вернуть контроль, и вертолет с грохотом приземлился на пустые трибуны, причем оторвавшийся хвост отлетел в сторону, разваливаясь на части, и из всех щелей повалил густой черный дым. Боб увидел, как из вертолета выпрыгивают обезумевшие люди, и даже на таком расстоянии он разглядел, что один из них был в зеленовато голубом костюме.

И тут его ослепил яркий свет.

Подняв голову, Боб увидел второй вертолет, зависший над ним на высоте всего нескольких футов. Его будто пригвоздило к земле лучом резкого света. Боб поднял руки, показывая полученный от Ника значок так, чтобы его было видно всем.

Вертолет спустился ниже, и в свете его собственного прожектора Боб разглядел снизу на корпусе надпись: «ТЕЛЕСТУДИЯ ФОКС».

Боб взобрался на крышу грузовика, вертолет опустился еще ниже, Боб поставил ногу на лыжу шасси, шагнул вперед, и сильные руки затащили его в кабину.

Рядом с ним оказались двое парней – один с затейливой прической и другой с телекамерой, оба настолько возбужденные, что казалось, они вот вот наделают в штаны. Но Боб, прекрасно знакомый с внутренним устройством «Хьюи», протиснулся между ними и нагнулся к пилоту.

Тот протянул ему наушники, Боб надел их на голову и прижал к горлу ларингофон.

– Я из ФБР, – сказал он, показывая значок.

– Да, сэр.

– Послушайте, вы сможете провести этого малыша на юг до четыреста двадцать первого, затем проследовать вдоль шоссе через Железную гору до Маунтин Сити?

– Конечно смогу.

– Когда мы прибудем туда, я объясню, что делать дальше. Вы высадите меня там, где я скажу, после чего сразу же смоетесь.

– Вас понял, специальный агент.

– В таком случае двинули туда в темпе рок н ролла!


Глава 38


Босс ждет. Поступающие радиосообщения обрывочны и противоречивы, свидетельствуют только о полном хаосе и отсутствии достоверной информации. Сбиты какие то вертолеты кроме того, который пришлось сбить Калебу. Сколько? Один? Два, три? Трудно сказать. В конце концов босс приходит к выводу, что слушать бесполезно, и выключает рацию.

Босс сверяется с часами. Уже за полночь. Здесь, на таком большом удалении, ночь совершенно спокойная, небо озаряется сиянием, температура наконец стала терпимой, и горбатая полоска луны серебрит землю. Проклятье, ну когда же? Почему стрелки на часах не могут двигаться быстрее? Почему дыхание дается с таким большим трудом, почему шея затекла, почему во рту пересохло?

И вот оно! Босс ощущает бесконечное облегчение. Как же это прекрасно! Они здесь. Дело сделано.

Черная птица, пролетев над самым гребнем горы, без труда находит неосвещенное поле за молельным лагерем. Он такой отличный пилот, и теперь о нем можно будет позаботиться.

Босс зажигает сигнальный огонь – этого будет достаточно.

Дело сделано. Все говорили, что такое невозможно. Но тебе удалось это сделать. Теперь у тебя есть богатство и свобода, ты станешь легендой. Все будут еще сто лет ломать голову, что сталось с тобой, куда подевались деньги. Люди будут вспоминать босса, которому удалось провернуть такое дело.

Вертолет приземляется, поднимая вихрь воздуха, пыли и листьев, терзая и пригибая своим ревом траву. Но Грамли не выпрыгивают из него. Старик в зеленовато голубом костюме не выбирается из кабины, приплясывая от радости, молодые Грамли вопреки ожиданиям не кричат, не толкаются, жаждая получить свою долю добычи, уже аккуратно разложенной по отдельным мешкам с наличными: по одному – ребятам, два – старику, а остальное – боссу, как и было условлено. Затем босс запрыгнет в вертолет, и тот продолжит свой полет в темноте, невидимый, неуловимый, а преодолев еще сотню миль, приземлится на безлюдном пустыре, где ждет машина с полностью заправленным баком и фальшивыми паспортами. Через день они уже будут в Мексике.

Однако ничего этого не произошло.

Грамли не вылезли из вертолета.

Из кабины тяжело спустился всего один человек – Боб Ли Свэггер.


– Привет, следователь Тельма, – сказал Боб. – Рад вас видеть.

– Это ты, Свэггер, – пробормотала она. – Будь ты проклят!

– Да, я многих раздражаю.

Тельма увидела значок.

– Так ты с самого начала работал на ФБР?

– Нет, мэм. Я родной отец Ники Свэггер, тут все совершенно чисто. Но у меня в Бюро есть большой друг, и мы с ним состыковались. Так что теперь я работаю на него. Но я по прежнему работаю на Ники.

– Ничего личного там не было.

– А никогда и не бывает.

Они стояли лицом друг к другу в отсветах огней вертолета, набирающего высоту.

– Этот захудалый оружейный магазин ни за что не смог бы получить импортные бронебойные патроны норвежского производства без официального запроса в Министерство юстиции за подписью шерифа, которому, конечно, и может потребоваться именно такое в войне с метамфетаминовыми лабораториями, ведь так, Тельма? Но кто заправляет делами в полиции округа? Шериф, кумир детских утренников? Да он настолько туп, что не знает, сколько у него ног. И это скоро станет ясно всем. Мне это уже стало ясно.

– Свэггер, не вынуждай меня. Вижу, мне придется уносить ноги, и я не могу тратить время на болтовню с тобой.

– Никакой спешки быть не должно, Тельма. Не думаю, что ты куда либо отсюда уйдешь. Так, посмотрим, что дальше? Ах да, конечно. Готов поспорить: сверхлаборатория находится на угольном складе прямо по соседству с управлением шерифа, прикрытая вонью угля, так что никто не может ее унюхать, и уж конечно же не шериф. Да, ты превратила его в ручную обезьянку. Но именно поэтому тебе пришлось шевелиться, не так ли, Тельма? УОТЗ прикрывает склад, и вы все переезжаете на новое место. И лаборатория больше не сможет работать. Целых три года ты заведовала метамфетамином в округе Джонсон. Ты поставляла шерифу информацию, давала ему возможность показать себя, а сама тем временем изготавливала отраву мешками прямо у него под носом, проносила ее у него за спиной, и стоимость метамфетамина держалась на одном уровне. Эта сеть стукачей, которой ты так гордишься, – на самом деле это твои мелкооптовые покупатели. Бедняга Кабби Бартлетт, которого ты пристрелила, был одним из них, и он уже настолько спятил от наркотика, что вообще ничего не соображал. Ты схватила его револьвер, потому что, когда заглядывала домой к Кабби в тот день, чтобы накачать его «ледком», ты обнаружила оружие и разрядила его. Так что тебе нужно было объяснить присутствие на нем своих отпечатков пальцев. А результат всего этого таков: ты потратила прибыль от торговли отравой на подготовку этой операции, чтобы превратить неудобный миллион, которого у тебя не должно бы быть, в восемь миллионов, чистых и свободных. Проклятье, да все детали уже были на месте. Вертолет, пилотом которого служит твой контуженный братец, опустившийся на самое дно. И я знаю, что именно ты выбила для него это место. Винтовка «барретт» уже в арсенале, имеется внутренняя информация о перемещении денег и о том, что у полиции забот по горло. Тебе оставалось только получить подпись шерифа на заявке на поставку Эм ка двести одиннадцать. И все, можно было со смехом трогаться в путь. Любопытно, что у тебя было на старика Олтона? Готов поспорить, что то очень милое.

– Проклятье, Свэггер, откуда у тебя столько ума? Преподобный любит мальчиков. Как то раз он решил поразвлечься, я проведала об этом, подготовилась надлежащим образом и засняла все на видео. В его кругах такое означает полный крах. Так что преподобный делает эту работу, и мы с ним квиты.

– Какая же ты гадина, Тельма! Но мы еще не закончили. Ты уже давно была знакома с Грамли. У тебя есть какая то непонятная связь с ними. Грамли не доверяют чужакам. Они просто смяли бы тебя в лепешку. В чем дело, Тельма? Кто ты такая?

– Урожденная Грамли. Может быть, дочь преподобного, может быть, чья то еще. Кровь Грамли. Семейка избавилась от меня. Посчитала слишком умной. Я воспитывалась в детском доме. Но я проследила свое прошлое и нашла Грамли. Преподобный ни за что не смог бы заставить себя пролить кровь Грамли. Все, хватит разговаривать. Пора расходиться. Свэггер, тебе не на что надеяться. Ты видел, как я достаю пистолет. Ты знаешь, как быстро я стреляю, знаешь, что я никогда не промахиваюсь. Сейчас я должна уйти. Если ты попытаешься меня остановить, я тебя убью. За кого ты себя принимаешь?

– За кого я себя принимаю? А ты этого так и не поняла? Все считали меня немощным старикашкой с Запада, которому не устоять перед убийцами, грабителями и продажными полицейскими Грамли. Так вот, я Боб Ли Свэггер, комендор сержант морской пехоты Соединенных Штатов. На моем счету восемьдесят семь убитых врагов, я на третьем месте в списке снайперов, воевавших во Вьетнаме. Я имел дело с сальвадорскими охотниками за людьми, с кубинскими стрелками и с одним русским снайпером, прибывшим с другого конца земного шара. В своей жизни я даже одержал победу в двух трех поединках на мечах. И во всех этих случаях было одно общее. Все эти люди полагали, что охотятся за мной, однако на самом деле это я охотился за ними. Я с многими сталкивался лицом к лицу, и сейчас все они жуют травку не с того конца, со стороны корешков. Вот твой выбор: или ты сдаешься, или ты труп.

Тельма выхватила пистолет.

Она действовала быстро, она действовала гладко, ее рука молниеносно мелькнула к пистолету в пластиковой кобуре без крышки, и тот взлетел подобно взмаху меча, невидимый в своей скорости.

Боб всадил ей две пули в грудь, прежде чем она успела снять предохранитель.

Развернувшись, Тельма рухнула на землю, и тяжелый пистолет вывалился из ее руки. Две пули «Кор Бон» 38 го калибра с полыми наконечниками сделали свое дело, распустившись у нее в теле стальными розами и забрав жизнь. Тельма судорожно глотнула воздух, не нашла его и повернулась, чтобы посмотреть на старика с пистолетом в руке, освещенного догорающим сигнальным огнем.

– Кстати, – сказал Боб, – я пять лет подряд был чемпионом по стрельбе. Никто и никогда не называл меня медленным.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Похожие:

Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5
Моей дочери Эми, не только замечательному человеку, но и идеалу молодой американской журналистки
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconТребуется Помощник Море Такое Восхитительное Такое Прекрасное
Здесь в старом ананасе живет Спанч Боб Сквепенс это обозначает Губка Боб Квадратные Штаны
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кови, Боб Витман, Брек Ингланд 4 правила эффективного лидера в условиях неопределенности
Приглашение к разговору о простых, базовых вещах, не прикрытых наукообразными определениями и формулами, и потому – такому сложному....
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconРимини – Сан Марино – Венеция – Вена – Зальцбург – Мюнхен – Инсбрук – Верона – Римини
Ночь в Римини / 1 ночь в окрестностях Удине / 2 ночи в окрестностях Вены / 1 ночь в окрестностях Мюнхена / 1 ночь в окрестностях...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кинг Кладбище домашних животных
Джон Дин. Генри Киссинджер. Адольф Гитлер. Кэрил Чессмэн. Джеб Магрудер. Наполеон. Талейран. Дизраэли. Роберт Циммерман, известный...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconХантер С. Томпсон. Дерби в Кентукки упадочно и порочно
Хантер С. Томпсон. Дерби в Кентукки упадочно и порочно The Kentucky Derby is Decadent and Depraved © 1970 by Hunter S. Thompson
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconВосемнадцатая. Туманное поле
Ночь мы вполне уютно провели под навесом. Костерок, который поддерживался всю ночь, достаточно согревал в холодную летнюю ночь
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconАллан и Барбара Пиз Язык взаимоотношений
Боб сидел за рулем, а Сью рядом с ним, поминутно оборачиваясь, чтобы присоединиться к веселой болтовне своих дочерей. Говорили они...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconСтивен Кинг Мертвая зона Стивен Кинг. Собрание сочинений (мягкая обложка) – Стивен Кинг
Ко времени окончания колледжа Джон Смит начисто забыл о падении на лед в тот злополучный январский день 1953 года. Откровенно говоря,...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 iconПочему бы и нет?
Ночь сладка; ночь расставила свои сети, и тот, кто вошел в ночь, может вернуться совсем другим, искаженным, нашедшим, а может и потерявшим...
Стивен Хантер Ночь грома Боб Ли Свэггер – 5 icon1. Основные этапы развития русской литературы и журналистики XVIII в. Пушкин, 34 год, «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль при стуке топора и грома пушек»
Пушкин, 34 год, «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль при стуке топора и грома пушек» о начале Петровской эпохи
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Документы


При копировании материала укажите ссылку ©ignorik.ru 2015

контакты
Документы